𝘚𝘢𝘷𝘪𝘯𝘨 𝘚𝘦𝘷𝘦𝘳𝘶𝘴 𝘚𝘯𝘢𝘱𝘦

      7 ноября 1976 года.       Под выжидающим взглядом Северуса запылали щёки. Нужно сказать ему правду, а не продолжать и дальше уходить от ответа, — в панике размышляла Гермиона, — Но как он отреагирует? Я не могу больше отрицать своих чувств и не хочу, в который раз отвергая, окончательно потерять его, — глубоко вобрав в лёгкие воздух и нервно сжимая ладони, она наконец прошептала:       — Ты мне симпатичен, Северус, — вышло не очень-то уверенно, да и сформулировать можно было иначе. В глубине души Гермиона опасалась услышать отказ, хотя все действия мальчишки и намекали на интерес к ней. Заметив, как исказилось его лицо, волшебница поняла, что нужно продолжить фразу, — Мне очень нравится проводить с тобой время. Гораздо больше, чем с кем-либо другим, — он всё ещё не выглядел удовлетворённым этим ответом, разочарованно нахмурившись.       — Мне тоже нравится проводить с тобой время, — тихо произнёс Северус.       Наступила тишина. Гермиона, закусив губу, разрывалась от внутренних терзаний и думала, стоит ли сказать ещё что-нибудь — намекнуть на большее. Она хотела этого так сильно, что становилось больно.       — Буду честен, — начал слизеринец. Её сердце бешено заколотилось, — Я не хочу ограничиваться дружбой между нами. И, если внутреннее чутьё меня не подводит, ты тоже, — Она совершенно утратила дар речи, но всё же нашла в себе силы кивнуть, а мальчишка, отводя взгляд, спросил, — И что же теперь делать?       Если бы я только знала, что! Северус и понятия не имеет, как всё это серьёзно.       — Может быть, не будем торопиться и продолжим узнавать друг друга? — наконец удалось выдавить из себя, — Не знаю, как ты, но я на данный момент даже не думаю ни о ком кроме тебя.       Юноша наклонился и нежно накрыл её руку своей, проводя большим пальцем своей бледной ладони по загорелой бархатной коже — контраст казался поразительным.       — С этим можно работать, — сказал Северус и улыбнулся так, что всё замерло внутри, — И нет, Гермиона, я тоже не думаю ни о ком другом.       При одном только взгляде в его счастливое лицо волшебница поняла, что обратного пути уже нет. После всего, что они оба пережили и ещё переживут в будущем, мимолётное блаженство стало бы действительно заслуженным. Какой бы эгоисткой Гермиона сейчас ни была, она позволила себе смириться с этими переменами.       Северус вернулся к работе. После разговора он начал подготавливать ингредиенты с таким энтузиазмом, что, наблюдая за ним, волшебница отбросила все сомнения, позволив приятному волнению и бабочкам в животе трепетать, предвкушая новый этап отношений.       ***       8 ноября 1976 года.       В понедельник вечером, пока Северус отрабатывал последнее взыскание, Гермиона сидела на каменной скамье в коридоре школы, погрузившись в чтение своей книги о путешествиях во времени. Теперь, когда на горизонте замаячили новые любовные перспективы, волшебница, не изменяя своей натуре, решила потихоньку исследовать эту тему.        «Хотя романтические отношения в прошлом и не запрещены, спешим уверить вас, что они совершенно не поощряются. Стоит понимать, что таким образом вы, несомненно, оставляете след своего присутствия в мире, которому не принадлежите. Человек, в связь с которым вы вступаете, запомнит вас в большей степени, чем кто-либо другой. Эмоциональный вред, нанесённый вашему партнёру, может стать очень серьёзным. Однако, всем известно, что сильная любовь только крепчает с годами и, возможно, будет суждено снова встретить этого человека в случае незначительного временного разрыва между вами. Хорошенько подумайте, стоит ли решаться на такое и перевесит ли выгода риск?»       Последняя фраза не давала покоя. Перевесит ли выгода риск? Возможно, — подумала она, — И если моя любовь способна его спасти — эта авантюра однозначно стоит того.       Впервые с момента перемещения волшебница поблагодарила судьбу, что представляется здесь не Гермионой Грейнджер, а значит не обязана анализировать каждый свой шаг и может следовать зову сердца, совершая поступки, которые кажутся правильными. По правде говоря, возможные отношения с Северусом как раз и казались правильными, будто сама судьба распорядилась таким образом.       Гермиона настолько увлеклась чтением, что не услышала, как кто-то подошёл к ней.       — Путешествия во времени? Необычная тема, — задумчиво произнёс Люпин, подкравшись к однокурснице так неожиданно, что книга вылетела из её рук.       — Мерлинова борода, Ремус! — воскликнула волшебница, поспешно убирая в сумку предмет, способный её скомпрометировать, — Ты до смерти меня напугал!       — Прости, — сконфуженно пробубнил мальчишка, — А зачем ты это читаешь?       Библиотека была сегодня заполнена студентами, которые начинали готовиться к семестровым экзаменам, и, чтобы лишний раз ни с кем не столкнуться, Гермиона решила остаться в коридоре, но совершенно забыла о старостах, которые в это время обычно начинали его патрулировать.       — Да так, захотела немного отвлечься от учёбы, — от волнения немного сорвался голос, а Ремус уставился на неё так, будто решил с ног до головы просканировать в поиске ответа на трудную загадку. Этот мальчишка был на редкость проницательным, поэтому волшебница решила побыстрее сменить тему, — Как дела с Амелией? — поинтересовалась она, опередив неприятный допрос. Это подействовало, Люпин сразу же заулыбался.       — Как мне кажется, всё вполне неплохо.       Гермиона знала: в школьные годы Ремус был вынужден постоянно переживать, что кто-нибудь узнает его тайну, поэтому видеть его таким жизнерадостным было просто чудесно. Рядом с Амелией, даже от одного упоминания подруги, у него загорались глаза.       — Это замечательно! Знаю, что ты очень ей нравишься, — искренне произнесла волшебница и, смеясь, добавила, — Но я тебе ничего не говорила.       — Ты что-то сказала? Видимо, пропустил, — приняв как можно более невинный вид, ухмыльнулся Ремус.       Они начали обсуждать школу, экзамены и планы на каникулы. Когда мальчишке стало известно, что Гермиона собирается остаться в Хогвартсе, он лукаво подметил:       — Слышал, что Снейп обычно тоже никуда не уезжает.       — Неужели? Он ничего не говорил, — волшебница потупила взгляд, а рука Ремуса поддерживающе сжала её плечо, после чего гриффиндорец, словно раньше времени превращаясь в профессора Люпина, наставническим тоном произнёс:       — Послушай, Гермиона. Пусть он мне и не нравится, потому что мы никогда не понимали друг друга, но, похоже, он делает тебя счастливой, так что... Не хочу показаться красноречивым, но пока счастлива ты, я счастлив за тебя так же сильно.        От этих слов все внутренности сжались в тугой узел. Волшебница отнюдь не искала чьего-то одобрения, но именно неожиданное поощрение другом её чувств к Северусу значило сейчас бесконечно много. Поддавшись эмоциям, она нежно сжала руку, которая всё ещё лежала на её предплечье.       — Спасибо тебе, Ремус.       ***       11 ноября 1976 года.       Не замёрзнуть, сидя на тонком пледе, помогли согревающие чары и термос с горячим кофе, который предусмотрительно захватил Северус. Выдался свободный час и Гермиона ненавязчиво поинтересовалась, не хочет ли слизеринец провести время вместе перед сдвоенным уроком Зельеварения. Он охотно согласился, и было принято решение вновь отправиться на крошечный остров, чтобы насладиться великолепным видом на Чёрное озеро и Хогвартс. Постоянно находясь в состоянии нервного напряжения и стресса, только здесь, вдалеке от всех, они могли по-настоящему расслабиться.       От пронизывающего ветра не спасало даже заклинание, поэтому Гермиона инстинктивно прижалась к плечу Северуса, надеясь ощутить тепло его тела. Сначала мальчишка оставался неподвижным, словно на секунду окаменел, но вскоре медленно притянул волшебницу к себе. До сих пор между ними не происходило ничего более интимного, и стоило признать, что находиться в этих объятиях оказалось на удивление комфортно.       Сидя рядом с Северусом, Гермиона задумалась, какой долгий путь они преодолели: от откровенной враждебности и безразличия друг к другу удалось дойти до дружеских отношений, которые постепенно перерастали в романтические. Каких-то десять недель назад было страшно, что добиться расположения мальчишки не получится никогда, а теперь она сидела с ним в обнимку, чувствуя, как с каждым днём этот человек становится важнее и важнее. В его присутствии подкашивались коленки, всё вышло за рамки одной лишь операции по спасению Снейпа. Он побудил Гермиону переоценить многие вещи, например, её будущее с Роном: всегда казалось, что они созданы друг для друга, потому что переживали вместе трудные времена и объединились в своей преданности Гарри, но теперь волшебница понимала, что в конечном итоге у них совершенно точно ничего не получилось бы. Противоположности действительно притягиваются, но у всего должен быть предел — они с Роном оказались настолько разными, что это правило перестало работать. Что же касалось Северуса, они различались ровно настолько, чтобы между ними появилось притяжение, но и похожи были в достаточной степени, чтобы это самое притяжение сработало как надо. В компании Снейпа никогда не станет скучно, потому что он будет стимулировать её интеллектуальный потенциал, раз за разом провоцируя увлекательные дискуссии и споры. Северус был из тех людей, которые ни за что и никогда не прекратят познавать мир и день за днём учиться новому. Как хотелось бы обрести возможность делать это вместе с ним! — размышления сподвигли её спросить:       — Чем бы ты хотел заниматься после Хогвартса?       Не похоже, чтобы ему нравилось преподавать. Это была скорее вынужденная мера, нежели желание сердца. Стало интересно, что являлось его настоящим стремлением до того, как жизнь преподнесла страдания и горе.       — Если честно, пока не знаю. У меня были разные идеи, но ничто особенно не привлекало... до недавнего времени, — он опустил глаза и улыбнулся, — Возможно, я продолжу обучаться зельеварению.       Гермиона почувствовала, как сильно забилось сердце. Очень жаль, что мы никогда не сможем заниматься этим вместе, — подумала она, а вслух решила подыграть:       — Правда? И что же заставило тебя так увлечься зельями?       Кажется, вопрос застал его врасплох, потому что Северус рассмеялся и вдруг начал щекотать волшебницу с дьявольским выражением в потемневших глазах. Она ненавидела щекотку, но, не предпринимая попыток вырваться, замерла, чувствуя, как от этого взгляда пересохло во рту. Еле слышно Гермиона прошептала первое, что пришло в голову:       — Может быть, ты хотел сказать, что в последнее время эта идея вдруг стала особенно привлекательной по какой-то конкретной причи...       Не успела она договорить, как Северус, заставляя пищать от смеха, снова набросился на неё, проникая пальцами прямо под рёбра. Волшебница пыталась вырваться и выкрикивала какие-то шутливые угрозы, но все эти жалкие попытки отделаться от мальчишки оказались тщетными, он был слишком силён. Открывая для себя игривую сторону его натуры, Гермиона расслабилась, с головой погружаясь в безумие, происходящее между ними. Ей стало всё равно, во что это выльется.       Стоя на коленях перед задыхающейся от смеха волшебницей, Северус наконец остановился, а взгляд его потемнел настолько, что в нём, казалось, можно было утонуть. Стараясь игнорировать желание смотреть на него бесконечно, Гермиона медленно села, убирая с лица волосы.       — Ты заплатишь за это, Северус Снейп, — хищно оскалилась она.       Закатив глаза, мальчишка пальцем поманил её к себе, побуждая встать. Она поднялась и подошла ближе, намереваясь уже достать палочку и метнуть ему прямо в лицо заклинание, когда Северус резко схватил её за запястье и крепко притянул к себе. Что-либо предпринять или хотя бы о чём-то подумать Гермиона даже не успела, потому что он вдруг решительно вздохнул и поцеловал её — целомудренно, быстро, моментально отстраняясь и отпуская руку волшебницы.       Лица обоих покраснели, они потрясённо уставились друг на друга, а глаза мальчишки были открыты так широко, что, казалось, вот-вот вывалятся из глазниц. Всё ещё не веря в произошедшее, Гермиона молча дотронулась до своих губ.       — Мне жаль, — быстро сказал Северус и отвернулся, отходя на несколько шагов.       — Ничего, — также быстро ответила волшебница.       Охваченная всеми возможными эмоциями, она застыла на месте. Их первый поцелуй закончился, толком и не начавшись — в её фантазиях всё происходило совсем иначе, но реальность, Гермиона знала, совершенно не была похожа на сон, и в данный момент устраивало даже это. Теперь, когда всё случилось, она задалась вопросом, почему не позволила этому произойти раньше, по собственной воле упуская каждую возможность. Захотелось встать и продолжить начатое, но реакция Северуса подсказывала, что момент уже упущен.       — Я не должен был... То есть, ты говорила, что не хочешь торопиться... Прости я... Пожалуйста, не сердись, — заикаясь, пробормотал он.       Нельзя позволять ему корить себя за это, — подумала Гермиона и подошла ближе, нежно обхватив его за талию. Мальчишка никак не отреагировал.       — Я совсем не сержусь.       Некоторое время оба хранили молчание, слушая завывания ветра и тихий плеск воды.       — Да, я говорила, что лучше не торопить события, но против случившегося совершенно не возражаю, — призналась волшебница не только Северусу, но и себе. Он повернулся и удивлённо посмотрел на неё сверху вниз, а потом едва заметно улыбнулся и покачал головой.       — Правда?       — Правда, — улыбнулась в ответ Гермиона.       По телу пробежала мелкая дрожь, когда юноша протянул руку и тыльной стороной ладони нежно провёл по её щеке.       — Нам пора возвращаться в школу, — с грустью сказал он.       Всей душой она хотела остаться здесь, в этих приятных объятиях, но в таком случае сдерживать себя уже не получилось бы, и неизвестно, чем могло бы закончиться их уединение.       — Да, наверное, ты прав, — согласилась волшебница и неохотно отстранилась.       По пути в замок Гермиона и Северус почти не разговаривали, держась за руки и сидя вплотную друг к другу. Упоминать произошедшее никто не решался, но было ясно, что теперь всё начнёт меняться только в лучшую сторону. Когда слизеринец легонько поцеловал её в макушку, Гермиона совершенно точно поняла, что не имеет права потерпеть неудачу в попытках спасти его жизнь. Теперь праведное желание совершить хороший поступок стало чем-то гораздо большим, ведь если она не справится и Северус умрёт в последнюю ночь битвы, вместе с ним умрёт и часть её самой. И, будь она проклята, если позволит этому случиться.