Всеми любимый

Дожили. Финн нервно усмехнулся, застыв на месте и представляя, что он — лишь часть декора их комнаты. Сойти за тумбочку было бы очень кстати, однако, по опыту прошлого, Финн прекрасно знал, что его мантры работали очень и очень плохо. Нет, наверняка он всё не так понял. Последнее время у них было очень много домашнего задания, поэтому он самую малость перетрудился и всё это ему просто послышалось. Чтобы Мэш, да и видел его в таком плане? Да быть такого не могло. — Ты мне нравишься, Финн, — вновь повторил своим монотонным голосом Мэш. Или всё-таки могло. Финн на всякий случай ущипнул себя за руку. Происходящее оказалось вполне себе реальным. — Я расслышал тебя с первого раза, — тихо выдавил он из себя, тщетно стараясь всё обдумать. — Ты ничего не ответил, вот я и подумал… Наверное, не стоило вообще начинать этот разговор, однако и обходить стороной эту тему становилось просто невозможно. В последнее время поведение Мэша изменилось, и не заметить это мог только слепой. Вандэд стал крайне прилипчивым, а целью его внезапной привязанности стал Финн. Мэш ходил за ним по пятам, разговаривал с ним больше обычного, при любом удобном случае звал с собой на тренировку, откармливал Финна кремовыми пирожными, а на расспросы о том, почему он всё это делал, отвечал в той же манере, в которой старался убедить окружающих в том, что умеет колдовать. В общем, Финну пришлось устроить ему допрос с пристрастием, чтобы докопаться до корня проблемы и выяснить, что этим самым корнем был он сам. Впрочем, это многое объясняло. — Послушай, Мэш, — Финн сделал глубокий вдох, размышляя о том, как ему стоило поступить. — Ты тоже очень мне дорог, но, эм… Мне нужно время, чтобы всё обдумать. — Конечно, — понимающе кивнул Мэш. — Не торопись. Сегодня у нас отменили защиту от тёмных искусств, так что мы никуда не опаздываем. — Нет-нет, под «временем» я имею ввиду дни или даже месяцы, — уж в чём Финну не приходилось сомневаться, так это в силе своей нерешительности. Даже будь ситуация менее неловкой, он бы всё равно обдумал её вдоль и поперёк, прежде чем прийти к какому-нибудь решению. А тут… — А. Ладно, — легко согласился Мэш. — Не волнуйся, я подожду. — Вот как. Спасибо, — улыбнулся Финн, облегчённо выдыхая. — Будешь профитроль? Так, стоп. Хоть это и расставило всё на свои места, это не решало того, из-за чего они и оказались втянуты в этот неожиданный диалог. — Мэш, у меня к тебе есть одна просьба, — Финн по привычке принял угощение, хотя в свете последних событий от сладостей его уже начинало воротить. — Пока я думаю над своим ответом, можешь, пожалуйста, не проявлять свои чувства ко мне так явно, когда мы не наедине? — Почему? Справедливый вопрос. — Н-ну, видишь ли, — чуть запнувшись, начал Финн. «Потому что Лемон уже смотрит на меня так, будто готова четвертовать, Дот и Ланс, из ниоткуда воспылавшие праведной ревностью, выглядят так, будто готовы четвертовать тебя, а я понятия не имею, как мне разбираться с этой ситуацией». Даже если бы Финн мог быть настолько честным, вряд ли подобный довод убедил бы Мэша. — Потому что это очень смущает, — выпалил он первое, что пришло в голову. Это не было ложью, потому что некоторые выходки Мэша нередко ставили его в неловкое положение. Другие, впрочем, были действительно милыми, и Финну после таких не оставалось ничего, кроме как тщетно стараться сохранить невозмутимость, не справиться с этим и в итоге залиться румянцем от переполняющих его чувств. Видя, что от этого аргумента Мэш отчего-то стал выглядеть лишь более воодушевлённым, Финн поспешил добавить ещё один: — А ещё твоё поведение очень сильно расстраивает Лемон, — уверенно заявил он, потому что это тоже было правдой. — Она тоже мой друг, поэтому я не хочу, чтобы из-за меня она плохо себя чувствовала. То же с Лансом и Дотом. Думаю, твоё поведение их немного… напрягает. А ещё нам всё-таки нужно следовать определённым социальным нормам. Видишь ли, даже когда дело не касается наших знакомых, твоё открытое проявление привязанности может кому-то не понравиться. Представь себе кого-то одинокого и с разбитым сердцем, кто случайно может нас увидеть. Вряд ли вид счастливых нас сделает день такого человека лучше. А ещё… Из ушей Мэша повалил дым. Очевидно, Финн, стараясь превзойти его упёртость количеством надуманных доводов, случайно перегрузил его мозг. — В общем, давай держать всё в секрете, ладно? — обобщил он. — Хорошо, я тебя понял, — вновь кивнул Мэш. Только вот выглядел он так, будто ничего не понял. Финн вновь тяжело вздохнул. Что ж, это было лучшее, что он мог сделать.

***

— Финн, я принёс тебе цветы, — словно из ниоткуда появился Мэш, держа в руках внушительного размера букет. Страшно было представить, как сильно пострадала поляна, с которой он его притащил. Урок по магической зоологии был в самом разгаре. Заданием учеников была поимка пернатых жаб, существ пугливых и крайне быстрых. Стоило подойти к ним ближе, чем на метр, как они тут же с невероятной скоростью срывались с места и прятались в лесу, где найти их было почти невозможно. В обычной ситуации этот урок проверял бы наблюдательность и находчивость студентов, но Мэш как обычно решил задание своей «бедренной магией», с нечеловеческой силой прыгнув за жабой и догнав её быстрее, чем она успела бы что-либо сообразить. Теперь, в свободное время, он помогал Лемон и Финну выжить в опасном лесу, полном диких тварей, а сейчас вот успел сбегать куда-то и насобирать цветов, судя по недавно раздавшемуся грохоту, ещё и подравшись с каким-то монстром по пути. Лемон взглянула сперва на букет, потом на Мэша и под конец обернулась к Финну. Её лицо исказила гримаса злости. В какой-то мере в этот момент она была похожа на Дота, лицезревшего, как девушка бросается на шею какому-то красавчику, только вот выглядела она при этом намного более пугающе. — Фи-инн, — злобно прорычала Лемон, жутко растягивая гласные и опасно сверкая глазами, когда Мэш буквально впихнул ему этот букет в руки. Сразу захотелось оказаться где-нибудь подальше от этого страшного леса и этой страшной в гневе Лемон, но единственным вариантом выживания, который сейчас имелся у Финна, была попытка оправдаться и повернуть ситуацию в свою пользу. — К-как раз вовремя, — принялся он сочинять на ходу, начиная перебирать цветы. — Раз, два… Вот это аллергенное… Двадцать девять, тридцать… Это приносит неудачу… От его внезапного представления растерялась не только Лемон, но и Мэш. — Триста девяносто четыре… Чётное число не дарят, поэтому добавим вот это и… Готово! — нервно закончил Финн, протягивая букет Лемон. — Вот, цветы от Мэша тебе. Лемон растерянно моргнула, недоверчиво глядя на него. Мэш помогать ситуации тоже не спешил. — Нет, Финн, это было тебе. — «Тебе на проверку», конечно, Мэш, я всё понимаю, — активно закивал Финн, всем своим видом моля его заткнуться. — Видишь ли, Лемон, Мэш не очень хорошо разбирается в цветах, вот он и попросил меня перепроверить букет, чтобы случайно не испортить тебе подарок. Держи. Нечётное число цветов, все безопасные и имеющие только хорошее значение. Он натянул самую презентабельную улыбку, отдавая оживившейся Лемон результат своей «экспертизы», которую он придумывал на ходу. — Ах, Мэш, дорогой, ты такой заботливый, — счастливо пропела она, трясущимися от тяжести руками обнимая охапку цветов. — Вот за это я тебя и люблю. — Но я не- Финн тут же заткнул его профитролем, который успел вытащить у него из кармана, когда освободил руки от букета. Это был единственный способ заставить Мэша замолчать.

***

— Я приготовил тебе специальные кремовые пирожные, — Мэш водрузил на стол огромное блюдо с целой горой профитролей. Мягкое тесто по форме напоминало сердце, а розовый заварной крем лишь подтверждал эту догадку. Дот и Ланс, завидев это, даже прекратили препираться. Оба заметно напряглись, прожигая Мэша злобным взглядом, а вот внимание Мэша было целиком и полностью приковано к Финну, который вновь судорожно пытался придумать, как в этой ситуации стоило оправдаться. Дот первым пришёл ему на помощь. — Специальные, говоришь? Я попробую, — заявил он, протягивая руки к тарелке. — Я тоже, — раздражённо хмыкнув, повторил за ним Ланс. Финн мысленно поблагодарил их обоих, потому что так это не выглядело, как публичное признание в любви, вместо этого это были обычные посиделки, на которых им, так уж вышло, посчастливилось попробовать новый рецепт Мэша. Не тут-то было. Мэш демонстративно отодвинул тарелку подальше от них, так, чтобы они не могли дотянуться. — Хей, что это значит?! — вспылил Дот. — Они для Финна, — коротко ответил Мэш, едва заметно хмурясь. — И почему же? — скептически поднял бровь Ланс. Выглядел он крайне недовольным. — Потому что- — Потому что я его постоянный дегустатор! — вмешался в разговор Финн, пока всё не стало слишком плохо. — Так как я его сосед по комнате, я всегда первым пробую его выпечку и, потому что я ем так много профитролей, я могу различить даже малейшие изменения во вкусе. Ни Ланс, ни Дот не выглядели убеждёнными. — А почему тогда нам нельзя попробовать? — возмутился Дот. Хороший вопрос. «Потому что если вы это сделаете, следующие профитроли могут оказаться сделанными из вас, а нашей дружбе придёт конец». — П-потому что это новый рецепт, — думай, Финн, думай. — Это что-то меняет? — Ланс выглядел очень уж мрачным. Ещё немного, и его взгляд станет пугающим, будто и без этого неприятностей не хватало. — Конечно! — излишне эмоционально воскликнул Финн, мысленно же молясь всем богам о спасении своей бренной души. — Это же незаконченный проект, работа в процессе, эксперимент. Готовка, она как… искусство! Никто же не станет выставлять незавершённую картину в галерее, правда? От всей этой нелепой лжи уже начинали краснеть уши, но никто из присутствующих по-прежнему не выглядел убеждённым. Хотя и эти беспочвенные речи начинали давать свои плоды: Дот, похоже, потихоньку начинал ему верить. — В общем, как только рецепт будет завершён, вы обязательно сможете их попробовать, а пока я возьмусь за свою часть работы. Он взял одно из пирожных и, не задумываясь, откусил от него. Вкус, как всегда, был на высоте, но, оценив обстановку, Финн лишь покачал головой. — М-м, слишком много сахара, — с видом знатока заявил он, когда заметил ревнивый взгляд Мэша. Если Финн позволит хоть кому-нибудь их попробовать, всю следующую неделю будет вынужден терпеть муки совести, созерцая полное печали и обиды лицо Мэша. Нет, спасибо. — Это пока нельзя давать пробовать другим. — Какой-то сахар меня не остановит! — воскликнул Дот. Он ловко перепрыгнул через стол и, остановившись рядом с Финном, выхватил пирожное у него из рук. Соображать пришлось в короткий промежуток времени между тем, как Финн осознал пропажу, и тем, как Дот успел бы положить профитроль в рот. Так как план «не позволить никому попробовать то, что Мэш намеревался скормить ему, но при этом не испортить отношения с остальными» провалился, следующим лучшим вариантом, к которому Финн пришёл, была попытка заставить остальных отказаться от сладостей силой. Только вот его сила, в отличие от силы Мэша, была в сообразительности. Прежде чем Дот успел бы по-нормальному что-либо распробовать или, если уж на то пошло, даже спокойно откусить от пирожного, Финн незаметно схватил со стола несколько кубиков сахара, подорвался со своего места и затолкал их в рот Доту, зажимая его губы ладонью, чтобы он не мог их выплюнуть. Вместе с тем он ненароком запихал в него и профитроль целиком. — Видишь, я же говорил, что слишком сладко, — с самым невинным видом улыбнулся он, будто ситуация его вообще не напрягала. — Финн, мне кажется, Дот задыхается, — уже более спокойно сказал Ланс, похоже, не заметивший его махинаций или, по крайней мере, решивший их не комментировать. — Это от сахара, говорю тебе. — Он только что потерял сознание. — Это гипергликемическая кома. — А, ну ладно. Ланс тоже поднялся со своего места и подошёл ближе к Финну, совершенно игнорируя дергающегося на полу Дота. — Хм, допустим, они очень сладкие, — начал он, тоже поднимая один профитроль с тарелки. — Но почему в форме сердца? Он пристально посмотрел на Мэша, ожидая от него объяснений, несомненно, уже обо всём догадавшись. — Потому что- — Это не сердца, а неудавшиеся треугольники, — вновь перебил Мэша Финн, тщетно стараясь спасти ситуацию. Одурачить Ланса было той ещё задачкой. — Куча треугольников, которые все до единого похожи по форме на сердце, а ещё наполнены розовым кремом и по какой-то причине предназначаются только тебе, — скептически проговорил Ланс, хмуро глядя на Финна. — Ты правда думаешь, что я в это поверю? Конечно же нет. В это поверил бы только кто-нибудь такой же догадливый, как Мэш, Ланса же такой глупой ложью обмануть было невозможно. Несмотря на отсутствие других оправданий, у Финна оставался последний козырь в рукаве. — Ланс, — начал он, доставая из кармана миниатюрный портрет. — Смотри, что у меня есть. В следующую же секунду Ланс забыл о существовании мира вокруг, завороженно залипнув на фото своей младшей сестры. С недавнего времени он начал периодически дарить Финну подарки, и самыми ценными из них, по его мнению, конечно же был его собственноручно сделанный мерч с Анной. Несмотря на то, насколько это было странно, Финн ценил его, потому что понимал, что в случае с Лансом это было высшей степенью проявления благосклонности, и сейчас это спасало его спокойную жизнь. Немного поводив фотографией у Ланса перед носом и по движениями его головы убедившись, что он бесповоротно сконцентрировался лишь на ней, Финн кинул мерч подальше, наблюдая, как Ланс, словно послушная собачка, прыгнул следом, забывая о любых правилах приличия. Когда этот конфликт был разрешён малыми жертвами, Финн, немного успокоившись и успев проголодаться из-за пережитого стресса, потянулся к тарелке, решив, что не будет ничего плохого в том, чтобы всё-таки немного поесть. Пальцы наткнулись на пустоту. На светлой керамике лежали только крошки. — Мэш… — у Финна не хватало слов. — Ты сказал, что в этих слишком много сахара, так что я приготовлю тебе другие, — спокойно уверил его Мэш, дожевывая последнее кремовое пирожное. Что ж, по крайней мере, теперь было понятно, почему он всё это время был таким тихим.

***

— Мэш, ну признайся уже, наконец, что ты любишь меня! — после очередного подвига Мэша воскликнула Лемон, прижимаясь к его руке. — Не могу, — привычно холодно отозвался Мэш, никак не реагируя на её близость. — Правда? Почему же? — удивлённо подняла голову Лемон. — Назови причину, и я сделаю всё, чтобы ты, наконец, смог без стеснения признаться мне в своих чувствах! Она вновь завизжала от счастья, во всех красках представляя себе этот момент. Финн же выглядел менее радостно. Он уже смирился с тем, что его слова не доходили до Мэша. Все его упрёки и повторения единственного «давай держать это в секрете» на Мэша оказывали ровно столько же влияния, что и угрозы в его сторону любого мага этого мира, а потому всегда приходилось быть настороже. Вот и сейчас, заслышав вопрос Лемон, Финн напрягся, готовясь выдумывать на ходу. — У меня уже есть тот, кого я люблю, поэтому я не могу полюбить кого-то ещё. Это будет считаться изменой, — объяснил ей Мэш. Ладно, это уже хоть как-то походило на конспирацию. Финн перевёл дух, мысленно благодаря Мэша за такой неподробный ответ. — Что? Не верю! — отпрянула от него Лемон, огорчённо сведя брови. — И кто же это? — Это Фи- Финн вовремя успел зажать ему рот рукой. Похоже, рановато он решил мысленные благодарности раздавать. — «Фи»? — она изучающе взглянула на них. — Ты хотел сказать «Это Финн»? — Это физически крепкие и сильные люди, — выпалил Финн, вновь заставляя мозг работать в экстренном режиме. Он даже на экзаменах так не нервничал, как каждый раз, когда из-за прямоты Мэша ему приходилось придумывать правдоподобные отговорки. — Очевидно же, что, говоря «тот, кого я люблю», Мэш имел ввиду «тот типаж, который я люблю». — А что насчёт измены? — Лемон выглядела растерянной, но на руку играло то, что она была готова поверить во что угодно, кроме того, что Мэш мог быть в ней не заинтересован. — Измена собственным принципам и убеждениям, — тут же среагировал Финн. За весь этот месяц он сильно улучшил свои навыки импровизации, поэтому и сориентироваться не составило особого труда. — Так что, как видишь, я никак не могу быть в его вкусе. У меня от мускулов одно слово, да и сложен я неважно. В общем, сама понимаешь. Лемон, полностью довольная таким объяснением, снова засветилась энтузиазмом. — Раз так, то я обязательно стану твоим идеалом, мой милый Мэш, и тогда мы, наконец, поженимся, — кивнула она и снова издала радостный возглас, предаваясь фантазиям об этом дне. — Тогда мне нужно бежать. Я начну тренировку прямо сейчас! И, следуя своему слову, она действительно убежала. Когда её силуэт скрылся за горизонтом, Финн наконец отпустил Мэша, в который уже раз устало вздыхая. Кто бы мог подумать, что их неофициальные — и всё ещё не принятые с его стороны — отношения с Мэшем будет так тяжело скрывать? — Финн, — через какое-то время заговорил тот. В его взгляде читалась задумчивость. — Что? — интуиция подсказывала, что назревало что-то ужасное. Мэш внимательно осмотрел его, зачем-то обошёл кругом, потрогал спину, плечи и руки и остановился перед ним, продолжая сжимать его пальцы в своих ладонях. — Так ты поэтому не мог мне ответить? — спросил он. Финн широко распахнул глаза, пытаясь понять, что он имел ввиду. Заметив его растерянность, Мэш продолжил: — Боишься, что я не приму тебя из-за плохо развитой мускулатуры? Это было настолько далеко от правды, что пробивало на смех. — Не волнуйся, я принимаю тебя любым, — его голос звучал невозмутимо. — Но, чтобы ты был более уверен в себе, тебе нужно подкачаться. — Что?.. — сердце чуяло неладное. — Не беспокойся, я тебе помогу, — успокоил его Мэш. — Раз уж ты до этого особо не занимался спортом, то нужно начать с минимальных нагрузок. Финн успел заметить его молниеносное движение, а когда взглянул вниз, увидел, что Мэш связал свою правую ногу с его левой не пойми откуда взявшейся верёвкой. Спросить об этом он, однако, не успел. Мэш взял его за руку и уверенно кивнул. — Начнём с простенького кардио. Сто километров бега по пересечённой местности. Стартуем на счёт три. — Стоп, что? — Раз. — Погоди! Нет! — Два. — Мэш, я не- — Три. Лес пронзил отчаянный вопль.