Volens - nolens

Утро среды в департаменте полиции, как и в любой другой будний день, выдалось совершенно типичным: шумным, суетливым и немного раздражающим спросонья. Отовсюду доносились оживленные голоса, телефонные звонки, сливавшиеся в какофонию из писка и противной трели, а в воздухе повис горький аромат кофе, который был для местных служителей закона и хранителей крепкого сна жителей города вместо бензина — без него и работа была в тягость. Во всём этом была своя романтика старых как мир фильмов о детективах и поимке кровожадных преступников, но всё-таки смотреть на эту эстетичную беготню голубых воротничков было куда лучше с экрана телевизора. С миской чипсов по праву руку и парой литров колы по левую, под плюшевым пледом, на мягком диване... Да как угодно, только не собственными глазами в гребаные восемь утра. Ряды работников заметно поредели с наступлением сезона отпусков, и все разговоры были только об этом. Загоревшие до кончиков пальцев счастливчики, недавно явившиеся на работу, вовсю щебетали о том, как чудесно было отдохнуть, специально не замечая завистливых взглядов, а может даже наслаждаясь ими. Все, как умалишённые, тыкали друг другу телефоны с фотографиями в лицо, желая как можно более эффектно выпендриться, и с противными улыбочками указывали пальцем на тех, кто так и не сумел выбраться из заточения работы. Преступники даже летом не берут отпуск. А было бы так хорошо, если бы они тоже решили вдруг отдохнуть и расслабиться на надувном круге в бассейне, а не замочить соседа на своем участке... Сёко всегда говорила искать в плюсах минусы, а в минусах — повод не заплакать, но всегда в ее словах была какая-то доля иронии, которую Сатору понял только сейчас, осознав, что отговорка а-ля "меньше народу — больше кислороду" не канала от слова совсем. Он так скоро и сам прибьет кого-нибудь из участка. От преступления его спасает только кафетерий, в который он, ещё наполовину сонный и лохматый, заползает первым делом. Это уже было традицией: начинать день с глотка крепкого напитка. А вот какой именно крепости — зависит от прогноза дня и иногда от гороскопа. В кафетерии, несмотря на его маленький размер, было уютно и даже тихо. В углу нашел свое место очень популярный среди сотрудников кофейный аппарат, справа к стене нервно жались четыре автомата с напитками и снеками, готовившиеся к новому ограблению, а напротив них расположились три столика. К слову, не пустые. — Фусигу-уро, и ты тут! Доброе утро, — расплывшись в сонной улыбке, зевнул мужчина и чуть не снёс своей тушей кофейный аппарат, на кнопки которого принялся жать абы как, лишь бы тот наконец выплюнул в пластиковый стакан хоть какой-то горькой жижи. Сам Сатору глаз не сводил с полицейского, который забился в самый угол кафетерия за дальним столиком и определенно желал остаться в одиночестве. Какой наивный! Мегуми на радушное приветствие лишь отстраненно кивнул, припадая губами к своему стаканчику с кофе, и снова ушел в мысли, содержание которых всегда было загадкой похуже бермудского треугольника. Никогда не угадаешь, на что в этот раз направил серое вещество своего мозга этот закрытый полицейский, которого Сатору в самом деле успел прилюбить — потому и прилип, как банный лист, без приглашения плюхнувшись за один столик к безнадежно вздохнувшему Фусигуро. — Где этот твой... Итадорай? — напрягая последние извилины, никак не отставал Сатору, всё-таки решив снять в довольно темном помещении свои солнцезащитные очки, и сделал первый глоток кофе. Какая редкостная дрянь! — Итадори. Откуда мне знать? — сщурившись, бросил Мегуми и сделал вид, что не заметил, когда детектив нагло отпил из его стаканчика, кофе в котором был хотя бы сладким, а от того более вкусным. — Так это ж напарник твой! Ты его лично должен из кровати вытаскивать и в участок вести, он же совсем зелёный ещё. Таких надо за руку водить, — рассудил Сатору, выставив указательный палец, и чужой стаканчик уже не вернул, как будто так и должно быть. Фусигуро так ему ничего и не сказал, и даже в отместку забирать стакан детектива не стал — наверное, скорее из своей брезгливости. Легче промолчать, чем давать лишний повод болтовни ни о чем. — Он пошел за пончиками. Я пытался отговорить... — За пончиками!? Всегда знал, что он славный малый! — потирая ладони, загорелся Годжо идеей стащить у парочки желторотых молокососов утренний перекус. Фусигуро даже не успел устало закатить глаза, прекрасно зная это выражение лица, когда в кафетерий ворвался лёгкий на помине маленький ураган в полицейской форме и, что самое главное, с бумажным пакетом пончиков в руках. От забежавшего в комнату Итадори тут же потянуло сладким запахом выпечки, но делиться он не спешил. Юджи без объяснений спрятался за стену — двери в кафетерии были стеклянные — и приложил указательный палец к губам, призывая к тишине, которая вдруг прервалась громким окриком: — А ну вернись, жадина! Гони сюда свои пончики, а не то ты пожалеешь, что вообще решил их купить, — бушевала недалеко от кафетерия Нобара, фигура которой грозно пролетела мимо и скрылась дальше по коридору, не заметив в комнате никого, кроме Сатору и Мегуми. Вскоре ее шаги стихли, и после минутной тишины по помещению пронесся громкий хохот. — Мегуми, я сберёг нам пончики! — пытаясь отсмеяться, отлип от стены покрасневший после забега полицейский и приземлился за столик рядом со своим напарником, нескромно сдвинув его к стене ещё больше. Брюнет успел лишь шикнуть, недовольно покосившись в его сторону. Хотел же один побыть! Все и сразу налипли. — О, детектив Годжо, доброе утро, — приветливо улыбнулся Итадори, по-хозяйски доставая первый пончик в сахарной пудре, который щедро протянул Фусигуро. — Я не буду. — Я буду! — умело вклинился Сатору, перехватив пончик в свои руки, и, пока не отобрали, с жадностью откусил. Всё, что куплено за чужой счёт, было вкусным, особенно если в этом есть хоть небольшое содержание сахара. — А, кстати, детектив Годжо, вас там искал Яга Масамичи. Он определенно зол. Просил передать дословно: «Сатору, я тебе гайки позакручиваю», — за обе щеки уплетая пышные пончики, рассказал с набитым ртом столь "радостную" новость Итадори, беззаботно болтая ногами под столом, и в очередной раз поднес пончик к плотно сжатым губами Фусигуро. Тот был непреклонен и имел силы только импульсивно выдохнуть свое же раздражение, отчего белая посыпка разлетелась в разные стороны. Годжо даже поперхнулся пончиком, который пришлось проталкивать в глотке своим горьким кофе, чтобы отдышаться и наконец поднять ошарашенный взгляд. В голове уже крутились возможные провинности за последние пару недель, но всё было чисто. Детектив был паинькой! А за опоздания его уже давно не ставят на ковер, ведь с ними оказалось легче смириться, чем выводить зарплату Сатору в минус постоянными вычетами. — Да что я сделал-то? — всерьез насупился мужчина, но не спешил подрываться с места и лететь к заместителю начальства, который встал во главе отдела с уездом Нанами в отпуск. Ему был дороже завтрак. Да в принципе что угодно будет дороже, чем визит в кабинет начальства утром среды, когда хотелось залечь на дно и, соорудив баррикаду из бумаг, покемарить лишний часок. Итадори на его вопрос мог лишь пожать плечами, попутно всё-таки впихивая в напарника еду, потому что бежать Мегуми было некуда — зажатый между стеной и тушей полицеского, он мог лишь безнадёжно поглядывать в сторону двери и жевать сладкое тесто. Всё равно ведь от него не отстанут. — Может, отпуск одобрит? — наивно предположил Юджи, пытаясь поддержать. — Твоя голова по-прежнему полна интересных выводов, — с набитым ртом иронизирует Фусигуро, заметив, что детективу эта поддержка была как лысому расческа — он даже в лице не поменялся и совсем никуда не торопился. — Если уволит, смогу со спокойной душой поехать отдыхать, — пожал плечами Сатору. Никуда не торопясь, он доел пончик, допил кофе, ещё пару минут посидел, постукивая пальцами по столу, и только после этого всё-таки встал, вальяжно направившись к двери. — Удачи, детектив Годжо! — махнул ладонью Итадори уже в спину мужчине. Нет, он не переживал. У него всегда был тысяча и один способ выкрутиться, перестроиться, найти выгоду, да и вообще он эту жизнь вертел на одном месте, как и работу в департаменте. Всё-таки ишачить тут было невыгодно, пусть и нравилось: деньгами невозможно оценить ту часть нервов, которая остаётся в этих стенах. Если и начинать оценивать, то числами с десятью нулями. Здесь надолго задерживаются только люди с обостренным чувством долга или отбитые психи. Сатору же просто был любителем хвастаться стволом и ходить в портупее. С такими умениями хоть в альфонсы. Он поднял очки на голову и сунул руки в карманы, лениво шагая по коридору первого этажа к лестнице на второй, где ему уже была выстлана красная дорожка в кабинет начальства. Как много раз пришлось там побывать раньше! Пока их отдел не возглавил Нанами, его пытались увольнять по сто раз на дню. Благо, вовремя поняли, что потерять такой кадр будет... обидно. — Вызывали? — закрыв дверь за своей спиной, вежливо уточнил Сатору и упал в кресло напротив начальника, который поднял на него темные строгие глаза. Брови его были сведены к переносице, скулы напряжены, а челюсть стиснута так крепко, что в тишине слышалось, как зубы скрипят. Яга Масамичи очень старался сдержаться, несколько минут обвинительно молча рассматривая сотрудника. — Сатору, — обратился он, стукнув ручкой по широкому деревянному столу. — Да-да? — с улыбкой кивнул детектив, закинув ногу на ногу, и развалился на стуле, подперев щеку кулаком. — Выглядите плохо. Не выспались? Вам бы в отпуск. — Детектив! — стукнув кулаком по столу, оборвал этот словесный поток мужчина и выдохнул весь набранный в широкую грудь воздух. — Так что-то случилось? — Да, случилось! И ты мне расскажешь, что именно. Почему с нами отказывается сотрудничать единственный человек, который помог бы раскрыть все висящие на наших шкурах дела? Вся суд мед экспертиза встала колом, никто ничего не может сделать, — на повышенных тонах возмущался начальник и в конце концов не смог усидеть на месте, поднявшись из-за стола и принявшись измерять шагами кабинет. — И чем же я могу помочь? Я не совсем понимаю, — почесывая затылок, поморщился Сатору и обвел глазами сто раз выученный им кабинет, лишь бы хоть как-то себя развлечь. — Имя Сугуру Гето тебе знакомо? Не ври, — сквозь стиснутые зубы процедил мужчина, возвращаясь к своему столу, чтобы заглянуть в бесстыжие голубые глаза. Теперь не было ни единого шанса косить под дурачка с такими разглядываниями! Хоть прячь глаза, хоть нет. Сатору сделал вид, что на пару минут задумывался, закусывая нижнюю губу, хотя образ черноволосого антрополога сразу же всплыл в его памяти четким пятном. Да, такого не забудешь так просто. Правда детектив надеялся, что услышать о нем придется как можно позже, а увидеться снова — уже никогда. Ему с такими людьми говорить не о чем. — А-а-а, Сугуру! Да, виделись в понедельник. Нас Сёко перед своим уездом познакомила, а что? — То, что это — лучший специалист в антропологии на очень большой пространственный диапазон. Сотрудничество с ним — скорее огромное одолжение для нашего отдела. И он отказывается работать над новым делом, из причин называя только твоё имя, детектив! Не хочешь поделиться, что же у вас там случилось в понедельник? – склонившись прямо над Сатору и чуть ли не столкнувшись с ним лбами, спросил мужчина, и с столь близкого ракурса даже видно былл, как заиграли желваки на его лице. Годжо задумчиво качнул носком ботинка и простодушно повёл плечами, разведя руки в стороны. — Ничего. Обычный умник на мой взгляд. Таких пруд пруди, найдите кого-нибудь ещё, пока Сёко нет. — Другого такого если и найдем, то на другом конце страны! — зашипел начальник. — Он необходим нам. Ещё раз спрашиваю: что у вас случилось? Ты опять за старое? — Нет, я ему и слова не сказал. Он лишь попросился мне в напарники, а я вежливо сказал ему заниматься своей работой, — нахмурился в ответ Сатору, уже порядком утомлённый тем, что его заставляют оправдываться и объясняться, когда он никому ничего не должен и ждал возможность слинять даже больше, чем день рождения. Вот был бы здесь Нанами, все трудности бы разрешились даже без участия самого Сатору! А этот всё как будто пытается на совесть надавить. Ещё не знает, что ее сто лет как нет. — Напарником? — опешил Яга Масамичи, в замешательстве вернувшись в свое кресло, и на пару минут задумался, почесывая бороду пальцами. — Да, представляете? Чокнутых у нас и так хватает, а этому вдруг захотелось в полицеского поиграть. Ну я и сказал ему... — Он твой. Я улажу всё по бумагам, если это шанс вернуть его, — резко перебил его очнувшийся мужчина, уже набирая на рабочем телефоне какой-то номер. — Что? — Сугуру Гето с этой минуты твой напарник. Как работают напарники, ты знаешь. Все, Сатору, свободен, — отмахнулся начальник, потирая пальцами свободной руки свой висок, и даже не заметил пораженного лица детектива, который только и мг, что хлопать белоснежными ресницами. — Я... — Сатору! Даже слышать не хочу! Катись и по пути заскочи в лабораторию. Там тебя наверняка будут ждать сегодня... А? Да-да, это Яга Масамичи... — кто-то по ту сторону телефонной трубки уже принялся что-то отвечать, и мужчина мигом отвлекся, старательно делая вид, что никого более в кабинете не было. Сатору оставалось лишь подняться на ноги и, в последний раз с надеждой глянув в сторону вполне серьезного начальства, которое определенно не шутило, проследовать к двери. Ещё пару минут назад это было единственным его желанием. Теперь хотелось, чтобы его позвали обратно: сказать, что это ошибка или шутка. Но вот он уже сделал один шаг, другой, открыл дверь, а его всё не зовут и не зовут. В конец концов он уже по лестнице спускался, а его так и не позвали. Блеск. Не хватало только обзавестись напарником. Но Сатору не был бы собой, если бы так сразу сдался и опустил руки из-за какой-то временной неприятности, которая его не посмеет выбить из колеи. Потому в лаборатории он был уже через полчаса, проходя в огромное своими размерами помещение нагло и неспешно, словно находился на своей территории, хоть на самом деле и едва пытался сориентироваться. Видок тут с последнего его визита почти не поменялся: всё те же передовые технологии, на некоторые из которых ещё даже не было патента, над чем старательно работали мошкари-ученые; небольшой подъем-платформа с ограниченным на нее доступом, потому как там было самое интересное и недоступное: секционные столы с трупами. Ну ещё всякие пробирки, куча заумных приборов и бумаг — всё стерильное, блестящее и воняющее спиртом и хлоркой. Сатору в этом не разбирался совершенно, да и не планировал, а потому то, что для кого-то было центром всей жизни, для него было "странной штуковиной". Причем понятие "странная штуковина" было весьма разнообразно, потому как к ней шли самые разные приписки вроде "с дырками", "длинная", "громко пищащая" и далее по списку. Для Сёко это прохладное место было самым настоящим домом, но детектив ее понять не мог. Для него здесь всё было бездушное, неприятное и чересчур тусклое. Как в больнице. — Эй, посторонним сюда нельзя! — окликнул кто-то со стороны, когда Сатору бесцеремонно попытался проникнуть на платформу, где обычно и располагалось основное рабочее место уехавшей подруги, и как только до ушей долетает этот возмущенный крик, тихий гомон местных работников-муравьев перебивается визгом сигнализации. Детектив даже растерялся, когда его бесцеремонно оттолкнул с пути какой-то черноволосый парнишка, быстро приложивший свой пропуск к прибору на проходе, который и издавал этот ужасный звук, мигая красной лампочкой. Техника тут же успокоилась. Точно, Сёко так делала каждый раз, чтобы пройти дальше самой и пропустить с собой и детектива, у которого такой карточки с собой не имелось, а взглянуть на косточки очень уж хотелось. — Вы кто такой и что вы здесь делаете? — не угомонился на этом парень, выглядывая из-под своей челки немного грозно, и загородил собой проход, не пуская дальше. Выглядел тот... как обычный заучка: бледный, с синяками под глазами и лёгким тремором в руках. Так и хотелось язвительно спросить, сколько минут в день он и спит. На стычку уже со всех сторон поглядывали четырехглазые работники, выныривая из-за мониторов или поднимая головы от столов. Под их пристальными взглядами было даже приятно находиться, ведь Сатору любил внимание, как и обожал покрасоваться, расправляя крепкие плечи на виду у занервничавшей женской половины коллектива. — Юта, не трогай его, это... — Детектив Сатору Годжо, департамент полиции, — предъявил свое удостоверение Сатору, потому что ему никогда не жалко было им козырнуть, и с довольством увидел на лице напротив лёгкое смущение. — Простите его, детектив Годжо, он только недавно стал у нас аспирантом. Схватив того парня под руку, рядом мигом оказался Инумаки Тоге, который слыл здесь великим специалистом высоких технологий. Его Годжо даже любил, считая одним из нормальных, потому как этот парнишка действительно делал работу, а не копался в личинках, гнили, плоти или костях: он реконструировал внешность жертв, помогая Сёко восстановить картину произошедшего, что несказанно помогало в расследованиях. Работал он тут уже пару лет, за это время не один раз выручая и в тех делах, которые сваливались на плечи детектива. Да и сам Инумаки не выглядел "аномальным", пусть его и невозможно было разговорить. Довольно закрытый. — Ничего страшного, — пожал плечами Годжо, — теперь будет знать. — Вы правы. Моя вина, ведь я еще не всё успел ему рассказать о здешних порядках. Думал, что до возвращения Сёко мы вас не увидим, — затараторил подозрительно разговорчивый Тоге, оттесняя приятеля за свою спину, чтобы тот смог потихоньку улизнуть от стычки, и попутно махнул рукой только-только спохватившимся после сигнала тревоги охранникам, которым оставалось лишь понуро вернуться на свои места без хлеба и без зрелищ. Сатору не стал показывать, что все маневры были им без труда распознаны. — В том-то и дело, что я и не собирался вас навещать ближайшие три недели. Я ищу Сугуру. — Его минут пятнадцать назад вызывал к себе начальник. С тех пор, кажется, не возвращался... — Нет, я уже закончил, — вдруг раздался знакомый голос. Сугуро бесшумно нарисовался совсем рядом, и Сатору развернулся на пятах лицом к нему. Антрополог был в длинном белом халате, накинутом на плечи, с тонкой папкой в руках, которую он машинально прижимал к груди правой рукой — одним словом, в привычной среде обитания. Волосы были всё так же убраны в хвост, открывая его бледное, совсем как у его пациентов, лицо. Темные глаза смотрели на Сатору всё так же, как в первую и последнюю встречу: к восторгу детектива, в них осталась лёгкая и едва заметная искорка, что давала надежду на интересное сотрудничество, впрочем, не слишком обнадеживая. — Сугуру! Рад видеть, — улыбнулся я мужчина, во второй раз протягивая руку. — На этот раз перчаток нет, — хитро отметил он и получил свое, когда Гето крепко обхватил пальцами его ладонь в коротком рукопожатии. — Огромная редкость для меня, — в том же тоне парировал Сугуру и отдал папку Инумаки, кивком головы указав куда-то в сторону. Кажется, кого-то вежливо спровадили, да и сам Инумаки уже не горел желанием находиться здесь, выискивая глазами повод смыться вслед за приятелем. — Я так понимаю, что ты знаешь о главной новости дня, — издалека зашел Сатору, перекатываясь с пятки на носок в ожидании, пока антрополог приложить свой пропуск, висящий в виде бейджа на груди. Он подтолкнул детектива между лопатками, приглашая в мир точных наук и заумных словечек, из которых собеседнику суждено будет понять только союзы и некоторые предлоги. — Конечно, я её и спровоцировал, — с небольшим запозданием ответил мужчина и прошёл к секционному столу, на котором расположилось самое интересное — "пациентка". — Весьма прямолинейно. — Ты детектив. Нетрудно посчитать дважды два, когда я на днях прямо изъявил свое желание работать вне стен лаборатории. Или я ошибся, переоценив твои способности? — только подразумевая улыбку в своих словах, сухо оттараторил Сугуру, одновременно копаясь в каких-то бумагах, лежащих на крайнем столе. Сатору широко улыбнулся и фыркнул, первые пару минут не зная, что ответить. У него всегда был огромный багаж выражений и остроумных ответов! Да и в целом он был тем человеком, для которого отдельной миссией была задача оставить последнее слово за собой, но только не в этот раз. — Ну, я... — протянул он, заведя руки за спину, и поднял голову в искренних стараниях придумать что-то в таком же духе. — Полагал, что ты не опустишься до манипулирования моим начальством. — Я не манипулировал. Я поставил ультиматум, который был выгодным для меня с обеих сторон: либо я работаю суд мед экспертом и при этом принимаю участие в расследовании, либо спокойно занимаюсь своими прямыми обязанностями. Преступления в них не входят. — Да на кой чёрт тебе бегать по притонам? В детектива захотелось поиграть? — вскинулся Сатору, нахмурив белые брови, и уселся на край того стола, где рылся антрополог, наконец достав какую-то очередную папку и передав ее прямиком в руки новоиспечённого напарника. — Мне... — мужчина запнулся, — скучно. — То есть перестрелки, опрос убитых горем родственников, поимка преступников — это очень весело? — взмахнул папкой Годжо, и громкий его голос разлетелся по всему зданию притихших работников, что теперь бродили, как мышки, чтобы не упустить крупицы эмоционального разговора. — Да, Сатору. Почитай, пожалуйста, то, что я тебе дал. Это основные заключения, которые я и мои коллеги пока могут сделать. Инумаки прямо сейчас составляет портрет жертвы, — нетерпеливо зыркнул своими черными глазами антрополог, вытащив из-под задницы напарника какие-то еще бумаги, которые ревностно, но покорно убрал в сторону. Он от работы отвлекаться не хотел, наблюдая, как Сатору с закатыванием глаз небрежно открыл папку и побежал по строчкам глазами. Чем ниже по листам опускались его прилипшие к буквам глаза, которые иногда замирали на особо длинных и сложных словах, тем более морщился его нос. — А теперь можно перевод? — сдавшись уже спустя пару минут, Сатору захлопнул папку и встряхнул головой. Гето рассудил, что несведущему легче объяснять материал наглядно, а потому подошёл к ближайшему из нескольких секционных столов и сдернул с него ткань, представляя загоревшимся интересом голубым глазам голый скелет. Кости к этому моменту уже почистили, аккуратно разложили, и теперь это зрелище было не большим, чем скелетон в классе биологии — только без черепа, который сейчас был, вероятно, у Инумаки в распоряжении. — Во-первых, что важно, жертва не была убита в самом национальном парке, что установил Юта, подробный отчёт которого ты перелистнул в первые тридцать пять секунд изучения документов. Скорее всего, убийца рассчитывал, что там не отыщут, да ещё и дикие звери помогут скорее утилизировать труп. Во-вторых, причиной смерти было несколько ударов по голове: в затылочную часть со спины, в область лобной доли и довершающий по макушке, причем первый из них был настолько недостаточен, что жертва до последнего продолжала бороться. Видишь, на лучевых костях есть травмы? Она прикрывалась от нападающего рукой вот так, — приложив тыльную сторону сжатой в кулак ладони ко лбу, продемонстрировал Сугуру, разжевывая все на приближенном к человеческому языке. — Орудием убийства было нечто вроде ручного молотка с металлическим наконечником. — Жестокая смерть, — не смог не поразиться Сатору, сморщившись, и глянул на кости перед собой с тоской, которую никогда бы не смог позволить себе антрополог, никак не отреагировавший на его заключение. Ему не свойственно пропускать через себя каждого, кто попадает к нему на стол. — Тяжёлая у вас с Сёко работа. — Не соглашусь. Нужно лишь уметь абстрагироваться, иначе работать будет совсем невозможно. Я думал, специфика наших профессий в этом схожа, — с каким-то укором подметил Сугуру и сложил руки на груди, как только накрыл скелет обратно. — Так и знал, что ты бездушная машина, — закатил глаза детектив и вздохнул, укладывая в голове все полученные данные. — Следов сексуального насилия?.. — Обнаружено не было. — Бытовуха какая-то как будто. Муж жутко разозлился на жену и захренчил ее молотком, которым прибивал новую полку для книжек, — вслух уронил Сатору. — Целый заголовок для газеты, детектив Годжо, — подметил Инумаки, подоспевший только на последние пару фраз, и протянул в руки детектива карандашный набросок портрета девушки-афроамериканки, который мужчина пристально осмотрел. — Я старался использовать все возможности своих программ. — Теперь дело только за нашими базами данных. В два счета установим личность, — расятнулся в улыбке Сатору, кажется, очень радостный от того, как быстро продвигается дело. Теперь в нем накрепко засела вера в то, что это — плевое дельце. Но выдавливать из себя признательности и благодарности он не намеревался, уже празднуя победу над очередным преступником — куда уж злу тягаться с самим Сатору Годжо, главным защитником слабых и обездоленных. — А что будет после того, как установите личность? — Найду родственников. Надо узнать, кто мог желать девчонке зла и рассказать ее родным правду, — вздохнул уже более приземленно Годжо и, прихватив с собой помимо портрета папку со стола, спешным шагом направился в сторону выхода, чтобы скорее приниматься за работу и добавить себе в перечень ещё одно раскрытое преступление. С этой секунды он загорелся этим делом: пылкая спесь взыграла и вернула его к жизни, подталкивая к работе, а не безделью, такому заманчивому ещё минуту назад. Даже мысли об отпуске ненадолго его покинули! — А я? — схватив беглеца за рукав, выгнул бровь Сугуру, заставляя окрыленного напарника плюхнуться с небес на землю, нехотя обернувшись через плечо. Детектив заметно стушевался, замялся, уж очень желая упорхнуть, и настолько затянул эту паузу, что антрополог невольно потерял бдительность, чуть ослабляя хватку. Немного, но этого хватило, чтобы энергичный Сатору вырвался и упорхнул. — Я заеду за тобой, когда нарою что-нибудь! А пока не скучай — на столе мой номерок, — выпалил мужчина и скрылся так быстро, что гнаться за ним не было никакого резона. Инумаки даже усмехнулся, глянув на физиономию антрополога, которому оставалось лишь вздохнуть и обернуться в сторону своего стола. Да-да, номер телефона, написанный прямиком поверх важного отчёта по останкам каменного века. Блестящая работа. — А мой ему не нужен? — буркнул себе под нос Сугуру, уныло опускаясь на стул, чтобы всё-таки пополнить телефонную книжку новым контактом, который так и хотелось обозвать как-нибудь изворотливо. Но он не стал. — Не удивлюсь, если он уже знает про вас гораздо больше. Вы можете смело ждать гостей, — прыснул Инумаки, но, вознаграждённый грозным взглядом, испарился, ускакав куда-то в сторону рабочего места Юты. — Бездельники. Целый мир бездельников, — заворчал антрополог и устало откинулся на спинку стула, желая искренне верить в честность засевшего в голове Сатору Годжо, ради которого он поднял на уши всю лабораторию, выжав из своих подопечных всю возможную информацию о поступившем в их распоряжение трупе. Теперь детектив точно ему должен пожизненно.