Что было однажды

      Ян проскакал уже приличное расстояние, когда заметил, что кобыла внезапно стала прихрамывать. Ехать предстояло ещё долго, он понял, что придётся вернуться. Чертыхнувшись, он развернул кобылу и пустил лёгким шагом по широкому тракту. Доехав до дома, Ян поручил охромевшую кобылу заботам конюха Захара, а сам прошёл в дом, подождать пока тот приготовит другую лошадь. Ян поискал дядю, но нигде не нашёл. Поразмыслив, Ян отправился к небольшой, недавно построенной, оранжерее на заднем дворе. В окнах пристройки, примыкавшей к ней, горел слабый свет. Ян прошёл в неё через тёмную оранжерею, полную красных экзотических цветов, и распахнул двери. Дядя был там. Ещё там был Арсений.       Из уголков закрытых глаз Арсения струились две алые дорожки, белые губы плотно сжаты, руки безвольно повисли. Через всё предплечье левой руки шёл глубокий разрез, заканчивающийся около запястья ещё двумя надрезами, образуя подобие стрелы, кровь капала с тонких пальцев. Треба! Руна жертвы…       — Нет! — Ян яростно крикнул и дядя развернулся к нему. У Давида в руках блеснул короткий каменный нож, — Что ты наделал!       — Не мешай, Ян, я ещё не закончил, — Давид недовольно махнул в его сторону свободной рукой, — Я же отправил тебя подальше, что ты здесь делаешь?       Ян задохнулся от злости:       — Немедленно положи нож и отойди от него! — Ян машинально вынул из ножен саблю и наставил на дядю.       — Прости, Ян, большая часть уже исполнена, и увы, сейчас ты уже ничего не сможешь сделать, — Давид спокойно достал свою саблю.       Сердце гулко стучало в висках, Ян не понимал, что делать. Грудь Арсения ещё слегка шевелилась, он решил, что сейчас нужно пройти мимо дяди и остановить Арсению кровь. Он сделал шаг вперёд, но дядя тут же преградил ему путь.       — Он уже мёртв, — Давид выставил саблю перед собой, не давая пройти.       — Нет, не мёртв, — Ян сказал сквозь зубы и бросился в атаку. Никогда раньше он не бился с дядей настолько ожесточённо. Ян сражался во всю силу, но скоро Давид выбил саблю из его рук, сложил пальцы в знаке и сабля Яна рассыпалась в металлическую пыль. Ян тяжело дышал, стоя напротив дяди.       — Ну же, Ян, как ты можешь меня победить, я же твой учитель, — Давид снисходительно похлопал лезвием Яна по плечу, — Отойди в сторонку, время подходит, нужно заканчивать.       Давид вдел свою саблю в ножны, отошёл чуть в сторону, потеряв к Яну малейший интерес, и встал в центре. Под его ногами Ян заметил вырезанный на дереве круг, края которого усеивали незнакомые ему символы. Давид сжал каменный нож левой рукой, подняв его остриём вверх, словно бокал с вином, и закрыл глаза.       Ян, не долго думая, бросился на Давида голыми руками, схватил руку с ножом и попытался его вырвать.       — Что ты творишь? — Давид зашипел от злости, — Ты всё испортишь, отойди!       В тот же миг мир вокруг загорелся белым огнём, уши оглушил треск. Молния ударила из ниоткуда, наполнив каменный нож жаром. Ян не мог отнять руку, она словно приросла к ножу. Голубоватые разряды побежали по полу и стенам. Потом энергия, наполнившая нож, резко высвободилась, руку Яна прошило болью до самой груди и его отбросило к стене, выбив из лёгких весь воздух.       Ян оцепенело лежал и не мог пошевелиться, не понимая, что произошло. Наконец, он смог нормально вдохнуть и откашлялся. На языке он почувствовал металлический привкус. Ян осмотрелся. Давид лежал у дверей, из разбитой головы натекла большая багровая лужа, глаза остекленело смотрели в потолок. Ян заметил, что упал недалеко от чьего-то мёртвого тела. Матушка Арсения… У противоположной стены лежал его отец, тоже мёртвый.       Ян с трудом поднялся и поковылял к Арсению. Осторожно прикоснулся к сонной артерии. Пульс едва прощупывался. Жизнь неизбежно утекала из Арсения, уже ничего не могло его спасти, он потерял слишком много крови. Ян обречённо опустил руки, всё в нём замерло. Он неотрывно смотрел в бледное лицо, рука непроизвольно потянулась вытереть кровавую дорожку с щеки, но кровь только сильнее размазалась. У Яна задрожали руки. Тут он увидел тусклый блеск у Арсения на груди. Оберег. Внезапная мысль озарила Яна. Он читал об этом так давно, и не был уверен, что сможет повторить, но он с новыми силами вскочил с места и судорожно начал обшаривать пол. Наконец, он нашёл нож, отлетевший к окну. Быстро подбежав обратно к Арсению, он срезал шнурок с его шеи. Вдруг он почувствовал, что в груди Арсения сосредоточенно что-то чужеродное. Ян приложил руку и вытянул это что-то из его сердца. Игла. В нос ударил сладковатый запах, точно такой, как от цветов в оранжерее. Ян выкинул иглу в сторону. Снова сосредоточился на камне, перевернул его и дрожащей рукой начал выскребать руну Эйваз. Она показалась Яну слегка кривой, но переделать её уже не получилось бы. Ян с надеждой прижал камень к груди Арсения, закрыл глаза. Он направил все имеющиеся духовные силы на то, чтобы душа Арсения вошла в камень. Душа уже и сама была готова выскользнуть из тела и устремиться на свободу, но послушно скользнула к камню. Медленно, словно через игольное ушко, она вся вошла в него и затаилась. Ян облегчённо выдохнул, поднёс камень к своей груди. Слёзы наконец потекли из его глаз. Ян не знал, что делать с душой дальше, в том тексте было только о том, как запечатать душу в предмете. Ян испытал угрызения совести. Что, если душа Арсения навсегда окажется заключена в камне, вместо того, чтобы обрести покой? И всё из-за его эгоистичного порыва…       Внезапно Ян услышал женский крик:       — Быстрее же! Я говорю, там настоящее смертоубийство! Я услышала шум, заглянула в окно, а они дерутся насмерть! А на полу были несчастные, которых они успели порубить!       Ян узнал голос, это была Анна Георгиевна, их кухарка.       Приближалась гомонящая толпа. Зычный голос мужчины заставил всех притихнуть:       — Помолчи хоть мгновение, женщина! — двери резко распахнулись, на пороге возник Захар, в руке он держал увесистый коса́рь, — Я разберусь.       Ян увидел как сурово Захар осматривает открывшуюся ему картину. В проём заглянул Илья Петров, их сосед, и мигом хлопнулся в обморок. Остальные, кто покрепче нервами, поспешили к безжизненным телам.       — Это же Морозовы! И Давид наш Михайлович… Он что, убил родного дядю? Ой-ой-ой!       — Ты! — Захар наставил косарь на Яна, — Ты чего здесь учинил?       Ян оцепенело молчал, сжимая в руке оберег. Он учинил? Слёзы с новой силой заструились по щекам.       Захар выбил каменный нож из рук Яна, они в один миг повязали его по рукам и ногам.       — Скорее, а то он снова обезумеет! Порубит нас на лоскуты!       У Яна уже не было ни желания, ни сил вырываться и что-то объяснять, хотя он мог за мгновение отбиться голыми руками от целой толпы. Но сейчас он думал только о том, чтобы не выронить оберег. Позвали старосту, общий совет жителей был недолгий. Их привела в ярость бойня и явное использование какого-то колдовства, они пришли к тому, что душегуба и самого нужно погубить. Народ обступил Яна, его обзывали бесом, иродом, плевали на него. В тот момент он уже начал верить, что правда заслужил это. Ведь не будь Ян знаком с Арсением, может Давид и не выбрал бы его в жертву. После его отнесли к излучине реки, туда где глубокая вода, привязали к шее треснувший ручной жёрнов и сбросили в воду.       — Ведьмаку ведьмачью смерть!       Тёмная вода поглотила Яна, он быстро опустился в мягкий ил, и на мгновение ощутил облегчение, позволяя воде наполнить его лёгкие. Умереть, чтобы больше не чувствовать раздирающей вины, боли, разрывающей сердце. Но смерть не приходила. Ян вдыхал и выдыхал мутную воду, стайки рыбок проносились мимо, водоросли колыхались около его головы.       Ян не знал, как долго лежал на дне. Но, однажды ночью, он сложил пальцы в знаке разложения, веревки истлели и он выплыл на берег. Извергнув всю воду из груди, Ян повязал на шею оберег, который до этого всё время сжимал в кулаке, и медленно пошёл в сторону дома Арсения. Вода стекала с него ручьями и Ян махнул рукой, отчего вся вода в один миг испарилась.       Дома у Морозовых было темно и тихо. Все служащие при их семье, видимо, разъехались. Ян беспрепятственно прошёл внутрь. Долго сидел в комнате Арсения, сжимая оберег. После собрал кое-какие вещи Арсения, спрятал в свой маленький сундук, который всегда носил с собой. Горе слегка притупилось и Ян твёрдо решил, что найдёт способ вернуть Арсения. Все его вещи были при нём, поэтому Ян не стал задерживаться, а сразу пошёл в сторону большой дороги.       Ян не успел толком добраться до первого выбранного им города, как началась Первая мировая. На целых четыре года ему пришлось отложить поиски. После он обошёл столько мест, что обычный человек давно бы отчаялся и бросил эту затею. Но Яну оказались не нужны ни сон, ни еда, ни отдых. Он прочитал бессчётное количество наполовину истлевших свитков, корпел над расшифровкой треснувших каменных плит, пробирался по бескрайним степям к монгольским шаманам, рыл землю, чтобы добраться до погребённых дольменов, всё, чтобы выудить лишь крохи информации. Часто Яну хотелось лечь на землю и больше никогда не двигаться, так сильно он был разочарован. Но он сжимал камень на груди и шёл дальше.       Вторая мировая застала Яна в Перистерионе. И опять ему пришлось отложить поиски. Вновь ему пришлось воевать, хотя мысли его были только об одном. Поиски, поиски, бесконечные поиски.       Через двадцать три года после окончания Второй мировой Ян наконец был близок к разгадке как никогда, но именно в этот момент Давид нашёл его.