Лазурь и золото

Начнём с того, что Дворец Наньгун стоял на ушах. От привычного стояния на ушах его отличало то, что сейчас он стоял на ушах круглые сутки, отчего духи литературы периодически уподоблялись демонам во время зова Тунлу и падали там, где стояли, разве что, в конвульсиях не бились (хотя, это не точно). Близился конец года, а с ним и жуткое для работников главного бюрократического центра Верхних небес время. Ну а что. Годовой отчёт- он и на Небесах годовой отчёт. А с учётом довольно дерьмовой организации приёмки и распределения входящих документов, эти недели были поистине адскими. Самое забавное, что для того, чтобы исправить эту ситуацию, нужно было совсем немного, но у Линвэнь никогда не было времени, да и чтобы нововведения стали работать как надо, нужно было приостанавливать работу, а это невозможно в виду того, что небожителей много, а Дворец литературы один, поэтому... Эх, да что там. На земле всё то же самое, только в меньших масштабах. Смертным чиновникам, наверное, даже польстило бы то, что они в чём-то схожи с небесными чиновниками. В обоих случаях требуются внимательность, чёткость, острота ума, железные нервы и умение спать стоя, а такие идеальные люди даже среди богов редко встречаются. Именно поэтому Цзюнь У вернул Ци Жуна обратно на Небеса после смерти милого Сяньлэ, и именно поэтому старался не обращать внимания на его увлечение Криком золота блуждающего в лучах заката. Несносный мальчишка имел мерзкий характер, но помимо этого обладал совершенно нереальным упрямством и выдержкой, и в перерывах между собственной работой небожителя и оформлением отчётов за себя и за старшего брата, умудрялся перелопатить половину ежедневной рутины, освобождая от этого духов литературы, которым поручили обрабатывать поступающие от дворца Сяньлэ документы, пересказать блуждающие по миру смертных новости, высмеять оплошности своих "коллег по цеху", и даже поспать несколько часов подряд, а не урывками. Где ещё такого найдёшь. К тому же, по сравнению с Се Лянем и его, тогда ещё, помощниками, ныне носящими имена генерал Наньян и генерал Сюаньчжэнь, Ци Жун обладал просто нереальным чувством ответственности. Небесный император был готов поспорить на свои любимые пушистые тапочки, что даже перед лицом смерти Ци Жун сначала завершит все дела, сдаст отчёты в архив дворца Наньгун, и только убедившись, что никаких неоформленных документов не осталось, ляжет в гроб. Так что, можете себе представить, в какую ярость он пришёл, когда вспомнил, что год уже потихоньку кончается, а этот нереально ответственный щенок, который, хоть и променял Небесный чертог на дворец бывшего наследного принца Юнань, периодически навещал своих служащих и следил за делами подотчётного заклинательского ордена, внезапно пропал чёрт знает куда, вместе со своими дружками, и даже в духовной сети был недоступен. *** То утро, несмотря на снежную погоду, выдалось просто омерзительно солнечным и тёплым. И это не личное мнение Ци Жуна, который был вынужден вернуться в Небесную столицу так и не отдохнув, потому что Цзюнь У устроил ему натуральную истерику в духовной сети, грозясь, что если паршивый щенок Сяньлэ немедля не явится и не поможет с отчётом, он самолично его четвертует и раскидает куски тела по всем сторонам света. По неизвестной причине, божественный барьер, ограждающий обитель бессмертных от атмосферных осадков, ослаб, из-за чего погода на Небесах была примерно такая же, как в мире людей: снежная и ветреная. Из-за этого на земле едва не случилась экологическая катастрофа. Божества, за столетия комфортных условий забывшие, что такое шубы и шапки, ходили хмурые, как разбуженные посреди спячки медведи, а небесные и столичные портновские лавки не справлялись с объёмами заказов на зимнюю одежду. Разумеется, дорогую и роскошную. И, разумеется, из-за спроса на элитные меха в Поднебесной резко сократилась популяция норок, горностаев и горных коз. Хорошо, что слуги Повелительницы дождя вовремя сообразили, чем грозит такое массовое истребление животных, и донесли проблему до своей госпожи, а та связалась с дворцом Шеньу, и Небесный Владыка мигом прикрутил аппетиты своих подчинённых, издав несколько довольно кровожадных указов. Небесные чиновники, которые не успели пошить себе модный прикид, дружно расстраивались, недовольные тем, что им приходится уподобляться ничтожным смертным людишкам и ходить в мяньпао и беспонтовых тулупах из собачьих и обезьяньих шкур, и завидовали более удачливым коллегам. Не пострадали от этого только Мин И, и Три Опухоли- так в Небесной столице прозвали Хэ Сюаня, Хуа Чэна и Ци Жуна, которые и по отдельности были не сахар, а втроём, по мнению окружающих, и вовсе становились гигантской занозой в жопе. Нефритовый корабль, пусть и притворялся божеством, не чувствовал холода, да и шуб у него был целый шкаф, на все случаи жизни и под любое настроение; генерал Хуа, тренированный сложным детством и экстремальными температурами, просто был крепок здоровьем; Повелитель вод, как самый умный и начитанный, ограничился самодельным плащом, расшитым печатями, аккумулирующими тепло, а Ци Жуну после второго вознесения было просто малость плевать на моду, главное- чтоб нигде не дуло. А тут ещё конец года, когда все небесные чиновники спешно доделывают дела, оставленные на потом, и охапками тащат их духам литературы, которые вместо мыслей о предстоящих праздниках дружно мечтают повеситься на растущем во дворе кипарисе. В общем, то ещё веселье. Плюс, добавьте к этому визит Пурпура сердца лишённого удачи и его слова о том, что среди небожителей может находиться Безликий Бай. Сплетни по Небесной столице расходятся быстрее, чем горячие пирожки в ярмарочный день, так что, тех немногих сведений, которые божества почерпнули на собрании (до того, как их выгнали), хватило, чтобы в воздухе начало развеваться чувство тревожности. Вслух, конечно, никто ничего не говорил, но на Владыку теперь все косились с незаметной, но неистребимой подозрительностью, а некоторые даже и с неприязнью. Даже старый Шу Лаофань, который работал в архиве, и, казалось, лично знал ещё самого Паньгу, ворчал, что не припоминает таких сложных времён. -Сначала этот пурпурный хрен.- ругался в общую беседу Фэн Синь, которому Цзюнь У поручил разыскать Ци Жуна, чтобы заставить его немного поработать на благо общества.- Потом барьер. Теперь ещё этот вздорный щенок куда-то запропастился. Дальше что?! Вместо него за стол сяду, рядом с духами литературы?! Потом он вспоминал, что Владыка Линвэнь его тоже слышит, и спешно затыкался. В общем, вы уже поняли, что этот конец года обещал быть насыщенным. Больше всех, разумеется, доставалось Дворцу литературы. Все, кто не был загружен сверх нормы, были спешно усажены за написание отчёта о своей деятельности, а Владыка Линвэнь, как обычно, руководила этим без сомнения увлекательным процессом. Повезло только Фуэ Хвану, который был назначен на место её секретаря, когда Ци Жун переехал жить к Лан Цяньцю, и который до вознесения работал топографом. Кто-то даже пустил слух, что нарушение божественного барьера и есть дело рук Фуэ-лана, дабы он мог иметь официальную причину свалить из библиотечного зала, где команда небесных чиновников работала над отчётом, на волю. Парень гулял по городу, в компании чемодана с инструментами, подставляя лицо свежему ветру и солнечным лучам, и, со свойственной всем профессионалам лёгкостью, заново высчитывал окружность, дабы выяснить, где проблема. За неимением под рукой Ци Жуна, который в очередной раз куда-то делся, был срочно вызван самый толковый из его подчинённых, и усажен на место Фуэ Хвана. Будь воля Линвэнь, она бы ещё сотню человек сюда посадила, да только тогда основная работа встанет. Маскирующийся под небожителя демон, который ранее был на посылках у Инь Юя и которому прежде не случалось видеть ТАКИХ масштабов работы, громко и очень жалобно стонал, вспоминал свою прабабку-гадалку, которая предрекала ему короткую и мучительную жизнь, и обещал (повторно) скончаться в страшных муках прямо тут. -Подумаешь, угроза.- фыркала небожительница, занятая проверкой заготовок для отчёта.- Оживить труп не так сложно, как кажется. Возрожу, заставлю закончить работу, а потом покойся с миром. Гу Вэнь начинал стенать ещё жалобней, но кисть на пол не швырял, и тушечницей не кидался, так что работа, хоть и со скрипом, но двигалась. Самое досадное- будь тут Ци Жун, она двигалась бы в десять раз быстрее, но бог литературы, после визита советника Няньцина во дворец Шеньу, снова спустился с Небес, и даже в духовной сети не отзывался, а его дружки на все требования связаться с ленивым паршивцем только закатывали глаза: "вы же всегда были им недовольны, чего теперь жалуетесь?" Против такого чиновники Дворца литературы ничего противопоставить не могли (ведь сами постоянно бранились, что Его Высочество Ци ленив, нерасторопен и несдержан на язык, и как было бы хорошо, если бы он куда-нибудь потерялся лет эдак насовсем), отчего дружно расстраивались. Отчёт составляли так: десять человек разбирали всю документацию за проходящий год, отделяя важную информацию от неважной и сортируя по месяцам, ещё пятеро просматривали её и систематизировали, и ещё пятеро переписывали на чистовик. Точнее, приводили в такой вид, чтобы начальству понравилось. То, что Владыка Линвэнь будет осуждающе вздыхать и придираться к каждой запятой, это само собой. Всегда так было, даже когда Ци Жун перешёл под её начало и у женщины убавилось работы. Ближе к обеду третьего дня беспрерывной писанины, когда к стенаниям Гу Вэня добавилось ещё брюзжание старших духов литературы, а небесная чиновница сама уже была готова сбросить свитки на пол и масляный светильник следом, двери в зал распахнулись, и на пороге появился Ци Жун собственной персоной: в местами выгоревшем ханьфу, покрытом засохшей кровью, с обветренным и поцарапанным лицом, и завязанными в небрежный пучок волосами, в котором провокационно торчала заколка, источающая демоническую ци. Среди духов литературы прокатился вздох облегчения. Стало быть, Цзюнь У наконец удалось достучаться до бессовестного щенка. Правда, вслух никто так ничего и не сказал- с Ци Жуна станется развернуться и уйти, предварительно цветисто расписав, куда и как далеко всем недовольным стоит отправиться, из-за чего работа растянется на всю неделю. -Ну чо, опять ковыряетесь, огузки? Сяо Вэнь, пошёл вон с глаз моих! Гу Вэнь рванул с низкого старта, будто за ним гналась стая нефритовых драконов. Юноша презрительно скривился, сел на его место, и принялся за работу. Бамбуковые свитки и листы бумаги мелькали в его руках со скоростью профессионального фокусника. Это произвело на всех столь умиротворяющий эффект, что даже Линвэнь вздыхать перестала, и к вечеру отчёт был готов. Едва небожительница и двое её ближайших подчинённых, нагруженные стопкой тубусов, вышли из дворца и направились "сдаваться", а остальные радостно ломанулись следом, уже обсуждая, где будут кутить, отмечая окончание этого кошмара, юный бог литературы достал из рукава талисман, и исчез в облачке лазурного дыма. *** Владелец бани, узнав, что к нему пожаловала целая компания явно небедных людей благородного вида, мигом закрыл глаза на то, что эти люди были по уши в крови, и выделил уставшей компании демонов и богов лучшие комнаты и самую роскошную купальню, из которой открывался вид на заснеженные горы и бамбуковый лес. Впрочем, друзья не спешили пользоваться предоставленными им условиями, и дружно куковали в комнате, которую, после небольшого скандала, разделили Хэ Сюань и Мин И- Повелитель вод был категорически против соседства, но маскирующийся Циньсюань применил свой любимый оленячий взгляд, и в итоге Хэ-сюн согласился- ожидая, когда к ним присоединится Ци Жун. Се Лянь, который ужасно вымотался (на самом деле, не больше прочих, но ему очень хотелось в это верить) пытался уговорить кузена остаться или, хотя бы, помыться прежде чем подниматься на Небеса, чтобы не пугать духов литературы столь неопрятным видом, но так и не преуспел в своём деле, и теперь хныкал в объятиях своего милого Сань Лана, жалуясь на упрямого младшего, голод, холод, жару и боли в коленях. -Ты демон.- в очередной раз напомнил ему Лан Цяньцю, которому было неприятно наблюдать, как Непревзойдённое Великое Бедствие капризничает, как маленький ребёнок, пытающийся привлечь внимание и конфеты.- Ты не чувствуешь перепадов температур. Кто вообще после ванны захочет куда-то идти и что-то делать, покажи мне этого безумца. -Цяньцю, отстань от него.- Мин И осторожно постучал по плечу золотого демона черенком лопаты.- У них своя АтМоСфЭЭЭЭрА. Он так и сказал: "АтМоСфЭЭЭЭрА". "Хуесфера",- мысленно переиначил Крик золота, морщась от визгливых ноток бывшего наставника. Из уважения к любимому, он отказался от ужина и ванны, и Хэ Сюань, Хуа Чэн и Мин И его поддержали, согласившись, что будет очень нечестно развлекаться, пока Ци Жун мучается с годовым отчётом на голодный желудок. Недоволен остался только Се Лянь, за что незамедлительно был обозван эгоистом, и незамедлительно же обиделся. -Я неплохо знаю Ци Жуна.- обронил Хэ Сюань, который, чтобы скоротать время и отвлечься от мыслей о еде, достал мешочек цянкунь, вытряхнул из него собранную в Баньюэ волшебную траву, и стал её перебирать.- Отчёт будет готов уже через пару часов. Меня всегда поражала его работоспособность. Он один стоит сотни духов литературы. Плохо, что это не ценят нифига. Цяньцю вспомнил бесконечные шкафы в кабинете А-Жуна, до отказа забитые бумагами разной степени важности, и не удержался от неприязненного взгляда в сторону Собирателя сердец в кровавом раю. Люди веками слагают легенды о благородстве и честности небожителей, а на самом деле небесные чиновники не лучше продажных жуликов из самой захудалой земной канцелярии. Взять хотя бы кузенов Сяньлэ. Всё то время, пока Се Лянь был божеством, выезжал исключительно на горбу своего младшего брата, внаглую присваивая себе его труды, и не испытывая даже чуточку благодарности или каких-то угрызений совести. Да и работники дворца Наньгун, судя по рассказам Ши Циньсюаня, тоже любили скинуть свою работу на Ци Жуна, а потом возмущаться, как всё плохо сделано. -Да уж... Ци Жун явился только к вечеру, перемазанный тушью по самый лоб, и с таким выражением лица, что казалось, ещё чуть-чуть- вспыхнет лазурным пламенем и сожжёт всё в радиусе сотни ли, и себя следом. Се Лянь, который уже весь извёлся в ожидании, когда бестолковый младший наконец изволит явиться, мигом отлип от Хуа Чэна и встал во вторую позицию, уперев кулаки в бока: -Ну что так долго?! Тебя полдня не было! Что там такого важного, из-за чего нам пришлось отложить ужин?! Хуа Чэн кашлянул в кулак. В отличие от Собирателя сердец, он хорошо знал Ци Жуна и его мерзкий характер, и не раз были свидетелями ярости второго наследного принца: если его хорошенько допечь, что хоть иногда, но удавалось, пострадавшего отскабливали от земли (после вознесения- буквально), и потом долго лечили на казённые деньги. А сейчас это был не просто Ци Жун, дошедший до точки кипения, а Ци Жун, который, после прогулки в Баньюэ, ещё четыре часа подряд просидел не разгибаясь и не поднимая головы, перегревшийся и голодный. Судя по глазам, он и так едва держится, чтобы не начать пожимать горло всем, кто подвернётся под руку, а тут ещё Се Лянь со своим нытьём. -Гэгэ, я бы не советовал... -Сань Лан, помолчи! Жун-эр, сколько раз я объяснял тебе, что ты не обязан бежать к ним по первому зову?! Эти ничтожества совсем обленились, раз не могут справиться с такой ерундой, как составление пары десятков бумажек, привыкли, что могут скинуть на тебя свою работу! И приучил их к этому ты! Жун-эр, прекрати сейчас же! Чт.. Алое Бедствие очень хотел устроить младшему выволочку за то, что он так долго возился с какой-то фигнёй, но, взглянув в потемневшие глаза кузена, вздрогнул, и захлопнул варежку, ещё и для верности рот обеими ладонями закрыл. Он всегда считал, что годовой отчёт это что-то ужасно скучное, и не особо важное, ведь дворец Шеньу и так получал всю информацию в течение года, зачем дублировать? К тому же, как бог войны и старший в семье, он не отслеживал, что там Ци Жун носит духам литературы, считая подобную рутину недостойной своего царственного внимания. И он не мог припомнить, чтобы раньше Жун-эр приходил в ТАКУЮ ярость. Казалось, ещё чуть-чуть, и бог литературы вспыхнет, как огромный факел: тело юноши окутало ослепительное божественное сияние, и от полёта к стенке Непревзойдённого спасло только то, что Жое, почуяв назревающую драку, успела обмотать собой руки небожителя, не дав ему достать талисманы, а в комнату спешно вбежал Лан Цяньцю, который, как назло, ненадолго отлучился прямо перед приходом Ци Жуна. Пока алый демон таращился на кипящего от злости небожителя, Цяньцю молча подошёл, и, одарив бывшего наставника раздражённым взглядом, взял Ци Жуна, который уже был на волоске от того, чтобы разнести тут всё к чёртовой бабушке, на ручки и унёс. *** Бог литературы лежал на постели, в отведённой им комнате, пристроив голову на руку, и хмуро смотрел в потолок. Настроение у него было препакостным. Настолько, что его не смог исправить ни вкусный ужин, ни объятия и поцелуи, которыми А-Цю с горем пополам удалось его успокоить. В иной ситуации, он был бы очень рад и вкусняшкам и обнимашкам, но сейчас радоваться не выходило. Вот бывает же, что вы весь день носитесь, как лось по бурелому, из кожи вон лезете, в том числе, для того, чтобы вашим дражайшим и ближайшим хорошо было, а когда возвращаетесь домой, вместо "спасибо" получаете вопли в стиле "какого хрена?!", и после этого не то, что домой приходить- жить не хочется. Отвратительное ощущение. Ему оно было хорошо знакомо. Чего только он не натерпелся, и за время работы с Се Лянем, и после низвержения... Может, стоило братику раньше зубы показать? Так не мог, жалко было... И тётушка бы расстроилась... А вот за свою вспышку ярости ему было совершенно не стыдно, потому что, нехер доводить, и он лишь вяло удивлялся тому, как быстро А-Цю удалось его успокоить. Казалось, сам факт того, что его любимый рядом, погасил разгоревшееся внутри пламя, превратив его в жалкую горстку угля, которая теперь лишь тлела, оставив после себя лёгкое дымное послевкусие, будто он пожевал сгоревшую щепку. Надо будет, наверное, сходить провериться на предмет повреждения мередианов, такая реакция не есть хорошо. В прошлый раз не обратил внимания, понадеявшись, что само пройдёт, так вообще дым выдыхать начал, лекарь потом сказал, что так и до искажения ци недалеко. За стенкой Се Лянь плаксиво жаловался Сань Лану на младшего братика, в очередной раз искренне не понимая, что такое на него нашло. Некоторое время Ци Жун даже прислушивался. А потом снова расстроился. Когда на Собирателя сердец находили подобные настроения, Сяо Хуа становился похож на молодую мать, которая терпеливо объясняет своему ребёнку, что куличик это не еда, а тот орёт и просится обратно в песочницу. Божеству было очень обидно, что вокруг его брата- даже такого- до сих пор прыгают, пытаясь утешить, когда как сам он в подобных случаях получил бы удар по плечу и удивлённое "да чё ты ноешь?". -А-Цю, а если бы я был такой же истеричкой как Се Лянь, ты бы меня любил?- спросил он, изучая нарисованный на потолке абстрактный цветочный узор. -Начинааается...- Цяньцю, который только закончил отдавать распоряжения служанке, прося её добавить в ванну для молодых господ побольше целебных трав с успокаивающим эффектом, картинно закатил глаза и, подойдя к кровати, сгрёб своё сокровище в охапку, усадив к себе на колени, и чмокнул в нахмуренный лоб.- А если я стану червяком, ты будешь меня любить? -Я серьёзно.- Ци Жун завозился, отчего его халат упал с плеч, и принялся раздражённо выпутываться из мешающей одежды.- Я просто не понимаю... Он теперь ведёт себя как... как... как избалованная девчонка! И главное- Хуа это терпит! Золотой демон с нежностью посмотрел на нахохлившегося юношу, и, приобняв, принялся укачивать, как ребёнка. Ему очень хотелось утешить любимого, но он совершенно не знал, что говорить. Точнее, знал, но скатываться в банальное "не обращай внимания, у них просто брачные игры такие" не хотел, хотя поведение Непревзойдённого жутко раздражало. И правда, начав встречаться с Хуа Чэнжу, Се Лянь из Великого Бедствия стремительно превратился в капризную молодую госпожу, поехавшую на почве влюблённости и агрессивно требующую всеобщего внимания к своей персоне. -Твой брат- идиот.- наконец объявил он, закутывая А-Жуна в халат и поднимаясь с кровати (в дверь уже красноречиво барабанили и бранились голосом Хэ Сюаня, выговаривающим, что ВСЕ уже собрались в купальне, а чёртовы юнцы всё никак не намилуются).- И всегда им был. Просто мастерски скрывал свой идиотизм перед окружающими. Рано или поздно Хуа Чэн позовёт его замуж, и он перебесится. Ци Жун подтянулся, обняв князя демонов за шею, и уткнулся ему в ключицу. Поддержка, пусть и неуклюжая, оказалась как нельзя кстати, а потом А-Цю принёс его в купальню и опустил в воду, от которой исходил приятный травяной аромат. Бог литературы блаженно выдохнул, и подлез под руку Крика золота, который тут же усадил его к себе на колени и обнял, устроив голову на груди князя демонов и закрыв глаза от удовольствия. Он разделался с ненавистной обязаловкой, вкусно поужинал, и наконец отмокает в тёплой лечебной водичке, а от нежного поцелуя, который А-Цю запечатлел на его губах, когда удостоверился, что его сокровищу хорошо и удобно, стало совсем замечательно. Настроение не портила даже надутая физиономия царственного брата. Се Лянь всё никак не мог решить, продолжать ему показывать характер и обижаться на бестолкового кузена, с его никому не нужными небесными обязанностями, или наконец простить и продолжить виснуть на шее Сань Лана. Получасом ранее Ци Жуна бы это непременно рассердило, но, по-видимому, успокаивающий нервы настой сделал своё дело, потому что сейчас выкрутасы алого Бедствия больше забавляли, чем раздражали. Хорошо... Отчаянно прячущая глаза служанка принесла чистые полотенца и небольшую корзинку с перекусом, пояснила, что это подарок от заведения ("ещё бы, месячную зарплату потратили", незамедлительно проворчал Хэ Сюань, которому жутко не понравилось, что хозяин гостиницы за компанию с остальными посчитал их с Мин И влюблённой парой), пожелала молодым господам приятного вечера, и поспешно скрылась за кустами. Увидев, что помимо фруктов в корзинке стоит кувшинчик вина, Повелитель земли тут же оживился, и начал многословно возносить хвалу убегающей женщине. -Ну правильно, какой вечер без выпивки... Некоторое время они сидели молча, слушая вечерние звуки и наслаждаясь теплом и прекрасными пейзажами. Ци Жун, разомлевший в ласковых объятиях любимого демона, прикрыл глаза, лениво поглядывая вокруг. Скользнул взглядом по обжимающимся за окунувшейся в воду ветвью плакучей ивы царственному брату и Сяо Хуа, задержался на торчащем из воды высоком пучке, в который завязал свою гриву Мин И, в очередной раз получивший пиздюль от необщительного Сяо Хэ, у которого снова села социальная батарейка, и решивший с горя утопиться, полюбовался на мужественный профиль А-Цю, и наконец посмотрел на горы. Горы были красивые. Закатное солнце подсвечивало снежные вершины, отчего казалось, что их облили цветной глазурью, а кудрявые облака напоминали взбитые сливки. "Бляяя... хочу пирожку". Созерцание горных пиков и шелестящего у их подножия, словно зелёное море, бамбукового леса в какой-то момент напомнило юноше о Пурпуре сердца лишённого удачи и о том, как он любил ухаживать за бамбуковыми кустиками у себя в кабинете в храме Хуанцзи (было дело, как-то раз его притащили туда за ухо). Потом он вспомнил о "деловом визите" и рассуждениях советника Няньцина о том, что Безликий Бай мог прикинуться Небесным Владыкой, и, так сказать, укрепить свою власть изнутри. Хотя, кто помешает ему притвориться кем-то ещё... Например, кем-то из приближённых Цзюнь У, чтобы разведать обстановку, как Аньлэ, например. Долго же они его с Се Лянем на это уговаривали... Цяньцю обтёр влажной ладонью вспотевшее лицо и потеснее прижал к себе притихшего небожителя. А-Жун, только что расслабленный, как сытый котёнок, напрягся, и смотрел в одну точку, хмуря брови и чуть ли не до крови прикусывая нижнюю губу. Подобное состояние находило на него в моменты очень глубокой задумчивости, особенно когда он размышлял о чём-то очень неприятном. -О чём задумался, родной мой?- тихо спросил он, целуя юношу в щёку. Ци Жун вздрогнул, и испуганно посмотрел на него. -А?! А... Да так. Ни о чём. Точнее, я пока ещё не понял, о чём... На самом деле, ему всё ещё не давали покоя мысли, зачем их отправили в Баньюэ, да ещё перед годовым отчётом. Ладно, Сяо Хэ и Сяо Хуа, но он-то... Может... Ох. Думать о подобном было страшно, но если в самом деле допустить, что советник прав... А ведь реально, если принять во внимание тот факт (и допустить, что Безликий всё-таки как-то выжил, а не является частью демонической мощи Се Ляня) что Цзюнь У- это Цзюнь У, а не его копия, можно допустить, что Белое Бедствие действительно каким-то образом проникло в Небесную столицу, но притворяется кем-то другим. Плюс сбой в защитном барьере, для Непревзойдённого, тем более, такого сильного и старого, это как распахнутые двери, облепленные указателями "вам сюда". Плюс... -Я вот чё вспомнил.- внезапно сказал он, загребая к себе плавающую в воде корзинку, в которой остались только стаканы и ополовиненный кувшинчик.- Хуа, вы же уже были в Баньюэ. Ну да. Цзюнь У тебя туда на помощь Пэй Су послал, вроде. Кстати, наш Сяо Пэй вроде как приходится родственником Пэй Мину, или я что-то путаю? Хуа Чэн задумался, и слегка пододвинулся, чтобы было удобнее держать задремавшего у него на ручках Се Ляня. Тогда он пребывал в той фазе, когда кроме объекта своей влюблённости ничего не видишь, так что первый визит в Баньюэ отложился в его памяти как свидание в несколько экстремальных условиях, но никак не рабочий момент. -Н-да, это один из его незаконорождённых детей...- неуверенно протянул он, пытаясь вспомнить ту немногую информацию по делу о пропавших женихах, которую искал для Сюань Цзи, когда та была вынуждена вести допрос своего бывшего.- Сюань Цзи рассказывала, что если хорошо поискать в архивах, то человек пятьдесят примерно наберётся. Знаешь же эту милую армейскую привычку заводить жену в каждом населённом пункте. Наш призрачный жених, оказывается, очень любвеобильный. И чего дева Цзи так за него цеплялась... Чёрт его поймёт, что в голове этих женщин. -Ага, а с Баньюэ-то что? -Да помню я, помню. Да, Владыка лично отдал мне приказ. Но мы тогда были на границе, и в сам город практически не совались, да и Кэ-Мо со своими ребятами отсутствовал. Видимо, свежих людей для ямы грешников ловил... А что? Бог литературы отпил вина и вновь задумчиво прищурился на медленно опускающееся за горы солнце. Теперь они напоминали не пирожные а перевёрнутые стаканы с окрашенной водой. Он наконец сообразил, что тут не так. -Тогда зачем ему снова надо было отправлять туда людей? Наивный, казалось бы, вопрос заставил умолкнуть всех, включая какую-то разоравшуюся на ночь глядя певчую птицу. Даже Мин И, который снова пристал к Хэ Сюаню с какой-то фигнёй, заткнулся и непонимающе захлопал глазами, а потом потянулся за корзинкой, да так "удачно", что окатил брызгами всё вокруг, включая алого демона. Се Лянь мигом всполошился, и даже слегка подлетел, а потом принялся истерично отчитывать бестолкового юнца за неаккуратность. -Серьёзно, я над этим уже полдня голову ломаю.- продолжил развивать свою мысль Ци Жун, когда царственный брат немного успокоился, и принялся картинно вздыхать, прижимая ладонь к давно небьющемуся сердцу и вполне профессионально имитируя приступ паники, взбалтывая в стакане вино. Красно-коричневая жидкость в темноте казалась бурой, словно загустевшая кровь.- Вот в прошлый раз там наши люди застряли, потому что с печатью сжатия тысячи ли доигрались, а сейчас вообще никаких причин. Просто пришли, поругались и ушли. -В таком случае, всё снова сводится к тому, что место Цзюнь У занял Безликий Бай.- задумчиво протянул Цяньцю, незаметно поглаживая своё маленькое сокровище по бедру, отчего Ци Жун вздрогнул, и расплескал остатки вина.- Либо кто-то хочет, чтобы мы так думали. А-Жун, ты говорил, что божественный барьер стал нестабильным, это случилось примерно в то время, когда Тунлу проснулась, так? -Угу... -И, если предположить что Небесный Император уже не является собой, он не мог знать, что настоящий Цзюнь У уже посылал Хуа Чэна в Баньюэ. -И во второй раз послал он нас туда не сам...- Повелитель вод пожевал губами и забрал у Мин И кувшинчик.- Сяо Мин, хватит пить, ты и так пол-кувшина вылакал в одно лицо. Технически, Линвэнь может послать нас хоть на Северный полюс, сославшись на волю Владыки, так как она его правая рука, и у нас даже сомнений не возникнет, что что-то тут не то. Ци Жун и Се Лянь переглянулись. Действительно. За свою бытность божествами, у них ни разу не возникало мысли, что Владыка Небес может быть в чём-то неправ. И если бог литературы подчинялся небесному насяльника лишь потому, что так надо, то бог войны ему разве что в рот не заглядывал, считая всякое его слово и дело непреложной истиной. Наверное, зря. Конечно, опыт и серьёзность Цзюнь У превосходили все мыслимые пределы... Но ведь он, по сути, ничем не отличается от остальных богов Верхних небес, кроме своего статуса и того, что не исполняет молитвы самостоятельно, а скидывает на своих многочисленных помощников, у него тоже есть свои проблемы и куча тараканов в голове, удивительно, что за столько лет службы они всё ещё маршируют в одну сторону. -Точно.- нехотя подтвердил алый демон.- Будь я на восемьсот лет младше, мне бы и в голову не пришло, что что-то тут не так. -Ага.- Ци Жун потёр нос. То ли от вина, то ли из-за влажного воздуха захотелось чихнуть.- АААААПЧХУУУЙ!!! Ой... Если б он приказал, ты бы ковриком постелился. Хотя, не ты один. Я уверен, отдай Цзюнь У приказ, чтобы все небесные чиновники вышли на площадь и голышом сплясали танец льва, большинство тут же разденутся, пойдут куда указано, и спляшут, как миленькие. И даже не спросят, зачем это всё надо. -То есть, дедушка Мэй был прав, и это происки Безликого Бая?- спросил Мин И, недовольный, что у него отжали выпивку. -Да говорю я вам, нет Безликого Бая уже восемьсот лет!- в голосе Собирателя сердец послышалась явная злость, а в воде резко всплыл косяк кроваво-красных бабочек. Бедные насекомые, не разобравшись, что к чему, пытались взлететь, но только загребали воду крылышками и беспомощно барахтались. Пересилив отвращение, Ци Жун принялся вылавливать их по одной и усаживать на бортик бассейна. Жалко же, они ведь не виноваты, что их хозяин такой нервный.- Я его ци всю оставшуюся вечность помнить буду! Столь могущественный демон может скрыть свою ауру так, чтобы её не почувствовали, но он не сможет её подменить, даже если нацепит на себя все тряпки, принадлежащие Цзюнь У! Ци Жун поморщился от визгливых ноток, и зевнул, прикрыв рот ладонью. В объятиях А-Цю было тепло и спокойно, а от вина окончательно разморило, и юноше захотелось спать. Да и из купальни пора было уже вылезать, они почти час тут мокнут. -Гэгэ, успокойся.- Хуа Чэн подловил момент, когда Се Лянь взял передышку, и довольно бесстыдно поцеловал его в губы. Алое Бедствие возмущённо замычал, но притих.- Мы поняли. Давай лучше пойдём спать, уже поздно. *** Ци Жун с наслаждением растянулся на кровати, раскинув руки и ноги в разные стороны, и смотрел, как А-Цю разливает чай. Пока они были в купальне, он был готов задрыхнуть прямо там, а едва золотой демон принёс его в спальню, сон сняло как рукой, вот как это так. Да и вид расслабленного и довольного Бедствия, словно нарочно разгуливающего по комнате в распахнутом халате прямо на голое тело, способствовал чему угодно кроме сонливости. Наоборот, небожитель чувствовал себя очень бодро, особенно, в одном месте- и это после изнурительного дня бумажной работы, которому предшествовал не менее изнурительный марш-бросок по пустыне пешком, и драка с чокнутыми синими великанами. При мысли, что совсем скоро он ляжет под бок к любимому, юноша прикусил губу, и согнул ногу в колене, как бы невзначай оголив бедро. Заметив этот манёвр, Лан Цяньцю всерьёз задумался, так ли им нужен чай, и не лучше ли будет просто лечь в постель, чтобы продлить приятный вечер ещё немного, и наконец сделать А-Жуну предложение. Возможно, они даже немного обсудят подготовку к свадьбе, прежде чем... Дверь распахнулась, и на пороге возник Се Лянь. Без стука, разумеется. Подобное поведение, как ни странно, объяснялось одной из посмертных побочек: при жизни бывшего наследного принца сковывали наставления советника Мэя и дворцовый этикет, и после перерождения разочаровавшийся во всём Его Высочество испытывал к всем этим реверансам непреодолимое отвращение. К тому же, ему никогда не приходило в голову уважать личное пространство кузена, потому что, по его мнению, Жун-эр не мог заниматься чем-то важным. Самое смешное- к себе он требовал королевского отношения, и очень обижался, когда этого уважения к нему не проявляли. -Вы Сань Лана не видели?- выдохнул он, обеспокоенно обозревая комнату. Ци Жун и Цяньцю обменялись недоумёнными взглядами. -А разве он не с тобой ушёл? -В том и дело, что нет! Жун-эр, сходи в купальню, а я проверю на кухне. -Я тогда пойду посмотрю в саду.- Цяньцю нехотя запахнул халат и, подняв на ноги Ци Жуна, который, издавая звуки недовольного зомби, скатился с кровати, вышел в коридор. Хуа Чэн вылез из воды последним, крикнув, чтобы его не ждали, и что он будет через пять минут, но прошло уже больше получаса, а он всё ещё не дошёл. С одной стороны, это было странно, с другой... Вдруг решил свежих цветочков для причёски Се Ляня нарвать, заместо потерянных в Баньюэ, кто его знает. Конечно, разумнее было послать алое Бедствие куда подальше, но на втором этаже уже бегали, а значит, в гостинице никто не ляжет спать, пока пропавший небожитель не найдётся. Вполголоса склоняя любимого братика на все лады, Ци Жун поплёлся в купальню. Одежда генерала Хуа всё ещё лежала на бортике бассейна, а вот самого небожителя нигде не было видно. Пожав плечами, бог литературы пару раз его окликнул, но ответа так и не получил, и решил пойти поискать где-нибудь ещё. Едва он развернулся, чтобы уйти обратно в домик, как за его спиной раздался плеск воды и послышалось тяжёлое дыхание. Юноша терпеливо вздохнул, и повернулся на пятках, скрещивая на груди руки. -Хуа Чэнжу, ви таки решили заняться подводным плаванием?- спросил он тоном лекаря, который пытается убедить душевнобольного, что с люстры лучше слезть. Бог войны, растрёпанный и взволнованный, без своей любимой повязки (Ци Жуна невольно передёрнуло от вида пустой изуродованной шрамом глазницы), в два гребка доплыл до бортика бассейна и принялся отфыркиваться. -Тебя Се Лянь ищет.- продолжил Ци Жун уже нормальным голосом.- Спать без тебя не может. Всю прислугу на уши поставил. Думает, тебя Бабайка украл. А ты тут буль-буль карасики на ночь глядя устраиваешь. Делать тебе больше нечего, что ли? Хуа Чэн кивнул, и принялся отжимать волосы. -Я серьёзно, что случилось? -Ваше Высочество.- небожитель всё никак не мог отдышаться.- Кажется, я кольцо потерял. -Какое кольцо? -Серебряное, с рубином, подарок Се Ляня. Видимо, с пальца соскользнуло. Никак не могу найти, уже всё дно обыскал. Что делать, гэгэ расстроится... Божество литературы похолодел. Кольцо, в которое царственный брат превратил свой прах, и вручил своему драгоценному Сань Лану, не посчитав нужным предупредить, что это не просто украшение. Конечно, Сяо Хуа будет беречь его подарок, он вообще аккуратный человек, раз уж даже повязку, которую Ци Жун сшил для него восемьсот лет назад, сохранил в почти идеальном состоянии, но это, блин, не просто дорогая побрякушка! -СУКА!!! Хуа, ты хоть знаешь, ЧТО это за кольцо?! Так, никуда не уходи, я щас приду! *** Кольцо они всё-таки нашли. Правда, для этого пришлось звать Сяо Хэ с его веером, и поднимать воду, а потом в четыре руки обшаривать дно с фонариками, пока царственный братец бегал вокруг бассейна, причитая и заламывая руки в ужасе, а потом ещё отпаивать бедного Сяо Хуа, который чуть не поседел от осознания, ЧТО всё это время беспечно таскал на пальце, и мог в любую минуту потерять, рисовой водкой. И главное- все дрыхнут, как заразы, Хэ Сюань ещё храпит как старый дед, аж стенки трясутся, а он никак успокоиться не может. Юное божество устало закрыл глаза и потеснее прижался к А-Цю, в надежде хоть как-то успокоиться. Не помогло. В голову снова полезли мысли о кольце, Безликом Бае, и прочих ужасах, и ещё о том, что прах Белого Бедствия так и не нашли, хотя искали, и не раз, он в архивах видел, когда его на Небеса после низвержения вернули. Может, ещё чаю попросить? А лучше водки, чтоб наконец вырубило. Его даже замутило от этой мысли. Хотя, если так пойдёт, с этой хуевертью он действительно алкоголиком станет. Он бы ещё долго плавал в своих мрачных думах, если бы не поцелуй А-Цю, который всегда возвращал его в реальность, как спящую принцессу из сказок. - А-Жун, ты всё ещё сердишься?- спросил он, поглаживая своё сокровище по спине.- Хочешь, пойду положу на него подушку? Ци Жун хихикнул. Предложение в духе Крика золота- самому Лан Цяньцю подобное никогда бы в голову не пришло. Хотя, Хэ Сюань же небожитель, его какой-то подушкой не убьёшь. -Не... не надо. Просто не спится. Ты лучше поцелуй меня ещё разок, м? -Мгм... Цяньцю нежно чмокнул своё маленькое сокровище в губы, и потеснее прижал к себе. Слегка надавил на влажный затылок, чтобы склонить голову любимого себе на плечо, и тихо выдохнул в маленькое аккуратное ушко: -Счастье моё, выходи за меня.