𝘚𝘢𝘷𝘪𝘯𝘨 𝘚𝘦𝘷𝘦𝘳𝘶𝘴 𝘚𝘯𝘢𝘱𝘦

      17 сентября 1976 года.       Всю следующую неделю Гермиона оставалась верна своему слову — операция «Найти Северуса» шла полным ходом. Волшебница взяла за правило постоянно носить с собой сумочку с мантией-невидимкой. После занятий она, извиняясь, отставала от друзей, убегая якобы в туалет или на другое выдуманное дело, например, поговорить с профессором. В эти моменты как раз приходила на помощь мантия и начиналась слежка. Первой целью было узнать расписание слизеринца и сложить в голове представление, какими маршрутами он обычно передвигался и куда ходил в свободное от уроков время.       Северус оказался не таким уж одиноким, каким виделся изначально. У мальчишки было по крайней мере двое знакомых, с которыми он общался, в некотором роде, по-дружески. Гермионе стало не по себе, когда она поняла, что эти мальчишки — будущие Пожиратели Эйвери и Макнейр. Радовало, что в голосе Снейпа во время разговоров с ними порой проскальзывало отвращение, что позволяло сделать приятный вывод: он поддерживает эту связь лишь ради собственной выгоды, не более.       Через некоторое время Гермиона поняла, что Северус Снейп был человеком привычки. Его расписание изо дня в день практически не менялось, и это значительно облегчало исследовательскую операцию волшебницы. Первым делом, юноша завтракал в Большом Зале, потом стабильно посещал все занятия, а после обеда исчезал в слизеринских подземельях. Отужинав, он всегда направлялся в библиотеку и сидел там до вечера.       К слову, за эту неделю Гермиона перестала стремиться с ним заговорить. К такому решению она пришла по двум причинам. Во-первых, казалось наилучшим вариантом сперва как следует узнать этого человека, изучить его интересы, чтобы в перспективе можно было пообщаться о чём-нибудь существенном. Во-вторых, своими попытками принудить к дружбе волшебница попросту боялась оттолкнуть его навсегда. У неё, в буквальном смысле этого слова, оставалось ещё достаточно времени, поэтому можно и нужно было использовать его с умом.       На уроках зельеварения, перед тем, как приступить к заданиям, Гермиона теперь лишь вежливо кивала вместо приветствия. Мальчишка, к превеликому удивлению, последовал её примеру и при каждой встрече стал делать так же. Иногда волшебница ловила его быстрые взгляды, но не обращала на это внимания.       Один раз Северус заговорил с ней сам. Увлечённая размышлениями, Гермиона чуть не перепутала ингредиенты Умострильного зелья, собираясь добавить желчь броненосца вместо жука-скарабея, но слизеринец вдруг остановил её.       — Сначала жук, — прошипел он, когда рука волшебницы уже практически опрокинула пузырёк в котёл.       Она подпрыгнула на месте, тихонько вскрикнув от удивления, но быстро взяла себя в руки и, поблагодарив мальчишку, продолжила работу. После этого они снова вели себя так, будто и вовсе не существовали друг для друга.       Чем дольше Гермиона наблюдала за Снейпом, тем больше замечала всяких противоречивых мелочей, которые приводили её в замешательство. Например, сложно было не восхищаться его любовью к учёбе. Практически по всем предметам волшебник показывал блестящие результаты и это только укореняло желание когда-нибудь с ним подружиться. Мрачный слизеринец оказался человеком, с которым, Гермиона была уверена, ей понравилось бы вести содержательные дискуссии, стимулируя свой интеллектуальный рост. Также он был в каком-то смысле забавным. Разумеется, не изменяя при этом своей сухой, саркастичной натуре. После некоторых его замечаний в сторону непутёвых однокурсников становилось очень трудно сдерживать смех. Он говорил вещи, которые Гермиона очень хотела, но не позволила бы себе произнести. Ну, конечно, — думала она в такие моменты, — Когда ты разбираешься во всём гораздо лучше сверстников, неизбежно разочаровываешься в них. Северус не из тех людей, кто собирается держать своё, пусть и непопулярное мнение, при себе.       Однажды на уроке древних рун в голову волшебницы пришла мысль, совершенно сбившая её с толку. Она поняла, что Снейп кажется ей привлекательным. Он не был красивым в общем понимании этого слова, но и уродливым не был отнюдь. Было что-то завораживающее в его тёмных глазах, в завесе длинных волос, контрастирующих с бледной кожей. Даже его нос скорее казался утончённым, нежели бросался в глаза. И в тех редких случаях, когда удавалось увидеть зубы мальчишки, они выглядели заметно белее и ровнее, чем у профессора Снейпа в его взрослые годы. Элементы, по отдельности, может быть, и несимпатичные, удивительным образом сочетались на его лице, образуя образ, который Гермиона, как выяснилось, находила красивым.       С того дня волшебница изо всех сил пыталась выбросить эти мысли из головы. У неё был... парень? Точного понимания, кем они с Роном друг друг приходились, в сущности и не было, но всё равно оказалось сложным не испытывать чувства вины, разглядывая другого мальчишку. Особенно, учитывая, кем этот мальчишка являлся.       ***       8 октября 1976 года.       На протяжении нескольких следующих недель ничего в глобальном смысле не изменилось. Гермиона стабильно посещала занятия, а свободное время проводила либо следуя за Северусом, либо общаясь с Амелией и Ремусом, сближаясь с ними гораздо сильнее, чем изначально планировалось. В связи с этим, внутри зарождалось беспокойство, что они могут узнать её в будущем.       В пятницу вечером они с друзьями по обыкновению сидели в библиотеке и общались, но этот разговор, к огромному ужасу Гермионы, до невозможности напомнил беседу с Ремусом и Сириусом на площади Гриммо перед её пятым курсом.       Каким-то образом речь зашла о домашних эльфах и волшебница, не в силах сдержаться, разразилась пространной тирадой о необходимости пересмотреть отношение к этим существам в магическом мире. Она доказывала, что эльфы должны получать зарплату, больничные и отпуска. Амелия отчасти согласилась с этими суждениями, но по её тону казалось, будто подруга сделала это исключительно из вежливости. Похожий ответ Гермиона однажды получила от Гарри, который, в отличие от Рона, не высмеял её в открытую, а отнёсся к теме серьёзно. Амелия была также учтива. А вот Ремус не сдержал улыбки, а из-за фразы, сказанной мальчишкой после, волшебница чуть не упала со стула. Точно такие же слова он говорил ей в будущем.       — Гермиона, — мякго произнёс Люпин, — Я понимаю, что порой домовым эльфам приходится несладко, но ты когда-нибудь встречала их раньше?       — Конечно, Ремус! — горячо воскликнула она, — Я даже...       Он перебил:       — В таком случае, ты знаешь, что они вполне довольны своей участью. Им нравится служить и делать счастливыми семьи. Ради этого они и рождены, Гермиона. Это их жизненная цель.       — Да, но...       Мальчишка поднял руку, снова останавливая подругу.       — Думаю, мы никогда не придём к соглашению по этому поводу, — улыбнулся он, — Поэтому предлагаю сменить тему, ладно?       Сердце Гермионы, пропустив гулкий удар, замерло.       ооо       Она так и не смогла уснуть, поэтому спустилась на кухню. Люпин и Сириус пили чай, хотя, судя по запаху, исходящему из кружки последнего, Блэк предпочёл напиток покрепче.       Бормоча себе под нос какие-то грубости, на кухню, громко шаркая ногами, вошёл Кричер. Заслышав обидные слова в свой адрес, Сириус вдруг запустил в старого эльфа поварёшкой и приказал ему немедленно убираться отсюда.       Действия мужчины, конечно же, привели Гермиону в ужас, гневного выражения на лице скрыть не удалось.       — Что? — рявкнул Сириус, взглянув на девочку.       Волшебница вздрогнула. Он впервые обращался к ней в таком тоне, что моментально застало её врасплох. Невозможно было спокойно смотреть, как прямо на её глазах унизили несчастного эльфа. Разумеется, Кричер не знал лучшей жизни, но и подобного отношения он не заслужил. — Это было довольно грубо, Сириус, — набравшись смелости, пожурила она мужчину.       Блэк громко фыркнул.       — Грубо? Ты издеваешься, да?       После этого между ними завязался жаркий спор. Волшебница буквально кричала, что у эльфов должна быть свобода, или зарплата, или в принципе больше прав — разнообразных тезисов было много.       В этот момент вмешался Люпин.       — Они вполне довольны своей участью. Им нравится служить и делать счастливыми семьи. Ради этого они и рождены, Гермиона. Это их жизненная цель, — устало произнёс он.       — Но вы ведь лучше всех должны понимать, почему я...       Бывший профессор защиты от тёмных искусств предупреждающе поднял руку.       — Думаю, мы никогда не придём к соглашению по этому поводу, — улыбнулся он, — Поэтому предлагаю сменить тему, ладно?       ооо       Тогда Гермиона не поняла, почему Ремус вдруг стал улыбаться. Смутил, к тому же, его загадочный взгляд и то, как они с Сириусом переглянулись. Теперь она задумалась, — Вспомнил ли он меня?       Внезапно многое начало обретать смысл. Например, короткий разговор с Блэком во время рождественских каникул на пятом курсе.       ооо       Проходя мимо гостиной, Гермиона заметила Сириуса. Он сидел в полном одиночестве и сжимал в руке бутылку так, будто это была его давно потерянная возлюбленная. Стало грустно, что мужчина вынужден проводить свой отпуск взаперти, учитывая, сколько душевной боли ему приносило это место. Волшебница тихо заглянула в комнату и решила присесть напротив.       — Счастливого рождества, Сириус, — робко сказала она.       Блэк резким движением поднял голову, его налитые кровью глаза расширились от удивления. Через какое-то время сосредоточившись на её лице, он улыбнулся, но взгляд всё равно оставался печальным.       — И тебе того же, Гермиона, — бутылка взлетела в шуточном тосте, мужчина сделал большой глоток янтарной жидкости, — До сих пор помню, как два года назад встретил трёх тощих сорванцов. Теперь совсем большие! — он вытер рот тыльной стороной грязного рукава, — Признавайся, сколько сердец вы уже разбили?       Гермиона никогда не понимала, почему некоторые взрослые спрашивают подростков о таком. Неужели они думают, будто единственное, что имеет значение в юности — наличие романтических отношений?       Она громко рассмеялась.       — Не так уж и много.       — Не волнуйся, Гермиона, ты скоро поймёшь, о чём я говорю. Уверен, что рано или поздно появится парнишка, который больше ни на один день от тебя не отстанет. Только не будь к нему слишком строга.       Его глаза медленно закрывались, а волшебница всё больше и больше терялась в догадках, что именно Сириус имел в виду, но решила списать происходящее на его нетрезвое состояние.       — Думаю, он даже не знал, кто ты такая... Если бы знал, то не стал бы... — мужчина замолчал, окончательно отключившись от мира сего.       ооо       Поняв, что в прошлом, кажется, ещё натворит дел, Гермиона сказала друзьям, что у неё болит живот и ушла. Технически, сказанное не было ложью. Её действительно начало подташнивать ото всех этих воспоминаний.       ооо       9 октября 1976 года.       Наступил вечер последней отработки. Гермиона направлялась в кабинет зелий, морально настраиваясь на неприятную трёхчасовую уборку, — Слизнорт, как обычно, будет повторять, что он от нас без ума, а мы будем молча работать, надеясь поскорее закончить.       Волшебница совершенно ни на что не рассчитывала, поэтому для неё стало абсолютным шоком, что Северус не выбежал из помещения после конца взыскания. Обычно он именно так и делал, но не на этот раз. Пожелав профессору спокойной ночи, ребята практически одновременно вышли из класса. Гермиона сделала несколько шагов за мальчишкой, который вдруг остановился.       — Можем поговорить? — спросил Северус, всё ещё стоя к ней спиной.       Сердце бешено заколотилось, а в животе почему-то проснулись и запорхали тысячи бабочек.       — Конечно! — ответила она, пожалуй, с излишней горячностью.       Северус медленно повернулся, избегая прямого взгляда. Смотря куда-то в пол, он заправил прядь волос за ухо.       — На зельеварении я заметил, что ты оказалась поумнее наших однокурсников.       Волшебница решила счесть это за комплимент, уголок её рта непроизвольно поднялся.       — Э-э... Спасибо?       Опустив взгляд, она заметила, как юноша по привычке теребит манжету своего рукава, рассудив, что он, судя по всему, нервничает. Интересно, из-за чего?       — Тем не менее, — снисходительно продолжил Северус, — Есть несколько областей, в которых тебе следовало бы усовершенствовать знания.       Гермиона вздрогнула. Создавалось ощущение, будто она снова его студентка, которую отчитывают за неидеальную работу. Глаза волшебницы сузились, она выжидающе сложила руки на груди. Слизеринец, казалось, ничего не заметил.       — Зельеварение требует острого чутья и незаурядного воображения. Не всегда стоит полагаться исключительно на учебники.       Зачем он говорит это мне? Снейп не похож на человека, который стал бы просто так раздавать советы. — задумавшись, она по-прежнему молчала и ждала, пока мальчишка продолжит. Он почесал затылок, не поднимая взгляда.       — Думаю, если... кхм.. — слизеринец замолчал и покачал головой.       — Думаешь что, Северус? — спросила Гермиона, недоумевая, к чему он клонит.       Наконец он поднял голову и посмотрел ей в глаза. Волшебница заметила, как дёрнулся его кадык, когда мальчишка нервно сглотнул.       — Я бы мог помочь тебе, если хочешь, — тихо закончил он и снова уставился в пол. На бледных щеках появился лёгкий румянец.       Гермиона чуть не рассмеялась ему в лицо, вовремя остановив себя. И зачем я только строила замысловатые интриги и расследования, если всё это не имело значения? Как можно было сразу не догадаться, что единственный способ обратить на себя внимание Снейпа — это хорошо учиться?! — вдруг поняла она, мысленно заключив, что попытки хотя бы в прошлом не строить из себя невыносимую всезнайку очень удачно сыграли ей на руку. Тем временем, Северус, кажется, воспринял молчание Гермионы за отказ.       — Это лишь спонтанное предложение, потому что было бы обидно растратить зачатки таланта, скажем так, впустую. Немногие по-настоящему ценят зелья. — ехидно сказал он.       — Я с радостью приму твою помощь, — ответила волшебница. На мгновение ей показалась, что губы собеседника тронула лёгкая улыбка.       Мальчишка кивнул и снова нахмурил брови.       — В таком случае, встретимся завтра в библиотеке. В восемь вечера.       — Хорошо, я буду...       — Не опаздывай, — оборвал он и, не дожидаясь ответа, быстро развернулся и практически побежал прочь.       — ...там, — закончила Гермиона, наблюдая за его удаляющейся фигурой.       Какой всё-таки противоречивый человек... — подумала она и покачала головой.       Всю дорогу до гостиной Когтеврана с лица волшебницы не сходила счастливая улыбка.       — Ты выглядишь слишком весёлой для человека, который только что вернулся с отработки, — сказала Амелия, с подозрением глядя на подругу.       Гермиона пожала плечами.       — Это была последняя, — ответила она так, будто это всё объясняло, и быстро направилась в сторону спальни.       — Куда это вы собрались, мисс Деверо? — Амелия окончательно оторвалась от книги, которую до этого читала, — Если ты думаешь, что я куплюсь на эти глупые отговорки, то сильно ошибаешься.       Волшебница показала подруге язык и, демонстративно пожелав спокойной ночи, продолжила подниматься по лестнице, однако это не помогло отделаться от Амелии, которая тут же бросилась следом за ней.       — Слушай, я действительно счастлива, что взыскания наконец-то закончились, вот и всё.       Попытки убедить однокурсницу в правдивости своих слов оказались тщетными.       — Ты явно чего-то недоговариваешь, Гермиона, потому что впервые с прибытия сюда сияешь как новенький галлеон. Что происходит? — задыхаясь от быстрого шага, не прекращала расспросы Амелия.       И правда, почему я улыбаюсь, словно какая-то дурочка? — по правде говоря, волшебница и сама не знала, — Почему так взволнована перспективой провести вечер с Северусом? Ну конечно, это значительный прогресс в моей миссии... Или дело в чём-то другом?       Гермиона села на кровать, поджав под себя ноги, и глубоко вздохнула.       — Ну? — подруга продолжала сверлить её испытующим взглядом.       — Северус предложил подтянуть меня по учёбе завтра вечером, — тихо призналась волшебница, чувствуя, что краснеет, — И я.. я согласилась.       Выражение лица Амелии стало таким, будто её только что ударили дубинкой, рот подруги был удивлённо приоткрыт.       — Снейп... пригласил тебя на свидание? — прошептала она.       Гермиона тут же замотала головой.       — Нет! Это и близко не свидание, — быстро пояснила она, — Просто он заметил мою работу на зельеварении и решил, что сможет дать пару дельных советов.       Нервно поправляя волосы, волшебница заёрзала на месте. Амелия всё еще выглядела потрясённой до предела. Можно подумать, до этого момента ни один студент не предлагал другому позаниматься вместе.       — Ну что? — Гермиона больше не могла выносить это неловкое молчание.       Подруга моментально выпрямилась, заставляя себя улыбнуться.       — Да нет, ничего! Просто.. — она прикусила губу, — Я никогда не видела его с девушками. Разве что, с Лили Эванс.       На следующее утро после битвы за Хогвартс Гарри рассказал друзьям, что Лили и Северус хорошо общались до пятого курса, но не стал вдаваться в подробности их разлада. Упомянул только, что Снейп сделал нечто такое, после чего гриффиндорка так и не смогла его простить. Гермионе было чрезвычайно интересно, что же произошло и знает ли об этом Амелия.       — Они дружат? — спросила волшебница, сделав вид, что удивлена.       — Дружили, — уточнила однокурсница, — До конца прошлого семестра.       Гермионе не пришлось изображать любопытство.       — Что произошло? — нетерпеливо спросила она, подаваясь вперёд.       — Меня там не было, — Амелия пододвинулась на край кровати, — но была Алиса. Это она обо всём нам рассказала. Ну, по правде говоря, —фыркнула подруга, — Вскоре об этом узнала вся школа.       Сердце Гермионы готово было вырваться из груди. Какой поступок Северуса мог так ошеломить студентов?       — В общем, Снейп сидел под деревом у Чёрного озера. Поттер, Блэк, Ремус и Петтигрю тоже были там...       У волшебницы возникло неприятное предчувствие от предположений, к чему может привести эта история. Она с ужасом слушала, как Амелия описывает произошедшее и ощутила, что сильно пересохло во рту от упоминания действий Джеймса и Сириуса против беззащитного Северуса, который ничем не заслужил подобного отношения.       Её поразило, что Гарри и Джеймс были похожи внешне ровно настолько, насколько различны внутренне. Может быть, старший Поттер ещё поумнеет? — подумала Гермиона, вспоминая рассказы о его храбрости в будущем, — И тем не менее, такое поведение недопустимо. Подобных выходок можно было ожидать, например, от Малфоя. Выходит, профессор Снейп был прав, характеризуя Джеймса Поттера как высокомерного и заносчивого человека?       Вся симпатия и жалость по отношению к Северусу моментально испарились, когда Амелия рассказала, что он позволил себе сказать в адрес Лили.       — Как-как он её назвал? — Гермиона ахнула сквозь пальцы, прикрывающие её разинутый от шока рот, — Нет, ты что-то путаешь, он не мог... — прошептала она скорее себе, нежели Амелии.       Подруга кивнула и ответила как ни в чём не бывало:       — Мог.       Гермиона опустила голову, погружаясь в свои сбивчивые мысли, — Почему он позволил себе так выразиться? Лили была самым близким ему человеком... Он заботился об этой девушке, — сердце разрывалось от жалости к гриффиндорке. Волшебница попыталась представить, что чувствовала бы, позволь себе Поттер или Уизли сказать такое в её адрес, — Я была бы убита горем. Напугана. Опустошена изнутри. Неудивительно, что Гарри не рассказал нам, что именно стало причиной конца этой дружбы, — теперь образ слизеринца вызывал у неё острое отвращение и Гермиона не была уверена, что ещё хочет видеть его следующим вечером, — Стоит ли он того? Стоит ли моего прибывания здесь?       — Он, кстати говоря, пытался извиниться, — продолжила Амелия, внимательно наблюдая за реакцией подруги, — Лили отказалась идти навстречу. Мэри рассказывала, что Снейп даже собирался ночевать у гриффиндорской гостиной, пока она его не выслушает, но Эванс была непреклонна.       Волшебница, не в силах вымолвить хоть слово в ответ, молча кивнула, — Что, если бы Рон и Гарри, сказав такое, решили попросить прощения? Как бы я отреагировала на это? Смогла бы вычеркнуть друзей из своей жизни из-за одной ошибки? Ужасной, но всё же ошибки. Если ты ценишь кого бы то ни было — близкого друга или члена семьи — то должен научиться прощать, даже если он оступился. Да, Северус сказал страшную вещь, была ли она непростительной? — Гермиона пыталась проанализировать ситуацию, — Но ведь перед этим он висел в воздухе, а его подштанники оказались выставленными напоказ. Что это, если не физическое и эмоциональное насилие ради развлечения Джеймса и Сириуса? Снейп — очень гордый человек, а его самолюбие было серьёзно задето в момент, когда появилась Лили и наверняка сказала что-то резкое в его адрес, — всё это, конечно, не оправдывало поступка слизеринца, но Гермиона начала понимать, почему он повёл себя таким образом, — Будь я на месте Лили, в конце концов, безусловно простила бы его. Да, разозлилась бы. Да, накричала и на какое-то время, вероятно, объявила бы ему бойкот. Но, будь он моим другом, я непременно нашла бы в себе силы принять произошедшее и не отталкивать этого человека.       — Как думаешь, она ещё не простила его? — спросила Гермиона после нескольких минут молчания. Амелия озадаченно посмотрела на неё.       — Нет, конечно! — произнесла она как очевидную истину, — А ты бы простила?       — Да, — без колебаний ответила волшебница, игнорируя потрясённый взгляд подруги, — Люди, которых мы любим, способны причинить самую сильную боль, но это не значит, что они не заслуживают прощения, если искренне раскаиваются. Каждый человек иногда оступается. Это наша природа. Я уверена, что Северус тысячу раз пожалел и до сих пор винит себя за это неосторожное слово.       Амелия пожала плечами.       — Может быть, ты и права, но всё же это был дерьмовый поступок.       — Я и не отрицаю, — согласилась Гермиона.       — Просто будь с ним, пожалуйста, осторожнее, — искренне произнесла однокурсница.       Эта фраза заставила волшебницу задуматься.       — О! — её глаза широко раскрылись, когда она кое-что для себя поняла, — Хорошо. Я так и сделаю, — пообещала Гермиона подруге, которую, кажется, ничуть не успокоил этот ответ.