Что было однажды

      Антон сидел на кровати, Ян пристроился на деревянном полу, повернувшись к Антону спиной. Антон аккуратно расчёсывал чуть влажные длинные волосы Яна гребешком.       — Зачем ты отрастил такие длинные? — Антон пропустил пряди между пальцев.       — Недосуг с ними возиться, просто иногда подрезаю их саблей и всё. Тебе не нравится?       — Нравится…       Антон расчесал волосы Яна так, что они заструились шелковистой волной. Потом на Антона нашло вдохновение и он заплёл Яну толстую косу. Довольно осмотрев свою работу, Антон затянул кончик косы шнурком.       — Готово.       Ян провел рукой по колоскам, поиграл кончиком косы.       — Спасибо, — они улыбнулись друг другу. Кирилл Иванович прокряхтел что-то из другого угла комнаты, как бы напоминая о себе. Он штопал носки при свете лампы, на улице совсем стемнело.       Антон смиренно лёг обратно на кровать, ему по-прежнему был нужен отдых. Ян отошёл к своему сундуку, и попытался навести там порядок. В одну сторону он отставил слегка опустевшие склянки, в другую сложил одежду. В отдельную кучку попали вещи Антона — скрипка, шкатулка, ручка. Рядом Ян положил игрушечную лошадку, книгу и небольшой нож в ножнах.       Осмотрев эту небольшую кучку, Ян выбрал нож. Вынул его из ножен, с сомнением повертел в руках. После отложил сам нож обратно, ножны же поднёс Антону.       — Твоих вещей осталось мало. Если бы я знал, забрал бы с собой всё. Надеюсь, этого хватит, ты же почти уже всё вспомнил. Если не получится, мы отправимся к местам, где раньше жили, — Ян протянул ножны Антону и тот принял их, прохладный металл приятно лёг в руку. Этот нож он купил сам, но именно Ян выбрал его. Когда они в первый раз ездили на ярмарку только вдвоём. Антон не использовал его, только хранил. Ему было жалко доставать его из ножен ради какой-нибудь ерунды. Ножны были украшены крохотными опалами, они завораживающе переливались в свете лампы.       — Этот посёлок построен крайне удачно, природные силы сконцентрированы так, что нежить попросту не может здесь находиться, а защитные талисманы имеют усиленное действие. Когда мы только добрались, я поставил защиту от обнаружения, но мне нужно её подновить. Я уйду, но Кирилл Иванович позаботится о тебе.       — Всенепременно, — Кирилл Иванович оторвался от штопки и согласно кивнул.       Ян смог позволить себе лишь крепко сжать Антону руку на прощание, но глаза сказали гораздо больше. Антон печально проводил уходящего Яна взглядом.       Кирилл Иванович сначала развлекал его рассказами о своей жизни, на которых Антон никак не мог сконцентрировать внимание, но потом он засобирался спать. Прикрутил лампу, чтобы свет еле освещал комнату, и ушёл устраивать себе спальное место на печке в кухне. Антон лежал в полумраке и сжимал пустые ножны. Металл уже нагрелся от его рук. Спать не хотелось, Антон слишком переживал за Яна. Как долго он будет обновлять защиту? Вдруг Давид уже настиг его и в эту минуту они сражаются не на жизнь, а на смерть? Антон зло прикусил губу, чтобы перестать думать только о плохом. Он промаялся полночи, вертясь с боку на бок. Ему было то слишком жарко, и он скидывал одеяло, то слишком холодно, и он укутывался обратно. За окном отдалённо послышалось что-то похожее на волчий вой и Антон вовсе сел на кровати, тревожно прислушиваясь. Скоро его всё-таки сморило и он лёг обратно, сразу проваливаясь в сон.

***

      Арсений сидел у реки на поваленном стволе дерева и со злостью бросал в воду камешки. Недавно прошла гроза, воздух был напоён свежестью и запахом влажной земли. Арсений очень любил такую погоду, но сейчас даже это его раздражало.       — Арсюш, что случилось? — Ян бесшумно подошёл к нему и подсел рядом, — Я за версту услышал, как ты тут чертыхаешься.       — Матушка сватает меня, можешь ли ты в такое поверить? — Арсений зашвырнул в воду целую горсть камешков, зло вытер руку о штанину, — В двадцатом веке жениться на ком-то, кого выбрали родители! Полнейшая блажь! Я эту девицу даже в глаза не видел, и не хочу! Матушка непреклонна, просто грезит этой свадьбой. И даже слышать не хочет о том, что я не хочу этого. Отец ей вторит, говорит, что партия просто прекрасная, и мне о большем и мечтать не приходится. Да я вообще никогда в жизни не обвенчаюсь!       — Даже со мной? — Ян лукаво улыбнулся и приподнял бровь.       Раздражение Арсения от неожиданности как рукой сняло.       — С тобой я бы сделал это хоть прямо здесь и сейчас, — он наклонился к Яну, придержал за подбородок, губы соприкоснулись во взаимной ласке. Арсений нехотя отстранился и вздохнул, — Ян, давай уедем.       — Куда?       — Мне всё равно, главное, чтобы ты тоже был там. Если надо, я буду жить под открытым небом, питаться росой. Или станем бродячими артистами, я буду играть на скрипке, ты показывать чудеса. Люди всё равно не поверят, что они настоящие. Или давай поедем к морю, я всегда хотел увидеть море. Оно совсем рядом, а я не видел его ни разу в жизни…       Арсений понимал, как наивно звучат его слова, но не мог остановиться.       — Хорошо, давай уедем, только ты и я. Хоть на море, хоть в горы, хоть на Луну, куда захочешь. Я вообще тебя никому не отдам, увезу на край света и спрячу! Никакие девицы тебя там не найдут! — Ян встал, увлекая Арсения за собой, подхватил на руки и закружил, словно Арсений вообще ничего не весил. Мир завертелся смазанными красками, только лицо Яна осталось чётким. Арсений засмеялся, голова вмиг закружилась.       — Ладно, ладно, отпусти, — Арсений захлопал Яна ладонью по груди, тот поставил его на землю, но объятий не разжал.       — Дядя попросил меня съездить сегодня по делу в один город, он в половине дня пути от нас. Как только я вернусь, мы уедем. Хорошо?       Арсений ещё долго не отпускал Яна с берега, прощальный поцелуй затянулся на добрых полчаса. Наконец Ян ушёл в сторону своего дома. Арсений до самого вечера сидел у реки, представляя, как отреагируют родители, в уме планируя, что стоит взять с собой и куда всё-таки сначала отправиться. Лягушки в заводи затянули свои скрипучие песни, сумерки начали опускаться на землю, и Арсений, наконец, неохотно пошёл домой.       Родители Арсения были в столовой. Они сидели неподвижно за столом и даже не посмотрели в его сторону. Словно были не людьми, а фарфоровыми куклами. Беспокойство защекотало у Арсения где-то на грани сознания. Где все остальные? По времени должны уже подавать ужин, но в доме стояла тишина, словно он в один миг опустел.       — Здравствуй, Арсений, мы тебя заждались.       Арсений вздрогнул и развернулся к окну. В кресле вольготно расположился дядя Яна.       — Здравствуйте, — Арсений вдруг почувствовал внезапный страх, хотя перед ним был Давид Михайлович, которого он знал шесть лет, и который всегда по-доброму относился к нему. Арсений снова перевёл взгляд на родителей, они по-прежнему были неподвижны.       — Отец, что случилось? — Арсений сделал шаг в его сторону, но Давид в мгновение ока оказался перед ним, и, не успел Арсений даже подумать о чём-либо, тот наклеил ему что-то на лоб. Тело тут же сковало неподвижностью, он неконтролируемо начал падать навзничь, но Давид подхватил его и почти бережно опустил на пол.       — Зачем Вы это сделали? — Арсений не веря смотрел на нависшего над ним Давида. В глубине его глаз он заметил что-то, что заставило его сердце забиться ещё чаще.       — Скоро узнаешь, — Давид мило улыбнулся, словно они просто обсуждали планы на воскресный вечер, в его руке что-то блеснуло, другой он грубо зажал Арсению рот. В следующий миг грудь Арсения обожгло, как огнём. Крик, заглушённый рукой, превратился в отчаянный стон.       — Молчи. Делай только то, что я скажу, — Давид снял с его лба талисман. Арсений молчал. Он хотел бы закричать, но сознание словно затуманилось, тело одеревенело.       В помутнённом сознании отражались смутные картины того, как он и его родители покорно идут за Давидом. Как садятся на указанные им места. Как сначала отец, а потом матушка убивают себя, вскрыв руки ножом, прочертив на них кровавые стрелы. И как он сам, помимо воли, стискивает рукоять ножа и заносит его над своей рукой. Всё тонет в темноте, только крик Яна, полный ярости, слышится напоследок. Сердце обжигает уже не от физической боли. Ян… Ян… Слишком поздно…       Антон проснулся от собственных рыданий.       — Ян! Ян! — он захлёбывался в слезах, не понимая где находится, сердце разрывалось от горя. Его приподняли и посадили, ласковые руки гладили по спине, по волосам, прижимая голову к груди, укачивая, словно маленького.       — Всё хорошо, хорошо… Я здесь… — вибрирующий голос пробивался сквозь истерику, тепло рук постепенно привело его в себя. Антон всё ещё плакал, но больше не задыхался, он вспомнил кто он и где. Он обнаружил себя сидящим у Яна на коленях, и тот действительно успокаивал его, как ребёнка, прижав к себе. Это было прошлое, всего лишь прошлое, это было более ста лет назад. Теперь он снова жив, и Ян с ним рядом. Антон затих, обессиленный после рыданий.       — Что случилось? — Ян нежно провёл по его лицу, утирая слёзы.       — Я вспомнил нашу последнюю встречу и как потерял тебя навсегда… — Антон поймал его руку и прижал к щеке.       — Не навсегда.       — Тогда я думал именно так, — Антон спрятал лицо у Яна на груди, стремясь впрок надышаться его запахом, впитать всё исходящее от него тепло, без остатка раствориться, чтобы навсегда стать частью него. Они долго сидели так, пока Антон не почувствовал в себе силы заговорить.       — Расскажи, что было после того, как я… умер, — Антон сжал Яну ладонь, переплёл пальцы.       — Не хочу, чтобы тебе стало хуже.       — Я очень хочу знать, что было с тобой, пока меня не было. Пожалуйста, — Антон с мольбой посмотрел Яну в глаза. Тот колебался не дольше пяти секунд и всё-таки не смог устоять. Ян встал, легко подняв Антона на руки, уложил обратно, бережно подоткнул одеяло и присел с краю.       — Только с самого начала, — Антон выпростал руку из-под одеяла и снова сжал его руку.       — Хорошо, — Ян тягостно вздохнул.