Часть 1. Правило №1
5 марта 2024 г., 06:25
Пять лет спустя
Руки беспощадно обрушаются на боксёрскую грушу. Напряжённые до предела мышцы парня блестят от пота. Он продолжает бить, разбавляя тишину спортзала этими глухими ударами и своим тяжёлым дыханием. — Мистер Блейк, — его прерывают, и он стискивает зубы, не сразу останавливаясь, прежде, чем посмотреть на Эдриана, который застыл посреди зала, смотря на него с упрёком. — Вам следует прерваться. — Отъебись, — обрывисто дыша, говорит парень, снова уткнувшись взглядом в грушу. — Мистер Спаркс уже здесь, — никак не реагируя на грубость в свой адрес, продолжает он. — Он ждёт вас в гостиной. — Значит, подождёт, — говорит Блейк, и не думая останавливаться. — Мы договаривались встретиться в девять. — У Мистера Спаркса очень много дел и он… — Мне похуй, — обрывает его парень, и Эдриану ничего не остаётся, как уйти. Парень раздражается ещё больше, и поэтому удары по груше становятся ещё сильнее и чаще. По его обнажённому торсу и спине уже бегут капельки пота, но он и не думает останавливаться, пока не выбьет из себя всё. Пока не останется ни единой мысли в голове. Пока не будет сил даже поднять руку. Он заканчивает тренировку через 20 минут и садится на пол, беря в руки бутылку. Мышцы горят. Сердце бешено стучит в груди, а дыхание обрывистое и тяжёлое. Ему нужно время, чтобы прийти в себя и отправиться в душ. — Мэттью, — голос раздаётся эхом по помещению небольшого спортзала. Парень отрывается от бутылки и поднимает голову с взъерошенными волосами на высокого статного мужчину, который замер в проходе. Руки в карманах брюк, на лице как всегда высокомерная улыбочка. Парень поливает воду себе на лицо и вытирает его ладонью, не спешив ответить или поздороваться. — Какого чёрта, Спаркс? — вздыхает он и поднимается на ноги. — Договорились же на девять. — Обстоятельства, — отвечает мужчина и рассматривает его татуировки. Одна из них тянулась по груди, и её сменяла другая огромная татуировка, которая захватила плечо и всю руку. На левой руке не было места для новых рисунков, а вот правая была абсолютно чистой. — Да плевать мне на обстоятельства, — кидает Блейк, вытирая лицо полотенцем, которое размещает на своей шее. — Ты сам назначил эту встречу, значит, жди. Я в душ. Спаркс молча провожает взглядом его спину, успевая заметить целую роспись шрамов на коже. — Не хочешь и спину забить татухами? — бросает он ему вслед. — Оставлю как напоминание о том, какой ты ублюдок, — отвечает он без намёка на улыбку. Только оказавшись в душевой кабине, он понимает, что мысли снова догоняют его. Парень подходит ближе и упирается ладонями в стену перед собой, позволяя струям тёплой воды обрушится на лицо и голову. Вспышка. Удар. Он зажмуривается и опускает голову вниз. Вода окутывает шею и спину, и он вздрагивает, будто каждый из его шрамов снова вскрылся. Вспоминает про каждый. Он помнит, как получил каждый из них. И может даже снова почувствовать эту боль. Снова пережить тот ужас, в котором оказался пять лет назад. После того, как он увидел мёртвую мать в спальне, его усыпили с помощью платка, пропитанного хлороформом. Позже он очнулся в каком-то тёмном помещении привязанным к стулу. И с того самого момента началась его новая жизнь, от которой он уже не мог убежать. Он стал частью этого. — Твою мать убили, — тяжёлый голос раздаётся прежде, чем загорается свет, который на несколько секунд ослепляет дезориентированного парня. — Это были не очень хорошие люди, Мэттью. Теперь они охотятся на тебя. — Вы про себя говорите? — спрашивает парень, оглядывая мужчину в костюме, который остановился в двух шагах от него. — Что ты, — он улыбается и вглядывается в лицо парня. — Я хочу тебе помочь. Твоя мать была уважаемым человеком, и я считаю необходимым защитить тебя. — Защитить от чего? — хмурится Мэттью. — Почему её убили? Почему теперь хотят убить меня? — Я понимаю, у тебя много вопросов, — кивает мужчина. — Я отвечу на все, но прежде выслушай… Я не представился. Меня зовут Джонатан Спаркс. Я буду твоим наставником. — Наставником? — переспрашивает парень, окончательно запутавшись. — Каким к чёрту наставником? Что происходит? — На все вопросы я отвечу постепенно, — вздыхает мужчина, сохраняя спокойствие. — Отпусти меня, мать твою! — кричит парень, дёргая скованные за спиной руки в попытке освободиться из верёвки. — Правило номер один, Мэттью, — невозмутимая маска так и не срывается с лица мужчины, когда он подходит ещё ближе и кладёт ладонь на плечо парня. — Никогда не груби мне. Резкий удар пришёлся прямо по лицу парня. Он попытался сделать вздох, но не успел — новый удар заставил его буквально задохнуться в своей крови. Мэттью выдохнул, пытаясь отделаться от назойливых мыслей. Сейчас было не самое лучше время для того, чтобы предаваться воспоминаниям. Да, он всё ещё считает Спаркса ублюдком. Но теперь у него никого нет. А эти шрамы помогли ему стать сильнее. Помогли ему стать тем, кем он является сейчас. — Как идут дела с Патриком? — спрашивает Спаркс, как только Мэттью показывается в гостиной. Гость уже по-хозяйски разместился на диване, закинув одну руку на спинку, а в другой руке вертел налитый в бокале виски. Второй бокал ожидал парня на журнальном стеклянном столике. — Никак, — отвечает Мэттью, приземляясь в кресло и намеренно игнорируя бокал с виски. Вместо этого он достаёт портсигарт и выуживает одну сигарету, зажимая её между губ. — Поясни, — несдержанно произносит Спаркс, раздражаясь из-за беспечности парня. Впрочем, тогда ему стоило злиться на себя, ведь это он сделал его таким. — Полицейская крыса отказывается брать взятки, — говорит парень после глубокой затяжки. Он откинулся на спинку кресла и согнул ногу, разместив щиколотку на колене и переводя свой взгляд на мужчину. Было видно, что этот разговор утомлял его, и он разве что не зевал, но скоро, непременно, начнёт. Он всегда так делал, показательно прикрывая рот ладонью. — Пригрози ему, — пожимет плечами Спаркс. — Скажи, что он получит посылкой голову своей дочурки, если не перестанет выделываться. — Не говори, что мне делать, Спаркс, — огрызается Мэттью. — И без тебя знаю. Спаркс никак не мог привыкнуть, что мальчик вырос и умел не только скалить зубы, но и кусаться. С ним стало проще работать, но тяжелее контролировать. — Это не только твои дела, Мэт, — мужчина переводит взгляд на бокал, наблюдая за тем, как янтарная жидкость бьётся о тонкие прозрачные грани. — От этого результата зависит будущее… — Я знаю, не заливай мне эту хрень в сотый раз, — перебивает его парень, вжимая так и не докуренную сигарету в дно пепельницы. — Я делаю, что должен. И если я сказал, что Патрика отпустят — его отпустят. — Вот и славно, — кивает Спаркс, допивая виски. — Это всё? — спрашивает парень, проследив за тем, как мужчина аккуратно ставит пустой бокал на столик. — Да, но… — Эдриан, проводи мистера Спаркса, — командует Мэттью, кидая взгляд на помощника, который всё это время стоял возле стены. Он кивнул и подошёл ближе к гостю. — Рад был повидаться, — сдержанно произносит Джонатан, протягивая ладонь в сторону парня, который даже не соизволил подняться с кресла. — Ты знаешь, что это не взаимно, — язвительно произносит Мэт, но всё же протягивает ладонь, отвечая крепким рукопожатием. Когда Спаркс ушёл, он выдохнул и запрокинул голову на спинку кресла, закрывая глаза. Его снова начали преследовать вспышки прошлого, и от них было трудно отвязаться. Руки непроизвольно сжались в кулаки, и он открыл глаза, отгоняя злость. Обычная реакция на присутствие Спаркса. Он не простил его. Не простил, но был благодарен. Их отношения были очень противоречивыми, сложными и всегда на грани. Мэттью готов был в любой момент броситься на него. Вцепиться ему в глотку, чтобы собственными зубами разорвать ему сонную артерию. Но каким-то чудесным образом их встречи никогда не заканчивались нападением со стороны Мэттью. Возможно, всё дело в том, что ошейник, который Спаркс накинул на него пять лет назад, всё ещё туго затягивался на его шее, сдерживая ярость. — Мистер Блейк, — голос Эдриана вырывает его из мыслей, и он поворачивает голову в его сторону. — Должен оповестить, что ваши таблетки закончились. — Да ты, блять, издеваешься? — яростный огонь в его глазах разгорается ещё ярче. — Напомни, за что я плачу тебе деньги?! — За то, чтобы я исполнял все ваши поручения и не задавал лишних вопросов, — отвечает он тут же. — Я говорил, что тебе нужно следить за моими таблетками? — продолжает он, сверля помощника взглядом. — Да, — кивает Эдриан. — Дело в том, что я не знал, что вы выпили в один день сразу две таблетки… — Тебя не должно ебать, сколько штук я пью, — огрызается он. — Они должны быть при мне всегда. Постоянно, понимаешь? Помощник кивнул, признавая свою ошибку. — Езжай в аптеку. Сейчас же, — командует Мэттью. — Благо у тебя хватило ума не ляпнуть это при Спарксе. — Мистер Блейк, я помню, что ему не нужно знать об этом, — кивает помощник и следует к выходу. — Конечно, не нужно, — тихо хмыкает себе под нос парень, когда входная дверь уже хлопнула. Если бы Спаркс знал, что последний год Мэттью сидит на мощных транквилизаторах, чтобы уснуть, то назвал бы его слабаком. Девчонкой. Как угодно. Это и была его слабость. Он не мог спать без этих таблеток. А если и удавалось уснуть, то его мучили кошмары, которые всегда заканчивались его криками с просьбой остановиться и мокрыми от пота простынями. Его лихорадило после таких снов. Его выматывали ночи без сна. Он мечтал, что однажды сможет уснуть без этих таблеток, но чем больше времени проходило, тем труднее становилось спать без кошмаров. Даже просто закрыть глаза означало окунуться в воспоминания о тягостном прошлом. В один момент он понял, что помогают физические нагрузки. И стал нагружать себя, тренируясь до изнурения. Сначала его рвало от таких нагрузок. Потом он падал в обмороки. Но теперь это всё позади. Он стал физически сильнее и мог продолжать нагружать организм, игнорируя слова Эдриана о том, что его сердце однажды откажет. Может, этого он и добивался. Психотерапевт, к которому он обратился год назад уверял, что у него тяжелая психологическая травма. С чего бы друг, не правда ли? Он даже не смог сдержать смеха. Его счастье, что он не оказался в психушке после всего, что с ним делали на протяжении года. После того самого паршивого сентябрьского утра. Но так или иначе это сделало его сильнее. Сделало почти неуязвимым. Он был лучшим в своём деле. Жестокий, беспринципный, требовательный, вселяющий страх одним только взглядом. Не прощающий ошибок. Таким, каким хотел его видеть Спаркс. Лучшее его «творение». Тот самый случай, когда можно сказать, что ученик превзошёл своего учителя. Лежа в кровати несколькими часами позже, он вертел в руке оранжевый пузырёк, который Эдриан еле добыл в столь поздний час. Мэттью вглядывался в тёмный потолок, не давая себе прикрыть глаза. Требовалось время, чтобы веки сами начали тяжелеть, и он бы наконец уснул. Без кошмаров. Без мокрых простыней, которые неприятно липли к потному телу. Он провёл рукой по кровати по привычке в поисках тёплого Ричи. Твою мать. Он крепко сцепил зубы, сжимая в кулаке одеяло. Перед глазами всплыл тихо поскуливающий пёс и его такие большие, добрые глаза, которые потухли за считанные секунды. Лужа крови под ним росла вместе с паникой Мэттью, который тогда хотел умереть вместе с ним. Но ему бы не позволили. Это было бы слишком просто.***
— Поехали, — Мэттью кидает окурок на землю и поворачивается к помощнику, который открывает ему заднюю пассажирскую дверь. Оказавшись в салоне, он расстёгивает пиджак и проверяет рукой наплечную кобуру, ощупывая пистолет. На кожаном ремне справа в кобуре находился нож. Он был подготовлен к этой встрече. Спокоен, собран и уверен в себе. — Давай быстрее, — командует парень, когда Эдриан садится за руль. Взгляд падает на наручные часы. — А то попадём в пробку. Помощник кивает и срывается с места, выжимая газ. До города ехать минут 25, но он справляется за 15, и Мэттью мог бы его похвалить, но он не делает этого, поскольку у него всегда были завышенные требования к Эдриану. Иначе было никак, ведь от него самого всегда требовали слишком много. Он умело пользовался всеми видами оружия. Холодное, метательное, пневматическое, огнестрельное… Обучился искусству владения нунчаки и был непобедим в рукопашном бою. Мог справиться с противником без оружия или используя любые подручные средства, превращая их в оружие. Непобедимый. Неуязвимый солдат. Универсальный боец. Таким его создал Спаркс. В самом начале пути, после пройденного длительного обучения, после зверских пыток и изнурительных тренировок, его отправляли делать самую грязную работу. Добиваться своего посредством насилия. Убивать, пытать до смерти. Вселять ужас. — Расслабься, Мэт, твоё первое задание будет простым, — говорит ему Спаркс, беспечно затягиваясь сигаретой и наблюдая за тем, как его люди тащат к ним связанного мужчину. — Что он сделал? — спрашивает парень, смотря на напуганного до смерти рыжеволосого мужчину, который вырывался из рук помощников и что-то невнятно мямлил. — Задолжал мне очень много денег, — отвечает Джонатан и подходит ближе к «должнику», которого уже привязали к стулу. — Я ведь тебя предупреждал? Прозвучало скорее не как вопрос, а как утверждение. Мужчина кивнул и перевёл свой испуганный взгляд на Мэттью, который держал в руке нож. Рукоятка стала уже мокрой из-за его потеющих ладоней, и ему приходилось крепче сжимать оружие, чтобы не выронить его и не опозориться. — П-пожалуйста! Не надо! — начинает паниковать рыжеволосый. — Я всё верну! Дайте мне ещё один день. Прошу! — У тебя было достаточно времени, чтобы найти нужную сумму, — отвечает Спаркс и, даже не задумываясь, тушит сигарету прямо об ногу «должника». Стон боли вырвался из его глотки, и Мэттью поёжился, перекладывая нож в другую руку. Было стыдно от того, что рукоять была мокрой. Нельзя было показывать им свой страх. Иначе можно отплатить болью за эту слабость. — Начинай, — командует Спаркс, обращаясь к Мэттью. Мужчина отошёл в сторону, предоставляя парню возможность подойти ближе. Он видел ужас в глазах рыжеволосого и понимал, что ему самому страшно. Он не хотел причинять ему боль. Он не хотел этого, но знал, что должен, потому что иначе они убьют Ричи. Всё это время Ричи был рычагом давления на Мэттью. При любом непослушании Спаркс напоминал о том, что его пёс может умереть прямо на его глазах. Это мотивировало, потому что Ричи был единственным близким другом, который остался рядом с ним. — У тебя недостаточно мотивации? — нетерпеливо произносит Спаркс. — Мне привести сюда Ричи? — Нет, — тут же отвечает Мэттью и подходит ближе, игнорируя просьбы рыжеволосого пощадить его. Его самого ведь не пощадили. Почему тогда он должен? Обойдя мужчину, он остановился сзади и схватил его за шею, чтобы тот не дёргался. Рука дрожала, когда он заносил нож над его ухом. «Просто сделай это», — твердил внутренний голос. Когда острое лезвие ножа коснулась уха, он вздрогнул вместе с жертвой, но не остановился. Под его истошные вопли он продолжал резать хрящ, отрезая кусок уха, который упал на пол через считанные секунды. Тошнота подступила к горлу, когда он увидел окровавленное ухо на полу. Кровь заливала его шею, перепачкала волосы и рубашку. — Пожалуйста! Хватит! — кричит мужчина, давясь собственной слюной и слезами. Мэттью поднял голову на Спаркса, который коротко кивнул. Немой приказ продолжать. И он продолжил. Он был удивлён, что его не стошнило, ведь когда он услышал громкий голос Спаркса, он остановился, оглядывая окровавленного «должника», который хрипел и тяжело, но медленно, дышал. — Хватит, — останавливает его Джонатан. — Он нужен мне живым. Мэттью опустил голову, оглядывая себя. Его руки были в крови. Вся одежда в крови. Брызги крови были даже на лице и волосах. Ему казалось, что кровь впиталась в него. Проникла через поры, уничтожая ту часть человечности, что в нём ещё теплилась. Горячая и липкая кровь каждого из последующих его «целей» проникала в него, превращая в лёд его сердце, а его самого — в машину для убийства. С тех пор он больше не делал так много грязной работы, как раньше. Для этого были новобранцы. — Мистер Блейк, — голос Эдриана возвращает его в реальность. Парень моргнул и посмотрел в окно, понимая, что они приехали. На улице было уже темно, солнце скрылось за горизонтом, а город окунулся в темноту. Они поднялись на нужный этаж и остановились возле двери. Мэттью достал отмычку и в два счёта справился с замком, открывая дверь в квартиру. — Жди внизу, — командует парень, повернувшись к помощнику. Тот кивает и уходит вниз по лестнице, оставляя его одного. Блейк зашёл внутрь и закрыл дверь, оглядывая небольшую двухкомнатную квартиру. Пахло сигаретами и каким-то жаренным луком. Он поморщился и прошёл дальше, располагаясь на диване в гостиной. Закинув ногу на ногу, он откинулся на спинку и посмотрел на наручные часы. Оставалось ждать. Самая любимая его часть — предвкушать этот испуг, страх и удивление. Он подпитывался этими эмоциями. Они заряжали его. Давали энергию, как солнце даёт энергию солнечной батарее. Услышав щелчок замка, Мэттью сунул сигарету в рот и слабо ухмыльнулся. В коридоре загорелся свет, и он услышал шуршание пакетов с продуктами. Хозяин квартиры снял обувь, верхнюю одежду и прошёл в квартиру, ничего не подозревая. Пока он не услышал щелчок и не увидел голубо-жёлтое пламя в темноте. — Что за?! — кричит он, замерев на месте. — Приветствую, Стив, — спокойным тоном произносит Мэттью. Он сделал затяжку, запрокидывая голову и выпуская дым. — Какого хрена ты здесь делаешь? — возмущается мужчина и включает свет. — О, чёрт… Ты в своём уме?! — Сядь, — командует Мэт, игнорируя все его вопросы. — Я не… — Сядь, блять, на диван, — жёстче повторяет парень, не сводя глаз с полицейского. Он уже успел заметить, что при нём не было оружия. Ошибка, которая может дорого ему стоить. Стив поджал губы и прошёл к дивану, садясь на него. И без того продавленное сиденье продавилось под его весом ещё больше. — Я не вижу продвижений в деле с Патриком, — начинает Мэттью, замечая, как полицейский тяжело вздыхает. — Я давал тебе неделю на решение всех вопросов. Время вышло. — Я не могу ничего сделать, — говорит мужчина, поднимая глаза на парня. — Я просто не смогу его вытащить. — Как жаль, — фальшивым тоном произносит Мэт и, зажав сигарету между губ, достаёт из кармана телефон. Он находит нужную фотографию и разворачивает экран в сторону полицейского. — Жаль будет портить личико такой красавице. — Да как ты смеешь… — кричит полицейский, оглядывая на фотографии свою дочь. Он хотел было вскочить с места, но Мэттью заставил его сидеть на месте своим резким тоном. — Сиди на месте, Стив, — он докуривает и тушит сигарету о пепельницу, стоявшую на журнальном столике. — Твоя дочь не пострадает, если ты поможешь мне. — Я правда не смогу… — А я смогу, — с вызовом бросает Мэттью. — Смогу подловить Аманду после занятий в музыкальной школе и оставить пару шрамиков на её прекрасном личике. — Только тронь её, и я убью тебя, — Стив дрожит от злости, и это лишь веселит Мэттью. — Мы можем обойтись без этого, ты же знаешь, — спокойно произносит парень, не сводя с него глаз. — Просто выполни мою просьбу, и никто не пострадает. Я обещаю. Только Мэт знал, что его слова были пустым звуком. Его обещания не стоили ничего. И он редко их выполнял. Но Стиву это знать необязательно. Он поверил ему, и этого достаточно. Пообещал в ответ, что сделает всё, чтобы освободить Патрика. Мэт не сомневался, что коп не врёт, ведь на кону здоровье и жизнь его единственной дочери. Но всё же у него был запасной план, и, если этот никчёмный коп не выполнит своё обещание, он всё равно сможет вытащить Патрика. Просто более сложным путём. Иметь близких непозволительная роскошь в его мире. Это делает тебя уязвимым. Слабым. Как делал его слабым его пёс Ричи. Когда Спаркс добился полного подчинения Мэта, он просто приказал убить Ричи. И его застрелили прямо у него на глазах. Как напоминание о том, что нельзя верить обещаниям. Впрочем, никто и не обещал, что его оставят живым… — Можем ехать, мистер Блейк? — спрашивает Эдриан, когда Мэттью спускается вниз. — Отвези меня в мой клуб, — говорит он, поправляя пиджак, за которым по-прежнему скрывалось оружие. — В какой из…? — уточняет помощник, открывая для него дверь. — В любой. — Мистер Блейк, вам звонил мистер Спаркс, — оповещает его Эдриан, когда машина трогается с места. — Он… — В последнее время слишком настырный, — закатывает глаза Мэт, не отрываясь от окна. — Скажи ему, чтобы отъебался от меня. — Хорошо, — ничуть не смутившись, кивает Эдриан. Его помощнику было чуть больше тридцати. Он был высоким и широкоплечим. Обладал такими же навыками, что и он сам, но несмотря на опыт, всё же уступал Мэту. Он помнил его в самый первый день его «похищения» в тот роковой сентябрьский день. Эдриан держался в стороне, не произносил ни слова, но Мэт готов был поклясться, что видел в его глазах сожаление. Чего он не видел ни у одного другого из людей Спаркса. После прохождения полного курса ему было позволено выбрать себе помощника, который станет правой рукой, телохранителем, советником. Кем угодно. Все люди Спаркса были прекрасно обучены, умны и преданны. Мэттью выбрал Эдриана и ещё ни разу не пожалел. Он надоедал ему лишь изредка, когда слишком заботился о его здоровье или самочувствии. В остальном он был верным помощником и всегда был рядом. Но они не были близки. Мэт даже толком ничего не знал ни о нём, ни о его семье. Вряд ли она у него вообще была. Не то, чтобы он не интересовался, кем был его помощник. Просто он не хотел привязываться. Не хотел сближаться. Потому что любой день мог стать последним для него. И Мэт прекрасно понимал это. Не подпускать к себе никого было лучшим решением. Закрыть свою душу на десятки замков и оградить каменной стеной, чтобы никто и никогда не смог туда проникнуть. Это было правильно. Тяжело. Временами даже сильно тяжело. Но правильно. Тогда, сентябрьским утром он похоронил не только свою мать, но и частичку себя. После убийства Ричи от него не осталось ничего. Лишь оболочка человека, который запрограммирован на выполнение определённых задач. Ни больше, ни меньше. Грёбаный робот без чувств. Он не помнил, когда в последний раз искренне улыбался. Вот чтобы искренне, по-доброму. А не эти зловещие улыбочки во время пыток. Возможно, когда его пёс был жив. Когда ночью он гладил его грубую шерсть и ощущал касание его мокрого носа. Тогда он мог вымученно улыбнуться прежде, чем провалиться в сон. Машина остановилась возле здания, и Мэттью вышел на улицу, оглядывая яркую вывеску одного из своих клубов. Он не был удивлён, что Эдриан привёз его именно в этот, на Малберри-стрит. Его помощник знал, что этот клуб он любил больше всего. Здесь его редко беспокоили. Повернувшись к Эдриану, он растягивает губы в ухмылке и произносит: — Самое время напиться, не так ли?
