Что было однажды

      Несколько последующих дней Арсений был сам не свой и сидел на занятиях как на иголках. Ходил к реке, на их любимую опушку в лесу, к старому огромному пню на окраине, где Ян учил Арсения метать ножи.       Но Яна нигде не было. Заявиться к нему домой у Арсения не хватало духа.       Арсений сидел на лавочке под яблоней с матушкой. Матушка вышивала, Арсений читал книгу. Глаза пробегали строчку за строчкой, но он не понимал ни слова, перечитывая одну и ту же страницу с тех пор, как открыл книгу. Мимо их ограды шли Зоя Никитична, старая повитуха, и Захар Олегович, конюх Яниного дяди, муж её сестры.       — …Сказал, запрягать коней немедля, а они ни чищены, ни кормлены по-божески. Куда так торопиться? Обычно евойный племянник всё лето здесь безвылазно, а тут нате — уезжает! Давид Михайлович ещё сокрушается, говорит, не хочет он с ним тут больше жить. Где это видано… — голос Захара Олеговича гудел, Зоя Никитична знай поддакивала. Их голоса отдалились.       Арсения словно облили ледяной водой, он бросил книгу на землю и, под удивлённый возглас матушки, побежал что было сил.       Задыхаясь, Арсений вбежал во двор Давида Михайловича. Тот как раз выходил из дома.       — Ян… Уже… Уехал? — Арсений с трудом переводил дыхание.       — Он у себя, пакует вещи…       Арсений из последних сил рванул туда, пронесясь мимо ошеломлённого Давида Михайловича.       Ян действительно сидел у открытого сундука, перебирая одежду. Он резко поднял взгляд на вбежавшего Арсения. В его глазах промелькнул испуг.       — Арсений! Прости меня, я поступил дурно по отношению к тебе, мне так стыдно, — глаза Яна покраснели, губы задрожали.       — Я не считаю, что ты поступил дурно или как-то неправильно! Ты меня ничем не обидел! Пожалуйста, только не уезжай!       Слёзы градом покатились у Арсения по щекам, в боку кололо от быстрого бега. Ян не веря смотрел на него и молча комкал в руках ткань.       — Это правда. Я тогда просто удивился и всё… Ты мой самый лучший друг и разлука с тобой будет для меня невыносимой! — Арсений в отчаянии опустился рядом с Яном на колени и схватил его за рукав.       — Прошу тебя, — Арсений зло вытер слёзы, — не уезжай.       — Арсений, — голос Яна задрожал и он вырвал свой рукав из рук Арсения, уставившись в сундук, — ты понимаешь, какие чувства я питаю к тебе? Во сне и наяву я думаю только о тебе, о том, как я… Мне невыносима разлука, но более мне невыносимо быть рядом с тобой. Когда я вижу тебя, я не могу совладать со своим сердцем…       Ян запнулся, склонил голову, боясь посмотреть на Арсения, увидеть его реакцию.       В груди сдавило. Никогда и ни от кого Арсений не слышал таких слов. Он боялся произнести хоть что-то, и Ян продолжил складывать вещи.       — Ян… Я… — Арсений не знал какие слова подобрать, мысли путались, — я никогда раньше не думал о таком… Но… Но твои чувства не отталкивают меня.       Ян замер, словно не веря своим ушам. Арсений и сам не до конца понимал, что он чувствует, но он хотел сейчас только одного — чтобы Ян остался. Он схватил Яна на этот раз за ладонь, прикосновение обожгло кожу.       — Ты останешься? — Арсений с надеждой сжал руку, вглядываясь в лицо Яна, полное смятения.       — Останусь, — губ Яна коснулась лёгкая улыбка, он в ответ сжал ладонь Арсения и, наконец, поднял взгляд, — Останусь…

***

      Антон почувствовал, что его снова куда-то несут, но почему-то у него совсем не было сил открыть глаза. Голова налилась огнём, лицо покрылось испариной, кости ломило. Он уже испытывал подобное, когда заболел гриппом и у него была высокая температура. Антон завозился на чужих руках, но его крепко сжали.       — Арс… Антон, у тебя лихорадка, тише… Я скоро принесу тебя в убежище, к Кириллу. Потерпи совсем немного… — голос Яна послышался над его головой и Антон затих. В голове помутилось и он вновь погрузился в сон.

***

      С момента, когда Ян впервые поцеловал Арсения у реки, пролетел целый месяц.       И хоть Ян больше не делал никаких поползновений к физической близости, словно боясь вспугнуть Арсения, он без зазрения совести отчаянно заигрывал. Словно поняв, что его чувства не отвергли, он потерял всякий страх.       Иногда это были комплименты о том, какие изящные у Арсения руки, слова о том, что Ян завидует солнечным лучам, которые касаются лица Арсения, или бессчётное количество маленьких подарков, начиная с простого венка из полевых цветов и заканчивая банкой первоклассной канифоли.       Арсений с одной стороны был безмерно рад снова получать безраздельное внимание Яна, но с другой, он страшился новой стороны их отношений. Вместе с тем, он никак не пресекал напористые ухаживания Яна, позволяя тому из раза в раз вгонять себя в краску. Он боялся признаться себе, что на самом деле получает невероятное удовольствие от каждой неловкой ситуации, в которую его ставил Ян.       Арсений часто вспоминал тот неловкий поцелуй у реки, но каждый раз, стоило Яну подобраться к этой теме, как Арсений краснел и замолкал. И Ян, видя его смущение, переводил тему, словно только что не говорил что-то о том, что один лишь взгляд Арсения воспламеняет его мысли.       Арсению отчаянно хотелось ответить чем-нибудь таким же дурманящим или дразнящим, а больше всего ему хотелось снова ощутить прикосновение губ Яна на своих. Но он никак не мог собраться с духом и сделать первый шаг, или как-нибудь намекнуть, что он ждёт этого шага от Яна.       Один раз они забрались в заброшенный сад набрать спелой черешни. Ян проворно забрался по веткам, Арсений же, боявшийся высоты, предпочитал притягивать ветки с бордовыми плодами к себе.       — Я не пробовал ничего слаще этой черешни, — Арсений выплюнул косточку и метко попал ей в дальний колышащийся лист, сразу отправляя в рот следующую ягоду.       — А я пробовал, — лицо Яна почти полностью скрывалось за листвой и гроздьями ягод, но Арсению и не нужно было его видеть, чтобы понять, что тот широко улыбнулся.       — Да? И что же это было?       — Дай-ка вспомнить. Точно, это были твои губы.       Арсений едва не подавился и быстро выплюнул ягоду на землю. Ян тихо посмеялся, продолжая спокойно обрывать черешню.       Арсений почувствовал как краска прилила к лицу.       — Ян… — у Арсения слегка закружилась голова, от того что он чувствовал — вот сейчас он решится, — Ян, почему бы тебе снова не сделать это…       Его голос еле прошелестел. Ян застыл в листве.       — Ты правда хочешь? — Ян затаился и кажется словно боялся даже вдохнуть слишком громко.       — Хочу, — Арсений опасался поднять взгляд, но голос его прозвучал твёрдо.       Ян спрыгнул с высоты прямо на землю, мягко приземлившись возле Арсения.       Лицо Арсения всё ещё горело румянцем, дыхание трепетало, но он заставил себя открыто посмотреть Яну в глаза. В них светилась неподдельная радость и затаённая нежность. Ян медленно протянул руку, осторожно, словно к тонкому хрусталю, прикоснулся кончиками пальцев к щеке Арсения, потом протянул вторую руку и мягко обхватил его лицо.       Сердце Арсения гулко стучало, он затаил дыхание и прикрыл глаза. В этот раз губы едва соприкоснулись, один раз, второй. Ян слегка отстранился. Арсений словно неосознанно потянулся за ним. Губы снова встретились, тёплое дыхание смешалось. Руки Арсения потянулись вперёд и он вцепился в рубашку Яна, сжав ткань на боках. Внезапно Арсений почувствовал влажный язык на своих губах. Почти теряя сознание от новых ощущений, он позволил чужому языку скользнуть в свой рот, сладость черешни разлилась по языку. Он осторожно ответил на ласку, отчего Ян тихо выдохнул ему в рот. Арсений сам не понял, когда это произошло, но он оказался прижат к тёплому стволу дерева. Арсений задохнулся от переизбытка чувств и разорвал поцелуй.       — Прости, — прошептал Ян, осторожно отпустил его лицо и сделал шаг назад. Арсений взял его за руку, не позволяя отойти. Пальцы переплелись, поднявшийся ветер зашелестел листвой над их головами.       — Не смей больше извиняться.       Улыбка снова расцвела на лице Яна, Арсений же почувствовал словно огромный груз упал с его плеч. Почему он не сделал этого раньше? Каким глупцом он чувствовал себя сейчас, вспоминая как смущался подобно девице, при этом зная, как Ян относится к нему. В животе вихрем кружилось тепло, сердце сладостно сдавило. Арсений неотрывно смотрел на Яна, Ян смотрел на него. Казалось весь мир замер, а потом понёсся с удвоенной скоростью…       …Поцелуи, ненасытные, невесомые, жадные, нежные объятия, полные томленья прикосновения, блуждающие по телу, изучающие, дразнящие, сжимающие, скользящие…       …Жаркий шёпот над самым ухом, сбивчивый, словно в пьяном бреду «только ты… только с тобой…» прерывистые вздохи, каждый из которых словно задевает натянутую внутри струну, каждое движение отправляет ни с чем не сравнимую истому прокатываться по телу. Слишком медленно, слишком мало «Ян, Ян, по… пожалуйста, Ян… быстрее…» Арсений зарывается пальцами в волосы Яна, грубо захватывает губы поцелуем Ян мучительно стонет, больше не в силах сдерживаться Арсений до боли сжимает Яна за плечи, подаётся навстречу Ян заглушает стоны Арсения, ловя каждый звук губами…       …Поцелуи блуждающие по телу, словно оставляющие тёплые метки. Шея, ключица, грудь, подрагивающий живот, и снова вверх, дразня, распаляя «Мой… Мой… Мой ненаглядный…» томный шёпот между поцелуями, его закушенная до боли губа…       …Игривый взгляд из-под полуопущенных ресниц, раскрасневшиеся губы, скользящие то вверх, то вниз, его собственная рука, зажатая зубами, рвущиеся из груди вздохи…       … Аккуратные поцелуи, порхающие по лицу, тихий смех «Спокойной ночи, до завтра, душа моя»…       …Переплетённые пальцы голова, покоящаяся на коленях рука, перебирающая пряди волос глаза, совсем рядом запах, вкус, прикосновение…       Всё пронеслось перед глазами в один миг. Каждый момент наслоился один на другой, становясь одним целым. Антона словно сдавило грудой камней, он не мог ни вдохнуть, ни выдохнуть. Несколько лет воспоминаний жаром полоснули от самой макушки до кончиков пальцев. Антон вскочил на ноги, они подкосились, он стал заваливаться вперёд, но крепкие руки подхватили его.       Ян осторожно помог ему лечь обратно на постель, но тот вцепился в его одежду, не давая отстраниться.       — Ян, я тебя помню, я помню тебя, слышишь, — слёзы покатились по его щекам, но сам он засмеялся, — я тебя помню…       Антон всё ещё чувствовал сокрушающую слабость и не мог теперь даже приподняться, вместо этого он потянул Яна на себя, вынуждая склониться, и без раздумий приник к его губам, сразу углубляя поцелуй.       Хоть в груди разливалось ликование, Антон чувствовал, что сознание вновь покидает его.       Мужской голос вскрикнул чуть вдалеке, но Антон уже погрузился в забытье.