slant

      У Хосока планы обычно в башке рождаются бриллиантовые. И рабочие, что самое главное. Банк обнести. Конкурентам элегантно перейти дорожку, там по части груза или бабок, например. А мальчишник босса? Они на него в полицейский участок вломились по плану Хосока! Маленький, на окраине, но вломились же! Копов в обезьяннике заперли, граффити там всякое красиво нарисовали на стенках, столы им рабочие слегка почистили… И что? Их никто с тех пор так и не поймал! План был — не подкопаешься!       Так что найти одного студентика в одном университете вообще вот фигня вопрос. Нет, ну а что? Универ — это вам не банк с супер-пупер охраной, ходов-выходов хоть жопой ешь, народу, падкого до взяток, тоже масса.       До хрена у Хосока планов. Только что-то в этот раз бриллиантики в башке сбоят.       — Например, можно в класс вломиться, пальнуть разик в потолок, а потом вежливо спросить, куда идти…       — Нельзя с оружием в универ, — гундосит рядом занудливый до потери сознания Намджун.       — Ну или заходим в спортзал, кладём всех мордой в пол, и первого, кто расколется, берём в банду…       — Нельзя в банду брать всех подряд, тем более, блять, художников! — душнит Сокджин с другой стороны.       — В смысле нельзя? Ну ок, просто отпускаем, а остальных под нож как свидете… в смысле тоже нельзя? — возмущается Хосок, потому что огребает по башке с двух сторон за идиотские планы. Что-то не задался день прямо с вчера, вторник, что ли?       — Или вот секретаршу зажать — ну, не прямо в кабинете директора, но где-то рядом. Тоже вариант. Можно даже волыну не брать, так, пёрышком пригрозить…       — У тебя спермотоксикоз, штоле? — спрашивает Намджун, потому что Хосок нервно подпрыгивает на каждое вежливое «Анханасэйо» от студентов, которые с тремя брутальными грозными фигурами в чёрном здороваются просто автоматически.       — Да вы задрали, как узнать-то? Вламываться в их офис, что ли, с бумагами? Так там, небось, охраны дохренищи, а нас всего трое! Есть, что ли, идеи получше?       И вот пока Хосок злится, Сокджин, чтоб его, к группе студенток подваливает, улыбается и… узнаёт примерно всё.       — В караоке? Отмечают сессию? Вот так просто? — шалеет Хосок, потому что а как же его план?       Нет, Сокджин, конечно, иногда и по бабам, но чтоб так легко узнать местоположение объекта можно было? Или эти студентики один за другого вообще не впрягаются? Где-то точно подвох. И, кстати, Сокджина на встречу с Тэхёном лучше не брать. На всякий случай, пусть он иногда по бабам, но тоже ведь красивый, гад.       — Охраны у него сколько? — тут же по-деловому спрашивает Хосок.       На него снова смотрят, как на идиота.       Он вообще не собирался этих двоих брать, а не только Сокджина. Но на его задумчивое под нос «сгоняю до караоке, гляну на этого художника» оба Кима азартно подхватились и сами потащили Хосока к его внедорожнику. И гиенили всю дорогу, гады, так, что Хосок уже даже подумывал куда в лес свернуть, в яме застрять и отмазаться сломанным навигатором.       Да вот не получилось. Намджун место штурмана занял, и ещё руками тыкал, чтоб Хосок наверняка руль в нужную сторону выворачивал. А Сокджин сзади навигэйшн ассистент изображал таким противными скрипучим голосом, что Хосок пообещал ему клеммы пообрывать, если тот не заткнётся. Так этот пельмень остаток дороги возмущался и скрипел, что это он так распевается — они же в караоке едут или вообще куда?       Хосок через ресепшен проходит, как Пэкмен сквозь пиксели, бросая на ходу небрежное «нас тут не было», и вот ни на граммулечку не сомневаясь, что Кимы толстяку с возмущённой красной рожей либо заплатят либо… не заплатят. Внушительно так не заплатят, по-кимовски, что краснорожий до их ухода и пикнуть не посмеет. И после тоже.       Ну и в какой кабинке этого художника искать? И только Хосок по-настоящему озадачивается этим вопросом, как вопли, способные перебить не только весь караоке разом, но и шум взлетающего авиалайнера, верно указывают ему направление.       А нифига себе этот художничек натренирован глотку драть! Это ж на курсах по каким таким художествам учат так с горлом обращаться?       Хосок беспалевно вламывается на вопли, чтобы застать картину, как трое студентов рвут друг у друга чёрный со стразами микрофон. Художник его взъерошенный и громче всех орущий — в центре, с одной стороны локтем отпихивает здорового брюнетистого лося с оленьими глазами и проколотого везде, где прилично, и ногами отмахивается от блондина в квадратных очках пониже ростом.       Хосок, кажется, очень вовремя, ну хотя бы потому, что двое на одного какбэ нечестно.       — Попались, птенчики! Этих двоих можно в расход! — радостно потирает руки Хосок и складывает их затем на груди. Не то, чтобы он мог Кимами командовать, но не выебнуться не может, уверенный, что потом ему за наглость лещей надают, но это уже наедине, а сейчас так очень даже подыграют. — А вот этого, худого и хорошенького, в гелик ко мне тащите!       — Худой! — Тэхён показывает мелкому блондинистому язык.       — Хорошенький! — на мрачного брюнетистого он замахивается, но не бьёт. И радостно подлетая к Хосоку, спрашивает:       — А Гелик где?       Хосок хлопает ресницами, бесконтрольно залипая на квадратную белозубую улыбку и сверкающие от нечаянного комплимента глаза. Встрёпанные кудри крупными кольцами на лбу, которые невыносимо хочется отодвинуть пальцами. На шею в вороте толстовки, куда так же невыносимо хочется сунуть ладонь, чтоб за эту шею к себе притянуть.       Растерянность тянется раз… Два… На три Хосок немного оторопело тащит ключи из кармана и кивает неуверенно на обочину за окном:       — Вон стоит….       Мимо него словно ветер просвистел, да мазнуло тёплым по пальцам, в которых секунду назад был брелок. Нет, ну правда? Геликом? Не его невъебенной улыбкой, от которой все штабелями укладываются, подтянутым телом, от которого все текут, а Геликом, даже не самым топовым?       Ох уж эти художнички…       Ладно, пусть развлекается. Ну, ему ещё с этим, краснорожим с ресепшена, перетереть надо, так пусть этот красавчик-студент в машине посидит, да же?       Сокджин тем временем на мелкого блондинистого глаз положил, а тот хорохорится, толкаясь языком в щёку и подмигивает хённиму совсем уже нагло. А Намджун — на брюнетистого здоровяка, и хер разберёт, кто кого из них косплеит: оба в чёрном, оба ноги на ширине плеч, руки сурово сложены на груди и поединок взглядов в лучших традициях мексиканской дуэли. Только вот если брюнетик максимум из широких штанин микрофон достанет, то Намджун — беретту, блять.       Им тут нужны вообще перестрелки?       Но брюнетик сдаётся первым. Ме-е-едленно так к Хосоку голову поворачивает, проигрывая поединок взглядов, и говорит очень многозначительным тоном:       — Вот зря.       — Что зря?       — Машину Тохе — это вы зря.       — Он у нас водить не умеет, — жалостливо объясняет блондин, придвигаясь на шаг ближе к Джину, и глазами общупывая его всего так нагло, что Джин! (это где-то отметить надо, потому что обычно он нет) краснеет. Только ушами, но всё же!       И сразу за «не умеет» раздаётся рёв мотора, визг тормозов и грохот.       Хосок вылетает из караоке, игнорируя вопли краснорожего и рванувшими за ними брюнета с блондином.       Скамейке в парке напротив кранты.       Гелику тоже. Ну, как минимум бамперу.       Из Гелика, матюкаясь и махая кулаками на подушку безопасности, вываливается встрёпанный Тэхён. Сердце Хосока на это помятое чудо делает кульбит, а слова скачут по асфальту вместе с брызгами пластика крутой тачки. Тэхён тем временем озадачено смотрит на руки и руль, будто пытаясь мысленно уточнить, где право, где лево.       А Хосок вдруг понимает, что рад убитой тачке. Потому что милаху-художника раскладывать он теперь будет примерно по два раза за каждую раздолбанную деталь.       — Ну что красавчик, — хмыкает он, подходя ближе и роняя лапы на плечи Тэхёна так, что тот охает и слегка проседает. — Обсудим, как будешь расплачиваться, мм?       Тэхён смотрит в тёмные как ночь глаза напротив, солнечную улыбку, а плечи невольно подставляются под лапающие руки.       И…       Сердце Тэхёна, кажется, делает кульбит.