Roses in the snow

      Кулак горит от удара, но он продолжает бить. Ещё удар и ещё… игнорируя просьбы остановиться. Он слишком зол. Настолько, что хочется бить по смазливому лицу, пока тот не перестанет подавать признаков жизни.         – П-пожалуйста, - захлёбываясь в собственной крови, хрипит тот, пытаясь прикрываться руками. – Клянусь, я больше не появлюсь здесь…         – Ты больше не появишься ни в одном моём клубе, - твёрдо заявляет Блейк и хватает того за волосы, задирая его голову выше, чтобы видеть его перекошенное от боли лицо. – Это понятно?         – Да-да! – кивает головой и едва не плачет. – Умоляю! Отпустите меня. У меня… Моя невеста беременна.         Блейк поднимает бровь вверх и сжимает его волосы в кулак сильнее. Эта информация только злит его, заставляя желание убить его усилиться.         – Я не вру! Срок восемь недель, - продолжает он, начиная дрожать. – Я правда больше не появлюсь в ваших клубах.         Уолтер Брукс – обыкновенный слабак, что трясётся сейчас перед ним, стоя на коленях и умоляя о пощаде. Блейк узнал, что этот ублюдок торгует наркотой прямо в его клубах. Прямо, блять, у него под носом. Буквально мешая его собственному «бизнесу». Буквально подставляя его. Копы заявились сюда час назад, создав немало проблем. Ебаный ублюдок… Блейку пришлось отвалить немалую сумму, чтобы они уехали и сделали вид, что ничего не было.         Этот же ублюдок, по какому-то грёбаному совпадению, был парнем Элисон. Был. Теперь он спит с её подругой, которая к тому же и оказывается беременна. Блейк не знает, на что же он злится больше, но старается внушить себе то, что бьёт его только из-за подставы с наркотиками. Он вспоминает мокрые от слёз глаза Элисон, когда та узнала об измене, и стискивает зубы, нанося последний и довольно сильный удар по лицу ублюдка, который тут же падает на пол, теряя сознание.       Хочется накинуться на него и добить. Просто прикончить его, чтобы… Чтобы что? Чтобы точно быть уверенным, что он никогда больше не заявится в его клубы, конечно же. Блейк усмехается, понимая, что обманывает себя. Дело ни черта не в клубах и не в наркотиках. Дело в том, что он уже давно мечтает набить морду этому смазливому уроду. И как же он рад, что обстоятельства сложились так удачно, что нашёлся неплохой повод.         Мэттью выходит из клуба и сжимает руку в кулак, всё ещё ощущая боль на содранной коже. Боль, которая приносит ему удовлетворение. Прохладный ветер ласкает кожу и играет с волосами, пока он идёт до машины. Ноябрь в этом году довольно прохладный для Нью-Йорка. И довольно дождливый. Хочется просто запереться дома и не выходить на улицу, пока не наступит весна.         А ещё хочется вернуться в Испанию. Его тянет туда уже два месяца. Два грёбаных месяца он борется с самим собой и каждый раз с трудом выигрывает. Но выигрывает ли? Он чувствует себя таким одиноким и потерянным, каким не чувствовал никогда. От этого мерзкого чувства хочется бежать. И он бежит. Топит печаль в крепком алкоголе. Хотел бы найти утешения в других девушках, но ему это неинтересно. Надо признать – он пытался. Пытался переспать с одной довольно миловидной девушкой, но выгнал её, когда дело почти дошло до секса. Просто потому что появилось отвращение. Просто потому что это не то, что ему нужно.         Дом, в котором он теперь живёт, находится за городом. Вдали от всех, практически в лесу. Без соседей и любопытных глаз. Ему здесь совершенно не нравится, потому что весь этот огромный особняк пропитан сплошным одиночеством и тоской. Ненавистно сидеть тут вечерами у камина с бокалом виски. Ненавистно мучиться от бессонницы всю ночь. Ненавистно спускаться вниз утром и не видеть никого. Ненавистно не видеть её.         Он фыркает и закатывает глаза. Становится тошно от самого себя. Но он не может ничего поделать. Если тянет. Если все мысли в основном заняты только ею. Полный провал… Блейк долго вертит в руках телефон, прежде чем набрать номер Эдриана и сказать чёртовы три заветных слова:         – Привези её сюда.  

***

        Привычный жизненный уклад Элисон нарушает внезапно появившийся перед ней Эдриан. Он говорит о том, что у неё есть час на сборы вещей, и уходит, не ответив ни на один вопрос.         Куда? Зачем? Почему?         От злости хочется кричать. Ей хочется сказать, что она ни черта не будет делать, пока не получит ответы на вопросы. Но она понимает, что это бесполезно. В противном случае её просто увезут силой. Элисон собирает вещи в предоставленный чемодан и поднимает голову, когда слышит короткий стук в дверь. Рика выглядит расстроенной и грустной, но старается прятать это за привычной улыбкой.         – Как жаль, что ты так и не увидела, где я работаю, - говорит она и протягивает Элисон запечатанный конверт. – Откроешь, когда соскучишься по мне.         – Что там? – с интересом спрашивает Уотсон, беря в руки белоснежный и довольно толстый конверт.         – Узнаешь, - улыбается Рика. – Но только не открывай сейчас. Откроешь, когда действительно соскучишься по мне.         Элисон вдруг становится грустно. Грустно, словно прямо сейчас заканчивается отпуск с лучшей подругой и необходимо снова возвращаться на работу. За это время они и правда успели сблизиться с Рикой, и расставаться с ней было тяжело. Элисон подходит ближе и заключает девушку в объятия, едва сдерживая слёзы.         – Мы ещё встретимся? – спрашивает Уотсон, не размыкая объятий.         – Надеюсь, - вздыхает Рика и гладит её по спине. – Давай помогу тебе собрать вещи.         Прощание Рики и Эдриана проходит довольно скромно, но Элисон успевает уловить в глазах мужчины тоску и увидеть, как Рика быстро смахивает слезу со щеки, оставляя короткий поцелуй на губах Вуда.         В машине они едут молча. Элисон гладит сидевшего в ногах Бадди и смотрит в окно, пытаясь запомнить каждую незначительную вещь. Испания ей нравится. Здесь тепло и почти всегда солнечно, но именно сегодня небо затянуто тучами.         – Куда мы едем? – решает нарушить тишину, обращаясь к Эдриану.         – В Нью-Йорк, - отвечает он, смотря на неё через зеркало заднего вида. – Больше не задавай никаких вопросов.         Он говорит это мягко. Звучит, скорее, как просьба, а не приказ. Звучит дружелюбно, в отличие от того, как затыкает ей рот Блейк. Жёстко, грубо и без сожалений. Блейк… Сердце делает сальто в груди после воспоминаний о нём. Она помнит их последнюю встречу. Помнит, как даже не обернулась, когда он подошёл сказать, что уезжает. Теперь она жалеет об этом. Но он определённо заслуживает такого отношения. Тихо хмыкнув, Элисон прижимается лбом к стеклу и прикрывает глаза, проваливаясь в сон.         Поездка длится недолго. Уже через полчаса машина съезжает с дороги, и Эдриан открывает для Элисон дверь, протягивая ей руку и помогая выйти из машины. Неподалёку от них, на небольшом аэродроме, стоит частный самолёт. Элисон щурится и крепче сжимает поводок, кидая взгляд на Эдриана, который достаёт из багажника её чемодан.         – Блейк не боится, что я сбегу? – спрашивает она, растягивая губы в ухмылке.         – Вряд ли он вообще чего-то боится. Но, если рискнёшь, то у тебя всё равно ничего не выйдет.         Он подталкивает её в спину, вынуждая шагать прямо к самолёту. Забавно, только сейчас Элисон понимает, что у неё и в мыслях не было пытаться бежать. Единственное, чего она хочет – увидеть Мэттью. Она готова признать, что скучает по нему…         Сердце бешено стучит в груди, когда самолёт идёт на посадку. Элисон уверена, что до встречи с Блейком остаётся не так много времени, но сразу после самолёта Эдриан ведёт её к машине.         – Нужно опять ехать? – вздыхает Элисон, смотря на высокого мужчину с русыми волосами, что стоит у машины и курит. Он ей не знаком, и, кажется, раньше его не было среди охраны.         – Не очень долго, - кивает Эдриан и открывает заднюю дверь, попутно здороваясь с водителем.         Тот лишь молчаливо кивает в ответ и переводит взгляд на Элисон. Та вздрагивает, когда замечает огромный косой шрам на его лице, что тянется от лба, переходит на бровь, глаз, нос и щёку. Травмированный глаз был помутневшим серо-голубым пятном.         – Хочешь узнать, откуда у меня этот шрам? – усмехается мужчина, перехватывая взгляд Элисон.         – Не разговаривай с ней, - вмешивается Эдриан, подталкивая девушку и вынуждая её сесть на заднее сиденье.         – Мистер Блейк не запрещал мне говорить с ней, - не унимается водитель, выкидывая докуренную сигарету и придавливая её подошвой ботинка.         – А я запрещаю, - хмуро заявляет Вуд и устраивается на переднем сиденье. – Поехали.         Всю дорогу Элисон буквально ощущает на себе взгляд водителя, который поглядывает на неё через зеркало заднего вида. Она чувствует себя максимально неуютно и упорно не смотрит на него в ответ. Машина едет всё дальше и дальше от города, пока не оказывается на загородной дороге, обрамлённой густым лесом. Когда машина останавливается возле высоких ворот, Элисон оглядывается по сторонам и понимает, что в округе никого нет. Ни соседей, ни других домов. Очередной дом в глуши…         Ворота медленно открываются, и машина заезжает внутрь. Когда они останавливаются, Элисон выходит первая, рассматривая территорию своей очередной «клетки». Территория была меньше, чем в Испании, но всё же достаточно большой. Короткостриженый зелёный газон так и манил Бадди, который тут же побежал исследовать новую территорию.         Элисон разглядывает трехэтажный дом, попутно шагая ко входу по вымощенной камнем дорожке, пока не останавливается из-за руки, что крепко сжимает её локоть. Её резко разворачивают, и она распахивает глаза шире, когда видит перед собой водителя.         – Этот жуткий шрам оставил мне твой отчим, - шипит он ей на ухо, склонившись к её лицу. Он сжимает её локоть ещё сильнее, и она предпринимает попытку вырваться. – Он резал меня, будто я какой-то ебаный кусок мяса!         – Отпусти её, - ледяной тон за её спиной пробирает до самых костей, но водитель не спешит выполнять приказ. Он хмурится и тяжело дышит, словно в его страданиях виновата именно Элисон. – Мне повторить ещё раз?         – А давай и ей оставим такой же, м, Блейк? – обезумевший водитель хватает Элисон за плечи и прижимает спиной к своему телу. Он убирает её кудрявые волосы от лица и проводит пальцем по щеке, вынуждая её дёрнуться. – Прямо здесь.         – Последнее предупреждение, - глаза Мэттью сверкают, когда он смотрит на водителя. – Отпусти её. Немедленно.         Некоторое время мужчина колеблется, но вскоре всё же отпускает Элисон, небрежно отталкивая от себя.         – Не понимаю, зачем ты с ней возишься, - фыркает водитель. – Я бы давно выпотрошил эту тварь.           – Не помню, чтобы спрашивал твоего мнения, - спокойно отвечает Блейк, пряча руки в карманах брюк. Он неспешно спускается по лестнице, направляясь по дорожке прямиком к ним. – Ещё раз тронешь её или будешь лезть ко мне со своими советами – я вырежу тебе второй глаз, а затем вырву твой болтливый язык и скормлю тебе же.         Элисон поёжилась, не сводя с парня своего ошарашенного взгляда. Несмотря на то, что он не повышает голос, он выглядит довольно устрашающе, говоря такие вещи.         – Ты меня понял? – приподнимает бровь Мэттью, останавливаясь прямо возле Элисон.         – Да, мистер Блейк, - отвечает водитель, к которому ей вовсе не хочется поворачиваться. Мерзкий, странный и довольно непредсказуемый…         – Сразу бы так, - тихо произносит Блейк и обходит Элисон, так и не одарив её взглядом. Она успевает увидеть, как напряжена его челюсть. Он зол, но прекрасно маскирует это.           Элисон слышит резкий сдавленный вздох, и тут же оборачивается. В руках у Блейка – окровавленный нож, который он вытаскивает из живота водителя. Придерживая его за плечо, он что-то говорит ему, а затем отходит от него на шаг, наблюдая за тем, как тот корчится от боли, придерживая рукой рану, из которой быстро сочится кровь.         – Зачем ты это сделал? – возмущается Элисон, чувствуя безысходность и страх, что ползут по позвоночнику.         – Какого хера, Вуд? – спрашивает Мэттью, кидая взгляд на Эдриана, что стоит возле машины с пистолетом в руках. Он был начеку всё это время.         – Простите, мистер Блейк… Я доставал чемодан и отвлёкся на звонок…         – Когда ты выполняешь мои поручения, ты не должен отвлекаться на какие-то там ебаные звонки, - Мэттью повышает голос, явно теряя терпение. – Я просил тебя быть внимательнее с этим ублюдком.         – Простите, такого больше не повторится, - виновато произносит Вуд, опуская пистолет и подходя ближе.         Элисон качает головой, наблюдая за тем, как водитель падает на землю, всё ещё истекая кровью.         – Ему нужна помощь, - говорит она, смотря на Блейка.         – С радостью помогу ему, - сухо отвечает Мэттью.         Он забирает пистолет у Эдриана и стреляет водителю в голову. Всё происходит так быстро, что Элисон едва успевает понять, что произошло. Она прислоняет ладонь ко рту, едва сдерживая крик и слёзы. Шок. Ужас. Растерянность. От звука выстрела Бадди начинает громко лаять, но девушка не обращает внимания на это – она смотрит на убитого мужчину и переводит свой ошарашенный взгляд на Блейка, который спокойно возвращает пистолет обратно Эдриану со словами:         – Займись им.         И, наконец, поворачивается к ней. В его глазах действительно пляшут демоны. Она чувствует их. Она видит и даже слышит их.         – Пойдём, - коротко говорит он и обходит её, направляясь прямиком к дому. – Живее, Уотсон.         Девушка смаргивает слёзы и всё же заставляет себя идти за ним. Не оборачивается, чтобы не видеть тело. Не видеть кровь и наверняка разлетевшиеся по газону мозги… Её тошнит. Она чувствует кислоту, поднимающуюся с желудка, и едва сдерживает её, прислоняя ладонь ко рту.  Блейк открывает входную дверь, смотря на неё и коротко вздыхая.         – Я не мог поступить иначе.         – Ты мог не убивать…         – Не мог, - качает головой Мэттью, смотря в её блестящие от слёз глаза. – Мне жаль, что тебе пришлось это увидеть.         – Жаль? – усмехается Элисон, вытирая щёки от слёз. – Тебе жаль?         Ей хочется смеяться. Возможно, это нервное.         – Засунь свою жалость знаешь куда… - она злится, не находя оправдания его поступку. – Ты… Всё, что ты делаешь – это омерзительно! Ты – чудовище! Ты… ты мне противен!         Её голос едва дрожит, когда она говорит последнюю фразу. Чтобы не расплакаться прямо перед ним – она разворачивается и заходит в дом, направляясь прямиком к лестнице. Она не знает, где её комната, не знает, куда идти, но идёт уверенно.         На втором этаже она первым делом натыкается на гостевую ванную комнату, где и запирается на замок. Ей тяжело. Тяжело осознавать, что он – убийца. Что ему так легко удаётся забирать чьи-то жизни… Проходит точно не меньше двух часов – Элисон сидит на полу, обнимая колени и смотря в одну точку. Слёзы уже не застилают глаза. Она больше не плачет, но ей по-прежнему паршиво. Короткий стук в дверь заставляет её вздрогнуть и поднять голову.         – Выходи, - голос Мэттью спокойный, без намёка на злость.         Она поджимает губы и крепче обнимает колени, прижимая их к груди.         – Уотсон, я ведь могу выломать эту дверь, - предупреждает он. – Зачем ты всё усложняешь?         – Оставь меня в покое! – отвечает девушка, не скрывая своей ярости. – Уходи…         Она слышит его тяжёлый вздох, после чего его шаги, которые отдаляются от двери. Он действительно уходит, оставляя её. Давая ей время переварить произошедшее и успокоиться. Через некоторое время девушка всё же поднимается на ноги и подходит к раковине, чтобы умыться прохладной водой. Истерикой и слезами не поможешь, она понимает это.         Элисон выходит из ванной и оглядывается по сторонам, решая спуститься вниз. Она видит, что на первом этаже горит свет, и идёт туда, прямиком к просторной кухне, объединённой с гостиной. Она видит Эдриана и Мэттью, которые ужинают за обеденным столом как ни в чём не бывало. Ещё одна тарелка и приборы пустуют возле Блейка, и она предполагает, что это предназначается для неё. Она проходит дальше, и Мэттью поднимает голову, замечая её появление.         – Что вы сделали с телом? – спрашивает она, обнимая себя руками. На её голос оборачивается Эдриан, который замирает с вилкой у рта.         – Тебя это не касается, - отвечает Мэт, продолжая наматывать спагетти на вилку.         – Я хочу знать, - не отступает Элисон и опирается плечом о стену, не сводя глаз с Блейка.         Мэттью вздыхает и откладывает вилку, переводя взгляд на Эдриана:         – Оставь нас.         Вуд коротко кивает и поднимается с места. Элисон чувствует себя виноватой в том, что именно из-за неё был прерван его ужин, но не это сейчас главное. Она не сводит глаз с Блейка, который вдруг поднимается с места и неспешно шагает в её сторону.         – Ну, так что с телом? – не выдерживает девушка, продолжая стоять у стены и наблюдать за тем, как он приближается.         – Не понимаю, для чего тебе эта информация, - говорит он, останавливаясь в шаге от девушки.         – Допустим, я волнуюсь, что его тело найдут и вычислят убийцу.         – Волнуешься за меня? – уголок его губы ползёт вверх, а она фыркает, закатывая глаза.         Решает не отвечать на этот вопрос и просто поджимает губы, наблюдая за тем, как он довольствуется её реакцией.         – Если тебя это утешит: всё под контролем, - он подходит ещё ближе и останавливает взгляд на её заплаканных глазах. – Я слишком осторожен. Никто и никогда не вычислит меня.         – Слишком самоуверенно, - хмыкает Элисон, поднимая подбородок выше, чтобы видеть его лицо.         – Это правда, - пожимает плечами Блейк и протягивает руку, касаясь её шелковистого локона и пропуская его между большим и указательным пальцем. – Теперь мы можем закрыть эту тему?         – Ты знаешь, что проблемы не обязательно решать убийствами или пытками? – спрашивает Элисон, смотря в его тёмные глаза.         – Откуда же мне знать это…? – он выпускает её локон из пальцев и склоняется к её лицу, практически касаясь её губ своими губами.         Элисон едва сдерживается от желания поддаться вперёд и впиться в его губы с поцелуем. Она чувствует его тёплое дыхание и несдержанно выдыхает. Воспоминания вмиг заполняются тем, что произошло между ними в ванной в Испании. Его горячий язык, исследующий её тело и оставляя на нём отметины... Его быстрые и несдержанные толчки, от которых кружится голова…         – Но кое в чём ты права, Уотсон, - шепчет он, и она ощущает, как его губы едва ощутимо касаются её губ, а затем и скулы, и она прикрывает глаза, когда слышит его равнодушное, что тёплым дыханием ударяется прямо об её ухо: – Я правда чудовище.         Она облизывает губы и хмурится, наблюдая за тем, как он отходит от неё, не переставая нагло ухмыляться. Мэттью направляется на выход из кухни, но оборачивается и кидает насмешливое:         – Если я так омерзителен тебе, то почему сейчас ты даже не попыталась оттолкнуть меня?         Потому что хотела.         Хотела, чтобы ты продолжал.         Хотела, чтобы ты поцеловал меня.         Чтобы был рядом.         Чтобы чувствовать тебя каждой клеточкой тела.         Не дождавшись никакого ответа, Мэттью уходит, оставляя Элисон наедине с внезапным осознанием:           Видимо, я сама чудовище, раз хочу тебя после всего, что видела и знаю…  

***

        – Возможно, я совершил ошибку, - говорит Мэттью, вертя в руках бокал с виски.         Сидевший за столом его кабинета Эдриан поднимает голову и смотрит на него с немым вопросом на лице. Мэт медленно выдыхает и закидывает руку на спинку дивана, на котором сидит. Поворачивается к помощнику, параллельно с этим взбалтывая содержимое бокала.         – Не следовало убивать водителя? – предполагает Эдриан.         – Не следовало привозить сюда Уотсон, - отвечает он и залпом выпивает содержимое бокала. – Она… Выводит меня из себя.         – Как и раньше, - пожимает плечами Вуд, снова переводя взгляд на расставленные по столу мониторы, транслирующие в прямом эфире всё, что происходит в доме. – Но ведь без неё было сложнее?         – Не неси чушь, - фыркает Мэттью и тянется к бутылке, наливая себе ещё одну порцию виски.         Признавать, что без неё было… как-то не так он не собирается.         – Я просто путаю Спаркса, - продолжает Блейк. – Этот ублюдок был очень близок, он знал, что мы были в Испании, и он почти вышел на след.         – Что дальше? – интересуется Эдриан. – Ты говорил, что хочешь отпустить её.         Блейк прячет ухмылку в своём бокале. Полторы недели назад он так знатно накидался, что позвонил Эдриану ночью и внезапно начал изливать душу. Признался, что ему надоело возиться с этой несносной девчонкой. Обещал, что отпустит её, потому что больше не видит смысла удерживать её рядом с собой. Желание отомстить Спарксу никуда не делось, но… Не такой ценой. Не ценой свободы Элисон.         – Она не особо рвётся на свободу, - говорит Мэттью, смотря на помощника. – Возможно, из-за измены мудака Уолтера. Кстати… Его шлюха беременна.         – Откуда ты узнал? – хмурится Вуд.         – Он сам мне рассказал, - пожимает плечами Мэттью, ловя непонимающий взгляд помощника. – Долгая история… Скажем так, мне выпала честь лично начистить рожу этому мудаку. И повод неплохой нашёлся.         Вуд многозначительно хмыкает и решает промолчать, чтобы не нарваться на волну агрессии.         – Дай ей право выбора, - переводит тему Эдриан. – Пусть сама решит, уходить или остаться.         – Боюсь, что меня не устроит её решение, - задумчиво произносит Мэт, выпивая очередную порцию виски.         Он снова выпивает больше положенного и направляется к себе в спальню только после того, как Эдриан заставляет сделать это. Проходя мимо её комнаты, он чуть замедляет шаг, но всё же проходит дальше.         Нельзя, твою мать.         Однако что-то заставляет его развернуться и снова оказаться у её спальни. Он выдыхает и прислоняется лбом к двери, мысленно заставляя себя уйти.         Уйди. Уйди, блять, отсюда. Уходи…         Рука сама тянется к дверной ручке и открывает её на себя. Он оказывается в её спальне и задерживает дыхание. Кромешную темноту комнаты освещает небольшой ночник у кровати. Мэттью цепляется взглядом за неё. На этой огромной кровати она кажется ещё миниатюрнее. Спит на боку, двумя руками обнимая одеяло. Её лицо спокойное, умиротворённое. Не выражает никаких эмоций. Она спит со светом... Боится темноты? Мысли кружат в голове, пока он неотрывно смотрит на неё.         Как чёртов маньяк. Блять…         Дыхание перехватывает, когда он цепляется взглядом за лямку её майки, что оголяет хрупкое плечо. Скользит ниже и оглядывает короткие шортики и часть ноги – остальное скрыто под одеялом. Ему вдруг хочется подойти и натянуть одеяло повыше, чтобы укрыть её… Но он заставляет себя остаться на месте. Это слишком… Слишком неправильно. Проявлять к ней заботу… Нет. Он хмурится, оглядывая её лицо и мягкие кудри её длинных волос ещё раз, прежде чем уйти.         – Совсем рехнулся, - выносит вердикт Мэттью, когда оказывается в своей комнате.         Он проводит ладонями по лицу и волосам, с силой оттягивая кончики.         – Блять! Блять! Блять…         Злость граничит с истерикой, и ему хочется ударить самого себя за эту слабость. Чёртова девчонка. Сука… Он падает на кровать и закрывает глаза, отчаянно пытаясь выкинуть из головы её. Спящую в обнимку с одеялом. Такую хрупкую и до одури сексуальную в своей чёртовой тонкой пижаме…         С утра голова трещит так сильно, что Мэттью даже кажется, будто она просто развалится на две половинки. Он поднимается с постели и следует в душ, невольно снова возвращая свои мысли к Элисон. Стискивает зубы сильнее и включает воду похолоднее, чтобы прийти в себя, но это не помогает. Мысль только о её оголённом плече уже сводит с ума, и он глухо рычит, ощущая, как член начинает подниматься. Он возбуждается об одной мысли о её плече, как какой-то малолетний девственник… Безумие. Просто бред.         Он снова будто ощущает её прикосновения к голой спине и вздрагивает, погружаясь в воспоминания двухмесячной давности. Грубые, несдержанные поцелуи. Её сладкие стоны. Это сводит с ума… И он прикрывает глаза, невольно потянувшись рукой к уже затвердевшему члену.         Ты же не станешь дрочить, как какой-то подросток?         Он фыркает и сжимает руку на члене, чувствуя себя невероятно глупо.         Ты можешь трахнуть любую.         Ты можешь трахнуть её.         Нет.         Он зажмуривает глаза, медленно проводя сомкнутой рукой по всей длине члена. Её губы. Её стоны. Её нежная кожа, которую хочется кусать и всасывать губами…         Это не твоя рука.         Представить, что на месте его руки – рука Элисон, нетрудно. Дыхание сбивается, и он понимает, что не продержится долго. Несколько секунд, и он кончает, будучи уверенным в том, что Элисон действительно была здесь. Он глухо стонет, довольствуясь тем, что этот звук теряется среди звука воды. Сердце колотится в груди как бешеное. Его ещё немного потряхивает, пока он пытается прийти в себя после произошедшего и осознать. Никакой Элисон тут не было. Он дрочил себе сам. Ощущая стыд, он обрушает кулак о плитку и подставляет голову под струи прохладной воды.         Проклятье… Дерьмо!         Он выходит из душа и поспешно собирается, испытывая отвращение к самому себе.         Как низко ты пал, Блейк.         Дрочить в душе… Да ещё и на неё…         Он не помнил, делал ли так когда-либо. Кажется, даже в школьные годы не опускался до подобного, ведь в этом не было необходимости. Он всегда мог заполучить любую.         Мы спали всего один раз. Всего один чёртов раз, который я никак не могу забыть.         Один раз… Он думает, что лучше бы этого раза не было, потому что с того самого момента всё пошло не по плану.         «Всё, что ты делаешь – это омерзительно! Ты – чудовище! Ты… ты мне противен!»         В голове всплывают её вчерашние слова, и он стискивает зубы сильнее. Это помогает прийти в себя. Действует почти отрезвляюще. Как пощёчина. Резко, неожиданно и больно… Он уходит из дома, радуясь, что не пересекается с Элисон. Даёт поручения Эдриану и уезжает, наслаждаясь возможности отвлечься и оставить мысли об этой чёртовой девчонке.         Наивно полагать, что он действительно не будет думать о ней весь день. Что не будет практически каждый час доставать телефон, чтобы посмотреть камеры. Чтобы увидеть её. Сначала во дворе, играющей с Бадди. Потом на кухне с чашкой кофе… Он фыркает и откладывает телефон, решая больше не брать его в руки. Это слишком. Слишком неправильно быть таким одержимым. Твою мать…         Вечером он всё же решает снова открыть камеры и обнаруживает Элисон вместе с Эдрианом за обеденным столом. Они ужинают и мило беседуют, обмениваясь улыбками.         – Блять, Вуд… - он качает головой, испытывая невероятную злость, что выжигает все его внутренности. – О, ты ещё и шутишь…         Он сжимает телефон крепче, когда слышит её смех. Такой искренний. Смеялась ли она так с ним? Никогда. Да и с чего бы ей смеяться, если Блейк никогда не шутил.         Чудовище. Ты ей противен.         А Вуд, значит, не противен?         Блейк хмыкает и откидывает телефон в сторону, не желая продолжать смотреть на это. Руки Вуда тоже по локоть в крови. Интересно, она знает об этом? Или наивно полагает, что всю грязную работу делает только Блейк?         Сука. Сука. Сука.         Эти мысли… Такие ненужные. Такие давящие… Он определённо сходит с ума. Возвращается домой, когда за окном уже начинает темнеть. Блейк надеется просто добраться до своей комнаты и не выходить оттуда до утра.         У порога его встречает Бадди, который энергично виляет хвостом и звонко лает от радости. Блейк не может сдержать улыбку и гладит его по голове, проходя дальше. Впрочем, улыбка быстро сползает с его лица, когда он видит Элисон в компании Эдриана. Они сидят на диване в гостиной перед телевизором. На экране мелькает какой-то фильм. В руках у Элисон бокал с вином… А между ними стоит ведро попкорна.         – Ты, кажется, неправильно понял моё поручение, Вуд, - говорит Мэттью, останавливаясь у входа в гостиную.         – Простите, мистер Блейк, мы просто…         – Смотрим фильм, - вмешивается Элисон, смотря на Блейка своим прямым взглядом. – Это запрещено?         – У тебя есть задание в городе, - игнорируя её вопрос, говорит Мэттью, переводя взгляд на Эдриана. – Собирайся.         Без лишних слов Эдриан поднимается с дивана и направляется к выходу, в то время как Элисон недовольно фыркает, смотря на Блейка.         – А я? – спрашивает она. – Я останусь одна?         – Со мной, - коротко отвечает Мэттью и что-то тихо объясняет Вуду, который кивает и уходит из дома.         Мэттью проходит в гостиную и садится на диван, сохраняя дистанцию. Он кидает мимолётный взгляд на её короткие джинсовые шорты и протягивает руку, забирая из её рук бокал с вином. Она наблюдает за тем, как он делает несколько жадных глотков и невольно кидает взгляд на его тёмную рубашку, которая не скрывает выступающих ключиц. Облизывает губы и чуть отводит взгляд, чтобы не переходить черту. Чтобы не вспоминать то, что следует давно забыть…         – Значит, вы с Эдрианом нашли общий язык? – спрашивает Мэт, вглядываясь в бордовый цвет вина, что плескалось о стенки бокала.         – Да, - пожимает плечами Элисон. – Он довольно интересный собеседник.         – Интересный собеседник, - повторяет Блейк, поднимая на неё свой тёмный взгляд. – И тебя не смущает, что он – убийца?         Элисон щурится, вглядываясь в плескающуюся темноту в его глазах. Она поглощает его, разжёвывает и выплёвывает обратно. Она чувствует, что ещё немного – и он сорвётся. Выпустит наружу свой гнев и злость. На что? Почему он так злится? Ответ крутится на языке, но она даже не решается подумать об этом.         – Ты тоже убийца, - говорит она, кидая взгляд на экран телевизора, где всё ещё мелькает фильм.         – Да, - его ответ слишком резкий. Он ставит уже пустой бокал на журнальный столик и поднимается на ноги.         Ей на секунду становится страшно. Он выглядит разъярённым и таким… Напряжённым, что, кажется, коснись его, и он просто разлетится на тысячу мелких осколков.         – Но со мной ты не хихикаешь и не пьёшь чёртово вино под какой-то дурацкий фильм, - срывается с губ прежде, чем он успевает себя остановить.         Блять.         Кто за язык тянул?         Идиот.         Губы Элисон вдруг растягиваются в ухмылке. Ей нравится? Ей, чёрт возьми, нравится это? Мэттью едва сдерживает себя от желания стереть эту чёртову ухмылку с её лица. Ему ничерта не смешно. Ему ничерта не весело.         – Может, потому что Эдриан не ведёт себя как придурок? – спокойно спрашивает Элисон, не сводя с него своих прищуренных глаз.         – Значит, я веду себя как придурок, да? – в глазах плещется настоящий огонь, но Элисон не страшно.         Она поднимается на ноги и встаёт напротив него, сохраняя дистанцию. Скрещивает руки на груди и коротко кивает, не сводя взгляда с его лица.         «Даже сейчас ты ведёшь себя как придурок», - крутится у него в голове.         – А что мне нужно делать? – усмехается он, повторяя её позу. – Отвешивать тупые шутки и ужинать с тобой, делая вид, что ничего не происходит? Делать вид, что мы обычная семейная пара? Этого ты хочешь?         – Достаточно было бы не убивать на моих глазах! – фыркает Уотсон. – Но это, наверное, слишком высокие требования для тебя?         – Чтобы ты и дальше идеализировала меня? – он злобно усмехается, а она поджимает губы. – Чтобы и дальше думала, что я – хороший человек, с которым просто произошло слишком много плохого?         – Так и есть…         – Нет, - резко слетает с его губ, и он подходит ближе, хватая её за плечи, чуть встряхивая. В попытке привести её в чувства.           – Я ничерта не хороший человек, Уотсон. Ты правильно сказала, что я – чудовище. И Вуд такой же. В моём окружении все такие, а ты… Открой, блять, глаза.         – Чего ты пытаешься добиться? – спрашивает Элисон, смотря на него снизу вверх. – К чему эта ревность?         – Что, прости? – он щурит глаза и едва сдерживает усмешку.         Ревность? Какая нахуй ревность? Да что она несёт? Я никого и никогда не ревновал.         – Ревность? – усмешка всё же слетает с его губ. – Ты в своём уме, Уотсон? Какая ревность?         – Такая, - уверенно заявляет девушка. – Ты ревнуешь меня к Эдриану.         Как обухом по голове. Он не сдерживает нервный смех, что вырывается непроизвольно.         – Ты перебрала с вином, наверное? – предполагает Мэттью, кидая взгляд на бутылку, в которой было больше половины.         – Правда глаза колет? – с вызовом спрашивает она, задирая подбородок ещё выше, чтобы видеть, как быстро меняется выражение его лица.         Он в ярости… Руки крепче сжимают её плечи, но она не двигается с места, ожидая этого взрыва.         – Так трудно признать, что ты ревнуешь меня? – продолжает Элисон, разглядывая его хмурое лицо. Его руки на мгновенье сжимаются на плечах ещё сильнее, но вскоре соскальзывают вниз.         – Ты спятила, - выносит вердикт Мэттью и отходит от неё.         Ему от чего-то до одури тошно. От её слов. От её предположений. Что за бред? Какая ревность? Какая к чёрту… Грёбаный Вуд. Он сжимает правую руку в кулак и разворачивается, чтобы уйти, но слышит её, кинутое с усмешкой:         – Слабак.         – Пошла ты, Уотсон, - фыркает он, разворачиваясь в пол-оборота. – Можешь хоть трахаться с ним – мне поебать.         Горло сковывает от этих слов. Нет. Даже мысль об этом ему противна. Она и Вуд… Как она стонет под ним… Да он собственными руками придушит Вуда, если такое вдруг случится. Если он посмеет перейти черту… Он сжимает зубы до скрипа и уходит, слыша её:         – Вот и славно.