Формула импульса твоего сердца.

Сука – собирательный образ всего того, что ты можешь ассоциировать с падшим человеком. Это может быть все что угодно: наркотики, хуевые поступки, зло. Сука – нечто мерзкое, что можно идентифицировать с падшей женщиной, которая продает свое тело за копейки или даже за бесплатно. Но и у сук есть чувства. Так, подкладываясь под человека за бесценок, они тоже надеются на продолжение банкета. Освещенный неоном дворец, который так и манил с улицы в свои двери. Он манил зайти и остаться там навсегда. Утонуть, забыться в коктейлях, громкой музыке, стробоскопе, в окружении классных, девичьих задниц. Это было слишком дурманящим заявлением. Теряешься в оглушающих мотивах, пытаешься пробраться через толпу, заливаешь в себя шоты текилы. Вечер обещал быть хорошим, правда? Если не одно, но. Видишь те мотоциклы, что припаркованы у самого входа? Если видишь их, тебе сюда лучше не соваться, по крайней мере сегодня, дружочек. Спроси у вышибал, что стоят у этих железных коней и стерегут их ценой собственной жизни, чьи они. Думаешь тебе ответят? Как бы ни так. По традиции, после очередных гонок, в которых он одерживал победы, вся мототусовка Питера собирается здесь. Засранный «1703» не стоял рядом по количеству спиртного и грязных сучек. Поэтому, сегодня тебе сюда не попасть, приходи в следующий раз, когда тут не будет этих ребят. Пожар собрал тут байкеров из всего города, и был повод: победа в турне — знаменательное событие. Он мечтал быть первым, и сейчас, когда каждая шалава вертелась перед ним, а сомнительные «знакомые» пытались перекинуться парой слов, он чувствовал самый настоящий вкус победы. Господи, это было просто настолько круто, что наркотиков не нужно было, он сам тонул в эйфории своей известности. Почему Пожар? У него были огненно-рыжие волосы, а по лицу расстилались веснушки, что были похожи на угольки, но это не самое главное, за что он получил это прозвище: большой ожог, который тянулся от указательного пальца и по всей левой части тела, делал его особенно привлекательным. С момента как он был награжден им, прошло много времени, и дабы не получать больше лишних вопросов, Пожар забил всю руку татуировками. Ожоги все же видны, но уже не так бросаются в глаза. Огненный парень был не обделен вниманием сегодня. Каждый второй в этом здании просил фото, автограф, а девчонки так и бегали по пятам, стараясь урваться за Огоньком. Но все же он решил ограничиться посиделкой в гордом одиночестве в вип ложе.

…

— Эй, Кабан! Кто это нахуй? — ткнув пальцем с ожогом в сторону барного стола, где среди девчонок, прямо на барной стойке, раскрепощенно танцевал парень. Он выглядел максимально по-блядски: черная рубашка была расстегнута до середины, а он сам заливал свое тело розовым вином. Как Пожар понял, что это было именно розовое вино? У него был особый запах, терпкий, щекочущий ноздри. Громила обратил внимание на парня и скривил лицо, посмотрев на это непотребство. Нагнувшись к уху чужому, он прокричал, пытаясь пересилить звуковой поток: — Бля, да ну, Дань, ты серьезно не слышал? Это же Падший… Странный малый, но сильнейший в «Импульсе». Говорят, что он гоняет как псих, еще никому не удалось выиграть его. Тут Даня все понял, но решил действовать с расстояния. Провернув рукой, он показал Кабану жест, чтобы тот смылся и не отвлекал его. Он чувствовал себя хищником и внутри разыгрывался спортивный интерес.

Никто не мог быть неуязвим, кроме него.

Короткие, черные волосы его уже намокли. Пожар плохо рассмотрел его лицо, но заметил пару интересных деталей: обилие тату и пирсинга, а также странный пластырь на правой щеке, который был наклеен как крест. Капли на его теле в розово-фиолетовом свете блестели, превращались в камни драгоценные, они стекали по шее, между грудью, уводили вниз. Пожар был уверен, что его черная рубашка промокла на сквозь и что он уже достаточно пьян. Его персона собирала у себя много как парней, так и девчонок. Очевидно, Пожар не был одной звездой тут. Внезапно, Даня поймал себя на мысли, что он смотрит на него самым завороженным взглядом, впитывая фибрами души каждую каплю ненавистного, розового вина. Он не помнил, как их глаза пересеклись, и как он увидел их бездну, что была сумасшедшей и глубокой, бескрайней. Он думал, что выглядел как залюбовавшийся придурок, но на деле, голубые глаза смотрели сквозь полуприкрытые веки строго, на губах не было улыбки, а жевалки под скулами напряглись, из-за чего челюсти были капканами. Падший прикусил губу, смотря на Огненного, а потом облизнул ее охотно, словно самый настоящий зверь, Даня же скривил лицо и отвернулся. Мерзко было, зависть придушила до ужаса, при чем она душила так сильно, что рыжему стало трудно дышать, поэтому оттянув ворот джерси, голова откинулась на подушки. К губам Даня протянул бокал и выкидывая из нее трубочку зеленую с зонтиком, залпом опрокинул в себя содержимое. Глаза бегали по лицам. Вот как получилось: хотел расслабиться, а в итоге его терзал невыносимый азарт.

«Да кто этот пидор такой, чтобы тягаться со мной?».

В голове его было много мыслей, но вдруг он вспомнил, что встречался с этими вечно вмазанными глазами, в прошлом месяце. Они должны были соревноваться, но Даня так и не увидел его лица, потому что тот был в шлеме почти все время. И именно тогда сорвалась гонка, потому что этот Падший повздорил с кем-то и ему сломали палец в драке. Точно. Да. Коля говорил об этом. Даня поймал самый настоящий флешбэк, но дабы скрыть это со своего лица, он вновь начал метаться взглядом по клубу. Куча пьяных людей; казалось, что света было то чересчур много, то вовсе не было. А вот той телке уже на клык готовы дать прямо в эпицентре танцпола. Даня не знал сколько прошло времени. Когда его взор упал на барную стойку вновь, он заметил, что там уже никого не было, а толпе было плевать. «Наверное, он так напился, что побежал блевать, нахуй» — про себя подумала рыжая голова. В ней же созрел гениальнейший план: самолично вызвать того парнишку на дуэль. Гонка- единственное что поставит точку в его мотокарьере, закрепит его как самого лучшего байкера. Только он хотел подняться с дивана, как тут, непонятно откуда, наверное, из-под земли, появился сам шатен. Глаза его черные не теряли контакт, они шагали по рыжему сверху-вниз, будто раздевая к хуям. Пухлые губы растянулись в улыбке. Опять его ебанный, шаловливый язык прошелся по нижней губе, от чего она заблестела в неоне. Парень приближался, но свернул в сторону. Сначала у Дани камень с души упал, а после, на него навалилась таких же камней целая груда. Он его не боялся. Это бред, взрослый парень, который питается адреналином и мчит по встречной полосе 400 километров в час испугался какого-то взгляда? Смешно. Он просто чувствовал нарастающую, маленькую войну. Черноглазый обошел столик, садясь на него, кладя ногу на ногу и держа в руке коктейль. Он не отводил взгляда своего, что был темнее ночи, от чего Пожару стало не по себе. — С победой, Дань, — из губ вырвался дым, он моментально начал подниматься к потолку. — Выпьем за победу, коллега, — Падший лег спиной на стол, сбрасывая стоящую посуду, которая упала на пол и разлетелась на множество кристаллов. Черная, расстегнутая рубашка оголила грудь, хотя она должна была прилипнуть к телу, от сладости разлитого на тело вина. Шатен протянул руку, чтобы удариться бокалами, но рыжий недовольно посмотрел на него, закатывая глаза. Высшая форма унижения — притворяйся будто его нет. — Не думал, что победивший, самый ахуенный гонщик окажется такой строптивой сучкой… или тебя уламывать надо? — Руслан поднялся и уже находился на расстоянии метра от Пожара. Даня молчал, оценивающе глядя на соперника, но все же, он повел бровью, боковым зрением глядя на сидящего, мокрого соперника. — Ты мне не ровня, придурок, съебись, — прошипел Даня, настроение портилось мгновенно, но чувство превосходства было выше всего. Повернувшись к собеседнику, рыжий взял его бокал, покрутил цветную жидкость по высоким стенкам и показательно харкнул в сосуд, протягивая его обратно. — Наслаждайся, — Пожар посмеялся издевательски, думая, что он точно не станет это пить и отставит коктейль в сторону. Падший улыбался в ответ, словно воспринимая данный жест как гостеприимство. Потому, недолго думая, держа зрительный контакт, он поднес сосуд к губам и послушно выпил все до дна. Отставляя бокал в сторону, парень нагнулся ближе к чужим коленям. — На что мы так обиженны? — шатен касается пальцами чужой ноги, проводя к колену. — Боже, Пожарник, да ты весь горишь, — рыжий наблюдал за действиями спокойно, с выраженным равнодушием, но внутри он уже готов наброситься на черноглазого, за лишнюю вседозволенность. — Я сказал отъебись от меня, или ты глухой? Тебе показать где твое место? — не волей, глаза опускаются вниз, смотрят на пластырь, а потом спускаются ниже, просматривая тату на шее, он был уверен, что шея его очень липкая. — Я бы показал тебе где твое место, сладкий, хм… наверное, подо мной. Интересно как чемпион будет выгибаться, пока я буду трахать его пальцами, — не соблюдая субординацию, пьяный парень приблизился к Дане, и потянувшись рукой к губам, он провел большим пальцем по ним. Это был край. В этот момент Даня взорвался, схватив Падшего за запястье, он повалил того на стол, прижимая собой. Толпа на этот кипиш быстро отреагировала, все обернулись на них и шокировано глядели на эту странную картину. — Въеби ему, Руся! — кто-то крикнул из толпы. — Ах… Значит Руслан… — переместив ладонь на шею с летучей мышью, Данила сжал ее крепко. — Приятно познакомиться, Дань, — выдал байкер и взял руку с ожогом за запястье, что норовила сломать ему шею, отстраняя от себя. Как только он коснулся ожога, Пожара как будто прошибли током, рука неприятно заболела и зажгла. — Предлагаю все обсудить в непринужденной обстановке, братик, — парень поднял туловище со столешницы, по-прежнему не отпуская чужое запястье, чуя чужую боль. — Не думай, что я не буду трогать тебя пальцем. Слишком дохуя на себя берешь, пидор, — вырвав руку из хватки, он переиначил игру: схватив Руслана за шиворот рубашки, чувствуя ожидаемую влажность, он сжал ее и повел к туалетам. Легче отпиздить там, чтобы не нарушать порядок на улице в ночное время. Заводя его как котёнка в уборную, Пожар закрывает дверь. Толпа фанатов увязалась за ними, но их растолкала охрана. Швырнув Падшего на кафель, Данила помял пальцы, уже готовясь ударить. Руслан же, поднимается на ноги с коленей, но не для того, чтобы нанести удар, нет. Он встает прямо перед Пожарником, смотря тому в голубые глаза. А рыжий чувствует парфюм приторный, прикосновение чужое, что ведет его к стене и прижимает. От такой не наигранной уверенности, Даня даже опустил кулаки, наблюдая за дальнейшими действиями. Руслан, после того как поставил Пожара к стене спиной, потянулся к оставшимся пуговицам на рубашке, расстегивая их и скидывая ткань на пол. — Ты долбоеб? — со смехом спрашивает рыжий, он воспринимал все как шутку, до этого момента. — Знаешь, Дань, есть в тебе что-то, — не обращая внимания на негодование, парень сам опустился на колени, хватаясь за ремень. — Манящее, как дурь, — Данила свел брови к переносице, после этих слов. — Зачем нам ругаться, если я могу просто помочь тебе снять стресс после сегодняшних соревнований, — его плечи переливаются в тусклом освещении, а сам он говорит тихо, вкрадчиво, держась за ремень, почти повисая на нем. — Ты ебаный псих, к тому же и пидор, — Пожар руку в копну волос опускает, сжимает их, поднимая его голову на себя. — И что? Просто выеби меня в рот, я под таблетками. Завтра все равно не вспомню твоего ебла, — Даня посмотрел в глаза карие и понял сразу же, почему он не видит в них дна. — Я видел, как ты смотрел на меня, тут еще надо поспорить кто из нас пидор… Ты же залип натурально, а сейчас мне лапшу на уши вешаешь, — Руслан не думал затыкаться, он специально это делал, специально бесил, делая это так, что Пожару уже хотелось занять его рот чем то, лишь бы он заткнулся. — Шлюховатый из Импульса, ты заебал базарить, может еще предков наших познакомим? Давай налегай, нахуй, раз так хочешь, — подтолкнув шатена ближе, ладонь надавливала на затылок, заставляя приблизиться. — Я-то хочу? А может ты течешь от мысли, что тебе отсосу великий я, в блядском туалете этого клуба? Пальцы забитые берутся за пряжку, вынимают ремень из джинсов, откидывают его в сторону, и он бьется об кафель. — Ну и блядь, — смотря на увлеченного Руслана говорит рыжий, сжимая волосы на затылке, от чего нижний скулит тихо, глаза черные вскидывает, а смотрит как… — Тебе же нравится, поэтому завали ебло свое, — Падший щипает за бедра, за что получает подзатыльник. — Давай быстрее, шлюха троллейбусная, — как же Дане хочется коснуться его шеи, почувствовать ее влажность от пота и липкость, но нельзя. Нельзя давать себе спуску. Нужно держать все под контролем. Нельзя, нельзя, нельзя. Нельзя расплавиться от его чертовых прикосновений. Нельзя позволить нежничать с ним. Пожар откидывается на стенку, смотрит сверху на то, как Руслан трется щекой об промежность. Он не стесняется, ему плевать, пока он под цветными витаминами ему на все глубоко похую. Даня горит, но сердце не ускоряется. Дане тоже плевать, но почему так сохнет во рту? Почему тело сводиться в истоме только от одного взгляда размазанных, темных глаз? Но тут нет места чувствам, хочется просто насадить ротик на член, заставить замолчать, а глаза слезиться. Падший стягивает джинсы с бельем, жмет на бедра, прижимая его ближе к стене опять. — Не дергайся, Огонек. Руслан обхватывает член твердый, проводит ладонью по длине, смотрит увлеченно на головку красную. Вытягивает розовый язычок, еще чуть-чуть и он коснется члена, а Даня уже готов содрогнуться всем телом. Но Падший обманывает, сжимает у основания и получает сдавленное шипение сверху. Пожар обхватывает щеки по бокам, притягивает к члену, а другой рукой, сжимает волосы, трепля их в разные стороны. — Быстрее блять, — протараторил рыжий, откидывая голову, цокая недовольно. А этот демоненок, прикрыл рот, а потом, набрав слюны, он повторил то же самое действие, что сделал Даня с его коктейлем. Слюна стекала по всей длине, капала на пол, на колени. Шатен не брезгливо повел ладонью по плоти. Слюна остывала, поэтому нужно действовать быстрее, и он опускается ртом на член. — Сука, работай ртом уже. Пожар ударил по запястью и толкнулся глубже, удерживая голову чужую на члене. А Падший ладони кладет на колени, давится, но даже виду не подает. Не отрывает взгляд, на глазных яблоках появились первые слезы. Шмыгая носом, он языком проводит дорожку мокрую. Глотка вибрирует, губы смыкаются на всем диаметре, зубами задевает, за что получает шлепок по щеке. Кожа щеки краснеет, начинает жечь, но Даня лишь смеется с чужих глаз и пихает член за щеку. — Бери глубже, ты же ебаная блядь. Танцевал на стойке полуголый, устроил этот ебучий цирк у всех на глазах, — наплевав на слезы чужие, Даня толкался быстро, бестактно даже, заставляя давится. Падший втягивает щеки, закатывает глаза, касается собственной шеи, потом его ладони поднимаются вверх, очерчивая соски с пирсингом. Глаза голубые цепляются за проколы. В ушах дергались сережки в виде крестов, а в носу циркуляр качается, блестит и завлекает, заставляет толкаться с новой силой. — Хороший мальчик, — Даня начинает чувствовать, что вот-вот, и он спустит в теплый, старательный рот, который был очерчен аккуратными губами. Даня вынимает член из-за рта, водит рукой, держа так же цепко волосы темные, шелковистые, а чертенок приподнимается, сжимает кольцом из пальцев основание. Пожар хмурится, смотрит так, будто он сейчас находится под кайфом, слегка рыча. — Какого хуя? — шепчет рыжий, жмурясь от неприятной сдавленности. — Хочешь кончить, Данечка? Скажи, что я самый пиздатый байкер. Это ведь правда, я на хую вертел твои достижения, — Руслан смеется в голос от своей просьбы. Даже не от просьбы, а от указа. — Условия мне будешь ставить, придурок? Падший сильнее стискивает пальцы на члене, а Даня сжимает зубы, тянет волосы вниз, ругает себе под нос нижнего, проклинает того всяко-разно. — Как скажешь, — шатен отпускает член, и пытается подняться, но Даня изнемогает от возбуждения и от желания кончить. Поэтому, хватая Руслана за липкое плечо, Данила поворачивает его к себе, вцепляясь в губы искусанные. Целует пошло, развязано, ухватывая Падшего за загривок. Желание кончить пересилило гордость. — Ты, шалава, самый пиздатый байкер, доволен? — Доволен. Пару движений рукой, под низкие, гортанные стоны, и Пожар кончает на лицо, попадая на пластырь в виде креста. Данила пытается отдышаться, надевая джинсы обратно. А Руслан поднялся на ноги сразу же, направляясь к раковинам. Из кармана он вынул новую пачку пластырей. Становясь спиной к Пожару, он умыл лицо от семени, и наклеил новые лечебные наклейки на то же самое место. Рыжий смотрел на спину чужую: она худая, лопатки выпирают и видно хрупкие позвонки. Он словно захотел подойти со спины, посмотреть на лицо таинственное, которое он итак успел хорошо рассмотреть. — Что у тебя за хуйня на лице? — подходя к раковине спросил Даня. — Сперма, ха-ха, — пальцы, татуированные надавили на пластыри, закрепляя их крепче. — Да я не про это… — Пожар повернулся лицом к Падшему, смотря на профиль четкий. — Я же не спрашиваю, что у тебя на руке, — раздраженно ответил шатен и тоже повернулся к Дане, смотря на того с явным безразличием. Даня промолчал. Они смотрели еще друг на друга, пока чертенок не поднял свою черную рубашку и не накинул на себя. Тяжело вздохнув, Руслан опешил немного, а потом повернулся на 180 градусов к Пожару. — Слушай, ударь меня, — подходя к рыжему, заявил Падший. — Ты башкой ударился? — Это ну…просто странно. Вроде ушли пиздиться, а по итогу… Короче, не тяни время, просто въеби мне и съебись. Пожар непонятливо глядел на чужое, беспечное лицо. Уговаривать его не пришлось, через пару минут, Руслан уже отлетел на некоторое расстояние, держась за щеку. — Пока, придурок, — это было последнее что слышал Руслан, перед тем, как он уловил хлопок двери.