Второй шанс на любовь

Весь день Жданов не находил себе места, потому что чувство вины со страшной силой грызло его изнутри. С утра Катя показалась ему растерянной, хотя и пыталась храбриться. Андрей отчетливо понимал, что продолжает издеваться над чувствами девушки, пользуясь тем фактом, что она не может сказать ему нет, потому что зависит от него. Как минимум, он ее начальник, как максимум… Жданов даже мысленно боялся произносить эти слова. Легко было оправдать свои поступки необходимостью, но… Меньше всего Андрей хотел измываться над Катей. Даже наоборот, хотелось поберечь ни в чем не повинную девчонку, которая не заслужила разгребать его дерьмо. Кроме того, в последнее время он чувствовал себя весьма странно, и это его беспокоило. Казалось бы, все в его жизни шло наперекосяк, преимущество в делах было слишком призрачным, проблемы давили со всех сторон, но в то же время Андрей ощущал себя гораздо более живым, чем три месяца назад. Он будто наконец-то оказался на своем месте. Да, с Катей в съемной, не слишком шикарной квартире, он чувствовал себя гораздо более по-домашнему, чем в их с Кирой общем семейном гнездышке. Это и смущало, и пугало его одновременно. И все же выбора не было: к тому моменту, когда Жданов подъехал к офису Юлианы, он сумел взять себя в руки. Этим вечером от его поступков многое зависело, и распускать нюни было излишним. Легко перескочив через ступеньки крыльца, он позвонил в дверь, и через несколько секунд она распахнулась, не заставив ждать. И то, что он увидел перед собой повергло в прах часы, которые он потратил на восстановление душевного равновесия. Нет, он предполагал, что Виноградова сделает из Кати картинку, но даже его фантазии были далеки от реальности. Его помощница в первый миг показалась ему нереальной, сказочной, миражом в пустыне. — Ты… ты потрясающе выглядишь, Катя, — сказал он то, что первое пришло на ум, ведь что-то нужно было сказать. Эта фраза не отражала и десятой доли его восхищения. Но что ему было делать?! Положа руку на сердце, он бы лучше увез Катю домой и никому ни в коем случае не стал бы показывать. А вместо этого приходилось ее тащить в это змеиное логово, полное… не пойми кого. — Готова? — спросил уже более недовольным тоном и поспешил схватить с вешалки плащ. Видно было, что Катя взволнована и немного растеряна, и это еще сильнее подогревало его желание позаботиться, оградить, спасти. Злоба закипала где-то в районе груди, и Андрей уже чувствовал, что не может ее погасить. Да что с ним такое? Не сожрут же его помощницу на этом приеме. И она будет с ним рядом, в конце концов. Тут же вспомнилась Кира, которая проводила рядом с ним примерно полчаса времени, пока они позировали для фотографов и приветствовали хозяев вечеринки, а все остальное время она общалась со своими знакомыми, и присутствие Андрея не требовалось. Но Катя же не станет так делать? Иначе он, кажется, сойдет с ума. Или напьется, что он категорически запретил себе делать. До ресторана за городом, где проходило мероприятие, добрались в полной тишине. Пушкарева сидела на пассажирском сиденье как мышка, она старательно делала вид, что не нервничает и не сжимает дрожащие пальцы, а Андрей вглядывался в дорогу и лишь изредка позволял себе бросить случайный взгляд на помощницу. — Прости, — произнес он, когда уже заглушил двигатель, голос прозвучал хрипло. — Не обращай на меня внимание, я сегодня… не в духе. — Я вижу, — тихо ответила Катя, глядя вперед и слегка вздернув подбородок. Она была таким храбрым бойцом, готовым сделать все для него, что Жданов невольно засмотрелся на ее мягкий профиль. — Я понимаю, мы приехали на не самое простое мероприятие. Все будут обсуждать тебя, и… — К черту, Кать, — он понял, куда она клонит и прервал монолог, чтобы не наговорила лишнего. — Меня мало волнует, что обо мне подумают. — Тогда нечего бояться, — Катя слегка улыбнулась и повернулась к нему. Ее глаза отражали свет фонарей, создавая завораживающие блики, а губы слегка блестели, становясь привлекательнее. Нет, Андрей знал, что она очень-очень милая девушка, но в свете последних его душевных дрязг, такое их уединение в тесном пространстве не помогало поставить голову на место. И тем не менее, он нашел в темноте ее ладонь и слегка сжал. — Очевидно, мне вообще нечего бояться, когда ты рядом, — усмехнулся, — поэтому постарайся не отходить от меня без особой необходимости, ладно? Катя кивнула, и, бросив, негромкое «сиди», Жданов вышел из машины, чтобы открыть девушке дверь. Когда он распахнул дверцу, Катя выдохнула и поставила ногу на асфальт. Белое шелковое платье сияло в темноте, контрастируя с черной машиной и серым небом. Юлиана не могла бы подобрать ей лучший наряд, чем этот, даже привередливый Милко оценил бы. Когда Катя встала перед ним в полный рост и робко снизу вверх глянула в глаза, ища поддержки, Андрей на секунду забыл, зачем они здесь. Перед ним стояла не сотрудница, не помощница, даже не тихоня Катя Пушкарева, а женщина, от красоты которой перехватывало дыхание. И тут же вспыхнул свет. Десятки вспышек озарили парковку, шум нахлынул волной, словно они оказались в центре шторма. — Андрей Павлович, это ваша новая пассия? — Правда ли, что вы изменяли жене на протяжении всего брака? — Кто эта девушка? — А как же ваша помощница, которой вы отдали Зималетто? — Где Кира Юрьевна? Это она была инициатором развода из-за ваших измен? Вопросы сыпались градом, грубые, липкие, бестактные. Андрей поморщился, инстинктивно заслоняя плечом Катю. Его первая реакция была — рявкнуть на них, чтобы заткнулись, но он сдержался, потому что в том числе для публичности они и пришли на мероприятие вдвоем. Просто он не ожидал, что их застанут врасплох прямо на парковке, думал, что есть еще немного времени до входа. Катя испуганно вцепилась в его плечо, но Андрей мягко освободился и собственническим жестом притянул девушку ближе к себе, сжав ее подрагивающие плечи. Прижал так плотно, чтобы ни у кого не осталось сомнений. — Спокойно, — тихо сказал он, чтобы слышала только Катя. — Просто стой и улыбайся. Его ладонь на ее плече обжигала, и Катя вздрогнула в первую секунду, но тут же вспомнила слова Юлианы и не отстранилась. Наоборот, ее ладонь скользнула по ткани его пиджака, обнимая его за талию. Андрей лучезарно улыбнулся, как всегда делал открывая очередной показ, и поднял взгляд на журналистов. — Господа, на данном этапе мы с Кирой Юрьевной хотели бы сохранить приватность нашей частной жизни. Однако теперь я практически свободный мужчина и могу точно сказать, что настоящая искренняя любовь преодолеет любые жизненные преграды. Пусть не всегда человек своевременно понимает свои настоящие эмоции, иногда совершает ошибки, но… — он сделал паузу и опустил мимолетный взгляд на замершую в его руках Катю. — У каждого должен быть второй шанс на любовь. Нельзя отказывать человеку в способности испытывать сильные чувства. Даже если ранее он не осознавал их до конца. Журналисты замерли, глядя на них во все глаза. — То есть вы хотите сказать, что ваш брак с Воропаевой был ошибкой? — недоуменно произнес кто-то. — Я хочу сказать, что я безмерно ценю и уважаю Киру Юрьевну. Она прекрасная женщина, замечательный друг, и в браке с ней я был счастлив. Но как бы там ни было наши дороги разошлись, и я понял, что рядом со мной всегда была женщина, с которой мы смотрим в одном направлении. Поддерживаем и уважаем друг друга, и я понял, что был бы глупцом, упустив ее сейчас. Катя слегка поежилась в его руках, а фотографы вновь начали щелкать затворами и слепить их вспышками. В это момент на парковке появилась охрана и начала теснить представителей прессы. — Пропустите гостей! Не толпитесь! — громко рявкнул на них администратор. Андрей потянул Катю ко входу и, не останавливаясь, потеснив других гостей, завел в здание. — Не думал, что будет такой ажиотаж… Ты в порядке? — Д-да, — кивнула Пушкарева, стягивая с плеч плащ. — Вы… Ты не перегнул с такими заявлениями? — Нет, — усмехнулся Жданов. — Впервые я чувствую, что все делаю правильно. Не беспокойся ни о чем, пошли. Он притянул ее к себе за талию, и они пошли в зал. К этому моменту там уже собралось довольно много гостей, но приветственную речь руководители фонда еще не произносили. Гости неспешно курсировали по залу, общаясь со знакомыми и не очень людьми и попивали шампанское. Андрей даже не был уверен, кто на этот раз выступает организатором вечера, и сколько денег он должен пожертвовать на благотворительность — этим целиком и полностью занималась Виноградова. Их появление с первых же минут не осталось незамеченным. Люди оборачивались, глазели с неприкрытым интересом, а Жданов даже крепче прижал Катю к себе и выглядел спокойным и расслабленным, хотя внутри все переворачивалось от неясных тревожных чувств. Первым, кто решился подойти к ним и заговорить, был Герман Полянский. За те три года, что Пушкарева работала в Зималетто, она успела наладить контакт с нынешним руководителем 7group, потому что оборудование приходилось покупать и чинить регулярно. Полянский был очень интеллигентным мужчиной и прекрасным собеседником, и, к счастью, никогда не пытался переступить ее личные границы. — Вот уж чего не ожидал, так не ожидал, — добродушно улыбнулся Герман, протягивая руку Жданову. — Андрей, Катя… Прекрасно выглядите! И вы вместе. Неужели слухи не врут? Улыбка Андрея слегка померкла, а Пушкарева, наоборот, немного расслабилась. — Как видишь, Гера, — сухо ответил Жданов, сжимая ладонь, держащую Катю. — Добрый вечер, Герман. Рада, что здесь есть знакомые лица. Признаться честно, я опасалась сюда идти. — Ну что Вы, Катя, — ответил Полянский, — я думаю, Вы многих здесь знаете. Но, честно говоря, думаю, вас сегодня в покое не оставят. Я не любитель собирать сплетни, но даже до меня докатились слухи о Вашем романе и то, насколько некоторые были ими заинтригованы… — Да, кости нам перемоют знатно, — покачала головой Катя. — Осуждаете? Полянский прищурился и ехидно взглянул на серьезного Андрея. — Не думаю, что у меня есть на это право. Еще поговаривают, что у вас проблемы с законом. Зималетто что-то грозит? Мне стоит переживать, что 7group скоро потеряет крупного партнера? — Зималетто стабильно, как никогда. Просто Сашенька решил вытрясти старое белье с антресолей, создал нам проблем. — Ааа, вот откуда ветер дует. Признаться, у меня были такие подозрения, но… Герман еще некоторое время поболтал с ними о делах, а потом к ним с важным видом подплыла Юлиана. Полянский не стал их смущать и отошел к другим гостям. — Что же ты, Андрюша, мне проблем прибавляешь? — прошипела Виноградова, делая вид, что все прекрасно. — Это что за оды про любовь на парковке? Ты должен был общаться только с заряженными журналистами! — Это вышло спонтанно, — фыркнул он. — Они застали нас врасплох. Что я должен был сделать? — Молчать? Или… уйти? Или… сказать «без комментариев»? — Чем тебя не устраивает то, что я сказал? — О, меня все прекрасно устраивает, Андрюшенька. Только запланируй в свой график добиться от Катюши ответных чувств и согласия выйти за тебя замуж. Так уж и быть, свадьбу я вам организую со скидкой! Иначе, твою репутацию будет уже не спасти, ИДИОТ! Однако дежурная улыбка тут же вернулась на ее лицо. — Я так за вас рада, вы не представляете! Вы такая красивая пара! — уже значительно громче восхитилась Виноградова. — Прошу меня извинить, мне нужно еще кое с кем пообщаться до начала аукциона. Еще увидимся! — Аукциона? — ахнула Катя. Что ж, по крайней мере, формат вечера немного прояснился для Андрея. Он уже хотел было пойти поискать их столик, как увидел одну из Кириных подружек, направляющуюся к ним. Конечно, Жданов понимал, что чего-то подобного не миновать, но хотел хотя бы попытаться. Однако Ирина была уже довольно близко, и убегать от нее через весь зал на глазах у всех было бы глупо. — Здравствуй, Андрюша! — громко поздоровалась она, чтобы слышали все окружающие. Недалеко от них грела уши стайка знакомых девушек, среди которых была и пара довольно известных моделей. — Мда, не ожидала, что ты посмеешь притащить на такое мероприятие любовницу… — И тебе не хворать, Ирочка. Не распускай язык там, где тебя не спрашивали. — А что я такого сказала? Кира еще не успела с тобой развестись, а ты уже нашел, куда пристроить свой… хм… А удобный вариант! Неужели никого лучше не нашел? Торопился? — О, поверь мне, нашел лучший из всех возможных. Очень жаль, что два года назад мне не хватило мозгов его разглядеть. Видишь? Исправляюсь! Брови их собеседницы поползли вверх, и лицо на некоторое время приобрело такое комичное выражение, что Катя непременно бы развеселилась, если бы не осознала, что Жданов только что сказал. — А Кира знает, как ты ее прилюдно унижаешь? — зло бросила Ирина. — Я не унижаю ее ничуть. Наоборот, искренне желаю ей счастья. Своим присутствием я только попортил ей жизнь, но намереваюсь исправить все совершенные ошибки. Думаю, это справедливо, не так ли? Ирина открыла рот, чтобы возразить, но слов не нашлось. Она выглядела так, словно ей только что сообщили о крахе банка, в котором лежали все ее сбережения. Маска светской львицы дала трещину, показав растерянность. — Ну… ну и пожалуйста, — наконец выдавила она, нервно поправляя браслет. — Посмотрим, как ты запоешь, когда останешься без поддержки Воропаевых. — Ты действительно считаешь, что мне необходима их поддержка? — рассмеялся Андрей. — Боже упаси! Как выяснилось, с такими союзниками, как они, и врагов не надо. — Это потому что у тебя и твоей… протеже рыльце в пушку! — Ты не понимаешь, о чем говоришь, Ира. Бизнес не твой конек, правда? Иногда руководителю приходится принимать сложные решения, и это не потому что кто-то кого-то пытается обобрать или подставить. Верно, господа? Андрей оглядел окружающих, которые уже не стесняясь грели уши в их беседе. В их сторону уже шел Щербаков — владелец Техноколора — с молоденькой длинноногой спутницей и бокалом шампанского в руке. — А ты хорош, Андрюша, не теряешь времени зря! — воскликнул Анатолий Сергеевич и, отпустив спутницу, пожал Жданову руку. — Он что, по твоему, Ириша, должен целибат теперь до смерти держать? Молодой, сильный мужчина всегда почувствует свою женщину, да? А вам, девчонкам, лишь бы языки почесать! Он пристально и с интересом оглядел Катерину и прищурился. — Не познакомишь меня со своей спутницей, Андрей? — Мы знакомы, Анатолий Сергеевич, — улыбнулась Пушкарева и заметила удивленное лицо Щербакова. — Да не может быть! Катенька? Вот это сюрприз! Как же я вас не разглядел! Вы просто расцвели, моя дорогая! — восхитился мужчина, игнорируя Ирину. — Андрей, ты счастливчик. Такие кадры на дороге не валяются. Красота, ум, преданность… Сорвал джек-пот, паршивец! — Невероятная удача, — улыбнулся в ответ Жданов и провел рукой по Катиной спине, отчего у нее пробежали мурашки по всему телу. — Признаться, молодые люди, я не верил газетным сплетням. Уж простите! Но теперь вижу и верю. Какая страсть! Какая страсть! Что ж, первый брак — это только проба пера, так сказать. И чего газетенки переполошились? Ирина поняла, что ловить ей здесь больше нечего. Она бросила на них полный презрения взгляд и растворилась в толпе, утягивая за собой подружек. Щербаков похлопал Андрея по плечу и увел свою спутницу, оставив их наконец в покое. — Пойдем, — сказал Андрей, — найдем, наконец-то, наш стол. Их места оказались в первом ряду, прямо у сцены. Видимо, Юлиана позаботилась, чтобы они оказались у всех на виду. Жданов отодвинул стул для Кати, помог устроиться и только потом сел сам. И тут же к ним подскочил официант. — Шампанское? — предложил он, сверкая улыбкой. — Минеральную воду, — одновременно сказали Андрей и Катя. Они переглянулись и рассмеялись. Это был настоящий смех, тихий и искренний, не предназначенный для публики. Катя слегка покачала головой и поддалась порыву — накрыла ладонь Андрея своей и переплела их пальцы. Он не отстранился и не стряхнул руку, чего она в глубине души боялась, наоборот, перевернул ладонь и сжал еще крепче. — Кажется, основной удар на сегодня мы выдержали. Побудем еще немного и поедем домой. Пушкарева понимала, что «домой» это не вместе, и тем не менее, весь вечер она чувствовала себя так, словно они действительно пара. Ей было невыносимо дальше оставаться на виду, но тем не менее, она испытывала невероятное наслаждение от иллюзии близости любимого мужчины. Хоть немного она хотела глотнуть его любви, хоть ненастоящей, но такой осязаемой в этот вечер. В зале стало немного тише, музыка сменилась на более спокойную. Свет приглушили, и на сцену вышел сначала глава благотворительного фонда, устроившего мероприятие, с приветственной речью, а потом и аукционист. Начались торги. Первыми лотами выставлялись ювелирные украшения. Андрей даже не поднял карточку, покупать драгоценности сегодня казалось пошлым, да они его и не интересовали. Второй лот — картина. Тоже мимо. Какая-то мазня современного художника, решившего поддержать фонд. Кире бы понравилось, но Жданов даже не задержал взгляд. А потом на экране появилось изображение книги в старинном переплете. — Лот номер пять, — объявил ведущий. — Первое издание сборника Мирры Лохвицкой «Стихотворения 1899-1900», 1900 год выпуска. Серебряный век. Начальная цена — пятьсот долларов. Андрей краем глаза заметил, как Катя выпрямилась. Ее взгляд загорелся и прилип к экрану. Она не сказала ни слова, только проследила, как какая-то дама бальзаковского возраста подняла свою табличку. Особого ажиотажа среди публики книга не вызвала. — Тысяча, — спокойно сказал Жданов, поднимая карточку. Катя резко обернулась на него с неподдельным удивлением в глазах, он только пожал плечами. — Тысячу предлагает господин Жданов! Тысяча — раз, тысяча — два… — Тысяча сто! — откликнулся кто-то в зале. — Две тысячи, — вздохнув, перебил Андрей. С этой ценой никто не решился конкурировать, и так было понятно, что она завышена минимум раз в пять. — Продано! — молоток стукнул по столу. — За две тысячи долларов господину Жданову. Поздравляю! — Зачем ты это сделал? Это же огромные деньги… — зашептала ему Катя, наклонившись очень близко к его лицу. — Ты же даже не любишь поэзию. Ему неожиданно понравился этот ее жест, и он придвинулся еще чуть ближе. — Нужно было сделать пожертвование фонду, не могли же мы уйти без покупки. Это было бы бестактно. Аукцион длился еще час, а когда закончился, то мероприятие продолжилось. Музыкальный квартет, вышедший на сцену, заиграл медленную музыку, напоминавшую вальс, и пары начали заполнять середину зала, покачиваясь или кружась в танце. Жданов не любил, да и не умел танцевать. Кира обычно находила себе других партнеров среди знакомых, но сейчас он немного пожалел о том, что упустил этот момент. — Позволите пригласить вас на танец? — обратился к Кате высокий молодой человек в дорогом костюме, но с небрежной бунтарской прической. Андрей не раз видел его на подобных мероприятиях, но не знал, кто он такой. Катя растерялась. Она испуганно посмотрела на него, ища поддержки. — Я… не знаю… — Не сегодня, — резко сказал Жданов. Этот франт вызывал сильнейшее неконтролируемое раздражение. И сальный взгляд, которым тот, не стесняясь, оценивал его девушку, будоражил злость и… желание уберечь ее? Не отдавать? Спрятать? — Всего один танец, — настаивал мужчина, протягивая руку Кате. — Не будьте же таким строгим, Андрей Павлович, дайте девушке развеяться. — Она не будет танцевать, — отрезал Андрей, из его голоса вдруг пропала вся вежливость и появилось предупреждение. Катя вцепилась в его руку, то ли испуганно, то ли пытаясь остановить. — И мы уходим. Прямо сейчас. Он не стал ждать ответа, резко встал, чуть не опрокинув стул, и потянул Катю за собой к выходу, игнорируя заинтересованные взгляды. — Андрей, но… вечер еще не закончился… — растерянно бормотала Пушкарева, пытаясь успеть за его широкими шагами. — К черту вечер, — бросил он, не оборачиваясь. — Мы уезжаем. Он вел ее через весь зал, не обращая внимания на шушуканье и провожающие взгляды. Тот парень остался стоять на месте, удивленно подняв брови. А внутри Андрея бушевала буря, и ему нужно было срочно выбраться из этого зала. Видимо, чаша терпения переполнилась окончательно. У гардероба они остановились. Пока Катя надевала плащ, Жданов решал какие-то вопросы с администратором, и ему вынесли брендированный бумажный пакет. Андрей кивнул, даже не взглянув на него. — Пошли, — глухо сказал он, протягивая ей руку, и Катя, не колеблясь, подала ему ладонь. Когда они вышли на улицу, стало понятно, что фотографы никуда не делись. Они ждали у выхода, как стервятники, надеясь на горячий кадр. Вспышки озарили ступени отеля, когда они появились в дверях. Андрей решил не обращать на них внимания и изображать улыбку тоже не стал. Он вел Катю к машине, игнорируя выкрики: «Андрей Павлович, что случилось?», «Вы поссорились?». До машины дошли быстрым шагом, он открыл пассажирскую дверь, Катя остановилась, собираясь сесть, и посмотрела на него вопросительно, тревожно, испуганно, ожидая хоть каких-то слов объяснения или поддержки. Ему нужно было дать ей хоть что-то. И пружина, натянутая внутри весь вечер лопнула, Андрей прикрыл глаза, положил ладонь на ее щеку и прижался лбом к ее лбу. Видит Бог, как сильно ему хотелось поцеловать ее, хотя бы просто коснуться губами — мимолетное прикосновение, больше похожее на недоразумение, чем на поцелуй — и ему стало бы легче. Но сделать это здесь и сейчас, перед десятком камер, стало бы ошибкой. У Кати перехватило дыхание, но она не отстранилась и не закрыла глаза. — Садись, — хрипло бросил он. — Все хорошо, просто на сегодня с нас хватит. Катя медленно кивнула и послушно скользнула на сиденье. Андрей захлопнул дверь, обошел капот и сел за руль. Он завел двигатель, но не сразу тронулся с места, секунду сидел, сжимая руль, пытаясь успокоиться. Больше они не разговаривали до самого города. Жданов гнал машину, сбрасывая напряжение скоростью, Катя смотрела на огни Москвы, периодически поглядывая на его профиль. Она не спрашивала, куда они едут, все равно она поехала бы с ним и на край света. Только сожаление от того, что вечер закончился, не давало покоя. Сможет ли она еще хоть когда-то почувствовать что-то подобное? Когда машина затормозила у ее подъезда, Андрей заглушил мотор. — Приехали, — сказал он глухо. — Спасибо за вечер, — тихо сказала Катя. — Надеюсь, все сработает, как надо. Андрей кивнул и вышел из машины, Катя последовала за ним. — Это тебе. — Мне? — удивилась она, принимая пакет и доставая оттуда ту самую книгу, которую Жданов приобрел за огромные деньги. — Ты же сама сказала, я не люблю поэзию. Зачем она мне? — Но… — Не спорь, просто забирай и все. Я купил ее тебе. Катя прижала книгу к груди, словно самую ценную вещь на свете. В ее глазах блеснули слезы, но она моргнула, не давая им упасть. — Спасибо, — прошептала она. — Я… я буду беречь ее. — Береги, — буркнул Андрей, пряча руки в карманы брюк, чтобы не потянуться к ней снова. — Спокойной ночи, Катя. — Спокойной ночи… Андрей. Она резко повернулась и побежала к подъезду, словно была не взрослой женщиной, а девчонкой-подростком. Тяжелая дверь захлопнулась, и Андрей остался стоять на пустой улице. Он покачал головой, невесело ухмыльнувшись. Вокруг было тихо, только где-то вдали шумела улица. Через несколько минут на четвертом этаже загорелся свет. Только тогда он достал пачку сигарет, спрятанную в бардачке, присел на капот и закурил. Ночь была чудесная: теплая и тихая, без ветра, но с приятной свежестью и запахом весенних цветов, который перебивал резкий запах сигаретного дыма. Андрей смотрел на освещенное окно и пытался осмыслить этот вечер. Все должно было быть просто, но где-то по пути весь контроль пошел псу под хвост. Вспомнился момент у машины, как он прижался к ней, как почувствовал дыхание, как хотел стереть это расстояние, забыть про камеры, про людей, про все на свете и просто поцеловать ее. Если бы не журналисты, он позволил бы себе эту слабость? Если бы не этот чертов страх сделать ей больно… Завтра утром их фотографии будут во всех газетах, запестрят какие-то вызывающие цветные заголовки. Юлиана, вероятно, будет довольна — легенда сработала идеально. Гордеев будет доволен — следствие потеряет один из рычагов давления. А что будет с ним? Андрей раздавил окурок каблуком. В голове царил хаос, на плечах лежала тяжелая ответственность, которую он едва сейчас выдерживал. Он посмотрел на окно еще раз. Свет горел ровно. Пути назад нет, он не может просто прекратить их игру. И Андрей с ужасом понял, что уже и не хочет. Он сел в машину, завел двигатель и поехал в свою пустую квартиру, старясь не думать об этом вечере, когда для него все усложнилось до предела.