𝘚𝘢𝘷𝘪𝘯𝘨 𝘚𝘦𝘷𝘦𝘳𝘶𝘴 𝘚𝘯𝘢𝘱𝘦

      3 ноября 1976 года.       Когда званый ужин подошёл к концу, Гермиона поклялась себе сделать всё возможное, чтобы Северус спасся в ночь битвы, а для этого не казалось достаточным лишь подружиться с ним в прошлом, поэтому необходимо было придумать запасной план.       Подходящий момент, чтобы изучить противоядия, выдался в среду вечером. Волшебница сидела в библиотеке, радуясь временному одиночеству: Снейп очень удачно заработал взыскание из-за очередной ссоры с Сириусом на Чарах. Гермиона не хотела говорить слизеринцу, чем собирается заниматься. По крайней мере, пока.       В надежде найти действенный способ против змеиных укусов, волшебница старательно выписывала ингредиенты и рецепты из книг до тех пор, пока от усталости не заболели глаза. Главная проблема состояла в невозможности достать многие из необходимых компонентов. Воровать, как на втором курсе, совершенно не хотелось, а вот напроситься к Слизнорту в ученики и посещать дополнительные занятия представлялось отличной идеей.       Решив, что исследований на сегодня достаточно, Гермиона собрала вещи и направилась в сторону башни Когтеврана, мысленно возвращаясь к событиям минувшей вечеринки. Северус заметно расстроился, когда она сбежала за секунду до возможного поцелуя, но в конце концов удалось вернуть мальчишке хорошее расположение духа: он проводил спутницу до гостиной и на прощание так нежно поцеловал тыльную сторону её ладони, что воспоминания об этом дивном моменте до сих вгоняли в краску.       В последнее время ночи становились всё холоднее, и волшебница уже сто раз пожалела, что не взяла с собой плащ. Ёжась от холода, она повернула за угол и тут же выругалась про себя: навстречу, весело переговариваясь, шли Джеймс и Сириус. Последний, должно быть, только закончил отработку.       — Доброго вечера, Деверо, — кивнул Сириус, останавливаясь, а Гермиона приказала себе сохранять хладнокровие, чтобы хоть раз более менее вежливо пообщаться.       — Блэк. Поттер. Какая встреча!       — Опять идёшь из библиотеки? — Джеймс благодушно улыбался.       Хотя причин недолюбливать Поттера у Снейпа было немало, Гермиона, не признаваясь в этом слизеринцу, неплохо относилась к будущему отцу Гарри, ведь он так походил на её лучшего друга, что временами даже казался родным — особенно, когда так искренне радовался встречам с ней.       — Да, провожу исследовательскую работу по Зельям, — в общем-то, это не было ложью.       Сириус высокомерно фыркнул, приближаясь на непозволительно близкое к ней расстояние.       — Ты, Ремус, Боунс, и даже Эванс... Вы все — такие заучки, — насмешливо проворчал он, после чего сразу же заработал от друга шутливый подзатыльник.       Наверняка, он из-за Лили так отреагировал, — подумала волшебница, а Блэк тем временем обиженно завопил:       — Эй, Сохатый! Хотя бы в мой день рождения держи себя в руках!       Гермиона даже не расстроилась, что забыла об этой дате — она и не обязана была знать, когда родился Сириус.       — Счастливого праздника, — ограничилась она сухим поздравлением, а гриффиндорец, оскалив идеально ровные зубы, заносчиво подмигнул:       — Спасибо, красотка!       — Что ж, не смею больше задерживать. Наверняка у вас грандиозные планы на вечер, учитывая... — пытаясь протиснуться между мальчишками, Гермиона жестом указала на Блэка, который, покачав головой, зачем-то преградил ей путь.       — Да ладно, Деверо. Не уходи, — он обиженно надул губы, — Я хотел спросить тебя кое о чём.       — О чём именно? — сквозь зубы процедила волшебница, с горечью отметив, что остаться вежливой, кажется, не получится.       Сириус рассмеялся так заливисто и громко, что моментально напомнил Гермионе известную ей версию самого себя из будущего.       — Ну же, не дуйся! Ты, кажется, забыла о правиле — быть покладистой милашкой, если стоишь рядом с именинником.       Она коротко ахнула, не в силах сдержать ответных эмоций.       — О, да что ты?! Я о таком правиле и не подозревала, — вскинув бровь, волшебница всем своим видом бросала мальчишке вызов.       — Теряешь хватку, приятель, — игриво подметил Джеймс, а Сириус с улыбкой подхватил:       — Отвали, не с тобой разговариваю.       Я как-будто наблюдаю за Фредом и Джорджем, — лицо Гермионы омрачилось, а к горлу подкатил ком от этой мысли, учитывая, что трое из четверых мальчишек уже мертвы в её времени.       — Это всё, чего ты хотел, Блэк? — спросила она, желая как можно скорее уйти.       Сириус окончательно растерял свой весёлый вид, с деланным равнодушием осматривая однокурсницу с ног до головы.       — Скажи, ты действительно связалась с этим придурком?       Какое ему дело?       — А что, если да? — ответила волшебница вопросом на вопрос, её ноздри гневно раздувались, а взгляд запылал от раздражения.       — Ну... — Блэк показательно поводил рукой перед лицом Гермионы, — Взгляни на себя, а потом представь его. Ты достойна большего.       Руки сжимали палочку так крепко, что становилось больно, однако это позволяло сдерживать себя и пока не проклинать мальчишку. С губ сорвался саркастический смешок.       — Только не говори, что имеешь в виду себя, — прошипела она. Взгляд Сириуса потемнел, метнувшись к палочке волшебницы.       — Ну, да, или... нет. Я имею в виду — кого угодно, но только не этого сальноволосого ублюдка, — здесь гриффиндорец запнулся, позволив Гермионе, выпрямив спину, решительно произнести:       — Это невероятная грубость. Не понимаю, почему ты, Сириус Блэк, позволяешь себе решать, с кем я должна проводить время. По правде говоря, Северус вдвое лучше тебя самого.       — Гермиона, — мягко начал Джеймс, когда его друг потерял дар речи от гневной тирады однокурсницы, — Ты просто не знаешь, что делал этот человек и с кем он водится.       Она куда лучше мальчишек была осведомлена, с кем общается Снейп, понимая, что эти связи обеспечивают ему некую защиту и позволяют чувствовать себя комфортно, обучаясь на Слизерине. Меньше всего знакомый ей Северус походил на будущего Пожирателя.       — В первую очередь он водится со мной, Джеймс. Считаешь меня плохой?       — Конечно, нет. Ремус только положительно о тебе отзывался, а друг Ремуса — мой друг, поэтому я не могу позволить, чтобы с тобой случилось что-то нехорошее.       В очередной раз Гермиона восхитилась преданностью Поттера своим друзьям, но в то же время её огорчало, что именно эта преданность вскоре сыграет с ним злую шутку, став причиной его смерти. Глядя на этого растрёпанного мальчишку, невозможно было злиться на него. Гнев подутих, когда она снова вспомнила Гарри.       — Послушай. Я высоко ценю твою заботу, но в данном случае она неуместна, потому что мне вполне под силу самостоятельно анализировать происходящее, — тон голоса смягчился, а Сириус и Джеймс уже собирались поспорить с этими словами, но Гермиона предупреждающе подняла руку, — Если никто не возражает, я пойду к себе в гостиную. Скоро наступит комендантский час, и очень не хотелось бы, чтобы мой факультет лишился баллов, — выражение лица волшебницы излучало вселенское спокойствие, поэтому гриффиндорцы не стали продолжать дискуссию, пожелав спокойной ночи.       Когда голова наконец коснулась мягкой подушки, Гермиона моментально забыла, как дошла до спальни и о чём разговаривала с Амелией перед сном.       ***       4 ноября 1976 года.       — Ко вторнику жду от каждого из вас сочинение о целебных свойствах единорожьего рога! — Слизнорт пытался докричаться до студентов, спешно покидающих класс.       — Ну что? — спросил Северус, когда увидел, что Гермиона почему-то не торопится уходить.       — Мне нужно поговорить с профессором, — пробормотала она и, заметив поникшее выражение лица слизеринца, добавила, — Я ненадолго, можешь подождать снаружи.       — Хорошо. Буду за дверью.       Подозрительный прищур Северуса можно было понять — они везде ходили вместе, а если нужно было о чём-то пообщаться с преподавателем, Гермиона ещё никогда его не прогоняла. Пусть мальчишка и догадался, что она чего-то недоговаривает, это была необходимая мера — всё во имя спасения жизни.       — Чем могу быть полезен, моя дорогая мисс Деверо? — ласково улыбнулся Слизнорт, когда Снейп, демонстративно подняв голову, удалился.       — Я долго думала и решила, что хотела бы заняться углублённым изучением зелий, — смущённо произнесла Гермиона, чем несказанно обрадовала профессора. Хлопнув в ладоши, он подорвался со своего места.       — Какая замечательная новость! Обращаясь именно ко мне, вы, полагаю, рассчитываете обрести хорошего наставника?       — Это было бы очень любезно с вашей стороны, сэр.       — Чтобы доказать свою преданность делу, вам придётся сварить парочку хороших зелий, — он наклонился вперёд и прошептал, — Но мы-то знаем, что это не станет проблемой для такой одарённой студентки, как вы.       Всё оказалось гораздо проще, чем Гермиона ожидала.       — Именно поэтому я здесь, профессор.       Его лицо выражало крайнее удивление:       — Даже так?       — Есть одно зелье, которое я уже давно мечтаю сварить. Если это возможно, я хотела бы попросить вас подписать разрешение на использование некоторых книг из Запретной секции — дополнительная информация была бы очень кстати в этом деле.       — Конечно, конечно! К тому же, я сделаю всё возможное, чтобы помочь вам в процессе изготовления! — радостно заверил Слизнорт. Гермиона просияла и, затаив дыхание, сказала:       — Огромное вам спасибо, сэр! Хотелось бы узнать ещё кое-что: могу ли я рассчитывать на ваше содействие, если понадобятся редкие ингредиенты?       Ответил профессор не сразу, по всей видимости, взвешивая в голове все за и против. Волшебница знала, что она далеко не первая, кто собирается воспользоваться его желанием помогать перспективным студентам. Наверняка сейчас Слизнорт вспоминал именно такие ситуации, обдумывая, не захочет ли и Гермиона обвести его вокруг пальца.       — Когда наступит подходящий момент, мы посмотрим, что действительно может вам понадобиться, а что нет, — наконец сказал профессор на редкость серьёзным тоном.       Она и не ожидала однозначного «да», но, по крайней мере, это и не было отказом, что побуждало рассчитывать на его будущее снисхождение.       — Ещё раз спасибо, сэр, ваша помощь — бесценна! — Гермиона попыталась выглядеть как можно очаровательнее, а Слизнорт вновь вернулся к весёлому расположению духа.       — Что вы, это совершенная ерунда, мне ни капельки не трудно, — затем он нацарапал на пергаменте разрешение для библиотекарши и вручил прямо в руки волшебнице, — Если это всё, мисс Деверо, позвольте откланяться.       Зная, что на сегодня их урок был у Слизнорта последним, Гермиона справедливо рассудила, что ему уже не терпится отправиться в свои комнаты и распить хорошего бренди — именно так профессор обычно проводил вечера.       — Пожалуй, у меня больше не осталось вопросов, сэр. Всего доброго!              Северус, верный своему обещанию, терпеливо ждал за дверью.       — Что это было? — спросил он, как только Гермиона появилась в поле зрения и протянула ему листок.       — Хочу попасть в Запретную секцию, узнать кое-что по зельям.       — Не припоминаю, чтобы во время урока нас о таком просили, — недоуменно воззрился на неё мальчишка.       Стоит ли признаваться? — задумалась Гермиона, — Если скажу, что собираюсь сварить противоядие, появится повод попросить его о помощи. Тем более, показать человеку, которому требуется спасение, лазейку, способную в будущем его спасти — кажется самым логичным вариантом. Надеюсь, он будет всегда носить при себе флакон... — впервые с тех пор, как волшебница оказалась в прошлом, у неё появилась надежда, — Может быть, я всё-таки смогу помочь ему.       — Давно мечтала стать ученицей Слизнорта, но для этого нужно будет приготовить одно мощное противоядие, — в ответ Северус лишь изумлённо уставился на неё, — Ты не хотел бы работать вместе со мной?       Если он согласится, мы проведём больше времени вдвоём, — волшебница призналась себе, что это обстоятельство делало идею гораздо привлекательнее.       — Звучит интересно. Да. Да, я только за.       Захотелось радостно затанцевать на месте.       ***       6 ноября 1976 года.       Субботнее утро застало Гермиону стучащейся в дверь директорского кабинета. Она отчаянно надеялась, что у Дамблдора найдётся свободная минутка.       — Войдите, — раздался приглушённый голос.       Волшебница расстроенно выдохнула, когда, переступив порог, не увидела того, за чем явилась. Возможно, в данный момент оно находится не в кабинете, а где-нибудь ещё?       — Мисс Грейнджер? Какой неожиданный и приятный сюрприз, — Дамблдор отложил перо и заинтересованно взглянул на гостью поверх очков-половинок. Она робко шагнула вперёд.       — Простите, что пришла без предупреждения, сэр, но я собиралась поговорить с вами, если это в данный момент удобно.       — Пожалуйста, присаживайтесь, — он радушно указал на кресла, — Надеюсь, я смогу разрешить беспокоящие вас вопросы.       Гермиона на мгновение замялась, раздумывая, как сформулировать предложение, не выдав лишней информации о будущем.       — Господин директор, знаю, что это может показаться странным, но могу ли я поинтересоваться, есть ли у вас домашние животные?       — Да, вопрос действительно странный, — вслух размышлял Дамблдор с улыбкой на лице, — Полагаю, вы знали, но не были уверены, что на данный момент времени я уже приобрёл столь редкое существо.       Кажется, Фоукс у него, это замечательно — полдела в шляпе.       — Именно так, сэр. Мне нужно узнать... — прикусив губу, она взволнованно остановилась. Взгляд директора смягчился.       — Мисс Грейнджер, вы неспроста находитесь в прошлом, и если я способен вам чем-то помочь, пожалуйста, никогда не бойтесь спрашивать меня. Итак, в чём же дело?       — Мне нужны слёзы феникса, профессор, — без лишних колебаний ответила Гермиона.       Накануне вечером, сидя в Запретной секции, она нашла в одной из книг раздел, посвященный окаменению и вспомнила, как Гарри чуть не погиб от укуса василиска, и как слёзы феникса спасли его. Если они способны справиться с ядом василиска, то, конечно же, могли бы подействовать против укуса Нагайны.        Дамблдор, поглаживая бороду, не спешил с ответом, а у Гермионы начали дрожать руки — в данный момент всё зависело от этого решения. Время, казалось, замедлило ход, а стук часов на стене уже не мог заглушить гулкие удары сердца волшебницы. Не сводя глаз с директора, она пыталась предугадать, что же он скажет. Неожиданно в голубых глазах появились знакомые лукавые искорки.       — Я подумаю, как тут поступить, — сказал Дамблдор, но не стал ничего уточнять. С этим обстоятельством Гермиона, к сожалению, вынуждена была смириться.       — Спасибо, профессор.       ***       7 ноября 1976 года.       В воскресенье Слизнорт любезно разрешил Гермионе и Северусу воспользоваться классом зелий. Волшебница изучала конспекты, когда слизеринец, не открываясь от разрезания флоббер-червя, вдруг окликнул её по имени. Она не поднимала глаз от своих записей до тех пор, пока его рука не обхватила кисть однокурсницы.       — Что случилось, Северус?       Мальчишка провёл рукой по волосам, а затем взглянул на Гермиону с почти что страдальческим выражением, медленно покачав головой.       — Ничего. Впрочем, это неважно, — произнёс он, пытаясь непринуждённо улыбнуться.       — О чём ты собирался сказать? — когда Северус снова покачал головой, волшебница протянулась через стол и сама положила руку на его предплечье, — Ты всегда можешь поделиться со мной своими мыслями.       — Наверное, — он неуверенно кивнул.       — Не наверное, а точно. Как же доказать свою преданность? Чтобы он понял, что мне можно доверять...       — Я подслушал ваш разговор с Поттером и Блэком, — наконец признался Северус, а Гермиона расслабленно выдохнула и поняла, почему последние несколько дней мальчишка был таким тихим и отстранённым.       — Не переживай об этом. Сириус — тот ещё болван, а его слова совсем не повлияли на моё отношение к тебе, — она поморщилась, когда с губ сорвались эти слова и заметила, что мальчишка смотрит на неё с вновь обретённой надеждой.       — В этом и дело, Гермиона, твоё отношение... — отводя взгляд, он начал по привычке перебирать манжеты своей мантии, — Что ты чувствуешь ко мне? — прозвучало так тихо, что едва удалось разобрать.       Ну вот, — всё её естество охватила паника, — Мы неделями ходили вокруг да около, так долго балансировали на краю пропасти, а я думала, что смогу избежать разговора. Очевидно, мы оба что-то испытываем друг к другу, и если начать отрицать это, я рискую потерять даже дружбу с ним. Такого нельзя допустить.