𝘚𝘢𝘷𝘪𝘯𝘨 𝘚𝘦𝘷𝘦𝘳𝘶𝘴 𝘚𝘯𝘢𝘱𝘦

      22 ноября 1976 года.       С того дня Северус больше не пытался поцеловать Гермиону, по всей видимости, не желая торопить события. Волшебница ценила такое отношение, но, признаться, немного расстраивалась, что подобные рвения прекратились. Тем не менее, симпатия друг к другу только укоренялась. Уже не скрываясь, они вели себя как влюблённые: передвигаясь по замку, постоянно держались за руки, а Северус частенько дожидался Гермиону у входа в башню Когтеврана. По школе мгновенно разнеслись слухи, но ни у кого не хватало наглости что-то спрашивать о статусе этих отношений, тем более, через две недели шумиха практически утихла.       В понедельник утром у Гермионы неожиданно появилось свободное время, потому что профессор МакГонагалл приболела и отменила занятие по Трансфигурации. В любой другой день эта новость расстроила бы волшебницу, но только не сегодня: нужно было кое-что сделать, а подходящего момента всё никак не представлялось. На ходу застёгивая плащ и надевая капюшон, Гермиона мчалась в сторону Запретного леса, надеясь раздобыть один важный для изготовления противоядия ингредиент — в кабинете зельеварения он уже нашёлся, но необходим был именно свежий образец.        Лицо щипало от холода, а пряди, выбившиеся из-под капюшона, промокли. Ускорив шаг, волшебница миновала хижину Хагрида, и когда добралась наконец до входа в лес, оглянулась через плечо, убеждаясь, что никто не идёт следом. Свет в хижине не горел, а из трубы не валил дым — судя по всему, хозяин либо ещё спал, либо находился в замке, — дорога была свободна.       Солнечный свет еле-еле пробивался сквозь заросли, поэтому Гермионе пришлось освещать себе путь заклинанием — серебристая сверкающая сфера обеспечивала видимость на расстоянии трёх футов. По телу волшебницы пробежал холодок, когда помимо треска ветвей и птичьего щебетания она уловила какие-то незнакомые зловещие звуки. Стараясь не обращать на них внимания, Гермиона уверенно продвигалась вперёд сквозь деревья и чем дольше шла, тем тише становилось вокруг. Спустя пять минут она оказалась в нужном месте — это была ярко освещённая, идеально круглая поляна единорогов, — через двадцать лет профессор Граббли-Дёрг, заменяя на уроке Хагрида, приведёт сюда пятикурсников.       Понадобилось почти десять минут, чтобы заметить в мокрой листве серебристый блеск. Поднимая с земли рог единорога, покрытый мягким пушком, Гермиона восхищённо разглядывала его.       — Должно быть, он принадлежал жеребёнку, — воскликнула волшебница, не веря своим глазам, — А значит, целебные свойства будут гораздо сильнее! — артефакт излучал слабое сияние и заметно отличался от прозрачных магазинных образцов, — Нужно вернуться в школу и как можно скорее сделать из него порошок, — Гермиона наколдовала платок, завернула маленький рог и аккуратно убрала в карман мантии. От эйфории закружилась голова, — Это огромный шаг вперёд. Необходимо сделать всё возможное, чтобы Северус остался в живых.       У входа в башню Когтеврана волшебница чуть не врезалась в Амелию.       — Мерлиновы кальсоны, Гермиона! Что ты делала на улице? Сегодня отвратительнейшая погода!       — Хотела освежиться, — тяжело дыша, соврала она. Амелия недоверчиво уставилась на подругу.       — Ну да, конечно. Впрочем, это неважно. Тебя Снейп всё утро искал.       — Проклятье! — Гермиона совсем забыла сообщить ему, что будет отсутствовать на завтраке, — Что ж, мы всё равно увидимся на уроке через несколько минут.       — Когда ты наконец объяснишь мне, что между вами происходит? — спросила однокурсница, ни на шаг не отставая от подруги, которая, краем глаза взглянув на Амелию, шумно выдохнула:       — Если честно, даже не знаю, как это можно описать, — призналась она, — Нужно было рассказать раньше, но я опасалась твоей реакции.       — Рассказать что? — Амелия сгорала от любопытства, а Гермиона напряжённо застыла и пробормотала:       — Он... то есть, мы... мы поцеловались.       — Это же замечательно! — на удивление, Боунс не стала её осуждать, а напротив — одобрительно фыркнула.       — Да? Я думала, он тебе не нравится.       — Совершенно не знаю этого человека, но некоторые вещи, которые он, по слухам, делал, конечно, не внушают уважения, — Гермиона уже открыла рот, чтобы вступиться за Северуса, но Амелия остановила её, — Я не осуждаю твой выбор и, если тебе нравится Снейп, значит, он не такой уж и плохой, — ухмыльнулась подруга.       — Так и есть!       Расценив признание Гермионы как приглашение пообщаться о мальчишках, Амелия рассказала, что этим утром Ремус наконец-то предложил ей стать его девушкой — прекрасная новость, учитывая, что друзья уже давно ходили вокруг да около.       Вскоре однокурсница поспешила на урок маггловедения, а Гермиона, воспользовавшись моментом, поднялась в спальню и принялась толочь рог единорога в мелкий разноцветный порошок, попутно осознавая, что опаздывает на своё занятие.       Северус наверняка беспокоится. Ну ничего, всё объясню ему позже, а на арифмантике скажу, что приболела. Это не должно стать проблемой, у меня неплохая посещаемость, — размышляла волшебница, пересыпая порошок в стеклянную ёмкость, затыкая её пробкой и накладывая чары стазиса, чтобы сохранить свежесть содержимого. Вскоре завёрнутый в платок пузырёк оказался на дне школьного сундука. Гермиона переоделась, собрала вещи, а когда посмотрела на часы, поняла, что урок полчаса как начался и решила: там уже бессмысленно появляться. Она отправилась в библиотеку с намерением побольше узнать о применении когтей грифона в Укрепляющем растворе. Нужно было понять, не возникнет ли в случае их использования негативных реакций.       ***       25 ноября 1976 года.        — Да что же это такое! Никогда не смогу сделать по-человечески! — проклиная всё вокруг, Гермиона пыталась собрать остатки сгоревшего зелья, которое только что вытекло за пределы котла, запачкав пол в классе.       Всё шло вполне неплохо, пока она не решила добавить несколько капель драконьей крови, и как только третья капля упала в смесь, всё моментально забурлило и вспыхнуло. К счастью, обошлось без серьёзных физических повреждений — немного подпалило волосы и появилось несколько дыр на мантии, но вот с психическим состоянием волшебницы всё обстояло иначе — по щекам текли слёзы разочарования, отчаяние из-за неудачной попытки охватило тело. Вот уже несколько ночей она трудилась над противоядием, надежды на успех становились всё призрачнее, а перед глазами застыл леденящий кровь образ окровавленного профессора Снейпа. От тяжести своего состояния Гермиона едва ли не падала в обморок и вздрогнула, когда знакомые тёплые руки обхватили её за плечи.        — Что стряслось? — нахмурившись, спросил Северус, вытирая слёзы с её глаз.       После страшных картин из будущего было очень трудно смотреть на него — молодого, живого и невредимого. Осознание гнетущей невозможности спасти его прямо здесь и сейчас вызвало новую волну рыданий. На секунду мальчишка замешкался, а потом заключил Гермиону в крепкие успокаивающие объятия, осторожно поглаживая её по волосам.       — Тише. Всё в порядке, — шептал он, а волшебница, уткнувшись носом в мантию слизеринца, всхлипывала на его плече:       — Оно взорвалось!       Наверное, я очень глупо выгляжу со стороны, — думала она, — Рыдаю из-за неудачной попытки сварить зелье. Для Северуса всё выглядит именно так, он даже не знает, ему и нельзя знать, что на самом деле это вопрос жизни и смерти!       Тем не менее, Снейп терпеливо обнимал её, не нарушая тишины и позволяя волшебнице выплеснуть все эмоции, накопившиеся за последние месяцы. Впервые с тех пор, как они с Гарри остались вдвоём в палатке во время охоты за крестражами, Гермиона по-настоящему расплакалась. Каждый раз, когда она, казалось, начинала успокаиваться, в голове снова и снова всплывали тягостные воспоминания: лица родителей, только что лишённых памяти; месяцы в бегах; пытки в Малфой-мэноре; последняя битва с Тёмным Лордом. Каждая смерть, каждое непростительное заклинание — образы безостановочно прокручивались в голове. Выстроенный с таким трудом, барьер самоконтроля вдруг дал слабину из-за очередной неудачи.       Через двадцать минут волшебница наконец-то смогла взять себя в руки, поднимая голову с плеча мальчишка, но не разрывая приятных объятий.       — Мне очень жаль, — прошептала она, начиная непроизвольно дрожать.       — Что произошло, Гермиона? Впервые вижу тебя в таком состоянии, — Северус не сводил с неё встревоженного взгляда, под давлением которого волшебница густо покраснела и смущённо уставилась на его серебристо-зелёный галстук.       — Я даже не знаю, что это было. Каждую ночь работаю, готовлюсь к экзаменам, переживаю, а это проклятое зелье, видимо, стало последней каплей. Уверяю тебя, такого больше не повторится.       Северус с облегчением выдохнул ей в затылок, длинные пальцы продолжали аккуратно поглаживать волосы.       — Видит Мерлин, ты плакала так, будто кто-то умер.       А он не так уж и далёк от истины в своих рассуждениях, — медленно подняв голову и встретившись с мальчишкой взглядом, Гермиона на мгновение замерла, а потом, сама не зная, почему, кое-что сделала.       Возможно, это был лучший на данный момент способ отвлечься, может быть — попытка оградить себя от лишних вопросов, а может, нежно обхватывая руками его лицо, волшебница хотела убедиться, что Северус жив и действительно находится рядом. Задрав голову и медленно подавшись вперёд, она нежно поцеловала его тёплые и мягкие губы, ощущая солоноватый привкус собственных слёз. Руки юноши крепко сжались на талии Гермионы, а его лицо, вплотную касаясь её собственного, озарилось счастливой улыбкой.       — Спасибо, — неохотно отстраняясь, сказала она. Щёки слизеринца краснели на глазах. Казалось, он только что пробежал целый круг по полю для квиддича.       — За что?       — За то, что ты здесь, — ответила Гермиона и успела заметить, как смягчился его взгляд, когда позади них кто-то вдруг громко кашлянул, вынуждая моментально отпрыгнуть друг от друга.       — Застать своих лучших студентов в любовном порыве — необыкновенное счастье, но, разрешив вам пользоваться этим классом, я, знаете ли, рассчитывал, что вы станете заниматься более важными делами, — покачав головой, Слизнорт выжидающе смотрел на застигнутых врасплох волшебников.       — Просим прощения, профессор, — процедил Северус, а его спутница лишь ошарашенно кивнула.       — О, как же прелестно быть молодым и влюблённым! — Слизнорт, не сдерживаясь, захохотал, мечтательно возводя глаза к потолку. Гермионе тем временем хотелось провалиться сквозь землю от стыда, — Вам будет трудно поверить, а ведь я ещё помню, каково это, — продолжал профессор, — Но, как ваш наставник, я всё же вынужден потребовать, чтобы подобного больше не повторялось.       Ребята в унисон пробормотали: «Да, сэр», а Гермиона мысленно взмолилась, чтобы этот вечер поскорее закончился. К счастью, Слизнорт вдоволь насладился их позором и, решив больше не мучать несчастных, выпроводил из класса.       — Ну, это был... — провожая волшебницу до её башни, начал Северус, но вскоре запнулся.       — Это был самый унизительный момент в моей жизни, — закончила за него Гермиона.       До безумия нелепая ситуация! — размышляла она, краем глаза наблюдая за улыбающимся мальчишкой, — Учитель застал нас за обжиманиями! Даже не верится, что такое действительно могло произойти: Гермиона Грейнджер, ныне — Деверо, и Северус Снейп, — два человека, меньше всего похожие на двух сопливых романтиков, которых обычно отчитывают за подобные выходки, — не успела она опомниться, как из груди вырвался смешок. Слизеринец тоже перестал сдерживать себя, и вскоре они вдвоём хохотали, попутно обсуждая, как комично открылся рот Слизнорта и как его глаза чуть не вылезли из орбит. Всего за несколько минут неприятное переживание стало уморительным. Что бы с нами ни случилось, этот момент мы точно запомним на всю жизнь, — подумала волшебница, успокаиваясь, а Северус, не сбавляя шаг, поймал её ладонь.       — Гермиона?       Она обожала, когда он произносил её имя. Такие моменты до сих пор не утратили своего очарования. Даже в подростковом возрасте Снейп обладал глубоким бархатным баритоном — самые прекрасные для восприятия звуки.       — Да, Северус?       — Что будешь делать на каникулах? — взволнованно спросил мальчишка. Гермиона сжала его руку и наполовину солгала:       — Останусь с дядей в замке.       Он сжал её руку в ответ.       — Удивительная удача! Я тоже буду здесь.       — Как замечательно, что мне не придётся варить зелья в одиночку, — волшебница игриво толкнула Северуса бедром, а он тихонько хмыкнул.       — Выходит, единственная причина, по которой я тебе нравлюсь — моя непревзойдённая гениальность.       — Разумеется.       Смеясь, они дошли до места назначения. Именно здесь, у подножия лестницы, нужно было расходиться. Когда Гермиона остановилась, чтобы пожелать юноше спокойной ночи, она поняла, как благодарна ему за этот вечер. Её жизнь с появлением Северуса буквально перевернулась с ног на голову, а сегодня он снова раскрылся с новой стороны: обычно сдержанный и холодный, а порой даже жестокий человек смог поддержать и утешить в трудную минуту.       Он всё это время был таким, даже во взрослом возрасте? Или Северус слишком много переживёт и закроется навсегда? Сможем ли мы продолжать отношения в моём времени?       Выживет ли он? Приподнявшись на носочки и нежно целуя его в щёку, Гермиона отчаянно надеялась на это.