Что было однажды

      Как долго он так лежит? Без единого движения, даже без возможности вдохнуть полной грудью. Боль притупилась.       Давид то заходил в пещеру, то выходил, в другие разы к нему заглядывали смутные тёмные фигуры. Он раздавал какие-то указания, что-то спрашивал, но смысл этих слов ускользал от сознания Антона.       Один раз Давиду, видимо, принесли плохие вести и он вышел из себя. Что-то крича, он подскочил к Антону и несколько раз пнул его, рёбра горестно хрустнули, но он почти не почувствовал боли.       Через мучительно долгое время, Антону кто-то вылил воды на лицо, и он инстинктивно жадно проглотил те малые крохи, что попали в рот. Вода была затхлая, но, кажется, безвредная. Видимо, Давид не хотел, чтобы он раньше времени умер от жажды. Кормить его не спешили.       Ещё несколько раз Давид злорадно отвесил Антону пару затрещин, но тому уже было всё равно.       Давид шипел что-то про гадкого племянничка, называя его выродком, и что он всегда ему мешал, и лучше бы вообще гнил в какой-то там дыре. Антону было тяжело это слышать, ведь когда-то Давид был наставником и заменой родителей для Яна.       Вскоре какая-то тварь приползла к Давиду и что-то тихо прошипела. Давид разразился ругательствами и выбежал наружу.       Когда Антон в очередной раз приоткрыл тяжелые веки, вдалеке раздался треск. Потом свист рассекаемого воздуха. Он силился скосить взгляд в сторону входа в пещеру, но его глаза неудержимо закрылись. Когда Антон снова открыл их, над ним склонился Давид, его руки ненадолго зависли над головой Антона, попутно сорвав обездвиживающий талисман, порхнули над телом, словно опять что-то проверяя, задерживаясь именно там, где болело. Рука почти нежно убрала пряди волос с лица Антона. Почему Давид внезапно озаботился его здоровьем? Неужели он раскаялся? Звучало как полный бред.       Антон с трудом разлепил пересохшие губы:       — Чего тебе надо? — голос сипел и был еле слышен даже ему самому.       Давид склонился к его лицу, видимо силясь услышать. Нет, не Давид… Это Ян. Ян пришёл за ним.       Антон слабо улыбнулся, но тут же скривил губы от боли. Рука его метнулась к груди.       Ян тут же протянул свою руку, мягко отодвинув ладонь Антона. Прижал свою ладонь, отнял, и вместе с ней игла легко выскользнула наружу. Ян с омерзением отбросил её как можно дальше.       Антон вновь задохнулся от боли, но почти сразу почувствовал облегчение, а вместе с тем сознание его немного прояснилось.       — Ян, прости… Я так глупо попался.       — Ты меня прости. Это леукрота, их имитация голоса безупречна, тебя сложно винить. Но в следующий раз, пожалуйста, не выходи за дверь, как бы я тебя не звал. Хорошо?       Антон слабо кивнул, прикрывая глаза. Ян сжал его запястье и боль в теле почти прошла. После Ян подхватил Антона на руки, бережно прижал его голову к своей груди и устремился к выходу. Он двигался поразительно быстро, при этом практически не тревожа ссадины и ушибы. Антон даже умудрился заснуть.       Когда Антон проснулся, Ян всё ещё бежал мимо деревьев, еле слышно касаясь земли ногами, только пряжки на сапогах мелодично позвякивали. Антон неловко протянул руку и обхватил Яна за шею. Тот перевёл сосредоточенный взгляд на Антона, но тут же опять посмотрел вперёд. Внезапно Антон вспомнил свой сон и произошедшее на берегу. Пленение сначала вытеснило это воспоминание, но теперь снова захватило его мысли. Антон опустил руку, позволив ей свободно лечь на свою грудь, и прикрыл глаза, потому что от проносящихся мимо деревьев его стало укачивать.       Совсем скоро Ян остановился и осторожно положил Антона на толстый слой хвои, устилающий землю между корней величественной сосны. Антон не сдержал тихий стон.       — Потерпи совсем немного, — Ян незамедлительно достал свой сундук, увеличил и начал рыться в нём. Сначала он налепил на ствол дерева какой-то талисман. Затем стал вынимать из сундука всяческие склянки и баночки.       — Я могу снять боль прикосновением, но не вылечить, — Ян опустился подле Антона на колени и стал осторожно протирать его лицо от пыли и крови. Оказалось, Давид разбил ему бровь и её нещадно защипало от воды. Накапав на рану приятно пахнущую жидкость, от которой кожа словно занемела, Ян расстегнул Антону толстовку и бережно задрал футболку. На рёбрах разливался лиловый кровоподтёк, на теле виднелись небольшие синяки от хвоста леукроты. Ян зло сжал губы. Молча он смочил тряпицу жидкостью из очередной баночки, вокруг разлился запах чего-то цветочного. Прикосновение прохладной ткани к коже заставило тело Антона покрыться мурашками. Испытывая неожиданный прилив смущения, Антон прикрыл глаза. На языке вертелся вопрос: «Ян, что было после того, как ты меня поцеловал?», но он не мог заставить себя даже начать говорить эту фразу. Он постарался выбросить это из головы хотя бы на время.       — Отдохни немного, потом отправимся к Кириллу, — Ян закончил обрабатывать повреждения и убрал все склянки обратно в сундук.       — Ян, я хочу пить, — произнёс Антон осипшим голосом.       — Постоянно забываю, что людям нужно пить и есть, прости, — Ян с досадой стукнул кулаком себя по колену. После чего сложил пальцы в знаке и поднёс руку к лицу Антона, — Сейчас вода будет возникать у тебя во рту, не подавись.       Ян прикоснулся пальцем к губам Антона и прохладная жидкость заструилась в рот. Антон с наслаждением стал пить, жажда была столь сильной, что его даже не смущало прикосновение к губам. Наконец он сжал Яну запястье, отстраняя руку.       — Спасибо…       — Я раздобуду пропитание, ты пока отдыхай.       Ян вернулся очень быстро и положил на землю увесистую тушку кролика. Антону стало жалко бедного зверька, но есть хотелось гораздо сильнее. Быстро разведя костёр, Ян ловко разделал и освежевал тушку. Совсем скоро кролик истекал жиром, подвешенный над пламенем. Антон почувствовал себя лучше и сел, оперевшись спиной о ствол сосны. Медленно поедая хоть и не солёное, но горячее и нежное мясо, Антон не переставал украдкой поглядывать на Яна. Тот внимательно следил за Антоном.       — Ян?       — Что?       — Что случилось с Давидом? Он совсем не такой, каким я его помню.       Ян подсел сбоку от Антона и некоторое время молчал, смотря на догорающий костерок. Наконец он заговорил:       — Однажды, примерно за полгода до ритуала, Давид путешествовал по Перу. И вернулся оттуда с целым ворохом разноцветных нитей с узелками, папкой с пожелтевшими страницами, необычным каменным ножом и семенами. Намного позже я узнал, что это семена растения кантуа, способного подчинять человека воле шамана, а нож использовался ни для чего иного, как для жертвоприношений. Мне их брать он не разрешал, но один раз я сумел заглянуть в папку. Там было только описание того, как расшифровать узелки, письменность инков. Давид постоянно изучал колдовство и культуру других народов, и я не придал этому значения. Я был не так опытен, чтобы заметить тогда следы тёмной ауры на этих предметах. Я виню себя за то, что не сжёг это всё тогда, как только увидел. Тьма отравила дядю, он никогда раньше не мечтал увеличить свои силы, не стремился к могуществу, он был в первую очередь учёным. До самого дня ритуала я не замечал в нём никаких перемен, и когда он отослал меня по делам в тот день, я ничего не заподозрил. Со временем его сердце становилось только ожесточённее.       Повисло тягостное молчание. Антону и хотелось бы подробнее расспросить про день ритуала, ведь он смутно помнил только его часть, но с другой стороны, он хотел знать о нём как можно меньше. Антон, наконец, доел кролика и вытер руки о платок, найденный в кармане.       — Ян, я чувствую себя уже лучше, можешь дать мне что-нибудь для памяти? — Антон хотел убедить себя, что память нужна ему для того, чтобы восстановить душу, но, на самом деле, он всё ещё страшно хотел вспомнить, что было дальше, после случившегося у реки.       Ян с сомнением посмотрел на него, но, видимо, положительно оценил его состояние, поэтому раскрыл сундук и некоторое время перебирал вещи. Наконец, он повернулся к Антону и протянул небольшую шкатулку.       — Моя музыкальная шкатулка! — Антон с трепетом принял её, ласково проведя по вырезанным на крышке солнцу и полумесяцу. Антон медленно открыл её, под лесным пологом разлилась нежная мелодия. Ян тихо сидел рядом и тоже слушал. Тяготы плена, переживания, усталость, всё это не прошло мимо. Антон не заметил, как заснул, прямо так — сидя со шкатулкой на коленях.