Лазурь и золото

Он уже полчаса сидел на ветке сливового дерева и боялся. Впрочем, страх не мешал ему потихоньку хомячить сливы, отчего в кармашках его шитой-перешитой курточки, доставшейся от кого-то из старших братьев, скопилось приличное количество косточек. Ещё это скрашивало ожидание и немного перебивало голод, да и вид сквозь листву открывался просто волшебный. Невдалеке, по посыпанной чистым мелким песочком дорожке, ходили люди, судя по одежде, простые слуги и работники дворца, но ему они казались почему-то очень красивыми. Их одежда была новой и опрятной, а волосы чистыми и красиво уложенными. Совсем не так, как у мамы... Но он пробрался сюда, рискуя своей жизнью, вовсе не за тем, чтобы рассматривать чужих людей. Ему нужен был только один. Наконец, его терпение было вознаграждено: опасливо оглядываясь, будто боясь, что его заметят, на дорожке показался молодой человек в богатых одеждах цвета цин, прижимающий к груди толстую книгу в кожаном переплёте, на котором была вытеснена змейка, обвившаяся вокруг чашки. Он знал, что так обычно обозначают медицинские книги. Молодой человек воровато огляделся, шагнул в кусты, и направился прямо к сливовому дереву, на котором он сидел. Сердце забилось часто-часто. Он задержал дыхание, и покрепче обхватил руками древесный ствол. Только сейчас до него дошло, что план, который поначалу казался ему верхом гениальности, абсолютно провальный. Он не сможет... Юноша сел под дерево, совершенно не беспокоясь о сохранности своего роскошного ханьфу, вытянул ноги и с тихим стоном блаженства прикрыл глаза. Посидел минутку, раскрыл книгу, и углубился в чтение. Он осторожно свесился вниз, чтобы рассмотреть картинки в книге. Интересно же! Ну и что, что он не умеет читать, а из-за бинтов видит только одним глазом, зато картинки! Ой, фу! Человек без кожи, гадость какая! На секунду в голове промелькнула мысль: а что сейчас делает он? Наверное сидит в своём чудесном небесном дворце, или ходит среди смертных, выполняя их молитвы? В таком случае, почему он не услышал их? После того, как спас его от смерти?.. На ветку села маленькая жёлтая птичка и, немного почистив пёрышки, со звонким "чирик!" прыгнула прямо ему на руку. От неожиданности он дёрнулся, и потерял равновесие, отчего из его карманов посыпались сливовые косточки, а потом он и сам грохнулся вниз, зацепившись бинтами за какую-то низкую ветку и лишившись своей повязки. Оказывается, падать, даже с такой маленькой высоты (по сравнению с городской стеной), очень больно. А ещё больнее- снова оказаться в этой цепкой хватке, и единственное, что он успевает сделать- спрятать лицо. -Что ты тут делаешь?!- его трясут, как горшок с загустевшей сметаной, и ему приходится прилагать усилия, чтобы прижимать ладони к лицу.- А?! Ты, маленькое полоумное отродье! Мало тебе было?! Добавки хочешь? Отвечай!!! Он молчит, и только мотает головой. К горлу подступают слёзы. И на что он только надеялся... Зеленоглазый юноша устало вздыхает и, кажется, несколько успокаивается- его больше не трясут, хотя держат всё так же крепко. -Ты хоть понимаешь, что бы было если бы тебя заметила стража?- он осторожно раздвигает пальцы, чтобы посмотреть на покрасневшее от гнева лицо напротив. Усталое, с огромными синяками под глазами, и нервной морщинкой между бровей. Словно вместо того, чтобы наслаждаться своей беззаботной жизнью, этот юноша сутками вкалывает на самой тяжёлой работе, какую только можно себе представить.- Они разбираться не будут, кто ты и что ты, и жалеть тебя не будут, а просто отрубят голову и выкинут на корм псам! Ты свою жизнь вообще не ценишь, тупица? За каким чёртом тебя понесло во дворец? Хочешь снова встретиться с Се Лянем? Так вот, он не придёт! Ты серьёзно думаешь, что он снизойдёт до такого ничтожества?! Раз уж он позабыл даже о своих родных... Горечь, проскользнувшая в резком голосе, что-то трогает в его душе. Почти как тогда, в кумирне. Значит, не показалось... Значит... Зеленоглазый юноша устало вздыхает и усаживает его на свои колени, отчего ему становится жутко стыдно. От Се Ляня он не мог отцепиться, потому что был напуган и видел в нём защиту от злых взрослых и этого громкого зеленоглазого, который тоже показался ему очень опасным и большим, но сейчас ему неудобно за то, что он пачкает своими штанами такую красивую и яркую одежду. Впрочем, её носитиеля это, кажется, совершенно не беспокоит. -Ты как сюда пробрался, чудовище?- уже вполне миролюбиво спрашивают его.- На кипарис что ли влез, который у дальней стены растёт? -Угу... -О, да ты оказывается говорящий, хо-ррро-шооо... Тебя как звать, птица-говорун? Хорошо, что он не убрал руки от лица- щёки моментально покраснели. Ситуация до дрожи знакомая. Только вместо доброго и встревоженного прекрасного (божественного) лика напротив- хмурый демон в человеческом обличьи. Хмурый... но не злой. Тогда он страшно кричал и злился, обвиняя его в срыве шествия, и том, что теперь всю их страну постигнет страшная небесная кара, а сейчас глядит на него как-то по-дружески, что ли. Даже отругал за неосторожность. Что бы случилось, если он действительно попался на глаза дворцовым охранникам, думать совсем не хотелось. -Хунхун-эр.- бормочет он, опуская голову. -Как мило. А я Ци Жун, второй наследный принц Сяньлэ. Хотя... можешь звать меня князь Сяоцзин. Внутри него всё холодеет. Второй... наследный... п-п-принц?.. Мама рассказывала, что у Его Высочества Сяньлэ есть младший брат, сын сестры нынешней императрицы. Выходит, этот шумный и злой человек, который едва не убил его, протащив в мешке за своей (кстати, очень красивой) колесницей почти по всей улице, родной брат Се Ляня? От удивления он опускает руки, чтобы получше рассмотреть зеленоглазого, и действительно видит, что они похожи- когда его лицо не искажено гневом- совершенно забыв про... Ой. Ой-ёй-ёй. Ой-ёй-ёй-ёй-ёй-ёй!!! Он сжимается, уверенный, что его снова побьют, ведь все так делают, стоит им увидеть его дефект, тыкают в него пальцем, называя уродом, и говорят, что одно его существование приносит несчастье, он даже перед Се Лянем не смог открыться, уверенный, что тот сразу же возненавидит его. Но, похоже, его брат отличается от всех остальных людей. -Ого.- юный князь посмотрел на него с искренним интересом.- У тебя такие необычные глаза. -Простите...- шепчет он, снова пряча лицо в ладонях.- Этот Хунхун-эр не хотел показывать своё уродство... -Глупость какая-то.- голос князя Сяоцзина всё такой же раздражённый, но его руки бережно отнимают маленькие детские ладошки от испуганного лица.- Это никакое не уродство, а генетическая особенность. -Че... чегось? -Тогось. Такая штука, которая передаётся по наследству. Знаешь, как называется твоя особенность? Он мотает головой, во все глаза глядя на этого странного человека. -Нет. -Гетерохромия. Это очень редкое явление, когда глаза разного цвета. Те, кто называет тебя уродом, просто недалёкие мерзавцы, полные предрассудков. Он осторожно трогает свой правый глаз. Значит, его отец и все остальные были неправы? На самом деле это не он плохой, а они глупые? И значит, он не несчастливая звезда, как сказал тот страшный человек в сиреневом? Правда? -Ге...ге...- пытается он выговорить сложное слово. -Не заморачивайся.- князь Сяоцзин раздражённо махнул рукой.- Мелкий ещё, такие сложные слова повторять, ещё переврёшь, и тебя дураком назовут. Ты лучше скажи, что тебе здесь надо. Моего брата тут нет. Он уже два месяца на землю носа не кажет. Убирайся и больше не показывайся мне на глаза, и так паршиво. С этими словами его спихивают с колен на траву, и юноша, брезгливо отряхнув полы одежд, снова углубляется в чтение. Он сидит рядом, не зная, стоит ли продолжать разговор. -Мне не нужен Его Высочество.- наконец сказал он, после того, как ненадолго отвлёкся на бабочку, которой показалось, что самое лучшее место для отдыха- заколка в причёске князя.- Я хотел найти вас. -Ну нашёл, только зачем.- рассеянно отозвался зеленоглазый юноша, перелистывая страницу. Он из любопытства глянул, но там не было никаких картинок, только иерогливы и какие-то цифры в столбиках. -Я... я не знаю. -Зашибись... Он тяжко вздохнул. И правда- зачем? Он понятия не имеет, что тянет его к этому человеку, но чувствует, что между ними есть что-то общее. Не такое, как с Се Лянем. Бог Се Лянь был далеко, и вряд ли до него долетели жалобы маленького Хунхун-эра, а князь Сяоцзин, переступив через свою неприязнь к малолетнему оборванцу, пожалел его. Для него, за свою недолгую жизнь почти не знавшего ни сочувствия ни ласки, это очень много значит. -Жун-эр? Ты здесь? Снова прячешься вместо того, чтобы делать домашнюю работу? Он вздрагивает. Этот голос... голос императрицы. Она тоже была сердита, и тоже ругалась- на него и на своего племянника, а потом ещё и на Се Ляня зачем-то. Что она скажет, когда увидит их снова? -Тётя! Его сгребают в охапку, пряча на груди, отчего он больно утыкается носом в серебряную подвеску в виде замка долголетия, а шёлковые зелёные рукава укрывают с головой, будто крылями, словно птица-мать прячет птенца от голодной лисы. -Жун-эр.- он не видит императрицу, но её голос звучит враждебно.- Кто это? Кого ты прячешь? Руки, укрывающие его от строгого- жестокого- взора чуть опускаются. -Это... это я его позвал!- в дрожащем голосе слышится вызов.- Я! Он тут ни при чём, меня наказывай! Он вжимается лицом в украшение, и обнимает князя обеими руками, чувствуя, как сердце колотится где-то в горле. Страшно. -Это тот бедный малыш, которого спас Се Лянь? Жун-эр, зачем он тебе? Сейчас же оставь этого ребёнка в покое, иначе снова отправишься под домашний арест! И уже не на месяц, а на три! Я устала терпеть твои бесконечные выходки! "Снова"? Он завозился, высовывая из своего укрытия голову. Плевать на цвет его глаз, тут дело поважнее. Пускай князя Сяоцзина и наказали заслуженно, но провести целый месяц одному запертым в комнате... А тут вообще хотят замуровать в четырёх стенах на целых три! Так вся жизнь мимо пройдёт! Даже у преступников есть возможноссть общаться друг с другом, это нечестно! Он не достоин того, чтобы из-за него этот странный человек так мучился. -Не надо!- от страха его голос срывается на писк.- Я сам пришёл! И он меня не обижает! Не наказывайте его! -Да тихо ты, бестолочь! -Нет, не буду тихо! Ваше Величество, я сам пришёл, правда, и мы не ругались, и не дрались, честное-пречестное! Они начинают голосить, перебивая и оправдывая друг друга, на что Её Величество устало вздыхает, и молчит. *** В саду очень много красивых птиц, многих из которых он никогда раньше не видел. Сяо-гунцзы обещал, что принесёт большую энциклопедию, где написано про всех-всех птиц в мире, и ему ужасно не терпится, чтобы он скорее пришёл. Даже без энциклопедии, пускай только поскорее придёт. Он целых два вечера потратил на прописи, которые дал ему юный князь, и очень хотел похвастаться результатами. -Ой, как же кривооо...- устало тянет Сяо-гунцзы, разглядывая его грифельные почеркушки, и осуждающе качает головой.- Ну вот что с тобой делать? Он недовольно сюпает носом и надувается, как маленькая лягушка. Не знаю. Я честно-честно старался, но выходит совсем не так, как я представлял себе в голове. Простите, князь. Так бы он ему сказал, если бы губы не дрожали от обиды. -Ну ладно, чёрт с ними, с прописями.- Сяо-гунцзы хитро улыбается и достаёт из сумки, которую принёс с собой, несколько книг- обещанную энциклопедию, и две яркие маленькие книжки с дестскими стихами и крупными иероглифами, чтобы даже такая бестолочь, как Хунхун-эр, смогла их прочитать.- Смотри, что я принёс. -Это всё мне? -Ага, разбежался! Книга о птицах из дворцовой библиотеки, тётя и советник Цзян мне башку открутят, если узнают, что она пропала. А эти две... раньше принадлежали мне. Их можешь забрать. -О!.. Он с трепетом берёт в руки тонкие бумажные брошюрки, хранящие на себе следы то ли чая, то ли краски, то ли каких-то сладостей. Если с письмом у него не выходит, то читать по слогам он уже научился. Потом он вспоминает, что за подарки, вообще-то, надо благодарить, и спешно кланяется: -Спасибо, спасибо-спасибо-спасибо! Я буду беречь их! -Тихо ты!- ему спешно зажимают рот.- Чё разорался? Если нас услышат, твоя участь- быть сожратым псами, а моя- отправиться под домашний арест до конца жизни! -И... извините... С того дня, как он набрался смелости пробраться во дворец императора Се, прошёл почти месяц. Каждый раз, когда мама уходила на подработку, он удирал из дома, чтобы провести время со вторым наследным принцем. Её Величество императрица, конечно, была этим недовольна, но запрещать им общаться не стала, хотя сильно отругала обоих. Его- за то, что явился без разрешения, а Сяо-гунцзы, наверное, памятуя о выходке с колесницей. Но от остальных всё равно приходилось прятаться. Были же ещё и сам император, и противные советники, и гадкие слуги, всюду сующие свой нос, им никак нельзя попадаться на глаза. Сперва все их разговоры крутились вокруг Се Ляня. Он даже представить себе не мог, как сильно юный князь скучает по своему обожествлённому брату, и старался хоть как-то поддержать его, в силу своего понимания. Получалось плохо, но если бы было совсем паршиво, Сяо-гунцзы бы его прогнал. А он не гнал. Наоборот, взялся учить его писать и читать, то ли продолжая начатое наследным принцем, то ли просто со скуки. С первыми успехами он начал чувствовать себя ужасно важным. Вот его братья так и не выучились грамоте, а он уже вывески читать может, такой молодец! И Сяо-гунцзы его хвалит, и отвечает на самые глупые вопросы, которые только могут тревожить детскую душу, хоть и ворчит при этом, как старый дед. -Ваше Высочество,- спросил он, когда вся энциклопедия была пролистана аж два раза.- А всё-таки, почему этот советник обозвал меня несчастливой звездой? Потому что я упал, как звёздочка? -Ага, и все сразу загадали желание, чтоб ты обратно взлетел.- хмыкнул Сяо-гунцзы, доставая из рукава кожаную флягу с компотом.- На, попей, хоть рот займёшь. -Этот советник- та ещё заноза в заднице.- проолжил он, усаживаясь поудобнее, чтобы в спину не впивалась древесная кора.- Всегда говорит загадками, хрен поймёшь, что у него на уме. А обозвал он тебя потому, что просчитал твой гороскоп и выяснил, что ты рождён под несчастливой звездой. Только знаешь, что я тебе скажу, Хун-эр? Астрология- эта вот наука читать звёзды- то ещё дерьмо. В ней всё завязано на чистом воображении и кучке умных слов. -Как это? -Да вот так. Её как девку из весеннего дома каждый вертит как хочет- хошь в жопу, хошь в... -Нельзя говорить такие плохие слова при детях! -А ты не слушай. Аргх, ладно: каждый трактует в меру своего понимания, доволен? -Не... с девкой было понятнее. То есть, он мог ошибиться, и на самом деле я не приношу никаких несчастий? -Уж явно не больше, чем я. -Понятно... Он замолк, сосредоточенно сопя. Хотелось спросить... но Сяо-гунцзы наверное снова рассердится. В последние дни он очень сильно расстраивался, когда при нём упоминали его царственного брата. Нет, всё-таки, спросить хочется. Кто ещё ему подскажет? Не у мамы же спрашивать такое. -Князь...- он упёр взгляд на раскрытые страницы энциклопедии, по которым важно выхаживал нарисованный павлин.- Скажите... Если я буду хорошо стараться, я смогу стать таким же хорошим и смелым как ваш брат? Я правда очень этого хочу! Можно мне на него равняться? Наверно, его слова обидят Сяо-гунцзы, но Се Лянь ведь божество, и хорошее, в большинстве случаев, сострадательное, и фехтует так красиво, с него вполне можно брать пример. Юный князь неопределённо хмыкает. Он никак не может понять- злится он на него или нет- и тихо надеется, что его не вышвырнут из дворца. -Можешь попытаться.- наконец говорит он.- Только лучше бы тебе быть как ты. Не стоит слепо полагаться на богов, даже если до вознесения они не дали тебе разбиться в лепёшку о камни. Я вот пытался. Не вышло. И вообще, хотеть быть кем-то глупо. У тебя своя голова на плечах есть, вот и используй её в своих интересах. Понял? Если честно, он не особо понял. Но, на всякий случай, кивнул. *** Он бесцельно брёл по посыпанной песочком дорожке. Сливовое дерево облетело, как и все остальные деревья в саду, но скрываться незачем- уже ночь, и все слуги спят. А вот он не спит. Ждёт. Он десять дней провалялся с воспалением лёгких, потому что у родителей не было денег на хорошие лекарства, и весь извёлся оттого, что не может навещать своего друга. Он ведь тоже наверное переживает, и думает, куда делся его ге... ге... особенный прилипчивый ребёнок. Только вот, он тут с самого утра торчит, прячась за беседкой, а Сяо-гунцзы так ни разу и не вышел в сад. Наверное, он занят. Всё-таки, на него столько свалилось... В городе уже почти месяц судачат о том, что из-за того, что наследный принц стал богом, у императора не осталось наследников, чтобы занять его место и продолжить правление династии Се. Поэтому он резко вспомнил о своём двоюродном племяннике. Репутация у князя Сяоцзина была такая себе, но тут уж ничего не поделаешь. Наверное, ему приходится много учиться. Государственные законы такие нудные и скучные, он никогда не понимал и четверти того, что им рассказывал глашатай после принятия очередного указа, а тут надо знать вообще про всё-всё, император же должен быть очень умным... Он так задумался об этом, что не увидел, как из беседки вышел невысокий женский силуэт, и очнулся от своих мыслей только тогда, когда его позвали по имени. -Хунхун-эр, подойди сюда. Её Величество императрица? Что она здесь делает? Неужели... Он замирает, не в силах сдвинуться даже на полцуня. Если тётя Сяо-гунцзы здесь, и знает, что он сам здесь, то что-то случилось. Что-то очень плохое! Неужели князь тоже заболел? А если он умер? Нет, нет, тогда бы... Императрица Се мягко улыбнулась, и поманила его к себе. Он подошёл, хотя каждый шаг давался с трудом, а серджце билось, словно птица о прутья клетки, поклонился, как деревянный болванчик, и уставился на женщину молящим взглядом. Пожалуйста, скажи, что с ним всё хорошо... -Ты ждёшь Жун-эра, так ведь?- спросила она. Он кивнул. Язык прилип в нёбу, и отказывался шевелиться. -Боюсь, он больше не сможет с тобой играть.- императрица горестно вздохнула.- Мой дорогой сын забрал его с собой на Небеса. Взял его к себе служащим. Я надеялась, что хотя бы мой племянник останется на земле, но увы... Ледяная рука, сжимающая его сердце, медленно тает. Сяо-гунцзы не умер. Он вознёсся... Вознёсся. Пока он болел. Блин! Дурацкие дыряввые ботнки, которые отдал ему средний брат, из-за которых он промочил ноги и заболел! И брат дурацкий и Се Лянь этот дурацкий! Как он посмел отобрать у него единственного друга? -Значит, он жив?..- переспросил он на всякий случай. -Жив.- губы женщины тронула печальная улыбка.- Но тебе больше незачем приходить сюда. Не расстраивайся, гуайгуай, может, вы ещё увидитесь. Вот, возьми. Она протянула ему небольшой свёрток. -С...спасибо.- он прижимает свёрток к груди, будто самое ценное в мире сокровище и неуклюже кланяется.- Спасибо, момо. Сказал, и замер, осознав, что только что ляпнул. Так неучтиво обратиться к самой императрице! Но она только улыбнулась. Наверное, свыклась с тем, что её непутёвый племянник завёл себе друга-простолюдина, а может решила не смущать его ещё больше- кто знает. -И тебе спасибо, Хунхун-эр. На самом деле, я рада, что ты и мой племянник так сблизились. Теперь будь умницей, иди. Он кивает и, путаясь в ногах, бежит к высохшим плетям какого-то то ли плюща то ли ещё какого-то вьющегося кустарника, чтобы привычным путём покинуть дворец, и только отбежав подальше, к ступеням одного из многочисленных храмов бога Сяньлэ, решается развернуть подарок. Следующие пару минут он не может остановиться- то ли от рыданий, то ли от истерического хохота: в свёртке лежит искусно выполненная повязка на глаз, в виде пышного розового бутона из красного шёлка. *** Хуа Чэн вздрогнул, и открыл глаз, машинально нашаривая ладонью Эмин. Сабля лежала на положенном ей месте, на подушке, укрытая его камзолом. Глупая привычка, к которой он приучил её когда ещё новорождённый артефакт, который не понимал, почему его хозяин кричит и злится, пугался и плакал не переставая, отчего просто отвратительно лежал в руке. Он думал, что Се Лянь будет над ним смеяться, но гэгэ находил его заботу о духовном оружии очень милой. Генерал Хуа облегчённо выдохнул, и уставился в потолок. Снова этот сон. Снова обрывки воспоминаний, которые всякий раз неумолимо ведут к бесконечному кошмару. Трупы, летящие в глубокую яму, бездыханное тело малышки Бань Юэ, качающейся на ветру в висельной петле... Перекошенное яростью лицо Кэ-Мо, который из боевого товарища вмиг превратился в машину для убийств и бросился на него с дубиной... Кой чёрт вообще понёс его в Баньюэ. Лежащий рядом с ним Собиратель сердец в кровавом раю зашевелился. -Сань Лан?- сонно пробормотал он, пытаясь открыть глаза.- С тобой всё хорошо? Небожитель с нежностью посмотрел на сонного демона. Бог войны Сяньлэ, давший ему надежду жить и тут же пропавший, как джинн из сказки, остался далеко в прошлом, среди горестей и радостей, и вспоминать о нём нет нужды. Сейчас с ним его дорогой Се Лянь, его чудное Бедствие, любовь всей его жизни. А прошлое пускай остаётся в прошлом. Ну, кроме Ци Жуна. Этот пусть в настоящем тоже будет, куда ж ему без своего друга и будущего деверя. -Не волнуйся, гэгэ.- он повернулся на бок, чтобы пододвинуться поближе и поцеловать любимые губы.- Просто плохой сон. -Плохой сон... - пробормотал Се Лянь, подползая к нему под бок, и поглаживая когтистой ладонью по мускулистой груди.- Моему милому Сань Лану не должны сниться плохие сны... Хочешь, я сделаю так, что тебе больше не будет сниться ничего дурного? -Конечно, гэгэ. Он ждал поцелуя, но Се Лянь вдруг тихо запел: -Спроси меня, как я люблю. Я так тебя люблю. Только ты одна, Вечно ты нежна. Лишь одну я тебя люблю, Но ты молчишь, опять молчишь... Он почувствовал, что краснеет, но прервать своего возлюбленного не решился, и молча слушал. Закончив петь, алый демон широко зевнул, и пристроил голову ему на грудь. -Теперь ты будешь хорошо спать, мой милый Сань Лан...- пробормотал он.- Я всегда пел Жун-эру, когда ему снились плохие сны... И тебе тоже... Мой Сань Лан больше не будет видеть плохих снов... Хуа Чэн улыбнулся, и покрепче обнял сопящего демона. -Не будут, гэгэ.- прошептал он, тоже закрывая глаз.