Всеми любимый

У Ланса был вполне чёткий и неизменный список приоритетов: на первом месте, бесспорно, всегда была его очаровательная младшая сестра, а то, что было на втором и третьем месте, уже не имело значения, не говоря уже о том, что шло дальше. Жизнь, любовь, свобода или, если речь шла о приоритетах Мэша, кремовые пирожные — значение всего этого меркло перед великолепием Анны. Она была его ангелом, его путеводным светом, его самым драгоценным сокровищем, ради которого он делал всё в своей жизни. Пока существовала его младшая сестра, Лансу не нужен был никто другой. Вторая половинка, друзья, товарищи — всё это только отвлекало бы его от главной цели. Он не мог позволить себе привязаться к кому-нибудь, кто не был Анной. Малейшие чувства к кому-то ещё могли оказаться преградой к её спасению, а потому не имели права на существование. Он обязан был устранить любую помеху на своём пути к становлению Божественным Провидением. Обстоятельства, однако, сложились так, что одну такую «помеху» ему всё-таки пришлось принять: Мэш Вандэд, его исключительная физическая сила и такая же исключительная вера в людей вынудили Ланса немного отступиться от своих принципов. В конце концов, он проиграл бой, который изначально вёл нечестно, что ещё ему оставалось, кроме как признать Мэша? Вместе с ним, правда, Лансу пришлось так же принять и его друзей: пустоголовую Лемон и бездаря Финна. Потом к группе прибился ещё и Дот — его Ланс терпеть не мог уже с того момента, как заселился в общежитие и обнаружил его своим соседом, но выбирать не приходилось, да и не он в итоге стал для него главной проблемой. Мэш имел все шансы разрушить его планы, так как тоже претендовал на место Божественного Провидения, но, как ни странно, Ланс переживал по этому поводу меньше всего. Их мотивация совпадала, поэтому кто бы из них ни получил место в министерстве, результат был бы один: люди, лишённые магии, были бы приняты обществом. Лемон могла бы стать для Ланса головной болью, окажись она одной из тех девчонок, которые постоянно вешались ему на шею просто из-за его привлекательной внешности, но и эта угроза обошла его стороной: Лемон целиком и полностью посвятила себя Мэшу и ни на кого другого даже не смотрела. Дот был, есть и всегда будет занозой в заднице, это было таким же неоспоримым фактом, как и то, что Анна была самым прекрасным человеком в мире. С этим ничего нельзя было поделать, поэтому Ланс решил сберечь себе нервы и старался игнорировать этого назойливого идиота по мере возможностей. То же самое он планировал сделать и с Финном, — он был самым беспроблемным из их компании, а потому не обращать на него внимания должно было быть проще всего — но что-то пошло не по плану.

***

Так уж сложилось, что Ланс никогда не мог оставить нуждающегося в беде. Мэш и Финн из-за своей безответственности и полнейшей некомпетентности в зельеварении нуждались в нём и он, ослеплённый прелестным образом своей сестрёнки и возвращённый на путь праведный, не мог отказать им в помощи. — Финн, сконцентрируй свою магию в одной точке, — Ланс с первого взгляда сумел понять, в чём была проблема. — Представь, будто ты постепенно выпускаешь свою ману. Произнести заклинание и высвободить разом всю необходимую энергию — это была ошибка, которую часто допускали новички, только приступающие к изучению основ. Оно и понятно: процесс так и выглядел со стороны, было вполне логично просто взять и повторить его, однако на деле всё было немного сложнее. Магия требовала хорошего воображения, умелого контроля энергии, определённую степень гибкости мышления, и всё это легко можно было развить практикой, но была одна загвоздка: практиковаться нужно было правильно. Вот как сейчас, когда Финн, следуя его указаниям, успешно усыпил мандрагору и не смог сдержать радостного возгласа, видя, что его заклинание сработало. — Получилось, — взволнованно улыбнулся он, будто не до конца веря в свой успех: — Смотри, у меня получилось, Ланс! Его глаза засияли искренним восторгом, когда он повернулся к нему, едва ли сдерживаясь, чтобы не подпрыгнуть на месте от переполняющей его радости. Он был похож на ребёнка, который получил хорошую оценку и не мог дождаться похвалы от родителей. Ланс поймал себя на мысли, что был бы не прочь дать ему эту похвалу. Потрепать по волосам, может, слабо улыбнуться в ответ и сказать, что он отлично справился. — Даже бездарю, вроде тебя, по силам простейшие заклинания типа этого, — вместо этого слетает с языка. Ланс не изменился в лице, прекрасно контролируя эмоции и старательно игнорируя сам факт того, что на секунду он был готов поддаться столь иррациональному желанию. В глазах Финна он видел доверие, и ему было почти смешно с того, как мало потребовалось, чтобы вновь расположить его к себе. Только недавно Ланс использовал его в качестве одного из заложников, чтобы вынудить Мэша сразиться за серебряные монеты, а у него на лице ни тени сомнения в том, что на него, Ланса, можно положиться. В самом деле, ну как можно быть настолько наивным? Такое простодушие поражало, но, что хуже, оно было обоюдоострым мечом: когда Финн вот так безраздельно в него верил, Ланс, противореча всем своим убеждениям, не мог и подумать о том, чтобы оставить его на произвол судьбы.

***

Кому-то нужно было приглядывать за ним, за Мэшем и за всей их странной компанией, и Ланс, сам того не замечая, взял на себя это нелёгкое бремя. Он чувствовал себя спокойнее, зная, что сможет прийти им на помощь, если потребуется. Изначально он оправдывал это тем, что не мог допустить, чтобы Мэш, которого он признал своим соперником, был исключён из Истона по какой-то глупой причине или тем более был кем-либо побеждён: если уж он сумел одолеть Ланса, то проигрывать кому-то другому не имел права. Финн же и остальные были для Мэша некой эмоциональной поддержкой, поэтому Ланс терпел и их, продолжая убеждать себя, что причина была только в этом. Если бы он хоть на секунду перестал себе лгать, то ему пришлось бы признать, что беспокоился он об остальных не из-за своих практичных и рациональных целей, а из-за того, что был добрым и отзывчивым человеком, не способным так просто отказаться от новообретённых друзей. Это было тем, за что его любила Анна, и тем, что он так старательно прятал от остальных ради неё же. Что ж, хоть забота о ком-то, кроме его младшей сестры, и не входила в его планы, она так же и не противоречила им: пока он мог оставаться эмоционально независим, всё было хорошо, и ближайшее практическое задание лишь подкрепило его убеждения. Финн и Лемон вцепились в него и слёзно просили о защите от громадных лесных скорпионов, что значительно усложнило ему задачу по сбору монет. Они были для него обузой, но и отмахнуться от них, не почувствовав при этом угрызений совести, Ланс не мог. Сильные должны были защищать слабых — это было тем, во что он верил, и это вовсе не значило, что Ланс как-то по особенному относился к ним. Даже к Финну. Даже если Ланс почувствовал себя увереннее, когда тот оказался рядом. Даже если такое же присутствие Лемон рядом почти никак в нём не отозвалось. На всякий случай стоило свести общение с обоими к минимуму. Если с Лемон всё было просто, то с Финном — не очень. Злой шуткой судьбы оказалось то, что их хобби совпадали. Ланс отправлялся на кухню, раздумывая над тем, какой бы рецепт попрактиковать сегодня, и находил там Финна, уже готовящего что-то. Ланс шёл в мастерскую академии, намереваясь создать новый шедевр с изображением Анны, и встречал там Финна, строгающего доски для новой двери. Ланс заходил в знакомую лавку за необходимыми для его задумок инструментами, и, сюрприз-сюрприз, натыкался там на Финна, покупающего материалы для каких-то своих работ. Ланс искренне хотел обвинить Финна в том, что тот его преследовал — ну нельзя было натыкаться друг на друга так часто без причины! — и так бы и сделал, если бы сам не был тем, кто всегда приходил вторым. В итоге пришлось просто смириться с его постоянной компанией. Не то чтобы это что-то могло изменить в их отношениях, правда же?

***

Ланс поджал губы, хмуро глядя на повреждённую серёжку. Во время одного из уроков какой-то наглый лановец пытался отобрать его монеты и атаковал со спины, надеясь застать врасплох. Ланс быстро среагировал и успел увернуться от чужого заклинания, но оно пролетело совсем рядом с ухом, повредив цепочку, на которой держалась подвеска с Сатурном. Этого хватило, чтобы Ланс вышел из себя и показал нападавшему всю непреодолимую мощь гравитации, однако эта незначительная победа не вернула ему цельность любимой вещи. Такую же серьгу носила Анна — это было чем-то вроде их альтернативы парных кулонов, — а потому и выбросить нечто настолько ценное Ланс не мог. Починить, правда, тоже. Он тяжело вздохнул, пытаясь смириться с тем, что любимое украшение придётся отдать на починку какому-нибудь мастеру из города, как бы ему ни претила идея того, что его личные вещи будет трогать какой-то незнакомец. — Ланс, у тебя всё хорошо? — раздался рядом обеспокоенный голос. Финн, занимавшийся в мастерской каким-то своим проектом, подошёл ближе, осторожно пытаясь заглянуть ему через плечо. — Что-то случилось? Заметив то, над чем склонился Ланс, Финн удивлённо поднял брови. — А-а, так вот, почему ты перестал её носить, — понимающе протянул он, глядя на разорванные и оплавленные звенья цепочки. Как бы сильно Ланс ни старался, заклинания восстановления не работали из-за оставшейся на них магии. — Так бросается в глаза? — Финн обычно был более рассеянным, а потому Ланс никак не ожидал, что тот обратит внимание на такую мелкую деталь. Это почти смущало. — Конечно, — кивнул Финн. — Ты же всегда её носишь. Расскажешь, что случилось? Ланс коротко пересказал ему события недавнего урока и невольно проговорился о том, что у него никак не получалось найти способ починки. Он не сказал этого прямо, но Финн, в отличие от тех же Мэша и Дота, умел читать меж строк и лучше многих понимал настроение окружающих, а потому сам обо всём догадался. — Можно мне взглянуть? — осторожно поинтересовался он, зная, как трепетно Ланс относился к своим вещам. Тот, помедлив и оценив все риски, кивнул. Финн осторожно подцепил пальцами застёжку с обрывком цепочки и осмотрел её повреждённый конец. Он был разрезан по диагонали и немного оплавлен из-за применённой магии. Судя по длине оставшейся на столе подвески с Сатурном, несколько звеньев из цепочки также были потеряны. Финн нахмурился и задумчиво прикусил губу, поднял половину серьги к свету, чтобы лучше разглядеть детали, и, чуть погодя, вернул её на место. Он подошёл к шкафу, в котором хранились некоторые материалы, немного порылся там и выудил на свет несколько мотков разной проволоки. Заметив надежду, промелькнувшую в глазах Ланса, он, опомнившись, слабо улыбнулся. — Я могу попытаться её починить, если ты не против, — предложил он, нерешительно застыв на месте и ожидая ответа. — Хорошо, — согласился Ланс. — Если пообещаешь, что не доломаешь всё окончательно. Улыбка на лице Финна стала чуть более натянутой. — Я… очень постараюсь, — хоть он и не собирался намеренно ничего портить, но, как и всегда, сомневался в своих силах, поэтому Ланс принял это за «обещаю» и дал ему полную свободу действий. Финн принялся за работу с особой осторожностью, опасаясь ненароком повредить дорогую Лансу вещь ещё сильнее. Он снова внимательно осмотрел цепочку, кое-как справившись с дрожью в руках от возложенной на него ответственности, сделал замеры и, основываясь на них, подобрал подходящую проволоку. Ланс охотно помог ему, своей магией растянув её до нужного размера и придав ей правильный серебристый цвет специальным заклинанием. Больше его вмешательство, однако, не потребовалось, потому что дальше Финн, втянувшись в работу и позабыв о своём волнении, всё сделал сам. — Переживаешь? — спросил он, когда, ненадолго оторвавшись от закручивания крохотных кусков проволоки в звенья, заметил то, как пристально Ланс наблюдал за ним. — Нет, — спокойно ответил тот, нахмурившись и чуть отвернув голову. — Прости. Наверное, моё внимание тебя нервирует. Я постараюсь тебя не отвле- — С чего ты взял? — неожиданно перебил его Финн. На его лице читалось искреннее недоумение, и это заставило Ланса замяться. — Обычно люди говорят, что у меня жуткий взгляд, — честно признался он, не найдя ответа лучше. — Разве ты так не думаешь? Финн задумчиво склонил голову на бок и чуть прищурился, оценивающе глядя на него. — М-м, нет, не думаю, — медленно покачал он головой. — Не спорю, когда мы впервые встретились, я посчитал тебя пугающим, но сейчас твой взгляд не кажется мне таким уж страшным. Даже наоборот. — Наоборот? — Ланс растерялся сильнее, не до конца понимая, что Финн имел ввиду. — Ты чем-то напоминаешь мне моего брата, — немного подумав, пояснил он. — Он тоже всегда ходит хмурым, но я знаю, что, как бы пугающе он ни выглядел, он хороший человек и рядом с ним я в безопасности. С тобой так же. Наверное, поэтому мне всегда спокойнее, когда ты рядом. Финн улыбнулся, но, скользнув глазами по пустующему пространству у его левого уха и вспомнив о своём задании, снова вернулся к работе. Его слова отозвались в душе Ланса знакомым теплом. Слабое ощущение дежавю пробудило воспоминания об Анне и том дне, когда он поклялся себе защищать её ценой своей жизни. «Может, иногда ты поступаешь неразумно и грубо, но ты всегда очень добрый. За это я тебя и люблю». «Как бы пугающе он ни выглядел, он хороший человек и рядом с ним я в безопасности. С тобой так же. Наверное, поэтому мне всегда спокойнее, когда ты рядом». Так Финн видел в нём своего старшего брата? Ланс соврал бы, если бы сказал, что его собственные «инстинкты старшего брата» не отозвались на эти слова. Ланс и раньше ловил себя на том, что относился к Финну теплее, чем к остальным из их компании, однако никогда не задумывался, почему именно. Теперь всё постепенно начало становиться на свои места. Или так ему казалось. — Вот. Всё готово, — вывел его из раздумий Финн, протягивая ему результат своих трудов. Что ж, Ланс не пожалел о своём решении. Серёжка была почти как новая, и только вблизи можно было рассмотреть небольшие сварочные швы, которые потребовались, чтобы сплавить утончённую проволоку в звенья подходящей длины. Ланс осторожно проверил получившийся результат, и, удостоверившись в его прочности, прицепил серёжку обратно к уху. Он мгновенно почувствовал себя комфортнее, когда привычный аксессуар оказался на месте. Финн, заметив его реакцию, облегчённо выдохнул, радуясь тому, что у него всё получилось сделать как надо. — Ну, раз с этим закончили, то надо бы позвать Мэша, чтобы он отнёс дверь к нашей комнате, — сказал он, поднимаясь с места и оглядываясь на своё собственное рабочее пространство. — Самостоятельно я её точно не утащу. — Дверь? — переспросил Ланс. Когда он пришёл в мастерскую, он был слишком погружён в свои переживания и не обратил внимания на то, чем там был занят Финн, однако сейчас, проследив за его взглядом, он действительно заметил недалеко от них свежесколоченную дверь. — Ты сам её сделал? — Да, — не колеблясь, ответил Финн. — Старая держится на честном слове, поэтому я решил её заменить, пока Мэш не доломал её окончательно. — Вот… как, — запнулся Ланс, стараясь обработать эту неожиданную информацию. Нет, то, что Мэш не ладил с дверьми, знали все, его поразило не это. Так Финн может не только чинить аксессуары, но ещё и мебель собирать? С каких пор? Ланс сглотнул, стараясь не задумываться об этом слишком сильно. — Ладно, я помогу тебе, — сказал он, готовя волшебную палочку. — Я донесу её вместо Мэша. — Правда? — Финн заметно оживился, радостно улыбаясь и с благодарностью глядя ему в глаза. — Спасибо, Ланс! — Я просто не хочу оставаться у тебя в долгу, — смущённо кашлянул тот, не способный полностью подавить эмоции, вызванные этим светлым взглядом. Хотел он того или нет, но его отношение к Финну сегодня поменялось: если уж Ланс позволил себе сравнить его с Анной, то что-то в нём точно изменилось. Его сердце, игнорируя все его планы, требовало заботиться о нём, помогать ему и защищать от любых опасностей, взять его под своё крыло и никогда не отпускать. И Ланс позволил себе поддаться этому чувству.

***

Так уж вышло, что вместе они начали проводить очень много времени. Хоть, помимо схожих хобби, общего у них было мало, темы для разговора всегда находились. Они обсуждали произошедшее в школе, новости из мира магии, дошедшие до них слухи, делились своими идеями, знаниями и опытом, а иногда и чем-то личным. Сложно было сказать, как много монологов про Анну Финну довелось выслушать, но он никогда не жаловался, всегда очень внимательно относился к словам Ланса и ни разу не упрекнул его за очевидное помешательство. По крайней мере, вслух. Ланс же, в свою очередь, больше узнавал о Финне через наблюдение за ним. Тот редко рассказывал о себе без причины, но вопросов никогда не избегал, поэтому Лансу приходилось подмечать разные мелочи в его поведении и привычках, чтобы «выпытать» из Финна что-то новое. На кухне за совместной готовкой Ланс обращал внимание на то, какие продукты чаще всего использовал Финн, в магазинах подмечал, какие вещи он выбирал и где предпочитал закупаться, в мастерской смотрел на то, что и как Финн делал, стараясь разузнать о нём побольше. Стоило признать, ему это удавалось.

***

— Снова кролик? — Ланс внимательнее вгляделся в очертания круглой мордочки с длинными ушами. Финн оторвался от наброска и, подцепив нижний край листа, вытянул его в руке, чтобы оценить общий внешний вид будущей таблички с надписью «от себя». — Да, — кивнул он. — Я подумал, что небольшой рисунок поможет привлечь к ней внимание, если Мэш вдруг забудется. Что думаешь? Идея, безусловно, имела смысл, однако складывалось ощущение, что, рисуя кролика, Финн думал совсем не о Мэше. — Не логичнее ли было нарисовать профитроль? — указал на его просчёт Ланс, на что в ответ получил неловкую улыбку. — У меня была подобная мысль, но… — Финн на секунду замолчал, подбирая слова. — Профитроли для Мэша — святое. Что, если из-за рисунка он станет открывать дверь с ещё большей силой? — Он тебе что, бык перед красной тряпкой? — хмыкнул Ланс, но быстро прикусил язык, заметив на лице Финна отблеск волнения из-за его пренебрежительного замечания: — Впрочем, мы же говорим о Мэше. Может, ты и прав. А может быть и очень прав, раз уж ради защиты пирожных у Мэша иногда срабатывали спинальные рефлексы. Похоже, несмотря на то, что Ланс был первым на курсе и имел самые высокие оценки, иногда Финн всё же был немного догадливее и предприимчивее него, а ещё лучше понимал своего соседа по комнате. Ланс вот своего, тупоголового и раздражающего, даже не пытался понять. — И всё же, почему именно кролик? Ланс не мог не заметить, что Финн часто мастерил вещи с кроличьей тематикой. Конечно, его «часто» было адекватным и до Ланса с его поразительной производительностью мерча с Анной ему было далеко, но сложно было не заметить, что каждый раз, когда Финн не мог придумать что-то новое, он шёл простым путём и, как сейчас, выбирал что-нибудь, связанное с кроликами. Финн ненадолго задумался, не сразу находя ответ. Для него это было чем-то естественным, чем-то, что он никогда прежде не ставил под вопрос. — Наверное, я выбрал его по привычке, — подобрал он самое простое объяснение, мало отражающее истинное положение вещей. — Брату нравятся кролики, так что это первое, что приходит в голову, когда нужно что-то придумать. Финн положил табличку обратно на стол и, опустив глаза на свой набросок, тихо вздохнул. — Это, наверное, очень глупая причина, — виновато улыбнулся он. — Прости. Его взгляд по-прежнему был сосредоточен на рисунке, поэтому казалось, будто извинялся он перед бумажным кроликом, да и разговаривал, по ощущениям, уже не с Лансом. — Да, лучше выбрать что-то другое, — покачал головой Финн, хватаясь за ластик и принимаясь стирать лёгкие линии. — Не стоит лишний раз отвлекать его. — «Его»? Ты про Рейна? Мало кто в Истоне не слышал о старшем Эймсе. Помимо того, что он был лучшим студентом Адлера, так ещё и являлся Божественным Провидением — естественно Ланс знал о нём. Получив в ответ коротки кивок, он продолжил: — Почему нет? Он же твой брат. Финн замер, крепче сжимая в руке ластик. От этого простого вопроса он помрачнел сильнее. — Я… не думаю, что он будет этому рад, — тихо признался Финн, вновь медленно принимаясь избавляться от рисунка. Сложно было не заметить, насколько более подавленным он стал при этом выглядеть. Ланс нахмурился, предчувствуя неладное. — Почему? — повторил он свой вопрос, намереваясь докопаться до истины. Ему определённо не нравилось видеть Финна таким сломленным и разбитым. — Рейн избегает меня, — после небольшой паузы, сказал Финн, опустив голову: — С того самого дня, как я поступил в Истон. Не повезло ему со мной. Уверен, ему стыдно за то, что у него такой никчёмный младший брат, — он не смог сдержать горький смешок. — Не могу его за это винить. Я слаб, плох в учёбе и вряд ли чего-то добьюсь в будущем. Я и правда ни на что не… — Что за бред, — прервал его Ланс. — Если это и правда та причина, по которой он тебя избегает, то он полнейший идиот. Это внезапное заявление заставило Финна вздрогнуть. Он удивлённо поднял голову, только чтобы заметить, что его слова в самом деле заставили Ланса разозлиться. — Какой нормальный старший брат станет думать о такой ерунде? — вспылил он. — Анна тоже не умеет всего на свете, иногда бывает неуклюжей, а ещё постепенно теряет магическую энергию. И что с того? Мне не важно, завалит ли она какие-нибудь экзамены в школе или разучится колдовать, станет певицей, как мечтает сейчас, или не сможет найти работу вообще, потому что ничто из этого не изменит того факта, что она моя драгоценная младшая сестра, которую я буду любить и защищать несмотря ни на что! Он сжал кулаки от злости и раздражённо щёлкнул языком. В его голове просто не укладывалось, как кто-то мог настолько пренебрежительно относиться к своей семье. Люди, благодаря которым он и Анна появились на свет, были такими же — безответственными и жестокими — и именно поэтому Ланс никогда в жизни больше не посмел бы назвать их своими родителями. — Если Рейн Эймс считает иначе, то единственный, кому тут не повезло с братом — это ты. Финн растерянно моргнул, поражённый этим внезапным откровением. Никогда раньше подобное не приходило ему в голову: пытаясь отыскать причину такого неприветливого отношения к себе, Финн всегда старался смотреть на ситуацию с точки зрения Рейна, что неминуемо приводило к тому, что он снова и снова признавал свою никчёмность и терял последние крупицы уверенности в себе. Однако, как бы странно это ни было, он никогда не размышлял о ситуации со своей собственной стороны. Наверное, он просто отказывался взглянуть на своего единственного брата в плохом свете — проще было переложить всю вину на себя. Видя сомнение в его взгляде, Ланс протянул руку к его голове и потрепал его по волосам. — Ты заслуживаешь лучшего, — заверил он совсем разволновавшегося Финна. — Я… — Финн замолк, так и не решившись возразить. Ему редко доводилось слышать что-то хорошее в свой адрес, а потому и поверить в искренность добрых слов было сложно. Он давно смирился с тем, что ничего не стоил в глазах окружающих: его считали ненадёжным и никогда не просили о помощи, он постоянно ловил на себе презрительные взгляды тех, кто был умнее и сильнее него, а любые комплименты, которые он получал, всегда были окрашены сарказмом и больше напоминали издёвки. Конечно, положение дел сильно изменилось с момента его знакомства с Мэшем, но укоренившиеся в подсознании неуверенность и недоверие к окружающим не могли исчезнуть так просто. Однако… Однако перед ним сейчас был Ланс — его друг, товарищ, тот, на кого всегда можно было положиться. Он не стал бы разбрасываться такими словами и тем более не стал бы настолько жестоко шутить над кем-либо, поэтому Финн верил ему, ощущал его аккуратные прикосновения и тепло его ладони у себя на макушке и просто не мог не верить. — Спасибо, Ланс, — смущённо улыбнулся он.

***

Ланс не мог отрицать того, что некоторые привычки Финна порой беспокоили его. Сами по себе его повадки не казались такими уж странными — в самом деле, во всём Истоне не было человека нормальнее Финна, конечно же в нём не было ничего необычного, — однако в совокупности они невольно наталкивали Ланса на тревожные предположения. Где бы он ни был, Финн всегда старался занимать как можно меньше места; он часто извинялся по причине и без; если ему что-то не нравилось, он предпочитал промолчать и вести себя так, будто его ничего не беспокоило; за обедом он всегда полностью съедал свою порцию, даже если ему попадались продукты, которые были ему не по вкусу, однако в общем и целом ел он сравнительно мало — меньше, чем кто-либо из их компании, даже меньше, чем Лемон, — а если решался съесть больше, то отчего-то выглядел виноватым, несмотря на то, что еды в Истоне уж точно на всех хватало. Кроме того, за их повседневным времяпрепровождением Ланс узнал о том, что Финн, хоть и был плох в магии, умел много чего другого и ремонтом аксессуаров и плотничеством его знания вовсе не ограничивались. Он был далёк от того, чтобы мастерски овладеть хоть одним из своих умений, но зато ему были известны десятки разных трюков, которые могли пригодиться тут и там и до которых Ланс в жизни бы не додумался. Ещё Ланс обратил внимание на то, что Финн нередко занимался шитьём. Там, где большинство студентов Истона предпочло бы выкинуть вещь и купить новую, Финн находил возможность починить одежду, возвращая ей практически первоначальный вид. Конечно, он не доходил до крайностей и не пытался «вернуть к жизни» что-то безвозвратно испорченное, но всё же был бережлив и осторожен, а также всегда готов был по мере возможностей подсобить тем, кто поступал так же. И некоторые этим нагло пользовались.

***

После окончания уроков Ланс направился прямиком в мастерскую. Сегодня у него не было каких-то конкретных планов и создавать что-то новое он в ближайшее время не собирался, однако ноги сами принесли его туда, повинуясь его подсознательным желаниям. Он не мог не почувствовать укол разочарования, когда обнаружил помещение пустым. Обычно такой расклад обрадовал бы его — найти уединённый уголок в Истоне всегда было тяжёлой задачей, — однако в последнее время его привычки изменились. Проводить время в чужой компании оказалось на удивление приятно, тем более когда «компанией» был один вполне конкретный скромный адлеровец. Ланс проверил соседнее помещение, надеясь отыскать Финна у одной из швейных машинок, но и там никого не было. Он посидел в тишине пару минут, думая о чём-то своём, затем ещё немного побродил по комнате, но, так ничего и не дождавшись, отправился обратно в общежитие. Он проверил гостиную Адлера, но не нашёл там никого знакомого. Заглянул на кухню, но наткнулся там только на Мэша, занятого приготовлением теста для профитролей, и Лемон, как обычно крутящуюся вокруг него. В качестве последнего, но вполне логичного варианта Ланс решил наведаться в триста вторую, беспокоясь о состоянии Финна — было странно, что он не пришёл в мастерскую и не проводил время с остальными. Что, если он заболел или у него были какие-то неприятности? Даже не успев зайти в комнату, Ланс понял, что у Финна и правда были проблемы. Вернее, одна вполне конкретная шумная и раздражающая проблема. — Чего тебе тут надо? — вместо приветствия кинул Дот, стоило Лансу переступить через порог. — Мэш сейчас на кухне, так что проваливай отсюда. — Лемон сейчас там же, так что странно, что ты здесь, — скептически изогнул бровь Ланс, заподозрив неладное. Чтобы Дот и упустил возможность побыть в компании Лемон? Тут явно что-то было не так. Либо перед ним был не Дот, а его неудавшийся двойник, либо ему что-то нужно было от Финна, что раздражало не меньше. Строить догадки не потребовалось, достаточно было просто взглянуть на последнего: Финн сидел за столом и под светом лампы пришивал рукав какой-то рубашки. Она явно была слишком большой, чтобы быть его собственной, но воспоминания о событиях сегодняшнего дня всё расставили по своим местам. На уроке травологии Дот как обычно облажался и одно из плотоядных растений, которое они изучали, чуть не оттяпало ему руку. Хоть все его конечности и остались на месте, одежду это нападение явно попортило, а теперь этот рыжий придурок заставлял Финна пришивать всё обратно. Злости на него не хватало. — Где хочу, там и провожу время, — огрызнулся Дот. — Тебе-то какая разница? — Ты доставляешь проблемы Финну — вот какая, — рыкнул в ответ Ланс, не желая мириться с тем, что Дот покушался на их с Финном совместный досуг. — Финн, тебе не нужно выполнять его просьбы. Если он тебя заставляет… — Всё в порядке, Ланс, — перебил его Финн, поднимая взгляд от ровных стежков и слабо улыбаясь. — Никто меня не заставляет. Я сам предложил ему помощь. — Ха, усёк?! — ехидно ухмыльнулся Дот. — Да ты просто эксплуатируешь его доброту, — скривился Ланс, крепче сжимая кулаки. Он знал, что Финн был излишне мягкосердечен и мил с окружающими, и Дот этим нагло пользовался. От раздражения аж зубы скрипели — умел же этот пустоголовый доводить его до ручки. — Ещё чего, — хмыкнул Дот, подходя к Финну ближе и приобнимая его за плечо. — Финн, тебе же нравится проводить со мной время, да? — М? — Финн снова оторвался от своей работы, похоже, до этого не обращая на их перепалку никакого внимания. Он помедлил, несколько секунд пытаясь осознать вопрос, и коротко кивнул. — Да, конечно. Только, пожалуйста, не дёргай меня так резко, когда я держу иголку в руках. Дот довольно улыбнулся, радуясь такому ответу, однако, следуя его просьбе, всё-таки отстранился от него. Финн, не скованный чужими объятиями, расправил рубашку, осмотрел получившийся результат, сделал несколько стежков-узелков и зубами откусил конец нитки. При этом его губы слегка прихватили небольшой кусочек ткани, не оставляя видимых следов, но оставляя яркий отпечаток в мыслях Ланса. Это же вещь Дота, и теперь на ней был крохотный непреднамеренный поцелуй Финна, который Дот теперь будет носить где-то у себя на плече. Какой ужас. Последний раз Ланс так злился, когда увидел, как какой-то одноклассник Анны выхватил у неё надкусанное яблоко и без зазрения совести принялся его жевать. Хулиган тогда надолго запомнил, что так делать не стоило — уж Ланс об этом позаботился. Сейчас хотелось поступить так же, тем более, когда Ланс заметил, что Дот тоже обратил на эту небольшую деталь внимание — иначе с чего бы ему внезапно так краснеть? Он уже подготовил палочку, намереваясь проучить подлеца, но и в этот раз его остановил Финн. — Ланс, ты чего? — удивился он, откладывая рубашку в сторону и замечая его боевой настрой. Похоже, он был единственным, кто не понимал происходящего. Или не единственным, потому что Ланс внезапно осознал, что не должен был так остро реагировать на происходящее и тем более не должен был чувствовать… ревность? — Вот именно, — поддержал его Дот, презрительно кривя губы. — Решил тут всю комнату разнести? Колкий взгляд Ланса не заставил его заткнуться. — Ты для Финна никто, так хоть врагом ему не становись, — оскалился он, готовясь парировать любой выпад Ланса, но ответа не последовало. Ланс застыл на месте, поражённый до глубины души этим внезапным заявлением. Он ненавидел это признавать, но Дот был прав. За их совместным времяпрепровождением Ланс успел забыться, привыкнуть к Финну, привязаться к нему, словно это было в порядке вещей. Он не мог себя винить: рядом с ним всегда было спокойно, их беззаботные разговоры убаюкивали, время летело незаметно, казалось, уже просто находиться с ним наедине было достаточно, чтобы все проблемы, мучавшие Ланса, исчезли без следа. Он так сильно был зациклен на своём собственном комфорте, что даже не задумывался о том, как всё это видел Финн. Финн никогда открыто не выказывал к нему интерес, всегда по-привычному спокойно и, наверное, даже равнодушно относился к его присутствию рядом, был вежлив и учтив, но особо не проявлял инициативу в их общении. Финн вёл себя с ним так же, как и со всеми остальными, в то время как Ланс постоянно искал его компании, даже не задумываясь о том, что Финн, должно быть, просто терпел его. А разве ему не должно было быть всё равно на это? Разумом он понимал, что прямо сейчас он не должен был так остро реагировать на какую-то очередную глупость, сказанную Дотом на эмоциях, но ничего не мог с собой поделать. Он был для Финна никем, и Финн тоже не должен был значить для него так много, однако от одной мысли об этом становилось до ужаса тоскливо. — Дот, не говори так, — вмешался в их разговор Финн, недовольно хмуря брови. — Ланс же- Ланс не стал дослушивать. Что бы сейчас ни сказал Финн, ему не нужно было этого знать. В конце концов, у него была Анна и ему нужно было сосредоточиться на том, чтобы поскорее стать Божественным Провидением и спасти её — лишние эмоции будут только мешаться. Он развернулся и вышел из комнаты, захлопнув за собой дверь.

***

Всё верно. Анна была для него на первом месте, а всё, что шло после, не должно было иметь никакого значения, поэтому нужно было поскорее избавиться от этих непрошенных чувств, остудить голову и вновь вернуться к изначальному плану. Самым простым решением было избегать Финна. Это не казалось сложным: достаточно было ограничить их общение до минимума, перестать приходить в мастерскую, не присоединяться к готовке, если он заставал его на кухне, и игнорировать любые вопросы Финна по этому поводу. Их взаимодействий во время уроков было достаточно, чтобы они оставались приятелями, и пересекать эту черту не стоило больше никогда. Нужно было сохранять дистанцию. Держать себя в руках, скрывать эмоции, не поддаваться иррациональным порывам… Уж на это-то Ланс точно должен был быть способен.

***

— Ланс, — Финн взволнованно смотрел на него, нервно заламывая руки. — Мы можем поговорить? Ланс даже не взглянул в его сторону, только лишь нахмурился сильнее, старательно делая вид, будто всё его внимание сейчас было сосредоточено на ровных рядах книг. — Я занят, — кинул он, подцепляя первый попавшийся корешок. Он не искал ничего конкретного, просто пытался скоротать время и занять мысли, чтобы лишний раз не думать о том, как сильно ему не хватало общения с Финном. Библиотека казалась хорошим местом, чтобы побыть наедине с собой и отвлечься от проблем, но и здесь его отыскали быстрее, чем он рассчитывал. — Я могу подождать, — тихо сказал Финн. По его интонации сложно было понять, было ли это вопросом или утверждением. — Если у тебя так много свободного времени, лучше потрать его на учёбу, — скептически хмыкнул Ланс. Он не хотел быть грубым, однако его слова всё равно прозвучали более холодно, чем он планировал, потому что грусти в янтарных глазах прибавилось. Финн опустил голову и тихо вздохнул. Ланс почувствовал укол совести, замечая его неприкрытое сожаление, и, чтобы поскорее закончить этот разговор, взял с полки случайную книгу и направился в читальный зал, старательно игнорируя всё вокруг. Уйти от неприятной ситуации так просто не получилось: Ланс почувствовал, как натянулся рукав его мантии. Финн дрожащими руками вцепился в ткань в слабой попытке остановить его. — Скажи, что я сделал не так? — взмолился он, поднимая на него свой взгляд. Честно, Ланс предпочёл бы, чтобы Финн и дальше продолжал пялиться в пол, потому что от одного его вида всё внутри болезненно сжалось. — Почему ты меня избегаешь? «Потому что так нужно» — хотел бы ответить Ланс, но уже и сам не был уверен, что его решение было верным. Его сестра должна была быть в приоритете: он не мог слишком сильно привязываться к кому-то ещё, потому что это могло помешать ему стать Божественным Провидением и спасти Анну. Мэш, Дот, Лемон, Финн — все они должны были быть второстепенны, Ланс должен был быть готов отказаться от них в любой момент, если это помогло бы достичь его целей, однако теперь всё не было так просто. Когда дело касалось Финна — тем более. — Не понимаю, о чём ты говоришь, — соврал Ланс. Он одёрнул свой рукав и отправился дальше, молясь, чтобы Финн за ним не последовал. Он не успел сделать и нескольких шагов, как сзади раздался приглушённый всхлип. Ланс стиснул зубы, всеми силами сдерживая себя, чтобы не обернуться и просто поскорее уйти, однако кинутая в спину фраза будто пригвоздила его к месту. — Тоже бросишь меня вот так? — тихие, на грани шёпота, слова были пропитаны отчаянием. Ланс никогда прежде не слышал у Финна такого голоса. Все его попытки сдерживать себя пошли прахом, стоило ему всё-таки посмотрел в его сторону. Лансу и прежде доводилось видеть, как Финн плачет, — его всплески эмоций были отнюдь не редкостью — однако этот раз отличался. Финн был до непривычного тихим: его губы дрожали, но с них не слетало ни звука, его плечи были бессильно опущены, глаза были пустыми и тёмными, казалось, даже его слёзы не отражали свет библиотечных ламп. Он выглядел так, будто в мгновение лишился кого-то дорогого, кого-то, кем Ланс никогда себя не считал. Видеть Финна таким было невыносимо. Желание отдалиться от него в миг исчезло, как и исчезло расстояние, разделявшее их. Ланс дал волю своим чувствам и, следуя старым привычкам, подошёл к нему ближе и опустился на одно колено, отложил мешавшуюся книгу в сторону и взял руки Финна в свои, поднимая на него взволнованный взгляд. Раньше он успокаивал так только Анну: словно верный рыцарь преклонял перед ней колено и обещал всегда быть рядом, всегда оберегать её, всегда быть на её стороне. Она должна была быть единственной, ради кого Ланс готов был пойти на всё, только с ней Ланс должен был быть таким, только она одна должна была быть ему так важна. Однако сейчас перед ним был Финн и возможность лишиться его казалась не менее ужасающей, чем возможность лишиться его драгоценной сестры. — Не брошу, — пообещал он, осторожно, но крепко сжимая его дрожащие пальцы своими. — Прошу, не плачь. Он принялся шептать извинения, какие-то нелепые оправдания и слова поддержки, пытаясь успокоить Финна и развеять собственноручно посеянное в его душе отчаяние. Его мягкий тон и участливое отношение постепенно привели Финна в чувство. Он тихо выдохнул и расплакался сильнее, кидаясь Лансу в объятия и вновь становясь собой. — Я боялся, что чем-то разозлил тебя, — признался Финн, цепляясь за его плечи и сжимая в кулаках мантию, словно Ланс мог его оттолкнуть. — Я боялся, что ты меня возненавидел. Вместо ответа Ланс притянул его ближе, заботливо поглаживая по голове и давая выплакаться. Он и подумать не мог, что Финн так сильно привяжется к нему — ему всегда казалось, что он был единственным, кто с каждым днём, даже не замечая этого, становился зависим от его присутствия рядом, пропитываясь незнакомым прежде чувством нежности и обожания. — Да как тебя можно ненавидеть? — снисходительно усмехнулся он. Возненавидеть Финна было бы всё равно что возненавидеть Анну — глупо, непростительно и совершенно невозможно.

***

У Ланса был чёткий и неизменный список приоритетов. И Финн тоже был в этом списке. Заставляя Ланса беспокоиться, заставляя Ланса думать о себе, заставляя сердце Ланса стучать быстрее, заставляя Ланса отказаться от своих нереалистичных планов и заставляя Ланса пересмотреть свои взгляды, Финн нашёл себе особое место. На первом месте для Ланса, бесспорно, всегда была его очаровательная младшая сестра. Но Финн теперь всегда был для него на первом с половиной.