Still Breathing

Университет Балдурана кажется таким знакомым. Кампус почти не изменился со времен его студенчества. Правда, немного странно идти по знакомым коридорам в роли профессора. Когда-то после окончания занятий он отправлялся на встречу с Шэдоухарт. Ее почти всегда можно было найти под деревом в дальней части внутреннего двора, где она расстилала плед и читала книгу, или пыталась собрать кубик Рубика, или же сидела с кем-то из друзей, или слушала музыку со своего айпода. В груди немедленно оседает легкая ностальгия. Это было хорошее время и гораздо более простое. На секунду он почувствовал себя немного одиноким. Однако чувство рассеивается, когда он видит, как знакомая фигура поднимается из-под столь же знакомого дерева и машет ему рукой. Что? Гейл осторожно подходит к ней. Даже старый потертый плед, на котором она обычно располагалась, остался прежним. – Сейчас лето, – говорит он вместо приветствия. – Какого черта ты делаешь в кампусе? Она садится и снимает солнцезащитные очки: «Привет, Шэдоухарт. Как поживаешь, Шэдоухарт? Не возражаешь, если я присоединюсь, Шэдоухарт?» Гейл закатывает глаза: «Привет, Шэдоухарт». Затем: «Что ты делаешь в кампусе?» Она фыркает в ответ на его передразнивание: «Я – ассистентка одного из профессоров», – говорит она. – «Это курс для бакалавров, который я не посещала уже несколько лет. Я заглянула, чтобы взять несколько учебников в библиотеке – надо немного подтянуть знания». – И решила удобно расположиться там, где можно невзначай встретить меня? Шэдоухарт прищуривается: «По-моему, это ты ходишь там, где можно встретить меня», – говорит она, хотя в ее словах нет тепла. Гейл уже открывает рот, чтобы возразить, но тут же закрывает его, потому что... в общем, она права. Это он покинул Врата Балдура. – Учитывая случайность нашей встречи, могу ли я предложить тебе вместе пообедать? Шэдоухарт покачала головой, извиняясь: «Я должна быть в пабе... примерно сейчас, вообще-то. Боги, я опаздываю». Гейл задумчиво улыбается: «Тогда не буду тебя задерживать. Если хочешь, могу подвезти». Она снова качает головой: «Я не могу так навязываться. Ты же знаешь, в это время пробки в городе просто адские». Так и есть, но ему нечем заняться. Он не говорит ей об этом, но странный, немного грустный взгляд, которым она одаряет его, заставляет думать, что, возможно, она знает его намного лучше, чем он представляет. – Что ж, – говорит он, потому что из-за этого взгляда он начинает чувствовать себя одним из тех бродячих псов, которых она настойчиво подкармливает, – в таком случае мне пора идти. Бесполезные мысли, все такое. В ответ она приподнимает одну бровь: «За все годы нашего знакомства я не помню ни одного момента, когда бы у тебя были хоть какие-то бесполезные мысли». – Ты права, – соглашается Гейл. – Но все когда-то случается впервые. Шэдоухарт хмурится и тянется, чтобы слегка схватить его за руку. Когда он поворачивается, чтобы посмотреть на нее, ее взгляд почти умоляющий: «Пойдем со мной в паб, сегодня вечером. Там будут только Уилл и Лаэзель». Он колеблется, и она сжимает его сильнее: «Пожалуйста, Гейл». В нем промелькнуло раздражение, но он быстро проглатывает его, потому что на самом деле она – одна из немногих людей в мире, про которых он точно знает, что они желают ему только лучшего. И несмотря на то, что ее стремление почаще вытаскивать его из дома все так же бесит, в глубине души он знает, что это в его же интересах. – Ладно, – вздыхает он, и сгущающиеся сумерки в душе от осознания того, что сегодня вечером ему придется общаться с людьми, рассеиваются от широкой, лучезарной улыбки Шэдоухарт. *** Наступает четверг, и Шэдоухарт зовет его в спортзал. Он с трудом отмахивается от нее, но с условием, что сходит на свидание. С кем-то, кого она выберет. В обычной ситуации он бы отказался с приведением достаточно убедительных аргументов, однако сегодня его разум слишком напряжен для словесных перепалок. Сегодня у него есть четкая цель. В девять часов он уже в постели, в одной рубашке и боксерах, с ноутбуком на коленях. Дрожащими пальцами он кликает на закладки, пока не заходит на сайт с онлайн-стримами. Стар уже начал трансляцию. На нем нет брюк и нижнего белья, он раскинулся на стуле, лениво трахая себя пальцами и одновременно отвечая на вопросы из чата. Сегодня его локоны так небрежно спадают на лицо и обрамляют его, словно нимб. – Как мой день? – озвучивает он чей-то вопрос с ухмылкой. – Теперь намного лучше, когда мои пальцы внутри меня. Словно в подтверждение своих слов, он толкается двумя пальцами внутрь чуть сильнее и тихонько стонет: «Ммм. Действительно, очень хороший день». Его член уже наполовину тверд и красиво изгибается к животу. Гейл хотел бы попробовать его на вкус. – Где я живу? – Стар прищуривается. – Серьезно? Нет, правда – серьезно? Я что, похож на идиота? Он качает головой в притворном разочаровании и осторожно вынимает пальцы, чтобы выдавить на них побольше смазки. И добавить третий палец. – Моя любимая еда? – мужчина тихонько хмыкает. – Что-нибудь острое. Хотя это плохо сочетается с аналом, не так ли? Он хихикает над своей грязной шуткой и вставляет в себя мизинец. Гейл с замиранием сердца наблюдает, как Стар насаживается на четыре пальца. К этому моменту на стриме уже более шестисот зрителей, и очевидно, этого достаточно, чтобы Стар начал, потому что он убирает руку и разворачивается под более выгодным углом, чтобы продемонстрировать зрителям свою хорошо растянутую дырочку. Смазка стекает по задней поверхности его бедер. Гейл хотел бы слизать ее. – Что же мне сегодня сделать, м? Чат пестрит предложениями, но Стар не удосуживается их даже прочитать. «Вопрос с подвохом», – говорит он, протягивая руку, чтобы взять удручающе тонкий фаллоимитатор. «Я уже решил». Он на мгновение выходит из кадра, а затем ставит на колени коробку. В ней – целый набор игрушек разного размера, самая большая из которых кажется толщиной и шириной почти с руку Гейла. А Гейл знает, что он – далеко не маленький мальчик. В чате раздается оповещение, и вверху всплывает новый баннер. За каждые 100 долларов, которые мы соберем, я поменяю свою игрушку на бОльшую ;) У Гейла пересохло во рту. Стар вставляет самый маленький фаллоимитатор и тяжело вздыхает. – Этот я едва чувствую, – жалуется он, а затем полусерьезно морщится. Гейл поспешно отключает оповещения в чате, поскольку тот начинает слишком громко трезвонить. Количество донатов быстро растет, прежде чем остановиться где-то в районе трех сотен. – Вы такие щедрые, – говорит он, после чего берет третий дилдо и бесцеремонно вставляет в себя. Он стонет, низко и счастливо, и начинает неглубоко трахать себя. Гейл хмурится. Разве он только что не... [ЧТ 21:23] Профессор: Не забудь в следующий раз использовать смазку. Он пытался, правда, но не смог ничего с собой поделать. Это проблема, и он это прекрасно понимает. Глаза Стара опускаются вниз и округляются. – Дорогой, – говорит он, его голос дрожит, когда дилдо проникает в него чуть глубже. – Ты так переживаешь? [ЧТ 21:24] Профессор: Анальные трещины – это не повод для смеха. Теперь Стар выглядит заметно смущенным. «Уверяю тебя, я могу принять гораздо больше», – говорит он. Его взгляд несколько смягчается, а улыбка становится почти ласковой. Но это лишь на миг, после чего к нему возвращается привычная ухмылка: «Хочешь проверить?» Донаты доходят до отметки в 400 долларов, и Стар небрежно отбрасывает третий фаллоимитатор в сторону, чтобы взять четвертый. Этот лишь немногим больше предыдущего, но он старается обильно покрыть его смазкой, не отрывая взгляда от камеры. «Вы довольны, профессор?» Гейл сглатывает. Он так тверд, что кажется может потерять сознание. Вся кровь стремительно унеслась прочь от головы куда-то вниз. С протяжным стоном Стар погружает в себя четвертый дилдо, блаженно вздыхая в процессе. – Вот это уже больше похоже на то, – говорит он. – О, боги. Да. – Он начинает поглаживать свой член, который слегка обмяк, пока он менял игрушки. – Нет ничего лучше, чем быть заполненным толстым членом, вы согласны, сладкие мои? Какой же у него грязный рот. Гейлу хочется заткнуть его своим собственным членом. Вместо этого он смотрит на ряд дилдо, выстроившийся на экране. Он насчитал около десяти разных размеров. Внезапно Стар издает пронзительный стон и отчаянно хватается за основание своего члена. – Чуть не кончил сейчас, – задыхается он. – Это конечно, не проблема, но все внутри становится таким чувствительным после первого оргазма. На экране высвечивается цифра $500, и Стар неохотно достает четвертый фаллоимитатор. – Ладно, так уж и быть, – насмешливо произносит он, а затем слегка ухмыляется. – Хотя разве заполнить себя еще чуть больше – такая уж плохая идея? – он слегка извивается и счастливо вздыхает. – Мне даже нравится ощущать, будто я вот-вот разделюсь на две части. Когда он вставляет в себя пятую игрушку, Гейлу приходит в голову идея. [ЧТ 21:56] Профессор: Твое желание для меня закон. Позже, если бы Гейла спросили, в свою защиту он бы возразил, что его специальность – история магии, а не математика. А когда вся кровь давно отлила от головы и радостно циркулирует где-то в области члена, простое математическое действие «вычесть 5 из 10 и умножить на 100» – это слишком сложное занятие. Поэтому он отправляет 1000 долларов. Подайте на него в суд (ха!): он только что выиграл дело о диффамации против своей бывшей жены! Ему можно немного пожить в свое удовольствие. На экране глаза Стара становятся очень, очень круглыми, настолько, что он даже приостанавливает все свои движения, а затем щурится, глядя на чат: «Это чертовски щедро с вашей стороны» – задыхается он. – «И это снова вы. Конечно. Вы просто хотите помучить меня, не так ли, профессор?» – слегка вздрагивая, он перебирает дилдо, уже свалившиеся в кучу, и недовольно качает головой: «Похоже, у меня нет ничего подходящего размера». В чате раздаются неодобрительные возгласы, а Стар злобно ухмыляется: «О, расслабьтесь. У меня есть идея». Он задумчиво берет в руки фаллоимитатор среднего размера и, не отрывая взгляда от камеры, облизывает его сверху донизу. Стар подмигивает, а затем откидывается в кресле, обнажая длинную бледную шею. Гейл сильно прикусывает губу. Ему всегда нравились шеи. Затем: «Как вы думаете, этот сможет тоже поместиться?» Гейл чувствует, как его сердце останавливается. Ведь... он же не собирается... И с поистине развратным стоном Стар откидывается назад и начинает вводить в себя второй пластиковый член, параллельно с первым. Он входит туго, но вида неприлично растянувшейся дырочки мужчины, вынужденной вместить в себя второй член, достаточно, чтобы Гейл переступил черту. Он бурно кончает, его сознание отключается на несколько блаженных секунд, прежде чем он вновь приходит в себя. На экране Стар обильно выдавливает на себя смазку. – Мне пригодится любая помощь, – говорит он, легко и поверхностно дыша. – Хотите верьте, хотите нет, но я делаю это впервые. Как же вам повезло, милые мои! В течение нескольких минут Гейл с затаенным дыханием наблюдает, как он медленно вводит второй дилдо рядом с первым. Растяжение кажется невероятным, и, по всем расчетам, должно быть весьма некомфортным. Однако, судя по тому, что его член совсем не опадает на протяжении всего процесса, Стар, похоже, получает удовольствие. Затем он садится, и Гейл видит блестящие бисеринки пота на его бледной гладкой груди. Он смотрит прямо в камеру, его веки слегка опущены, а член выглядит невероятно твердым, темно-красным, с выступившей капелькой смазки на кончике. Придерживая одной рукой основания обоих членов для лучшей стабильности, он делает пробный толчок и хнычет, закатывая глаза. – О, черт, – шепчет он. – Я так хорошо заполнен. Он удивленно смотрит на себя, словно не в силах поверить в способности своего собственного тела, а затем снова поднимает взгляд в камеру. Его зрачки расширены до предела, и он выглядит ошеломленным. Сквозь туман в голове Гейл запоздало замечает, что на стримах это стало обычным явлением – Стар творит что-то невообразимое в попытке достичь оргазма. Но он, видимо, знает, что делает, потому что количество донатов продолжает расти. Когда Стар начинает насаживаться сразу на два дилдо, его собственный, вновь заинтересованный член предательски дергается. Гейл смотрит на него почти сердито. Ради всего святого, ему уже под сорок! Ни за что на свете он не сможет кончить второй раз. Но по мере того как Стар все более отчаянно трахает себя, пыхтит, извивается и хнычет, его член снова начинает твердеть. К этому моменту донатов стало еще больше, но Стар давно зажмурился, и, кажется, находится где-то очень далеко, чтобы вообще заметить это. Что еще он может сделать? Словно в истерике думает Гейл. Добавить третий член? Возможно, это было бы горячо, но сейчас все, что у него на уме, это абсолютное нереальное зрелище, которое устраивает Стар. Он трахает себя и задыхаясь бормочет, рассказывая всем, как он заполнен до предела, как ему хорошо и как сильно он хочет кончить. А потом его тело замирает, и он кончает, так и не прикоснувшись к себе, сперма выплескивается, заливая его живот. Стар продолжает делать легкие толчки на протяжении всего оргазма, а затем опускается и роняет голову на простыни, приподняв задницу вверх. – Ммм, – устало хмыкает он, поворачиваясь лицом к камере и лениво улыбаясь. – Хотите посмотреть, как я буду их вынимать? Не дожидаясь ответа, он медленно поворачивается к камере. Первый дилдо выскакивает легко и быстро, а вот со вторым Стар не торопится. Его дырочка скользкая от смазки и приятно растянутая, а кожа вокруг нее слегка покраснела. Гейл с удовлетворением отмечает, что следов разрывов и крови нет. Его следующая мысль о том, как его член прекрасно бы смотрелся там. Он представляет, как будет трахать эту великолепную дырочку, как будет целовать Стара и заставит его кончить, и вдруг его руки снова оказываются на члене, и он спешно дрочит, доводя себя до второго, слегка болезненного оргазма. К тому моменту, когда его сознание проясняется, стрим уже закончился, а простыни вновь нуждаются в стирке. *** Гейл держит слово и позволяет Шэдохурат свести его с одной из своих подруг. Она не рассказывает ему о ней абсолютно ничего, кроме того, что ее зовут Карлах и что она «намного круче тебя, Гейл!» Несколько дней Гейл обдумывает перспективу найти новых друзей. Как истинный джентльмен, он осведомляется о вкусовых предпочтениях Карлах и, когда она говорит, что любит мясо, заказывает столик в хорошем, но непретенциозном стейк-хаусе. Также он предлагает заехать за ней, а она в свою очередь вежливо отказывается. Когда она подъезжает к ресторану на великолепном отреставрированном «Мустанге», он подумывает о том, чтобы воткнуть гвоздь в колесо собственной машины, чтобы попросить подвезти его до дома. Карлах – высокая, большая и громкая. Она на голову выше Гейла и выглядит так, будто может раздавить эту самую голову одними бедрами. Она улыбается ему, и это одна из самых ярких и искренних улыбок, которые Гейл когда-либо видел. Она совсем не похожа на Мистру: у той хрупкая фигура и склонность к манипуляциям, и Гейл невольно радуется такому различию. – Ты, должно быть, Гейл, – говорит она и с энтузиазмом пожимает ему руку. Ее ладонь теплая, почти успокаивающая, а в волосах заметны пряди, выкрашенные в красный. – Я Карлах, но думаю, ты это уже знаешь. – Так и есть, – улыбаясь, отвечает Гейл и ведет ее в ресторан. Ее улыбка заразительна. – Я много о тебе слышал. Она поднимает бровь. «Серьезно?» Гейл краснеет: «Ну, возможно, много – это слегка субъективно». – Уже ближе к истине, – кивает Карлах. – Я вот совершенно ничего о тебе не слышала. Ну, кроме того, что ты профессор и тебе крайне необходимо пойти в спортзал. Гейл оглядывает себя, хмурясь: «Я думал, у меня довольно подтянутая фигура». – Судя по тому, что я слышала, дело не столько в твоей внешности, – терпеливо отвечает Карлах, – сколько в том, какой тяжелой для тебя может оказаться коробка с нижним бельем. – Для того, кто так стремится помочь мне обрести свое счастье, – бесстрастно говорит Гейл, – Шэдоухарт описала меня далеко не самым лестным образом. – Не знаю, – отвечает Карлах, и ее губы изгибаются в ленивой улыбке, когда она пробегает глазами по телу Гейла. – Лично на мой взгляд, тебе не нужна помощь в этом вопросе. Гейл покраснел от таких слов. Прямая откровенность его спутницы несколько чужда ему: Мистра была невероятно замкнутой и не проявляла никаких эмоций, особенно на людях. Однако, встретившись с обжигающим жаром глаз Карлах, он понимает, что улыбается ей в ответ. Свидание проходит на удивление хорошо. Он узнает, что она владеет тренажерным залом, в который ходит Шэдоухарт, и они сблизились из-за взаимного восхищения безупречной формой Лаэзель в становой тяге. Попутно она реставрирует старинные автомобили и завела огромного мастифа по кличке Клайв. Гейл же, в свою очередь, рассказывает, что работает профессором и любит изысканные вина. Ее улыбка становится немного напряженной, когда она, видимо, понимает, насколько они разные, но, несмотря на расхождение интересов, разговор течет легко, и к концу вечера лицо Гейла почти болит от смеха. Когда Карлах, весело помахав рукой, покидает ресторан, Гейл чувствует, что ему уже не хватает ее компании. Он думает, что они могли бы стать хорошими друзьями, но, несмотря на отличный вечер, не более чем друзьями. Хотя с ней очень легко общаться, ее неприятие всего академического поразительно очевидно, несмотря на все ее старания оставаться вежливой в этом вопросе. Гейлу же нужен человек, который будет рад уютно устроиться в кресле рядом с ним и скоротать время за хорошей книгой. Или, по крайней мере, кто-то, чьи глаза не стекленеют от скуки всякий раз, когда он начинает говорить о своей работе. Правда, он вряд ли может винить ее за это. Он знает, что его интересы не для всех, возможно, вообще не для кого. Если уж на то пошло, он сам – главная странность. Когда он садится в машину и вбивает свой домашний адрес в навигатор, раздается звонок. Это Карлах, она прислала ему фотографию Клайва. Как раз в тот момент, когда он собирается прислать ей в ответ фотографию Тары, телефон снова пищит от оповещения. Шэдоухарт [22:42] ну? как все прошло? Гейл [22:43] Карлах классная, но у нас ничего не выйдет. Когда он едет обратно, то видит, как его телефон периодически вибрирует, лежа на пассажирском сиденье. Однако он не отрывает глаз от дороги. Он не откладывает ответ Шэдоухарт, вовсе нет, просто он – убежденный сторонник безопасности на дорогах. Шэдоухарт [22:45] но вы хорошо провели время? [22:49] типа, это же не катастрофа, да? [22:56] если не получилось, то это из-за тебя, лол я не думаю, что кому-то может не понравиться Карлах Гейл [22:57] Это не катастрофа! Я думаю, мы могли бы стать отличными друзьями. [22:58] У нее аллергия на кошек. Шэдоухарт [22:59] ох святая селунэ я и забыла об этом… Гейл [23:01] Она пригласила меня потренироваться с ней в спортзале. Я согласился. Шэдоухарт [23:02] это значит, что ты избавишься от своей демонической кошки? Гейл [23:04] Что? Ни в коем случае! Говорю как друг, но ты не в себе! Я никогда бы даже не подумал избавиться от Тары. [23:04] Кроме того, она не демоническая кошка! Она трессум. Шэдоухарт [23:06] тогда демонический трессум Гейл [23:06] (Последний раз был онлайн в 23:06) Шэдоухарт [23:20] хахаха ну ты и гад [23:20] но я все равно тебя люблю Гейл [23:32] Я тебя тоже С тихим вздохом Гейл бросает телефон на кровать и переставляет ноутбук на одеяло. Что с того, что ему скоро сорок и он разведен? Ему не нужен партнер. У него есть кошка, новая карьера и прекрасный дом. Он счастлив. Даже доволен! Это так – действительно так. Это так, несмотря на то, что могут подумать всякие там неравнодушные друзья детства. Чтобы доказать, что он знает, как быть счастливым, он проводит следующие два часа, просматривая видео с котиками в Интернете, пока его шея не начинает предостерегающе хрустеть, а веки не опускаются. Он думает, что ему пора спать, ведь завтра он встречается с Шэдоухарт за поздним завтраком, но привычка заставляет его проверить электронную почту перед сном. Конечно, сегодня выходные, но ведь проверить можно, верно? В лучшем случае в почтовом ящике окажется несколько писем от потенциальных учеников, желающих получить дополнительную информацию о его курсе. В худшем случае там будет... СРОЧНО: ЗАПРОС НА ПРОВЕДЕНИЕ ВНУТРЕННЕГО РАССЛЕДОВАНИЯ И сердце Гейла замирает. Он быстро просматривает письмо. Оно короткое и содержит мало информации, кроме того, что поступила просьба начать расследование обстоятельств его найма. Слова расплываются, и Гейлу приходится перечитать письмо несколько раз, чтобы понять смысл текста, но и тогда он улавливает лишь некоторые слова: фальсификация результатов и ненадлежащие методы исследований. Этого достаточно, чтобы оцепенеть от ужаса, и он вдруг снова оказывается в Глубоководье, ожидая решения совета университета Блэкстаффа и видя, как работа всей его жизни разлетается на части. Это она. Это должна быть она. Мысли уплывают, и вот он уже с телефоном в руках, набирает знакомый номер, не успев заметить, что на часах почти два часа ночи. – Гейл Декариос, тебе лучше иметь чертовски вескую причину для... – Это... это происходит снова. Мистра, она вернулась. Слышится приглушенное ругательство, и Шэдоухарт велит ему не вешать трубку. Затем раздается какой-то стук, шарканье, после чего Шэдоухарт возвращается, уже не переходя на шепот. – Прости, ты сказал «Мистра»? – Университет хочет расследовать обстоятельства моего приема на работу. – Они не могут этого сделать. Не могут же? Гейл, ты невиновен. В конце концов они сняли с тебя все обвинения. – Они могут проводить расследование сколько пожелают. Они придут к тому же выводу, что и совет Блэкстаффа, но они также вспомнят об этом... бардаке, когда я буду претендовать на постоянную должность. И как в Блэкстаффе... – Скорее всего, отдадут предпочтение другому кандидату. – Ни одно уважающее себя учебное заведение не захочет предлагать должность профессору с такой плохой репутацией, каким бы невинным он ни был. – Черт. Черт! Эта сука. Она сука. Можно я ее убью? Нет – к черту это, могу я послать к ней Лаэзель? – Это ужасно мило с твоей стороны, но в этом нет нужды. – Что ты собираешься делать? – Я слышал, что Калимпорт прекрасен в это время года. – Калим… Гейл! Ты не можешь уехать, ты же только что купил дом! – А какой у меня еще выбор? – А что, если она будет преследовать тебя и в Калимпорте? Что тогда? Гейл, ты не можешь продолжать бегать. Разве ты не можешь получить запретительный приказ для нее или что-то в этом роде? – Я только что вышел из одной битвы, и, честно говоря, у меня нет сил на другую. Пауза. «Ты невероятно спокоен для человека, чья жизнь снова рушится». – Думаю, я просто в шоке. – Хочешь, я приеду? Он хочет, но не может продолжать полагаться на нее. Ему нужно научиться справляться самому. Он не для того вырвался из лап Мистры, чтобы вцепиться в лучшую подругу. – Все в порядке. Мы увидимся завтра утром, как и планировали. И тогда сможем подумать, как с ней разобраться. – Ты уверен? – Абсолютно. – Позвони мне, если тебе что-нибудь понадобится. Береги себя. – И ты тоже. Он отключается и бесцельно смотрит на телефон. Сердце уже не помещается в груди, а ладони вспотели. Он чувствует себя оцепеневшим, слишком оцепеневшим. Он так долго убегал и думал, что наконец-то покончил с этим. Он позволил себе вздохнуть, но петля вновь затянулась на его шее. Возможно, тысяча эмоций проносится в его груди, но сильнее всего среди прочих выделяется ощущение беспомощности. Что он вообще сделал за последнее время по собственной воле? Что он вообще может контролировать? Университет направляет большую часть его исследований, а Шэдоухарт – его социальную жизнь, за неимением лучшей альтернативы, ведь если она не вмешается, он, скорее всего, так и останется сидеть дома с одной лишь Тарой в качестве компании. Не то чтобы это было жалким существованием, конечно, нет, но сейчас ему меньше всего нужно оставаться наедине со своими мыслями, не тогда, когда его разум работает сверх меры, напоминая ему о каждой ошибке, которую он совершал когда-либо в своей жизни. И все же было бы здорово иметь что-то, хоть что-то, принадлежащее только ему. То, что он выбрал для себя сам, что было бы вне влияния других людей. Что-то, что могло бы дать ему хоть малейшую дозу дофамина. Что-то вроде... ...оу. Оу. Он почти слышит, как Шэдоухарт кричит в его голове: «Нет! Я не это имела в виду!», но уже слишком поздно, он уже принял решение – хотя и не уверен, какой головой именно. Прежде чем Гейл успевает отдать себе отчет, он достает ноутбук и логинится на очень знакомом сайте, щелкнув мышкой по очень знакомой странице. Он горячо молится, чтобы запросы на приватное шоу Стара все еще были открыты. Он знает, что тот закрывает свое расписание, как только оно заполняется, и ему остается только надеяться, что его цены настолько астрономически высоки, что это отпугивает большинство его поклонников. Потому что на самом деле так и есть. Они астрономически нелепы. Этот человек явно знает себе цену – и по-видимому, она составляет полтысячи за шоу. На секунду Гейлу приходится сделать паузу, чтобы обработать информацию. Пятьсот долларов! За двухчасовой сеанс. Это ничтожная сумма по сравнению с той, что Гейл уже потратил, но он не может не задаться вдруг вопросом, не ошибся ли он в выборе профессии. Наверняка существует группа людей, которым нравятся академики с проседью в волосах, плоскими ногами и небольшим животиком. Ему говорили, что у него приятный баритональный голос… Или... нудный и монотонный? Боже, но обе фразы звучат так похоже, что он вряд ли может быть уверен. Хвала Мистре, истерично думает Гейл и вводит номер своей кредитной карты, чтобы отправить на банковский счет камбоя еще больше денег. В календаре Стара осталось только одно свободное место, и, какое везение! – как раз в ближайший понедельник в восемь. Его запрос почти сразу же одобрен, и в почтовый ящик падает новое личное сообщение. [ВС 02:37] Стар: Могу ли я рассчитывать, что вы нагнете меня над столом и как следует отшлепаете, профессор? Гейл мог бы сделать сотню разных вещей. В конце концов, он начитанный, грамотный человек, хорошо владеющий искусством критического и творческого мышления. До всей этой истории с Мистрой академические журналы называли его одним из самых ярких умов своего поколения. Он мог бы сказать: «Я сделаю больше, чем просто отшлепаю тебя». Или, если бы он хотел быть немного более стильным, возможно, классическое «Хотите получить дополнительные баллы?» Вместо этого он издает писк, от которого Тара спрыгивает с карниза, и захлопывает ноутбук.