𝘚𝘢𝘷𝘪𝘯𝘨 𝘚𝘦𝘷𝘦𝘳𝘶𝘴 𝘚𝘯𝘢𝘱𝘦

      3 сентября 1976 года.       «Теперь вы, вероятно, осознали, что всё сделанное и всё сказанное уже повлияло на будущее, из которого вы пришли. Ни в коем случае не паникуйте, не делайте глупостей, и самое главное — НЕ пытайтесь что-либо изменить кардинально. Очевидно, ваша неосмотрительность уже привела к деформации временной шкалы. Можно с уверенностью предположить, что, находясь в прошлом, вы не только позволили кому-либо увидеть себя, но и взаимодействовали с окружающими. В таком случае, вы непременно столкнётесь с последствиями этих действий.»       Тяжело вздохнув, Гермиона оторвалась от книги — той самой, что загадочным образом появилась в гостиной Когтеврана тридцать первого августа. Глаза волшебницы слипались — потрясённая вчерашним озарением, она так и не смогла сомкнуть глаз, спустившись в библиотеку. Здесь никто не беспокоил до самого утра.       За окном уже светлело, а ответов на множество неразрешённых вопросов всё ещё не было. Она снова вернулась к чтению. Большая часть написанного относилась к людям, путешествующим во времени по собственному желанию, но не нашлось практически ничего о таких, как она — переместившихся... вынужденно. О тех, кому было, можно сказать, приказано отправиться в прошлое с определённой целью. Лишь когда Гермиона уже была готова сдаться и захлопнуть книгу, в самом конце вдруг нашёлся небольшой отрывок, из-за которого моментально пересохло во рту:        «Если вы не планировали отправляться в прошлое, но кто-то решил этому поспособствовать, вам, вполне возможно, было предначертано изменить что-то конкретное. Цель может быть как уже достигнута, там и находиться в процессе достижения. Даже если вы пытаетесь этому противиться, так или иначе всё равно способствуете выполнению задуманного плана. Вы уже вмешиваетесь, поэтому старайтесь, по возможности, вести привычный образ жизни. Следуйте предчувствиям, но ничего не меняйте намеренно. Вам предстоит нащупать тонкий баланс, и вы сделаете это. У вашего нахождения в прошлом есть определённая причина. Не забывайте, что никто не должен знать о будущем, из которого вы пришли. Не поддавайтесь искушению. Подобные рассказы неминуемо приведут к печальным последствиям.»       — Значит, это действительно правда. Если бы не я, некоторые вещи в будущем не произошли бы. — прошептала Гермиона, рассеянно глядя в окно. Солнце уже взошло над горами и заливало туманный пейзаж желтоватым сиянием.       Голова кружилась от мысли, что события, пережитые за шесть лет обучения в Хогвартсе, во многом оказались прямым следствием её пребывания здесь.       Возможно, есть ещё что-то, — подумала волшебница, — Не только спасение жизни Снейпа, но и более глобальная цель.       Сзади послышались чьи-то шаги. Книга по мановению волшебной палочки, молниеносно оказалась в сумке, после чего прозвучал знакомый негромкий голос:       — Привет, Гермиона. Ты чего здесь делаешь, да еще и в такую рань? — Ремус подошёл к её столу.       — Не спалось, — пожала она плечами, — Решила прийти сюда, почитать немного, чтобы не беспокоить соседок.       Гриффиндорец указал на соседний стул:       — Могу присесть?       — Конечно.       Скрип отодвигаемой мебели, словно раскат грома, нарушил библиотечную тишину. Гермиона прикусила губу, чувствуя, как забилось её сердце. Она впервые наедине с человеком, которого хорошо знала в его взрослом возрасте. В глазах защипало, пришлось быстро заморгать, отгоняя мысли, что этого улыбчивого мальчишки уже не будет в живых, когда — или если, — она вернётся обратно.       — Всё в порядке? — мягко поинтересовался Ремус.       Волшебница глубоко вздохнула, откинувшись на спинку стула.       — Наверное, да. Просто нахождение здесь кажется таким... сюрреалистичным. — честно призналась она.       — Думаю, это настоящий шок — из дома попасть в такую обстановку. Но ты довольно быстро адаптируешься, уж поверь мне, — понимающе улыбнулся юноша, — Ты, если что, не стесняйся обращаться за помощью, я всегда где-то рядом.       — Спасибо, Ремус. — с трудом произнесла Гермиона.       — Слушай, — он выдохнул и отвёл глаза, — Ненавижу занудствовать, тем более, у тебя была тяжелая ночь, но... как староста, я вынужден сказать, что здесь, вообще-то... запрещено покидать гостиные в столь раннее время. — вид у мальчишки был такой виноватый, словно его под страхом непреложного обета заставили повторять школьные правила.       Но Гермиона, будучи в своё время старостой, прекрасна эти правила знала. Уголки её губ слегка приподнялись.       — Мне очень жаль.       — Не волнуйся, тебя же никто не предупреждал. — успокаивающе ответил он.       — А ты сам почему не спишь? — решила поинтересоваться волшебница. Глаза Ремуса на секунду расширились, он заметно покраснел.       — Привилегия моего положения, — смущенно улыбнулся он.       — Тебе очень повезло!       — О да, — мальчишка, наконец, позволил себе рассмеяться, — Нет ничего лучше обхода ни свет ни заря. Вот она, мечта! — объявил он, широко раскинув руки.       Впервые за долгое время Гермиона тоже от души расхохоталась. Когда ребята пришли в себя, Ремус вдруг начал нервно заламывать пальцы, словно решаясь что-то сказать.       — Э-э... Гермиона, я могу... то есть... я хочу у тебя кое-что спросить, — пробормотал он. Волшебница выпрямилась, озадаченно нахмурившись. У неё не было ни малейшего представления, в чём же дело.       — Что такое, Ремус?       Судя по всему, формулировка вопроса давалась ему с трудом. Несколько раз гриффиндорец открыл и закрыл рот. Потребовалась минута, чтобы он смог собраться с мыслями.       — Это насчет Амелии... Может быть, она что-то говорила обо мне? — прошептал Ремус, оглядываясь и проверяя, нет ли никого поблизости.       Гермиона ненадолго замялась. Она не знала, как лучше ответить и обдумывала, могут ли её слова стать намеренным вмешательством в ход будущих событий. Похоже, Амелия действительно влюбилась, а их сближение — лишь вопрос времени. Тем более, после Хогвартса их отношения вряд ли продлились бы долго: насколько позволяла судить известная информация, Ремуса вскоре ждёт долгий период одиночества и отчаяния. Так почему бы немного не поспособствовать пусть и недолгому, но всё-таки счастью ребят?       — Возможно и говорила... — загадочно ответила Гермиона.       Мальчишка вскинул голову, а в его глазах засверкал огонёк надежды.       — Что именно? — воскликнул он, дав волю эмоциям, и тут же прикрыв рот рукой.       Так странно видеть, что сейчас Ремуса волнуют обычные подростковые проблемы. Прекрасно, когда беспокойство вызывает лишь желание понравиться девушке, а всё остальное в такие моменты даже не имеет значения. — подумала Гермиона, испытывая одновременно грусть, ликование, чувство утраты и даже некоторый гнев. Гнев из-за несправедливости жизни, в которой Люпин совсем скоро потеряет эту юношескую невинность. Все они: Гарри, Рон, она сама и даже мародёры были вынуждены очень быстро повзрослеть. Удивительно, что сидящий напротив гриффиндорец даже не догадывается об её истинных мыслях.       — Вообще-то, ничего конкретного, — начала волшебница и увидев, как вытянулось его лицо, добавила — Но у меня действительно есть некоторое предчувствие, что просто дружбы с тобой ей недостаточно.       — Почему ты так считаешь? — оживлённо поинтересовался Ремус.       — Это ведь останется между нами, да? — он кивнул, — Не знаю наверняка, но я заметила, как она смущается при виде тебя, с каким трепетом о тебе говорит. Взять хотя бы ваше поведение прошлым вечером: вы же постоянно краснели и будто бы хотели быть поближе друг к другу! Так что у меня сложилось впечатление, будто ты очень нравишься Амелии.       — Правда? — юноша, заметно нервничая, уставился на Гермиону.       — Да, Ремус.       Теперь он широко улыбался и приосанился, забавно выпятив грудь.       — Почему бы тебе не пригласить её, например, в Хогсмид? — предложила волшебница, пытаясь скрыть улыбку.       — Ты уже знаешь про Хогсмид? Откуда? — удивлённо спросил гриффиндорец.       Нужно быть аккуратнее в высказываниях. Предполагается, что я здесь новенькая. — напомнила себе Гермиона, неловко заёрзав на стуле.       — Хм... от дяди Альбуса, — её незаметно передёрнуло от этого обращения к Дамблдору, — Он что-то говорил о походах туда.       Ремус понимающе усмехнулся:       — Всё время забываю, что ты родственница директора. Просто он такой... директор, иначе не скажешь. Трудно представить Дамблдора примерным семьянином.       Гермиона прекрасно знала, что он имеет в виду. Довольно странным казалось наличие племянницы у человека с такой аурой власти и величия. В ответ она улыбнулась мальчишке и пожала плечами.       — Думаю, я могу это понять.       Гермиона знала, что сближаться с Ремусом было не лучшим решением, но с ним оказалось так легко найти общий язык, что ничего с собой поделать она уже не могла.       Вскоре ребята заключили, что пора идти, дабы не опоздать на завтрак. В Большом зале царила утренняя суматоха. Бросив быстрый взгляд в сторону гриффиндорцев, волшебница заметила, как сузились глаза Сириуса при виде неё вместе с Люпином. Джеймс залихвацки присвистнул и показал другу одобрительный жест. Блэк стиснул зубы, а Ремус обречённо выдохнул.       — Я пойду, пока они что-нибудь не выкинули, — проворчал он.       — Спасибо, что составил компанию этим утром. — улыбнулась Гермиона, стараясь не обращать внимания на заинтересованные взгляды мародёров.       — И тебе спасибо.       — Не забудь, что я говорила про Амелию. — подмигнула волшебница, игриво толкнув Ремуса плечом. Его глаза тут же расширились и пока мальчишка оглядывался, убеждаясь, что их разговор никто не подслушивает, Гермиона помахала ему на прощание и направилась к своему столу.       Когда она заняла место, Амелия не сказала ни слова, уставившись в свою тарелку.       Ну вот, приплыли. Меня не было в спальне утром, а сейчас мы появились, мило беседуя с Ремусом. Нужно скорее всё уладить!       — Доброе утро! — бодро поздоровалась Гермиона, накладывая себе яичницу с беконом.       Амелия искоса взглянула на неё и неестественно выпрямилась, натянуто ответив:       — И тебе.       Наверняка она жутко обиделась... — подумала волшебница и попыталась подобрать подходящие слова:       — Как ты? — намазывая маслом тост, Гермиона старательно делала вид, будто не замечает подчеркнутой холодности однокурсницы.       — Нормально.       — Я тут узнала кое-что интересное.       Амелия фыркнула, всем своим видом показывая, что сильно в этом сомневается.       — Ну, если ты не хочешь узнать, что некий Ремус Люпин сегодня спрашивал о тебе, пожалуй, не буду распространяться.       Эта фраза мгновенно заимела эффект: соседка поперхнулась и резко повернула голову в сторону Гермионы, которой пришлось прикусить губу, чтобы не рассмеяться.       — Чего?! — вскрикнула подруга, — я имею в виду... что он хотел? — поправилась она, с трудом изображая безразличие.       — Да ничего особенного, — беззаботно поддразнила её Гермиона, поражаясь, как приятно вести с Амелией эти, казалось бы, типичные девичьи разговоры.       — Ну хватит! Расскажи уже!       — Ладно, — смирилась волшебница, — Возможно, он намекал, что ты ему небезразлична. Возможно, хотел пригласить на свидание и, возможно, в Хогсмид. Но я тебе ничего не говорила.       Амелия расплылась в довольной улыбке и густо покраснела, больше не проронив ни слова до конца завтрака. Окончательно пришла в себя она лишь по пути на занятие по древним рунам.       Когда девочки заняли парту в середине класса, оказалось, что справа от них расположились Лили и Ремус. Последний ослепительно улыбнулся вновь смутившейся Амелии. Сзади сидели Стерджис и Эдгар, впереди — парочка пуффендуйцев, а слева от них... сердце бешено заколотилось, когда рядом с незнакомой студенткой Слизерина она заметила Снейпа. Он оглянулся и в упор посмотрел на Гермиону. Прогресс, — подумала волшебница, хотя выражение его лица всё еще нельзя было назвать дружелюбным.        Кажется, я уже привлекла достаточно внимания к себе, правильно отвечая на все вопросы, старательно всё конспектируя и сварив идеально зелье. Еще и та ситуация с Сириусом... — проанализировав ситуацию, Гермиона решила не высовываться хотя бы на этом уроке: она старательно хранила молчание, стараясь даже не поднимать руку. Пару раз она всё-таки не удержалась и взглянула на Снейпа, но он, казалось, совершенно ничего не замечал, опустив голову и безостановочно что-то строча на пергаменте. Его рвение к учебе не удивило, но изрядно впечатлило волшебницу.       Когда прозвенел звонок и занятие завершилось, она задумалась, стоит ли пытаться поговорить со слизеринцем, пока Амелия собирает вещи. Снейп поднялся с места и снова посмотрел прямо на Гермиону. Она снова улыбнулась и снова не заметила никаких ответных эмоций. Словно собираясь что-то сказать, мальчишка открыл-было рот, но вдруг чья-то рука легла на плечо волшебницы.       — Ну что, Деверо, какой урок дальше? — улыбнулся так невовремя подошедший Эдгар.       Мантия Снейпа со свистом пронеслась мимо, а всё нутро Гермионы захлестнула волна разочарования.       — Урок... Дальше урок... — она рассеянно достала расписание:       «Древние руны, Свободный час, Чары — Когтевран/Пуффендуй, Обед, Защита от Тёмных Искусств — Когтевран/Слизерин.»       Живот опять скрутило. Ещё одна возможность выставить себя полной дурой перед Снейпом. Надеюсь, мне и дальше будет сопутствовать удача. — в отчаянии размышляла Гермиона.       Эдгар, который, как оказалось, изучал расписание вместе с ней, радостно воскликнул:       — Вижу, у тебя тоже свободный час. Превосходно! Мы тут собирались отправиться к озеру, ты ведь идёшь с нами?       Гермиона посмотрела на Амелию и Стерджиса, а затем ещё раз взглянула на удаляющуюся фигуру слизеринца и вздохнула. Мелькнула мысль пойти за ним и якобы случайно столкнуться где-нибудь в коридоре, но в конечном итоге она решила, что всё-таки лучше провести немного времени на свежем воздухе в компании однокурсников.       — Конечно, я с вами, — согласилась волшебница.       Сидя у озера с новыми друзьями, Гермиона посмотрела на небо. Было пасмурно. Казалось, в любой момент начнётся дождь, однако это не мешало ребятам оставаться на улице. Благо, температура воздуха ещё не опустилась ниже нормы и можно было насладиться одним из последних тёплых дней в году.       Закатав рукава плаща, она бросила быстрый взгляд на внутреннюю сторону предплечья и с радостью обнаружила, что чары до сих пор действуют: на месте шрама была лишь непривычная пустота. Вырезанная на руке отметина теперь ощущалась неким талисманом, символом грядущей войны и напоминанием, с чем нужно бороться и почему волшебница сейчас находится в 1976 году.       — О, Гермиона! — ехидный голос Риты заставил опомниться, выдёргивая из пелены воспоминаний.       — Да? — она попыталась ответить максимально вежливо.       Рита заняла место между Гермионой и Амелией.       — Я тут решила спросить, почему ты вдруг почтила нас своим присутствием именно сейчас, ни с того ни с сего?       Не успел уже ставший привычным ответ: «из-за моих родителей» сорваться с губ, как Рита моментально перебила её:       — Да, кстати, о родителях. Если ты родственница Дамблдора, почему они не отправили тебя в Хогвартс с самого начала? Они имеют что-то против твоего, — блондинка ехидно ухмыльнулась, — Дяди? Почему вместо нормального обучения ты так долго занималась дома? У вас какие-то семейные разногласия? — глаза Риты цепко ловили каждую эмоцию Гермионы, ещё никогда она не видела будущую журналистку столь жадной до новой информации.       Имея полностью продуманную лже-историю, волшебница всё равно встала в ступор от такого количества личных вопросов. Обычно люди не интересуются такими подробностями чьей-то жизни спустя пару дней знакомства.       — Рита, прекрати. — снова вступилась за подругу Амелия.       — Что ты, я не имела в виду совершенно ничего серьёзного, дорогая. Просто пытливый ум требует знания. — Скитер невинно заморгала глазами.       Похожую фразу она произнесла перед тем, как опубликовать в «Ежедневном пророке» отвратительную статью о Гарри. Кровь Гермионы медленно закипала.       — Всё в порядке, — процедила она, глядя прямо в глаза Риты, — Твои вопросы, разумеется, слишком личные, чтобы ответить на все. Но прежде, чем ты сделаешь поспешные выводы, я скажу: нет, между моими родителями и дядей не было никаких разногласий. — глаза волшебницы сузились от еле сдерживаемого гнева, — Если тебе так интересно, мы с семьей жили во Франции и не хотели обидеть дядю моим обучением в Шармбатоне. Вот почему я училась на дому. И, как уже известно всей школе, мои родители уехали по делам в Штаты, так что сейчас я здесь.       За исключением вежливого интереса, лицо Риты не выражало ничего, лишь во взгляде читалось голодное любопытство.       — В таком случае, я полагаю, ты свободно говоришь по-французски? — резко спросила она, а Гермионе захотелось провалиться сквозь землю.       — Да, — процедила сквозь зубы волшебница, — Ты тоже знаешь язык?       Рита, надув губы, сощурилась и произнесла:       — К сожалению, нет, но, думаю, ты могла бы порадовать нас небольшим, хотя бы крошечным предложением.       Гермиона закатила глаза, втайне радуясь, что родители с детства обучали её французскому, поэтому владела языком она если не идеально, то, по крайней мере, довольно хорошо.       — Что ж, ладно. T'as une tête à faire sauter les plaques d'égouts. Je déteste tout de toi. Si je le pouvais, je te maudirais si fort que tes aïeux le sentiraient.*       Рита натянуто улыбнулась:       — Это действительно потрясающе красивый язык.                                                              ***       Часом позже, когда студенты направлялись в Большой зал после урока чар, Амелия шепнула Гермионе на ухо:       — Слушай, а что ты сказала Рите? Ну, я имею в виду, по-французски.       — Сказала, что от неё воняет как из канализации, и если бы я могла, наложила бы чары, чтобы все её родственники смогли ощутить этот прекрасный аромат. — волшебница не упомянула фразу «Я ненавижу в тебе всё», чтобы не вызвать у Амелии лишних вопросов. Подруга заливисто рассмеялась.       После обеда, когда девочки подошли к дверям кабинета Защиты, у входа собралась целая толпа, через которую к ним еле пробился Эдгар.       — Сегодняшнее занятие будет на улице, — раздражённо сказал он. Волосы однокурсника были растрепаны, а мантия изрядно помялась.       — Ну, это всё объясняет. — пожала плечами Амелия.       Когда ребята вышли из замка, Гермиона обрадовалась, что дождь ещё не начался. Профессор Крэбтри — коренастый волшебник в галстуке-бабочке и с постоянно сползающими с носа очками — громко захлопал в ладоши, призывая студентов подойти.       — Добрый день! — у него был очень приятный, обволакивающий тембр голоса, — Я решил, раз пока позволяет погода, этот урок мы проведём на свежем воздухе.       Кто-то тихо усмехнулся рядом с Гермионой. Она обернулась, столкнувшись в парой тёмных глаз. Снейп смотрел прямо на неё, словно вызывая на разговор. Волшебница приподняла бровь, заметив, что его взгляд кажется непривычно печальным. Она смутилась и снова отвернулась, глядя на профессора.       Нужно найти какой-то способ сблизиться с ним, что-то сказать или сделать. Может быть, уже скоро получится разузнать, каким человеком был профессор зельеварения в подростковые годы. — увлечённая своими мыслями, Гермиона поняла, что пропустила мимо ушей все инструкции мистера Крэбтри. Её действительно начала беспокоить скрытая боль Снейпа — причина, по которой он вечно хмурился и был настолько замкнутым человеком. Привлекая всеобщее внимание, преподаватель защиты от тёмных искусств снова хлопнул в ладоши. Гермиона подпрыгнула и попыталась уловить суть сказанного.       — Итак, предлагаю вам разбиться на пары и проверить своё мастерство владения невербальной магией! — воскликнул Крэбтри.       Бедный парень, — с грустью подумала волшебница. Молодой профессор выглядел заинтересованно-взволнованным, даже не подозревая, что через год на этой должности его сменит кто-то другой. Хотелось верить, что с ним не случится ничего ужасного, потому что Крэбтри казался приятным человеком.       — Партнёры? — с надеждой спросила Амелия, положив руку на плечо Гермионы.       Отработка заклинаний вот-вот должна была начаться. Студенты выстроились по парам недалеко от Запретного леса. Практически все ребята заметно нервничали. Как ни странно, Снейп, стоя напротив темноволосой слизеринки, с которой сидел на древних рунах, совсем не выглядел встревоженным. Слегка ссутулившись, он со скучающим видом подбрасывал в воздух небольшую веточку. Гермиона снова поразилась его уверенности, не свойственной одинокому подростку.       — Внимание, класс! — прокричал Крэбтри, — Задача каждого из вас — обезоружить противника, не произнося заклинание вслух. Это понятно?       Несколько студентов, предположительно, слизеринцы, засмеялись, словно бы вовсе не собираясь ограничиваться только разоружением партнёров.       — Можете приступать! — объявил профессор.       Амелия уже достала палочку.       — Ты готова, Гермиона? — улыбнулась она.       Получив утвердительный ответ, однокурсница сделала несколько взмахов, но ничего не изменилось — палочка её противницы всё еще оставалась крепко зажатой в руке. Лицо Амелии покраснело. Стиснув зубы, она продолжала попытки обезоружить Гермиону, которая выкрикивала слова поддержки после каждой неудачи:       — Я почувствовала, как палочка слегка дрогнула! У тебя почти получилось!       Студенты, бормоча что-то себе под нос, напряженно пыхтели. Гермиона отвела взгляд от расстроенного лица Амелии, позволив себе быстро посмотреть на Снейпа. Его рукава были закатаны до локтей, а в глазах сверкала жгучая решимость. Снова и снова мальчишка поднимал палочку, но, увы, безрезультатно. Казалось, с каждой секундой он становился всё злее. Волшебница готова была поклясться, что услышала, как он тихонько зарычал. Довольно устрашающее зрелище. Внезапно палочка вылетела из рук Гермионы и, обернувшись, она увидела самодовольную улыбку Амелии. Однокурсница стала первой, кому удалось выполнить задание.       — Отличная работа! — прокричал Крэбтри, — Пять баллов Когтеврану!       Амелия улыбнулась ещё шире, вытирая лоб рукавом.       — Спасибо, профессор!       Теперь настала очередь Гермионы. Она знала, что придётся притворяться, будто она абсолютный новичок в невербальных заклинаниях. Глубоко вдохнув, она расправила плечи и направила палочку на Амелию. Делать вид, что колдуешь, оказалось чрезвычайно утомительным занятием: заклинание разоружения нет-нет, да и всплывало в голове само собой. Было трудно подавить столь естественную для Гермионы магию, он словно сдерживала кашель или чихание. Амелия, решив, что у подруги тоже возникли проблемы, активно её подбадривала. Спустя десять минут сопротивляться стало невозможно — лёгкий взмах, и палочка однокурсницы взлетела в воздух. Гермиона, несмотря на желание не выделяться среди остальных, всё равно выполнила задание лучше и быстрее всех.       — Мерлиновы кальсоны... — пробормотала она, когда Крэбтри возбуждённо воскликнул:       — Это просто превосходно! Десять баллов Когтеврану!       Щёки волшебницы вспыхнули, когда все собравшиеся посмотрели в её сторону: кто-то с удивлением, а кто-то — с откровенной завистью. Во взгляде одного из студентов вместо привычной враждебности сверкало что-то похожее на... уважение. Именно это слово первым делом пришло на ум. Гермиона не смогла определить, почему, но внутри у неё приятно потеплело.