Дом для потерянного бога

Куда уходит детство, В какие города? И где найти нам средство, Чтоб вновь попасть туда? А. Пугачева «Куда уходит детство»

Воровато оглядевшись, Локи неслышной тенью проскользнул в дом и настороженно прислушался: ни звука. Он облегченно выдохнул. Видимо, наставник или медитирует, или и вовсе ушел — а значит, насмешек по поводу его не подобающего ученику бессмертного вида в этот раз получится избежать. Бог, конечно, прекрасно понимал, что сцепиться с Тором на простых кулаках на каком-то пустыре, как мальчишки в подворотне, было не самой взрослой его идеей, — но он банально не выдержал, когда этот самодовольный идиот стал громко и с чувством читать ему морали. Опять. Еще и тыкать носом, что учитель, видимо, для него палку жалеет. И теперь Тор, припадая на одну ногу и держась за саднящие ребра, наверняка прячется от родителей по всему дворцу, а сам Локи, сверкая на удивление аккуратным синяком под глазом и сбитыми костяшками, как вор в ночи, крадется в собственную комнату. Ну просто картина маслом. И под иллюзией ведь не скроешься толком — Байи все равно заметит, так еще и подзатыльник отвесит. Голова фантомно заныла, и Локи машинально потер затылок. Стоило ему тихо закрыть двери в комнату и облегченно выдохнуть, как со стороны окна донеслось красноречивое покашливание. Локи обреченно замер: вот черт. И как он мог забыть о сверхъестественной способности учителя оказываться в ненужное время в ненужном месте и при этом еще и невероятным образом скрывать свое присутствие даже от него. — Ну и? — ехидно поинтересовался даос, видя, что ученик не спешит оборачиваться. — Мне с твоей спиной разговоры вести, бестолочь? Бог медленно, как в фильмах ужасов, развернулся, еще на ходу сразу состроил извиняющееся выражение лица, уже морально готовясь к подзатыльникам и насмешкам — а их, определенно, будет немало… Брови взлетели вверх, а губы изогнулись в жалостливо-снисходительной улыбке. Монах окинул его оценивающим взглядом. — Очаровательно! — язвительно прокомментировал он новый образ ученика. — В мире что, новые стандарты красоты, или ты один такой особенный? — Ну шифу… — Локи смущенно потер висок. Мда, на месте наставника он бы тоже не упустил такой шанс поиздеваться вдоволь. — Ну подрался, с кем не бывает… — Угу, а твой соперник сейчас, видимо, точно так же зализывает боевые раны подальше от покоев Фригг. Байи даже не было нужды спрашивать, с кем он мог так сцепиться, и бог неловко отвел взгляд. Ну, да, предсказуемо — но это не он, в конце-то концов, первым начал! — Ой, да ладно тебе! — Локи нарочито легко отмахнулся, словно ничего и не случилось. — С моей-то регенерацией уже завтра все заживет. И вообще, радуйся, что пострадало только мое лицо, а не половина города! Последняя фраза прозвучала особенно по-детски, так что бог мимолетно поморщился. Выражение лица из насмешливо-жалостливого стало откровенно скептическим. — А я и рад! Уж так рад! — ядовито ответил бессмертный, всплеснув руками. — Сейчас как дам тебе — на радостях-то! — он замахнулся было, чтобы отвесить ученику подзатыльник, но тот ловко увернулся и просочился мимо наставника к окну. Впрочем, себя он не обманывал: если бы тот действительно хотел его треснуть, он бы даже среагировать не успел. — Так! — бог поспешно выставил руку в защитном жесте. — Может, мы все же без рукоприкладства обойдемся, а, шифу? — а лицо откровенно просящее, и на губах блуждает виноватая улыбка. Байи позабавленно вздернул бровь на такое шутовство и еле сдержал дрогнувшие уголки губ, чтобы не выдать своего веселья. — Ну уж нет! Так просто ты не отделаешься, паршивец! Скажи честно: тебе в тот раз не хватило или настолько понравилось? Локи замер и недоумевающе уставился на подозрительно воодушевленного наставника. — Чего? Ты о чем? Он выглядел совершенно сбитым с толку, даже руку опустить забыл — так что даос насмешливо фыркнул. — Так у тебя еще и с памятью проблемы, оказывается! Что, уже забыл, как в прошлый раз с братцем сцепился, что я вас едва не за шкирку друг от дружки оттаскивал? Что я тебе тогда обещал, не напомнишь? — низкий голос звучал откровенно издевательски. Щеки мгновенно залило краской смущения, и бог поспешно отвернулся. И вот угораздило же учителя вспомнить ту историю! Сколько уж веков прошло — а он все никак не успокоится. — Да ну тебя, шифу… — пробормотал Локи, старательно пряча глаза. — Мне сколько лет-то тогда было… Байи демонстративно окинул его оценивающим взглядом. — Изменений как-то не заметно. Ты точно вырос? А то, судя по поведению, все тот же подросток. — О норны… — бог скрестил руки на груди и раздраженно закатил глаза: вот же неугомонный старик. — Да, я подрался как мальчишка, да, был не прав, да, больше так не буду — так лучше? — он со смесью скепсиса и досады посмотрел на настырного бессмертного. — Или я что-то забыл? — а голос так и сочился ехидством. На что даос буркнул: — Голову ты свою забыл! — и устало потер переносицу: что ж за бестолочь ему такая в ученики-то досталась… Он тяжело опустился на кровать ученика и, опершись на бедро, нарочито сурово посмотрел на него, позвал ворчливо: — Ну, чего стоишь как памятник самому себе? Иди сюда — разбираться будем, паршивец, — он призывно похлопал себя по коленям. Локи опустил руки и невольно отступил на шаг, недоверчиво глядя на учителя. — Ты же не серьезно, — скорее заявил, чем спросил он с изрядной долей сомнения. Байи закатил глаза: ну началось. Ничего-то с этим мальчишкой просто не бывает. — Еще как серьезно! Обещания, знаешь ли, надо выполнять, — ответил язвительно, а в глазах черти пляшут и ехидства больше, чем недовольства. — Нет, ты точно издеваешься, — и в этой фразе уже не было ничего от вопроса. Бессмертный лишь склонил голову набок, с лукавым интересом выжидающе глядя на ученика. В темных глазах искрилось веселье, да и само предложение откровенно напоминало насмешку или даже издевку, но Локи подспудно чувствовал в этом выборе двойное дно: в каждой шутке есть доля шутки. Сама ситуация откровенно отдавала бредом: в самом-то деле, в таком возрасте оказаться поперек колен наставника попросту смешно, так еще и унизительно — но почему-то извечная его подруга и спасительница гордость, которая уже давно должна бы забить тревогу едва ли не похоронным колоколом, — сейчас она по непонятной богу причине молчала и даже не пыталась подать голос. Потому ли, что учитель, наказывая ученика и устраивая ему очередную головомойку, редко — никогда — заморачивался тем, чтобы спросить ее мнения, или потому, что с ним она засыпала так же быстро, как просыпалась; или, быть может, потому, что в его издевках никогда не было злобы, в наказаниях — унижения, а темные глаза горели тем же живым насмешливым огнем, что и изумрудные глаза его ученика, — Локи не знал наверняка. Но почему-то в этот момент в нем проснулся какой-то почти детский азарт и легкость. Он ведь действительно готов позволить наставнику все — даже подобное, с неожиданной ясностью осознал бог, но, вопреки ожиданиям, страх так и не пришел. Это казалось… Он замер, пытаясь ухватить за хвост нужное слово, от которого сейчас зависело все. Логичным? Нет, не то, хотя и это тоже. Правильным? Тоже не то. И тут молнией сверкнуло в голове: естественным. Это не просто казалось — это было естественным, и плевать на возраст, статус, гордость и прочую чушь. Быть может, именно этого ему и не хватало все эти годы — почувствовать себя ребенком, как тогда, сотни лет назад, когда его мир еще не состоял из переплетений интриг и хоровода масок, когда он был простым и понятным, а сварливый наставник нещадно гонял на тренировках и щедро раздавал подзатыльники? Губы изогнулись в легкой и самую малость грустной усмешке, Локи хитро прищурил один глаз и ворчливо посетовал: — Ну вот, совсем ты меня не любишь, шифу. Тебе лишь бы повод!.. — в то время как ноги сами несли его к учителю. На что Байи картинно закатил глаза, даже не пытаясь скрыть одобрительную ухмылку. — Конечно-конечно! А ты у нас бедный ребенок, несправедливо обиженный тираном наставником, — а сам отклонился назад и словно бы нехотя подставил руку, помогая ученику устроиться удобней. — Вот видишь, сам признаешь! — не удержался бог от того, чтобы последнее слово осталось за ним, и, извернувшись, с наглым весельем посмотрел в такие родные темные глаза. Губы дрогнули в улыбке, а в уголках глаз разбежались лучики-морщинки, будто разом сбрасывая груз прожитых лет, — даос смешливо фыркнул: — Лежи уже, бестолочь, — и за голову вернул ученика в нужное положение, мимолетно потрепав по волосам. Отзываясь на нехитрую ласку, бог умиротворенно прикрыл глаза.