Лазурь и золото

На рынке было шумно и душно. Сновали туда-сюда покупатели, перекрикивая друг друга, расхваливали свой товар лоточники. В глазах рябило от пестроты тканей и сочных фруктов, а воздух полнился разнообразными запахами. Аромат сладостей и фруктов причудливо смешивался с запахом духов, цветов и свежего хлеба, а временами и с тяжёлым духом сырого мяса и рыбы. У Ци Жуна, который не ел со вчерашнего вечера, и так настроение было не очень, а сейчас и вовсе упало ниже плинтуса. От шума разболелась голова, а желудок предательски урчал, и ему хотелось не следовать за Се Лянем и его воспитанником, а бочком отойти к торговцу лапшой и шашлычками из кальмаров. Да только ему не дадут- царственный брат против уличной еды, и считает, что ей проще отравиться, чем наесться. К тому же, он вынужден сопровождать Аньлэ. Он не очень хорошо ладит с подростками, да и сам мальчишка не горит особым желанием общаться с новым знакомым, так что им обоим сложно друг с другом, но против воли Се Ляня не попрёшь. Решил, что людям Юнани нужно ответить за то, что сотворили их предки в Сяньлэ, и тупой младший должен помогать ему в этом, решил, что он должен присматривать за юным князем Аньлэ, который является одним из последних потомков правящего рода Сяньлэ и тоже желает развалить ненавистную страну, значит всё. Выбора у тебя нет. Старший братец сказал- надо, значит надо, и ниипёт. И сам-то он хорошо устроился, втёрся в доверие к императорской семье, под видом советника Фан Синя (долго, наверное, погоняло выбирал), живёт на полном довольствии, ещё и жалование приличное получает, а Ци Жун вынужден мотаться туда-сюда с Небес на землю по первому его зову, разрываясь между своими обязанностями и очередным злодейским планом Собирателя сердец в кровавом раю. Честно, он не понимает, как брату удаётся так ловко прикидываться человеком. Цяньцю- единственный сын четы Лан- почти всё время находится при нём, бегает за своим "наставником", как собачонка, разве что, в рот ему не заглядывает, давно должен был что-то заподозрить. Мальчишка не обделён умом, всё-таки, он наследный принц и будущий император, хотя в классную комнату его никакими пряниками не заманишь, и божество уже который год не может взять в толк, почему он не видит, каков его обожаемый учитель на самом деле. К чести Се Ляня- со своими обязанностями он справляется на отлично, удивительно даже. С его-то вспышками гнева и нетерпимостью... Сегодня Се Ляню всралось погулять. И, разумеется, сопровождать его пришлось и Ци Жуну, и Лан Цяньцю, и Аньлэ в придачу. И если будущая надежда Юнани была счастлива выбраться из дворца, то бог литературы и юный князь не были в восторге от блуждания в толпе в жаркий день. Аньлэ просто хотел спать, а Ци Жуна ждали горы бумаг от подотчётного ордена. Едва он твёрдо решил расстроиться, и портить окружающим настроение своей несчастной рожей до конца дня (или пока его не покормят и не отведут в тихое тёмное место, где можно будет хоть немного поспать), перед его носом оказался кулёк с пельменями, в которые была воткнута шпажка. -Ци-сюн, будешь? Юноша тупо уставился на непривычно улыбчивую физиономию Аньлэ, а потом перевёл взгляд выше, пытаясь разглядеть в толпе Се Ляня. -А? -Советник Фан сказал, что они с А-Цю пойдут к оружейнику, и мы можем погулять. Давай перекусим, и пойдём у фонтана посидим? Только в аптеку зайдём по пути, башка раскалывается. Ци Жун молча забрал у него еду, и сунул пару пельменей в рот. Это было странно. Раньше Аньлэ старался не контактировать с ним вне заданий от "советника Фана", и всё остальное время был отстранённо вежлив. С чего вдруг такое дружелюбие? -Ребёнок, тебя что, подменили?- на всякий случай уточнил он.- Кто ты, и на кой чёрт тебе тело Аньлэ? В нём нет ничего путного, вылезай. Аньлэ смущённо хихикнул. -Ци-сюн, прости. Я знаю, что поступал некрасиво, но... ведь советник твой брат. Я думал, ты такой же, а ты наоборот, хороший и не противный. -Ну, спасибо... Оружейная лавка была в конце улицы, а учитывая страстную любовь алого Бедствия к холодному оружию, которое не смогла перебить и сотня ударов мечом в заброшенном храме, и не менее страстную любовь к холодному оружию Лан Цяньцю, который получил её от дедушки, пройдёт не один час, пока они переберут все товары в лавке по десять раз, и закидают несчастного кузнеца тонной вопросов. Пару секунд Ци Жун остервенело спорил с собственной совестью, которая вопила, что отчёты не готовы, и можно было бы хоть ненадолго вернуться домой, чтобы хотя бы их разобрать (а лучше вообще брать работу с собой, всё равно от него мало толку, пока он находится на земле), но в итоге лень и усталость победили. Ничего не случится, если он немного отдохнёт от этого дерьма. Ну посидит потом без сна пару суток, и хуже бывало, чё теперь?.. К тому же, еда сама себя не съест, а жрать пиздец как хочется. Купив ещё еды и употребив вовнутрь по целому пузырьку обезболивающего, юноши дошли до фонтана и уселись в тени деревьев. Аньлэ ещё хотел прихватить кувшинчик вина, но встретившись с мрачным взглядом божества литературы, передумал, согласившись на персиковый компот. -Я тебе...- Ци Жун погрозил ему шпажкой с яблоком в карамели.- Жара тридцать градусов, а он пить собрался. Потом весело блевать будешь. На самом деле, Аньлэ не противный. Скорее, дело в его характере. Если Цяньцю напоминает благородного воина из романов, который, без страха и упрёка, гордо несёт свою гордую волю через все невзгоды и чё там ещё пишут, то Аньлэ напоминает хмурого монаха, которого уже всё затрахало. Ци Жун чувствует себя примерно так же, но говорить им, к сожалению, не о чем. Даже молчать не о чем. Грустно. -Ци-сюн...- Аньлэ наконец раскрыл рот.- А как там, на Небесах? Наверное, очень красиво. Божества гораздо умнее нас, наверняка вы живёте в мире и гармонии, правда? Божество подавился компотом. Мир и гармония и Небесная столица? Хах, серьёзно? Неужели смертные настолько наивны? Может, ещё считают, что там реки молочные и берега кисельные, а дороги вымощены золотом? Тьфу! Что за бред... -Ты знаешь, как становятся богами?- спросил он. -Ну... Да. Если человек достоин, он возносится как божество, становится бессмертным и получает большую силу... -Вооот. А теперь повтори ещё раз. -Человек... Ци-сюн, я тупой, можно без твоих загадок? -Человек.- Ци Жун полюбовался на последний кусочек яблока и с хрустом сгрыз его вместе со шпажкой.- Тьфу! Зараза... бэээ! Как хреново быть бобром!.. Всё упирается в человечность. Понимаешь? Божества бессмертные и могущественные, но они не теряют свою человечность. Они всё ещё остаются людьми. И если до вознесения ты был дерьмом, то после станешь могущественным дерьмом. Среди нас не так уж много хороших людей. Кто-то ленивый, кто-то жадный, кто-то просто Водяной самодур... Безграничная власть развращает... немногие сумели сохранить в себе сострадание и желание помогать смертным людям, хотя сами когда-то были такими же как они. -Но ты же не такой.- Аньлэ нахмурился, переваривая сказанное.- Ты божество, но не высокомерный и не злой. Я слышал, что тебе поклоняется орден Дзюйсин Инь, а в нём очень хорошие люди, они не могли выбрать своим покровителем плохого бога. -Меня просто уже всё затрахало. Проще делать то, что должен, а не плести интриги. В этом мой брат больше преуспел. К тому же, мне некогда выёбываться. У богов литературы всегда есть работа, а на мне ещё сорок заклинателей висит, плюс ещё семья главы ордена. Я не могу всё резко бросить и трясти своим характером направо и налево. -Понятно... Ци-сюн, а сколько тебе лет? Боги вообще стареют? -Не-а. Мне уже за пять сотен, и за это время я ни капли не изменился. Разве что, поумнел чутка... наверное... Линвэнь говорит, что божественная сила запечатывает не только тело, но и сознание. Технически, ты остаёшься в том возрасте, в котором вознёсся, и физически и морально. По большей части, Небеса- это кучка подростков, которым дали абсолютную власть, и ведут себя они соответственно. Мало кто хочет развиваться, когда можно тупо махать мечом. -Как-то жутковато... А откуда ты родом? -Из Сяньлэ. Глаза Аньлэ вспыхнули детским восторгом. -Правда? Ты правда жил в Сяньлэ? Расскажи мне о нём! Ци-сюн, пожалуйста! Я все книги про него перечитал, а ты видел всё своими глазами! Правда, что наша родина была самой величественной и прекрасной, как говорят? Ци Жун обречённо вздохнул. Вспоминать не хотелось. Точнее, воспоминания о былых славных днях неизменно влекли с собой те, которые омрачали их. С другой стороны... Это лучше, чем сидеть и молчать. -Ну ладно, слушай... *** Ци Жун кивком поблагодарил императорского гонца, который любезно согласился подвезти его к дворцу императора Лана, и спрыгнул с лошади. Аньлэ прислал ему молитву, в которой просил прибыть как можно быстрее, и в голову божества лезли самые мрачные мысли. Ну что ещё?.. Ох, это жутко утомляет. Почему он должен разгребать всё это дерьмо? Ему это совершенно не надо. Чё бы этому щенку к Се Ляню не обратиться, он больше в курсе того, что происходит среди повстанцев... Ещё и эти странные намёки. Царственный брат недавно говорил, что рад, что его кузен и Аньлэ так сблизились, к чему это? Никуда они не сближались... Так, разговаривали друг с другом, и всё. Едва он вошёл во внутренний двор, к нему тут же метнулась фигура в чёрных одеждах. Машинально Ци Жун отметил, что стиль Аньлэ претерпел некоторые изменения. Вместо светло-серой жилетки на нём теперь была тёмно-зелёная. Так вот что имел в виду Се Лянь... -Ци-сюн, всё пропалоооо!!!- он едва успел отскочить, чтобы его не сбил разогнавшийся юнец. -Куда пропало? -Всё! -Понятно... Аньлэ поднялся, вытирая выпачканный в пыли нос, и, схватив божество за руку. Потащил его к скамеечке, продолжая лопотать что всё пропало, и их планы на грани срыва. Ци Жун совершенно ничего не понял. Его голова была забита совершенно другими проблемами, и всё, что он мог, это злиться на тупого братика, который в очередной раз поставил свои хотелки выше всего. Цзюнь У уже сделал ему личный выговор, благо, не при свидетелях, и кто знает, что будет, если он опять проебётся. Единственное, что он смог разобрать из панического лепета мальчишки- кто-то прикрыл поставку оружия из соседней провинции, где живут несколько семей из знатных родов Сяньлэ, и шантажирует Аньлэ, да и у императора теперь подозрения насчёт них. Наверное, это плохо. Се Лянь лично этим руководил, и он точно будет зол. Если дело именно в оружии, лучше взять вину на себя. Пускай чокнутый демон как обычно изобьёт своего бессмертного родственничка, чем ни в чём не повинного смертного. Чем ближе они были к намеченной цели, тем быстрее заканчивалось терпение Се Ляня. Ци Жун не мог понять, как он раньше не замечал того, что его венценосный брат такой нетерпеливый, вероятно, медитации делали своё дело, а уж после смерти он и вовсе стал похож на капризное дитё с вечным кризисом трёх лет. Уж на что бывший второй наследный принц был капризный и упрямый, да только Се Лянь себя сейчас ведёт ещё хуже. И если на Лан Цяньцю его терпения хватало, то на кузена и Аньлэ уже нет. Дошло до того, что прежде радикально настроенный юнец стал бояться советника Фана и всеми силами избегал его, а когда Ци Жун посещал императорский дворец, чтобы выслушать очередные "гениальные" идеи, которые нужно воплотить в жизнь ещё вчера, не отлипал от него ни на секунду. А злился Се Лянь всё чаще. Казалось, всё идёт наперекосяк, будто сами небеса вставляют им палки в колёса. Только вот небеса здесь ни при чём. У Небесного Владыки своих проблем хватает, к тому же, всё, что творит милый Сяньлэ, Цзюнь У считает безобидными шалостями. В самом деле, что плохого в том, что его любимчик устроит очередной маленький геноцидик, как с местью божествам, пятьсот лет назад прогнавшим его с духовной горы? По сравнению с Поветрием ликов, сравнять с землёй всех, кто тебя обидел, действительно кажется чем-то мелочным. Технически, это Ци Жун должен был желать мщения ненавистным юнаньским псам. Его отец, неблагодарные беженцы, мрази-повстанцы, солдаты... всех этих ублюдков объединяло одно. Они были выходцами из Юнани. Все они заслужили смерть. Но Ци Жун не искал мести. Нет, он не был добреньким или жалостливым, просто он ужасно устал. Вся эта хуеверть раздражала. Почему смертным людишкам вечно охота создавать себе проблемы на ровном месте?.. -Аньлэ, солнышко.- он взял трясущегося юношу за руку, и усадил рядом с собой, а потом протянул ему носовой платок.- Не плачь, пожалуйста. Всё поправимо. -Не поправиииимоооо!!!- разрыдался Аньлэ, размазывая по лицу слёзы вместе с пылью.- Ваше Высочество, что мне делать, советник Фан меня убьёт! Ци Жун задумался. -Ну успокойся.- он осторожно погладил ребёнка по плечу.- Знаешь, что? Я тебе кое-что сейчас подскажу, а потом мы вместе сходим к моему брату, и всё ему объясним, хорошо? -Угу... -Вот смотри: берёшь собачку. Маленького такого неуклюжего и нелепого щеночка, трогательного, пухленького, пушистенького. Берёшь кофточки и штаники какие-нибудь, поярче. Раскладываешь их так красиво. Сажаешь на них щеночка. И ждёшь. И ЭТИМИ БЛЯ ССАНЫМИ ТРЯПКАМИ ИХ НАХУЙ ГОНИШЬ. Понял? Аньлэ кивнул, и попытался улыбнуться, но у него не получилось. -Ци-сюн, он же побьёт тебя.- грустно сказал он.- С каждым днём он всё больше и больше срывается на нас. Вчера он даже накричал на А-Цю, можешь себе представить? Конечно, мне противен этот наивный придурок, и если бы не твоя просьба с ним подружиться, я бы к нему ни на цунь не подошёл... но это уже слишком. -Всё будет хорошо.- бог литературы машинально потёр грудь. Временами его всё ещё преследовали фантомные боли.- Не волнуйся так. Разрулим. Иди сперва только рожу вымой. В коридоре они столкнулись с пребывавшим в глубоком шоке Лан Цяньцю. Наследный принц брёл не разбирая дороги и прижимая к разбитому носу край рукава. Охнув, Аньлэ бросился к нему. -А-Цю, что с тобой? Пошли скорее к лекарю... Божество грустно усмехнулся. Глупый мальчишка мог сколько угодно уверять всех подряд в том, что Цяньцю ему не нравится, но жесты привязанности было не скрыть. Се Лянь сидел в своей комнате, с надменным видом вытирая пальцы вышитым белоснежным платочком. Ци Жуна передёрнуло. Сколько раз ему уже приходилось наблюдать эту картину... преимущественно, с пола. Ну, и что на этот раз? -Ты ударил Цяньцю.- сказал он, закрывая за собой дверь. Князь демонов презрительно фыркнул. -Он задаёт слишком много вопросов, которые его не касаются. Ты пришёл только за этим? Если так, то уходи. Я не собираюсь слушать твои нравоучения, Жун-эр. Иди поспи, сегодня ночью ты мне понадобишься. Он снял полумаску, демонстрируя круги под глазами. Юноша обречённо вздохнул. Ну вот же блин. Опять всю ночь караулить этого бешеного придурка. Так утомительно... А что, если?.. -Аньлэ шантажирует семья Хань.- сказал он, приваливаясь плечом к косяку.- Помнишь, как кто-то сорвал последнюю сделку по доставке оружия? Это был Хань Лань. Ребёнок в истерике. Надо что-то делать, иначе эти придурки начнут борзеть. Алое Бедствие хищно облизнулся. -Я слышал, что они собираются на охоту сегодня вечером. Передай Аньлэ, что ему не о чем волноваться. Я с этим разберусь. Теперь иди. -Ладно. -Погоди.- едва Ци Жун взялся за дверную ручку, Се Лянь поманил его к себе.- Подойди ко мне, Жун-эр. Мысленно ругнувшись, небожитель подошёл к демону. Всё-таки ему дадут пизды... Ну, не первый раз, не последний, чё уж тут, уж лучше он, чем Аньлэ. Но если Се Лянь продолжит в том же духе, его выпрут из дворца нахрен. Поднять руку на самого наследного принца! Хотя... когда Фэн Синь сломал ему руку, когда сам Ци Жун, будучи глупым ребёнком, решил наказать малолетнего бездомыша, решившего, что грохнуться с городской стены и сорвать фестиваль поклонения Небесам было гениальной идеей, его не выгнали. Даже не отругали, вроде. Впрочем, царственный брат выглядел уже вполне благодушно. Вероятно, ему подняло настроение то, что он сможет и удовлетворить свой инстинкт убийцы, и разобраться с предателями. Ци Жун ожидал, что он ударит его, но вместо этого демон положил ладонь ему на плечо, и нажал, вынуждая младшего опуститься на колени. -Я понимаю, что ты устал от этого всего.- мягко улыбнулся он, поглаживая насупленного кузена по голове.- Мы все устали. Нужно ещё немного потерпеть. Пир Чистого золота назначен на следующую неделю. Осталось совсем чуть-чуть. Мой маленький братец может ещё немного потерпеть, правда? -Правда. -Вот умница.- его чмокнули в макушку.- Иди к себе, отдохни. Я со всем справлюсь. Ци Жун вышел из покоев, отведённых советнику Фан Синю, и наконец сделал что хотел- звонко сплюнул в открытое окно. С каждым столетием поведение Се Ляня раздражало всё больше. Его самомнение утомляло. Все вокруг тупые, один он острый, все вокруг ползают в грязи и лишь он один выше всех в белом пальто стоит красивый, периодически самоутверждаясь за счёт глупого младшего, который всегда последует за ним куда угодно по первому свистку. Впрочем, несмотря на то, что царственный брат был убеждён, что его тупой кузен, как бездомный щенок, будет ходить за ним хвостиком, Ци Жун был уверен, что на псину из них двоих похож именно Се Лянь. Постоянно ищет одобрения, и готов из кожи вон вылезти, лишь бы им восхищались. Они будто местами поменялись. Только вот Ци Жун побегал-побегал за ним, а потом ему надоело и он стал самостоятельным. А Се Лянь, который всю жизнь был дохуя самостоятельным, после перерождения ощутил, что чего-то не хватает, и принялся истерично доказывать всем и каждому, что он чего-то стоит. Иногда Ци Жун думал, что величие это проклятье, а не благословение. Сколько не прикрывайся благородными намерениями, а один раз вкусив его, ты уже никогда не сможешь насытиться. Иногда он размышлял о том, что бы было, если бы Се Лянь выжил той ночью, и был вынужден столетиями скитаться по миру, как забытое божество, и понимал, что этого никогда бы не произошло. Цзюнь У бы непременно вернул своего милого Сяньлэ обратно. Ещё и повысил бы. Не зная, чем заняться (уж точно не работой), он поплёлся к императорскому лекарю. Братец не умеет рассчитывать силёнки, и наверняка втащил несчастному юнаньцу так, что тот до самого ужина будет вспоминать где он, и что он. Ужасно неосмотрительно... Императору точно не понравится то, что уличный актёришка, которым Се Лянь притворился, чтобы потом "героически" спасти маленького Лан Цяньцю от "похищения", которое сам же и организовал, поднимает руку на его единственного сына. Вообще странно, что он согласился стать наставником для Цяньцю. Се Лянь не шибко любил детей. Смешно вспоминать, но тогда, уже после того как мелкий бродяжка был спасён из лап ничего не понимающего князя Сяоцзина, который, сука, хотел как лучше (правда) и не понимал, за что на него орут, он начал хвостиком ходить за Се Лянем, уверенный, что он особенный, и Его Высочество его любит и будет с ним дружить. Ну, раз спас, значит точно будет, правильно? А мог бы и не спасти. Да только Се Лянь к тому времени уже вознёсся, и ему не было дела до каких-то бездомных детей, которых впечатлил его прекрасный лик и оброненная возвышенная фраза. Что там говорить, ему стало плевать даже на собственную семью. Ци Жун никогда не отличался эмпатией, но у него едва сердце не разорвалось, когда, спустя месяц, когда истёк срок его домашнего ареста, а рука наконец зажила, он вышел погулять в город, и заметил в какой-то ущербной кумирне того самого ребёнка, рыдающего у статуи бога войны Сяньлэ. В тот момент он впервые в жизни понял, что несмотря на разницу в положении и богатые одежды, они с этим щенком совершенно ничем не отличаются. Оба они были очарованы сладкими речами наследного принца, оба пытаются добиться его внимания... и обоих он игнорирует, занятый помощью чужим людям. Может он сейчас находится рядом, и брезгливо морщится, слушая бессвязное бормотание о том, как всё плохо, а может сидит в своём роскошном дворце на Небесах, и вообще не слышит... Замотанный бинтами мальчишка, похожий на мокрого воробья, до отвращения напоминал юному князю его самого, и это было невыносимо. Он плохо запомнил то, что произошло потом, но люди, сбежавшиеся на шум, потом рассказывали всполошившейся тётушке, которая поставила на уши весь дворец из-за исчезнувшего племянника, что пропажа нашлась в маленьком храме Его Высочества Сяньлэ, ревущая в обнимку с каким-то бедно одетым ребёнком. После этого мальчишка снова зачастил к воротам императорского дворца. Даже пару раз умудрился попасть внутрь- Ци Жун спалил его, когда оборвыш прятался в саду, и чуть ещё раз не поколотил. Ну реально, куда, блин?! Заметят- добьют с особой жестокостью, даже разбираться не станут- кто, чего... Только его уже не интересовала персона наследного принца. Хунхун-эр, так оказывается его звали, искал встречи с юным князем. Зачем- сам похоже не понимал. Ци Жуну его общество не сильно нравилось, но и гнать мелкого от себя не хотелось. С ним было не так грустно. Потом ребёнок куда-то делся, потом явился советник Мэй и спросил, что Его Величество Се думает насчёт преемника, и все тут же вспомнили, что помимо первого наследного принца у них есть ещё и второй (Ци Жун понимал, что это всего лишь слова и часто цинично шутил, что этот титул ему дали на случай, если первый наследный принц потеряется), а потом Се Лянь явился и забрал его с собой на Небеса. Такая вот получилась короткая недодружба. В общем, желание царственного братика посадить себе на шею ученика было... странным. Ци Жун раньше почти не общался с Лан Цяньцю, хотя время от времени был вынужден бывать во дворце императора Лана, прикрываясь личиной советника Цин Дэня (это он сам придумал, совместив в псевдониме свою любовь к зелёному цвету и фонарикам), но временами видел брата и его питомца то на прогулке, то на тренировочной площадке. Уже тогда он понял, что хоть с ролью учителя он и справляется, но нянька из Се Ляня такая себе. А ведь Цяньцю не игрушка, и из двенадцатилетнего хомячка вырос в здоровую детину на полторы головы выше наставника, и характер у него хоть и покладистый, но есть, и наверняка Се Ляня это выбешивает. Это Ци Жун готов молчать, глотая обиды, а Цяньцю такое терпеть не станет. А самое смешное- это именно братец его таким честным-прямым-справедливым и воспитал. Теперь расхлёбывает. Лошара. Будущая надежда Юнани сидела на кровати в лазарете, прижимая к лицу мешочек со льдом. Вокруг хлопотали врачи и нервный Аньлэ. Судя по его встревоженной физиономии, Цяньцю действительно крепко досталось. Нехорошо. Если братец хочет осуществить свои ублюдские планы, ему стоит лучше держать себя в руках. Небожитель болезненно поморщился, и подошёл к детям. -Ну как ты?- спросил он, присаживаясь рядом с белым как мел Цяньцю, и беря его за руку, чтобы пощупать пульс.- Покажи лицо. -Нормально...- прошелестел Лан Цяньцю, отнимая лёд от роскошной багровой картофелины, в которую превратился его нос.- Советник Цин... я не понимаю... -Что случилось? Ай, пошли вон! Аньлэ, выгони их всех нахер! Ци Жун раздражённо отмахнулся от кинувшегося было к нему лекаря. Состояние Цяньцю было хреновым. Внешне травма выглядела неопасной, но демоническая ци повредила его энергетические каналы. Похоже, мальчишка каким-то образом сумел развить золотое ядро, и если его не восстановить, у него есть все шансы умереть от искажения ци. Здесь только божественное вмешательство поможет, и светиться перед кудахчущими лекарями не хотелось. Аньлэ не в счёт. Он давно в курсе, кем Ци-сюн является на самом деле. -Слышали, что он сказал?- Аньлэ замахал руками, выгоняя служанок и врачей за дверь.- Советник Цин обучался медицине у небесных мастеров, он знает побольше вашего! Кыш, кыш! Пошли вон! Удостоверившись, что все лишние люди вышли, Ци Жун поправил полумаску, которую тоже был вынужден носить, чтобы не светить своей рожей налево-направо, и приложил ладонь к лицу Лан Цяньцю. -Не шевелись, а то накосячу.- предупредил он дёрнувшегося было мальчишку.- Ни одна девка на тебя не взглянет. -За что тебя?- спросил он, когда наконец убедился, что все раны затянулись как положено. -Не знаю.- Лан Цяньцю осторожно потрогал себя за нос и облегчённо выдохнул.- Я всего лишь спросил, откуда на его рубашке кровавое пятно. Вдруг он поранился? А он рявкнул, что это не моё дело и ударил меня по лицу... -Понятно... Надо было что-то соврать. Причём, срочно. Ох, как же он ненавидит разгребать это дерьмо... ощущение, что братец мстит ему за то, что при жизни ему приходилось разгребать последствия выходок младшего, и отрывается по полной. Но есть же пределы разумного, блин! Пусть перед своими слугами выёбывается, здесь не надо. -Советник Фан беспокоится из-за беспорядков в городе.- ляпнул Аньлэ.- Он волнуется за тебя и не хочет тебя впутывать. Лучше тебе к нему не лезть, честно. Наследный принц Юнань возмущённо вспыхнул. -Я тоже за него волнуюсь! Вдруг ему навредят? Аньлэ начал возражать, но Ци Жун уже потерял интерес к обоим щенкам, и пошёл на улицу. Оттого, что он потратил приличное количество духовных сил, и от общего абсурда ситуации, у него разболелась голова. -Небеса, за что мне всё это...- бормотал он, спешно натягивая полумаску, и остервенело растирая виски.- Как надоело... С какой стати я вообще здесь торчу?! Это даже не моё дело! Моё дело- свитки! Книжки! Книжные червяки, сука! Ааа! Бесит! "-Ваше Высочество?" Небожитель вздрогнул, и прижал два пальца к виску. Мало ему проблем, так ещё и Линвэнь о нём вспомнила... "-Да, владыка Линвэнь, слушаю." "-Помнишь, ты говорил, что тебе нужен помощник?" "-Я не это говорил. Я говорил, что мне нужно хоть раз поговорить с божеством, которму чуть поменьше чем восемь сотен лет, и которое не видит во мне Се Ляня. И было это один раз." "-Так вот, у тебя есть прекрасная возможность это сделать. Недавно в Баньюэ случилась масштабная потасовка, и один из солдат вознёсся как бог войны. Думаю, вам найдётся о чём поговорить." "-Вот как? Баньюэ... Я что-то об этом слышал. Ладно, сейчас приду." *** Скромно стоящий у колонны высокий (ОЧЕНЬ высокий) молодой человек в белых одеждах с красным кантом и изящной повязкой на правом глазу в виде пышного розового бутона приветливо улыбнулся, и помахал рукой, привлекая к себе внимание. Ци Жуну очень захотелось протереть глаза. Если предположить... Да ну нафиг. Быть не может. Столько лет прошло. КАК?! -Ваше Высочество, позвольте представить вам генерала Хуа. Хуа Чэнжу, это Ци Жун, мой секретарь и один из старших богов литературы.- Линвэнь подтолкнула замершего юношу к новенькому.- Пройдитесь пока, а я закончу с оформлением документов. Едва за богиней литературы закрылась дверь, новоиспечённый бог войны преклонил колено, лязгнув каким-то оружием, скрытым под полой его плаща. Ци Жун, который и без того чувствовал себя беспокойно рядом с таким высоким человеком (да в нём метра два, если не больше), отступил назад. -Князь Сяоцзин. -Ге... Генерал Хуа, встаньте, к чему это... -Вообще-то, я всего лишь лейтенант.- молодой человек поднялся, снова бряцнув оружием, и смущённо кашлянул.- И пожалуйста, зовите меня Хуа Чэн. Впрочем, вы, возможно, помните меня под другим именем. Значит, не показалось. -Я думал, тебя сгубило Поветрие.- прошептал он.- Как... столько лет прошло. -Это долгая история. Давайте лучше пройдёмся. Мне сказали, где находится мой дворец, но тут всё так запутанно... -Хорошо, пойдём. Они неторопливо шли по вымощенной белым камнем дорожке, петлявшей среди пышных кустов гортензии. Уже через пару поворотов в голову Ци Жуна начали закрадываться подозрения, а когда он разглядел вдалеке блестящие в свете солнца золочёные крыши дворца Сяньлэ, только укрепился в своих подозрениях. Стать соседями с тем, кого ты едва не угробил... как иронично. -Когда началось восстание, я пошёл добровольцем в армию.- рассказывал Хуа Чэн, шествуя у края дорожки, поближе к богу литературы, который был вынужден вышагивать по бордюру, чтобы не чувствовать себя совсем уж чилипиздриком рядом с этой белоснежной шпалой.- И там познакомился с одним культиватором. Он увидел во мне предпосылку к вознесению, и взялся обучать меня. Мне даже удалось сдержать финальную волну Поветрия. -Вот как... Разве для этого не нужна добровольная жертва? Ой! Под плащом бога войны что-то дёрнулось, а потом из-под ткани высунулся эфес сабли. Ци Жун приложил край рукава ко рту, пытаясь сдержать вздох удивления. В изящную резную рукоять был вделан человеческий глаз. Он был небольшим- по размеру, вполне мог принадлежать подростку пятнадцати-шестнадцати лет, а его радужка была кроваво-красной. У Хунхун-эра была одна отличительная особенность- его правый глаз был пугающего, кроваво-красного оттенка. Ци Жун узнал о ней совершенно случайно, когда малолетний оборванец свалился с дерева, на котором прятался в ожидании, пока юный князь выйдет в сад, зацепился своими бинтами за ветку, и шлёпнулся прямо ему в руки, молча трясясь от страха и зажимая правый глаз ладонью. Тот к тому времени уже перечитал некоторое количество учёных книг, преимущественно, по медицине (надо же отдохнуть от скучных свитков с дворцовыми правилами и исторических сводок), поэтому не испугался. Странное явление называлось "гетерохромия", и в народе считалось проклятием. Видимо, из-за этого паршивца всё время били. И теперь этот самый глаз очень заинтересованно смотрел на него. Добровольная жертва, значит... -Эмин!- Хуа Чэн нахмурился, и легонько шлёпнул ладонью по любопытному клинку.- Не пугай его! Его Высочество Ци Жун наш друг. "Где-то я уже это слышал". -И не страшно было? -Ну...- бог войны цинично усмехнулся.- По этому дефекту я точно не скучаю. К тому же, у меня появился хороший друг. Эмин очень предан мне, и из нас получилась отличная команда. После того, как Сяньлэ пало, я несколько веков жил в Хунани, а потом перебрался в Баньюэ. Попал в самое пекло, можно сказать. Тамошний народ считает всех пришлых людьми из Юнани, и меня не прибили лишь потому, что я подходил под их критерии внешнего вида. Надеюсь, хоть здесь вздохну посвободнее. -Ага. Мечтай. Раз ты бог войны, то придётся разруливать всякую херню... А потом к тебе ещё верующие потянутся... Ну, дошли, вроде. Одноглазый бог с интересом уставился на вывеску соседнего дворца, оповещающую, что здесь обитает божество литературы по имени Ци Жун. -Ого, так мы соседи!- почему-то обрадовался он. -Нашёл чему радоваться... -Но это же здорово! Я почти никого здесь не знаю, а с вами уже давно знаком, будет проще... правда? -Наверное... Юноша устало вздохнул, и с тоской посмотрел на дверь своей резиденции. Раз уж брату он больше сегодня не нужен, надо зайти к себе, перебрать молитвы, и хоть немного поспать в своей кровати. Главное, чтобы Линвэнь о нём не вспомнила, и не нагрузила чем-нибудь сверху. -Знаете...- неожиданно подал голос Хуа Чэн.- Наверное, хорошо, что мы тогда встретились. Я был ужасно глупым. Думал, что раз ваш брат спас меня, значит я особенный для него. Глупо, правда? Вы помогли мне поверить в себя, а не ждать, что придёт доброе божество и всё разрулит. Что бы меня ждало, оставайся я верен Его Высочеству... -Ну, мы тогда оба были идиотами, верными Его Высочеству.- хмыкнул Ци Жун.- Я тоже рад, что ты меня простил. Ладно, давай, иди осваивайся. Если меня не сдёрнут куда-нибудь, приходи вечером ко мне, ещё поговорим. И кстати. Можешь не "выкать". Разрешаю. Хуа Чэн кивнул, и приложил ладонь к голове. -Как скажешь, Ваше Высочество. -К пустой голове руку не прикладывают. Генерал фигов. Пока. *** -У меня плохое предчувствие. -А-Цю, твои родители просто хотят тебя порадовать. -Я знаю, но... Аньлэ отложил смету и потёр глаза. -Думаю, императорская казна это потянет. Но ты молодец. Хороший император должен грамотно рассчитывать ресурсы. Лан Цяньцю со стоном рухнул лицом в гору свитков. Они уже три часа прятались в императорской сокровищнице, разглядывая смету для предстоящего праздника. Пир Чистого Золота уже через два дня, и Се Лянь ушёл готовиться к нападению, строить завербованных людей в шеренгу и делать ещё какие-то скучные, одному ему нужные приготовления. Он пытался уговорить младшего пойти с ним, но Ци Жун отнекивался до последнего, а потом братец психанул, обмотал "советника Цин Дэня" Жое и уволок куда подальше, так что оба принца остались в гордом одиночестве. Все приготовления уже были сделаны, необходимые вещи закуплены, и исправить ничего было нельзя, но Цяньцю обеспокоился состоянием городской казны, а Аньлэ ляпнул, что советник Цин немного обучил его финансовой грамотности, и это вылилось... вот в это. Рядом с беспечно открытой дверью сокровищницы, скрытые заклинанием, стояли двое молодых людей- небожитель в зелёных одеждах, и демон в красных. -Наставник много рассказывал мне о том, как должен вести себя император, но иногда я думаю, что не справлюсь... Вдруг я буду ошибаться и не смогу стать хорошим правителем для своего народа? -Ты даже не представляешь, насколько...- тихо пробормотал Ци Жун, жмурясь, чтобы не дать слезам вытечь из глаз. Се Лянь мягко сжал его ладонь. -Скоро всё закончится.- ласково шепнул он кузену, приобнимая его за плечо.- Пойдём. Нам пора. Юноша покорно кивнул. Печально, что через пару дней всё закончится трагедией, но спорить с царственным братом бесполезно и уже давно не хочется. Оставалось утешать себя тем, что откажись он помогать брату, всё равно бы ничего не изменилось. Люди рождаются и умирают, империи строятся и приходят в упадок, и, возможно, в масштабах Вселенной это ничего не значит. Сколько он уже перевидал взлётов и падений... Сяньлэ, Баньюэ, теперь Юнань... Может, другие божества правы в своём стремлении отгородиться от своих последователей? Всё закончится, и он снова вернётся на Небеса, а Се Лянь наконец угомонится, и... всех ведь всё равно не спасти, правда? Правда ведь?.. Но хотя бы Аньлэ останется жив. Ох, как же он ошибался...