Дом для потерянного бога

Доктор ворвался на кухню, разве что не кипя от негодования. Во имя всего святого, сколько можно язвить и паясничать! Этому старику что, в сарказме больше поупражняться не на ком?! Вот опять придрался из-за какой-то ерунды и полчаса полоскал ему мозги на тему того, какая он бестолочь. Зла не хватает! Сидящий на кухне Локи, чей покой так бесцеремонно нарушили, тем временем с интересом наблюдал за мечущимся по тесному пространству учеником. — Чернокнижник, за тобой что, стадо чибисов гонится, а я не заметил? — спустя несколько минут все же полюбопытствовал бог. Стрэндж резко остановился, словно с размаху напоровшись на стенку, удивленно посмотрел на учителя, будто только сейчас его заметил. Хотя почему будто? Глубоко вздохнул, кое-как запихивая гнев подальше, и плюхнулся напротив. — Твой, с позволения сказать, наставник… — процедил сквозь зубы, явно из последних сил удерживаясь от слов покрепче. Изумрудные глаза опасно сверкнули, но доктор, увлеченный собственной яростью, этого не заметил. — Что, в очередной раз обозвал тебя бездарем и глупым учеником глупого учителя? — с острой усмешкой поинтересовался бог. Доктор вскинулся, льдисто-серые омуты вспыхнули гневом. — Да как ты его вообще терпишь?! Он же!.. — но Локи перебил его на полуслове: — Грубый взбалмошный старик, с которым никто не связывается только потому, что он любого раскатает тонким слоем? — подсказал со всей любезностью, не желая выслушивать все, что Стивен думает о его учителе. — Даже спорить не буду. Вот только этот старик вытащил меня из такого болота, о котором ты понятия не имеешь, — с каждым словом голос приобретал все большую глубину, вкрадчивость, изумрудные глаза смотрели тяжело и строго. — Этот старик дал мне выбор, дом и свободу, — и тихо жестко припечатал, пронзительно глядя в льдисто-серые омуты: — Он мне как отец, Стивен. Уж будь добр, потерпи его склочный характер, — губы изогнулись в хищной полуулыбке, которая, однако, так и не коснулась глаз. Стрэндж кашлянул, скрывая замешательство. Не ожидал он от учителя такой отповеди, резкой и откровенной. Он был наслышан о сложных отношениях Локи с Одином, из которого отец вышел, прямо скажем, так себе, и потому понимал, что если уж бог так говорит о старом отшельнике, тот действительно много для него значит. А доктор опять умудрился задеть его за живое… Черт. — Кхм… — Стивен неловко отвел взгляд. — Я понял тебя, учитель. Прошу прощения, — выдавил наконец с неохотой. Язвительный даос доводил до бешенства, но портить из-за этого отношения с наставником не хотелось совершенно. Бог скривился, наблюдая за внутренней борьбой ученика, и как-то разочарованно покачал головой. — Когда ж ты научишься думать о том, что и кому говоришь… — прозвучало будто бы в пустоту. Он опустил взгляд в еще наполовину полную чашку и отстраненно поболтал кофе. Аппетит пропал вместе с настроением. Он резко отставил чашку, отчего доктор слегка вздрогнул, и, с шумом поднявшись, без лишних слов покинул кухню. Сбитый с толку доктор, придавленный отчетливым ощущением того, что все летит куда-то не туда и, кажется, опять по его вине, остался одиноко сидеть на кухне. За весь день Стрэндж так больше и не пересекся с учителем: тот то пропадал в тренировочном зале, запечатав единственный вход, чтобы ему никто не мешал, то в комнате наставника, а под вечер вообще исчез в неизвестном направлении, бросив напоследок: «Буду утром». Подловить его удалось только на следующий день — и то в компании старого отшельника. Доктор замер в дверях гостиной, не решаясь потревожить их невероятную, невозможную в любых других обстоятельствах идиллию, открывшуюся его глазам. Е Байи мог быть кем угодно, только не приятным собеседником, но в его обществе Локи выглядел таким расслабленным и беспечным, таким домашним, что Стивен, наблюдая, как бог хохочет над очередной издевкой наставника, запрокинув голову на спинку кресла, а тот улыбается одними уголками губ, с каким-то совершенно не свойственным ему теплом глядя на ученика, — в этот момент он вдруг остро почувствовал себя чужим на этом празднике жизни. Он уже собирался было тихо уйти, как его окликнул опостылевший ворчливый голос: — Да заходи уже, бестолочь! Нечего на пороге топтаться как нищий! Уход после этого был бы сродни бегству, так что доктор глубоко вдохнул, собирая всю свою выдержку, и прошел в гостиную. — Учитель, мастер Е, — поприветствовал сухо, не пытаясь завести разговор, хотя ему совершенно точно было что сказать. Выяснять отношения при посторонних не хотелось абсолютно. — Ну, так и будем молчать? — ехидно поинтересовался Байи, которому первому надоела эта игра в гляделки. — Или опять пришел сюда напомнить, что мне здесь не рады? — низкий голос сочился сарказмом, а темные глаза смотрели с каким-то почти юношеским вызовом: ну, давай же, удиви меня. И что ты мне сделаешь? В изумрудных омутах опасно полыхнуло пламя — и Стрэндж, в этот момент как раз посмотревший на учителя, уловил его отблески и мысленно поежился. Локи не мог заставить его хорошо относиться к отшельнику и привечать как своего, да и не стал бы, а доктор в любой другой ситуации плюнул бы на чужие чувства и продолжил бы на каждом шагу переругиваться со склочным стариком — вот только резкие слова отповеди до сих пор звучали в ушах и стояла перед глазами только что подсмотренная картина такого непривычно открытого и человечного бога. Пусть даже ради этого, но внезапно захотелось хотя бы попытаться сделать шаг навстречу, и не к месту проснулось совершенно детское любопытство: что-то же Локи в нем нашел. А вдруг?.. Собравшись с духом и затолкав гордыню поглубже, Стивен шагнул вперед. — Прошу прощения, мастер Е, — он был даже доволен собой, что ненавистные слова удалось вытолкнуть нормально, а не через стиснутые зубы, — полагаю, вчера я был слишком груб, — он почти незаметно склонил голову в жесте извинения, спрятав сжатую в кулак руку за спиной. По нити наставнической связи пронеслась волна одобрения, и доктор еле заметно облегченно выдохнул, только сейчас осознав, что все это время практически не дышал. Старый отшельник уставился на него так, словно Стрэндж только что как минимум в любви ему признался, а не извинился для галочки. — Паршивец, — медленно начал он, не глядя на ученика, но тот сразу встрепенулся, безошибочно поняв, что обращаются к нему, — ты зачем своего ученика сломал? Локи, в этот момент как раз отхлебнув из кружки, поперхнулся чаем, едва не расплескав его на брюки. — А я тут причем, шифу? — отфыркиваясь, возразил сквозь смех. — Никого я не ломал — чернокнижник все сам. — Сам сломался? — поинтересовался монах с изрядной долей скепсиса. — Какой талантливый! На скулах доктора отчетливо заходили желваки, он стиснул зубы, глубоко вдохнул и прикрыл веки, чтобы не сорваться и не нахамить опять, хотя, видит бог, ядовитые слова так и просились на язык. — Остынь, горячая голова! — вдруг вырвал его из вынужденного транса насмешливый голос. — Того и гляди из ушей пар пойдет! Стивен резко распахнул глаза и гневно посмотрел на отшельника, готовый резко ответить на очередную издевку, — и осекся, наткнувшись на внимательный взгляд без капли злорадства. Темные глаза светились каким-то почти детским ехидством и любопытством исследователя, но в них не было так раздражающего его высокомерного презрения, которое он по привычке слышал в чужих словах. Это осознание ощущалось как удар под дых и ведро ледяной воды на голову одновременно — и при этом здорово прочищало мозги. Справившись с собой, он расслабился и легко склонил голову набок, по губам пробежала тонкая полуулыбка. — Ну что Вы, мастер Е, — в тон ответил даосу Стрэндж, — меня не настолько просто довести до кипения. Темные глаза сверкнули интересом. — Ну наадо же! — протянул с широкой ухмылкой. — Неужто королева научилась скалить зубки! Локи только закатил глаза, слушая набирающую обороты перепалку, и, лениво подавшись вбок и подперев голову кулаком, отпил из чашки, скрывая довольную улыбку. Зрелище обещало быть крайне увлекательным.