Конец войны в начало завтра

      — Агата! Агата! Агата!       Вадим стоял за кулисами и курил. Глеб сидел на ступеньках, в очках и шляпе.       — Агата! Агата! Агата!       Зрители не унимались и отчаянно вызывали своих кумиров на сцену.       — Пора, Вадик, — проговорил Глеб.       Вадим кивнул, и вместе они пошли брать гитары.       А как же это было в первый раз?..

***

      Вадим вместе со своими товарищами по ВИА сидел на 16 ряду ДК Свердлова и смотрели I фестиваль Свердловского рок-клуба.       — Готовится нам надо, — говорил Самойлов, — чтобы так же выступать. Ещё и Глебку позовём — нечего ему с таким талантом пробирки химические мыть.       Но Глеб, услышав позже слова брата, уезжать из родного городка совсем не хотел.       — И ты хочешь так же выступать? — спрашивал он.       — Ну да.       Глеб покачал головой.       — Мы сами должны быть неповторимыми. Чтобы на нас потом равнялись, а не мы сейчас на кого-то. Уникальное звучание, понимаешь?       Но тем временем, так или иначе, шли подготовки РТФ. Глеб был несколько косвенно вовлечён в этот процесс и до сих пор откладывал переезд. У Вадима и его группы идеи были просто шикарные — устроить на сцене лазерное шоу с переодеваниями. Но нужно было быть реалистами.       Спустя несколько дней после дебюта РТФ на сцене Свердловского рок-клуба 13 декабря Вадим отправил Глебу газету УПИ «За индустриальные кадры» со своим интервью:       «Выступление не самое удачное. Нам не хватило времени на настройку инструментов. Гитары «забили» клавишные, и у зрителей создалось искажённое впечатление, что мы играем хард-рок».       Глеб отложил газету и подумал о переезде в немного более реальном времени.

***

      — Так! Все готовы? Глеб? — спрашивал взволнованный Вадик.       На улице во время поездки во Фрунзе градусы подбирались к отметке 40. Ужасная жара, концерт ещё не начался, а вся Агата была выжатым лимоном.       — Глеб? Где стул?       Лена вышла к братьям вместе со стулом.       — Вот, — проговорила она, запыхавшись. — Потом нас снимать будут, учтите это.       — Почему? — не понял Глеб.       Чистова села на этот же самый стул.       — Ну а вы представьте себе, — говорила она, — известная группа даёт гастроли. И не подойти, не спросить чего-нибудь там на камеру — это просто… Ой, я не могу! Сколько там градусов показывает?       Стрелки, искусно наведённые у выступающих юных музыкантов норовили потечь под таким недюжиным напором температуры. Глеб сидел со своей бас гитарой, а Вадик умудрялся найти где-то силы, чтобы так экспрессивно петь, да ещё и танцевать. Чудом обойдясь без обмороков и ударов, концерт был закончен.       — Агата Кристи!       — Ура!       На выходе, как и предупреждала Елена, группу встретили вопросы.       — Глеб! Скажите, а почему Вы выступаете сидя?       Человека с камерой толкали другие, идущие за ним люди, отчего план получился, возможно, слишком крупным.       Лена увидела, что вездесущие журналисты пытают теперь Глеба, и тут же подскочила к камере:       — Это имидж группы. Да!

***

      Последняя песня последнего альбома на последнем концерте…       Крики, толпы поклонников.       Глеб всем машет руками, правая рука у него в кожаной перчатке, немного кланяется, элегантно придерживая свою шляпу.       Вадим проводит медиатором по струнам от звукоснимателя до колков и обратно, вызывая визги и крики экзальтированных барышень внизу.       Всё. Всё закончилось.       — На автографсессию, пожалуйста! — говорят Самойловым сразу же после их ухода со сцены.       — Глеб, отойдём? — спрашивает Вадим. Брат ему уклончиво кивает. — Мы скоро вернёмся.       Отойдя, насколько это было возможно, от шума и вечно что-то требующих людей, братья закурили.       — Этого ты от меня хотел? — спросил Глеб. — Прощальные концерты. Типо, про нас все забыли, так давай напомним им всем о себе хотя бы таким способом. Да?       — Глеб! — произнёс Вадим, поморщившись, и затянулся. — Почему уже все вышли из возраста 15 лет, а ты до сих пор ходишь радикальным подростком? Ну повзрослей ты уже в конце концов!       Глеб молча пускал пары дыма.       — А ты сам — не ребёнок? — спросил он.       Вадим посмотрел в зеркало, и взгляд его остановился на этих карих бархатных, но так много переживих глазах.