Дом для потерянного бога

Ни искупленья, ни прощенья нет - Но страха тоже нет и сожалений. Ты не спеши покинуть этот свет, Пред палачом вставая на колени…

К. Легостаев «Забудь свой ад»

Биврест чинили долго: прошло около месяца с падения Локи, прежде чем ожидаемые, но нежеланные гости появились на пороге жилища отшельника. Стояло раннее утро, бог тренировался с кинжалами на расчищенной площадке перед домом, как вдруг в землю неподалеку ударил ослепительный столб света, и посреди выжженной рунной печати показалась могучая фигура Тора. — Брат! — громыхнул здоровяк и ринулся к Локи — тот гордо выпрямился, демонстративно не торопясь прятать оружие в пространственный карман. — Тор, — сухо поприветствовал гостя — и тот резко отшатнулся, с размаху напоровшись на острый холодный взгляд, ощерившийся неприветливыми гранями льда: никогда он брата таким не видел. — С чем пожаловал? — поинтересовался, по-птичьи склонив голову набок, словно бы и не заметив реакции громовержца. — Кхем… — Тор кашлянул, скрывая минутное замешательство. — Отец велел вернуть тебя в Асгард. В изумрудных омутах сверкнуло раздражение напополам с горечью. — Я не вернусь, — жестко отчеканил почти по слогам — и, помедлив, мстительно добавил: — Пусть обломится. Тор комично распахнул глаза, с выражением священного ужаса глядя на брата. — Но ты должен ответить перед асгардским судом!.. Отец… Однако Локи ехидно перебил его на полуслове: — Что, Всеотцу не терпится устроить показательную порку? — и, резко посерьезнев, продолжил: — Я уже ответил. За свои грехи я расплатился сполна — а вы за свои расплачивайтесь сами. — После всего, что ты натворил, просто получить от наставника недостаточно! — воздух вокруг громовержца заискрил, к вершине стали стягиваться черные тучи. — Тебя не позвали свечку подержать! — ядовито огрызнулся Локи, уязвленный тем, что его ткнули носом в собственное наказание. Хорошо хоть во время самого процесса он закрыл их от взора Хеймдалля — еще только зрителей им не хватало. — Если это все, что ты хотел мне сказать, то убирайся. И передай Одину, что в ближайшее время я возвращаться точно не собираюсь. Голубые глаза сверкнули гневом. — Значит, по-хорошему ты не хочешь, — зычный голос дрожал от еле сдерживаемого напряжения. — В таком случае не вини меня за грубость. Локи показалось, или в глазах напротив на мгновение промелькнуло сожаление? Впрочем, уже в следующий момент это оказалось неважным, потому что Тор вытащил из-за пазухи антимагические наручи-кандалы и с недвусмысленными намерениями двинулся в сторону брата. Локи зло прищурился: ну уж нет, не в этой жизни! Он не дикий зверь, чтобы его на цепь сажали! Он уже поднял было руки, готовясь ответить каким-нибудь не смертельным, но болезненным заклятием — как в их перепалку самым бесцеремонным образом влезли. — Убери эту мерзость от моего ученика, пока я сам тебя в нее не заковал! — громыхнул низкий голос со стороны дверей, и Тора мгновенно оттеснило-отнесло в сторону мощной волной ци, так что он чудом остался на ногах. Локи не сдержал облегченного вздоха. — Бессмертный, — громовержец уважительно склонил голову. Такой наставник брата пугал его едва ли не больше, чем отец в гневе. — Я пришел за братом по поручению отца. Не знаю, что он наговорил тебе, но… — Достаточно, — с нажимом прервал его Байи. — Я знаю и видел достаточно, чтобы вышвырнуть тебя вон и не мучиться за это угрызениями совести. Советую убраться подобру-поздорову, если только у тебя вдруг не появились лишние конечности. Вряд ли Один обрадуется, если его обожаемый наследник вернется к нему по частям. — Но Локи — преступник! — возмущенно заспорил Тор, не собираясь сдаваться так просто. — Он должен… — А ты — идиот, — язвительно перебил его даос. — Поплачем вместе? Локи фыркнул в кулак — но тут же состроил невинное выражение лица, поймав на себе грозный многообещающий взгляд учителя. Фантомно заныли давно затянувшиеся шрамы на спине. Вдруг неподалеку от громовержца снова открылся Биврест, и из радужного столба, тяжело опираясь на Гунгнир, показался сам Один. — Отойди, Тор, — выпрямившись и приблизившись, вместо приветствий велел он старшему сыну, хмуро глядя в пронзительные темные глаза напротив, — Ты ему не ровня, — и резко отпустил силу. Атмосфера разом накалилась. Изумрудные омуты сверкнули злостью и обидой, Локи до побеления поджал губы и шагнул было вперед — но Байи, мгновенно оценив ситуацию, сместился так, чтобы ученик оказался за его плечом, полностью игнорируя его возмущенные взгляды. Ци взвихрилась вокруг бессмертного, сталкиваясь с сейдом Одина, воздух задрожал между ними, а снег под ногами начал плавиться, обнажая обледенелую землю. Локи инстинктивно выставил щит, даже за широкой спиной учителя ощущая эту давящую мощь, — а вот Тору пришлось несладко: он вынужден был отойти подальше и упереться Мьелльниром в землю, чтобы не оказаться меж двух огней. Вдруг оба вихря почти одновременно всколыхнулись и опали, сила медленно вернулась под контроль хозяев. Локи с Тором синхронно выдохнули. — Байи, — без выражения начал Один, не отводя взгляда, — я благодарен тебе за заботу о моем сыне, но теперь ему пора вернуться. — Засунь себе свою благодарность!.. — огрызнулся даос, которого эти асгардские разборки достали уже так, что дальше некуда. Жил себе спокойно на горе вдали от людей и нелюдей — так нет же. — Не ради тебя старался, — и уже спокойней, но с не меньшей долей издевки поинтересовался: — А ты у сына своего спросить не пробовал, чего он хочет? Как-то я не заметил у него особого энтузиазма! — Его место в Асгарде, — Один повысил голос, выдавая свое раздражение. — Фригг переживает и ждет. Байи скептически выгнул бровь на последнее заявление. — Если бы Фригг была уверена, что Локи будет лучше там, чем здесь, она бы пришла сама, — и по мгновенно изменившемуся лицу Всеотца с удовлетворением понял, что попал в точку: богиня явно была против их визита, но остановить не смогла. Что ж, и не таких выдворяли. — Это ничего не меняет, — быстро справившись с собой, степенно ответил Один — на что монах презрительно фыркнул. — Да у тебя в принципе ничье мнение ничего не меняет, кроме твоего собственного! Ты же у нас Всеотец, — этот уже изрядно набивший оскомину титул прозвучал откровенно издевательски. — Куда уж нам, муравьям, до твоей мудрости! — и, видя, как наливаются гневом серые глаза и как яростно сжимает Гунгнир обманчиво слабая рука, уже серьезно продолжил в последней попытке договориться по-хорошему: — Оставь парня в покое, Один. За устроенный хаос он уже ответил сполна, бед натворить я ему не дам, да он и не станет, а в Асгард вернется сам, когда отойдет от произошедшего. Чего тебе еще надо? Или тебе неймется триумфально притащить его домой в кандалах как беглого преступника? — в голосе вновь прорезались ядовитые интонации, он неприязненно кивнул на наручи в руках Тора, в то время как его выражение лица выдавало крайнюю степень брезгливости от самой этой идеи. Один поморщился от такой едкой формулировки. — Все не так, как ты думаешь… — начал было он — но тут негромкий, звенящий от с трудом сдерживаемого бешенства напополам с унижением голос мгновенно прервал затянувшуюся перепалку: — Хватит! — Локи сделал шаг вперед из-за плеча учителя и замер, выпрямив спину, высоко вскинул голову, крепко стиснув руки в кулаки; в изумрудных глазах неистово плескалось гордое пламя. — Хватит! — повторил жестче и внушительней. Воздух вокруг заискрил, вся фигура будто подернулась маревом, а по иссиня-черным волосам пробежали огненные змейки — он резко крутанул запястьем, призывая сейд, и меж пальцев заплясал зеленый светлячок. — Перед лицом царя Асгарда и его наследника я отзываю все претензии на трон Асгарда и Йотунхейма, отрекаюсь от титула принца Асгарда и наследного принца Йотунхейма, — с каждым словом глубокий голос все больше набирал силу, магия пламенным вихрем поднялась вокруг статной фигуры, наполовину скрывая ее от глаз потрясенных наблюдателей. — Клянусь ни словом, ни делом не вредить без причины ни нынешнему правителю Асгарда, ни следующему, клянусь не идти на Асгард войной и не разжигать в нем распрей. Да будет Магия мне свидетелем, а учитель — судьей! — воздух потрескивал от напряжения, покалывая кожу присутствующих, — Локи оглянулся и просительно, почти умоляюще посмотрел на наставника, и тот, обреченно вздохнув и закатив глаза (ну что за тяга к радикальным решениям!), неохотно подтвердил: — Принимаю, — делая вид, что не заметил, как глаза ученика вспыхнули благодарным огнем, и небрежным жестом вплел в заклинание тоненькую ниточку своей ци. Светлячок полыхнул и змейкой спустился по руке, рунной лентой обета обвился вокруг узкого запястья. Вихрь медленно опал, улеглось в глазах древнее пламя хаоса. Мир застыл в звенящей тишине — как вдруг ее прорезали откровенно издевательские хлопки Байи. Все вздрогнули: настолько страшным показался им этот звук — словно лопнула невидимая нить, прежде крепко соединявшая судьбы, а под ногами пробежала трещина, разделяя некогда близких людей. — Поздравляю! — протянул монах, с каким-то мрачным удовлетворением глядя прямо в глаза Одину. — Теперь ты доволен? А сейчас, если претензий к моему ученику больше нет, валите наконец восвояси, — он повелительно махнул рукой на два следа от Бивреста, и, не дожидаясь ответной реакции, резко развернулся, отчего рукава и подолы взметнулись как белые крылья, поднимая снежную взвесь, и стремительно направился к дому. — И передай Фригг, что, в отличие от вас, ей здесь всегда рады, — не оборачиваясь, добавил уже на пороге — и окончательно исчез в темноте проема. Локи внимательно посмотрел в теперь уже совсем чужие глаза некогда отца. Казалось, этот могучий старик вдруг разом постарел на несколько сотен лет: спина согнулась, будто бы под бременем, и он тяжелее оперся на Гунгнир, сильные руки словно потеряли былую мощь, а лицо глубже избороздили морщины. Тор же застыл слегка позади, совершенно обескураженный произошедшим. Говорить ничего не хотелось — да и нечего — так что Локи молча склонил голову в жесте прощания и последовал за учителем. На душе было паршиво и пусто, а дома обязательно прилетит от наставника, но он ни о чем не жалел, в кои-то веки чувствуя, что поступил правильно. А там будь что будет. — Локи, — негромко окликнул его Один — и, помедлив, тот все же обернулся. Усталый изумрудный взгляд встретился с изможденным старческим — и в этот момент Локи отчетливо прочитал в полупрозрачных глазах напротив вину и сожаление, которые так отчаянно хотел увидеть еще тогда, на Бивресте, и даже раньше, в злополучной сокровищнице. А сейчас было уже просто все равно. — Возвращайся домой, — позвал его Всеотец с какими-то совершенно не свойственными ему почти просящими интонациями. Тонкие губы скривились в горькой усмешке. — Я уже дома, отец. И для Одина это привычное обращение, некогда полное уважения и восхищения, а сейчас серое и невыразительное, без капли издевки — просто сухая дань прошлому, не больше, — прозвучало как самая безжалостная насмешка. А Локи меж тем снова развернулся и, уже не оглядываясь, ушел за учителем. Две пары глаз долго смотрели ему вслед, пока гордая спина их сына и брата окончательно не исчезла за дверями холодного негостеприимного дома бессмертного отшельника.