Повесть о том, как Лань Ванцзы стал верующим

После драки с рукой в деревне Мо, молодые адепты на время оказались на лечении из-за тяжёлых травм. Сычжуй лежал без сознания. Его веки были спокойно прикрыты, он словно просто спал. Но его голова, шея и грудь были в бинтах. Ноги в синяках и ссадинах. А силы истощены. Цзиньи сидел рядом. Он не покидал это место с тех пор, как Сычжуя сюда положили. Он нервно перебирал пальцы, периодически смотря на своего друга. – Прости, - Вырвалось у него, - Я... Не хотел.. - воспоминания о том, как существо чуть не переломило Сычжую шею приходили снова и снова. Он помнил этот полный звериного ужаса взгляд.. Сдавленный крик и кровь от порезов. Рука вцепилась ему в шею и давила, давила до крови. Цзиньи помнил, как застыл от ужаса и ничего не смог сделать.. Если бы молодой господин Мо не вмешался, страшно представить что случилось бы. Он благодарен этому тёмному, не пойми откуда выскочившему заклинателю. Господин Мо оказался довольно силён. Он смог откинуть руку в сторону и с помощью флейты сдерживал её до появления Ханьгуань-цзюня. Но Сычжуй всё равно пострадал. Он всё равно лежал мёртвым грузом на кровати, не шевелясь. Цзиньи никогда не был верующим. Но спустя пару часов он сидел в храме Сяо Ши в молящейся позе. – Прошу....- шептал он, - Ваше превосходство Сяо Ши, не допустите попадение Сычжуя в ваше царство, прошу... Пожалуйста... Он хотел помочь и стоял до конца.... Он может так просто... Просто... - хоть Цзиньи и понимал, что рано или поздно его драгоценный шисюн проснется, всё равно было страшно. Когда твой лучший друг находится в таком подвешенном состоянии, единственное, чем ты сможешь помочь - молитва. И Цзиньи молится. Молится долго, несколько часов точно сидит в храме, периодически поглядывая на полотно с изображением божества. Про подношения он тоже не забыл и поставил на стол тарелку с пресными маньтоу, рядом положил веточку винограда. А когда дверь открывается и в храм заходят двое юношей, один в красном, а другой в белом, Цзиньи понимает, что пора уходить. Что эти двое снова забыли в храме? Решили тут остановиться на ночь, что бы отдознуть и утром дойти до горы Дафань и разобраться с монстром, похищающим души. Они бы дали заклинятелям разобраться, однако появилось одно интересное обстоятельство, из-за которого на место отправили двух небожителей(и одного демона). В районе этой горы скопились молитвы неизвестной богине. Се Лянь слабо улыбнулся, глядя выскочившему из храма вслед. Хуа Чен немного нахмурился. – Я всё понять не могу, почему ты так любишь ланьцев? - спросил Хуа Чен. Ведь правда, Се Лянь всегда отзывается об ордене Гусу Лань с такой теплотой, с какой рассказывает о близких ему людях. Хуа Чен, конечно, не имеет ничего против этого ордена, всё-таки с этими заклинателями ему встречаться не приходилось. Се Лянь в ответ лишь мягко улыбнулся и произнес: – Ох, это длинная история. – Мне нравится, каждая история, которую рассказывает гэгэ, - признался Хуа Чен и подошёл ближе. – Сань Лан....- он немного смутился и продолжать диалог не стал. Хуа Чен решил, что рано или поздно всё равно узнает. Се Лянь взял небольшое маньтоу со стола с подношениями. Хуа Чен понаблюдал за ним и снова заговорил: – И почему этот Ши сам не может решить проблему на территории своих храмов? – Ты же знаешь его отношение с заклинателями..- ответил принц. Хуа Чен заплел волосы в хвост, сощурил брови и пародийно запричитал: – Они все меня ненавидят, я такой несчастный..- он провёл пальцем по щеке, показывая слезу, - Мне тяжело их всех видеть.... Се Лянь тихо хихикнул, прикрыв рот ладошкой. Ханьгуань-цзюнь очень переживал за Лань Юаня, но не мог находиться с ним постоянно, как это делал Цзиньи. Уже вечером, перед отбоем, он зашел в цзиньши к Сычжую, ожидая увидеть его лежащим на кровати без движения. Однако, к великому облегчению и радости он обнаружил, что тот сидит на кровати с открытыми глазами, гладит заснувшего рядом с ним Цзиньи по голове и улыбается. Ванцзы выдохнул. Слава богу, что с ним всё хорошо. Однако... Почему он проснулся так рано? Все лекари в Гусу говорили о том, что он проснётся как минимум, через неделю... Сычжуй повернул голову к застывшему Хань Гуаньцзюню и улыбнулся ещё шире. – Ханьгуань-цзюнь.... Сянь-гэгэ вернулся.