Формула импульса твоего сердца.

В коробке его мыслей

23 августа.

Утро, я сижу в своем кресле и жду. Сегодня я буду разрушать свой организм, буду отдаваться взамен счастью более наполненному, чем обычное пребывание в теле, серое и неинтересное. Все эти разговоры среди моих дружков наркоманов, что пора бы уже завязывать, выводят меня из себя! Они пытаются следовать здравому рассуждению, к чему-то приторному и приевшемуся, к нормальной жизни. Их выбор понятен, большинство из них теплят в своем нутре надежду продолжать жить, иметь хорошую работу, завести подружку, жену, детей, стать еще одной безликой ячейкой общества. У меня двойственное отношение ко всему этому, как и мой антипод, я ненавижу и обожаю одновременно. Разукрасил свое тело чернильными рисунками, особенно руки, чтобы скрыть колкие, глубокие комариные укусы в вену, пробил себе все что только можно (то, что входило в список моих давнишних хотелок): нос, уши, бровь, язык. Я — ходячий протест, если бы ебучие бабуси или моя маман знала, чем я занимаюсь, она бы уже вздернулась. Нет, мама знала, что я занимаюсь байкерством, но я до сих пор врал ей, что учусь в СПбГУ, что у меня есть девушка. Я врал настолько много, что утонул сам в своем вранье, от того и противоречить стал сам себе. «Так сколько Лиле лет?», — спросила меня мама через трубку, а я, пока старался сдержаться от наплывающего прихода, пытался связать мысли в кучу, а узел языка, наоборот, развязать. «Лиле? Ты про кого?», — я ебаный идиот. «Ну твоя девушка сынок… Все хорошо, Руслан?», — я молчал, ибо чувствовал, как наркотик завоевывает мой мозг, вытесняя из него и маму, и придуманную Лилю и все вокруг. «Я-я, ма-ам, я перезвоню.» Отбрасывая телефон, я приземляюсь на пол, отдаваясь в объятия такому желанному чувству. Это было больше чем секс, по крайней мере, так думал я. Никакой секс, хотя к нему мы еще вернемся, не сравниться с волной мощного спокойствия и блаженства, что накрывает тебя с головой после одного чека героина. Я перетягиваю жгутом руку, центровая вена тут же показывает себя, но в нее я мазать не стал. Иголка проходит внутрь, отработанным движением я вбираю в комара немного крови, чтобы убедиться, что попал в вену, хотя все это напрасно, я, наверное, могу попасть в свою полосу даже с закрытыми глазами, но всегда лучше проверить. Куб вползает в меня, я стягиваю жгут и чувствую ту прелесть и то счастье, которое появляется только благодаря «черному». Сознание покрывается коркой свободы, эта корка слезает с глаз обнажая углы иллюзий, все видоизменяется, оставаясь при этом нетронутым, просто мозг воспринимает предметы по-новому, просто я сам новое существо, рожденное через иглу шприца! Дождь за окном кажется музыкой, испражнения мира на самих себя. Я ненавижу себя и эту гадость, ведь если бы не компания «Импульса», я был бы чист. Наркотик — не круто, он ломает жизнь. По началу, все будто в прикол, ты не веришь в эти сказки, а когда мажешься, понимаешь в чем До, Ре, Ми, Фа, СОЛЬ. Я ненавижу свой выпотрошенный характер, который, буквально, был выжат в тот момент. Если бы мне сказали прыгать с крыши те ублюдки, я бы прыгнул. И сейчас, при малейшем упоминании «Импульса» меня трясет. Все что они мне оставили: бесконечный лабиринт собственной зависимости, у которой ты бесконечно идешь на поводу, ты позволяешь порошку водить себя за нос. (в прямом и переносном смысле) Я устал от постоянного бегства.

19 сентября.

Как понять, что Вы наркоман??? (написал из собственных наблюдений)… 1. Если ваш любимый композитор Бах, и то, только потому, что вы любите слово «Бахаться». 2. Если каждый день начинается с того, что вас будит телефон и ваш приятель зовет вас мазаться. 3. Когда в кабинете стоматолога, услышав счет за услуги, вы в уме подсчитываете, сколько всего можно было бы купить на эти деньги. 4. Если ваш портрет висит в каждой аптеке с надписью «лучший покупатель». 5. Если вы часто говорите «It is Better Than Sex». 6. Если при выборе мама или наркота, вы задумываетесь, чтобы сказать, что выбираете маму, тем самым, обманув и продолжив торчать с мыслью, чтобы ваша мама не знала об этом. 7. Если у вас есть дохуя денег, и вы не знаете, куда их деть. 8. Если у все ваши друзья, перед тем как вы придете к ним в дом, уносят из квартиры все ценные вещи. 9-26. Если вы придерживаетесь темы Sex, DRUGS and Rock n Roll. 10. Если вы подозрительно смотрите в зеркало с мыслью о том, что этот придурок слишком подозрительно на вас смотрит. 11. Если вы начинаете думать, что этот придурок способен проникнуть в твой мозг, а после еще и спиздить твою дозу. 12-4. если ваш желудок давным-давно сдох, но вы все еще живы, потому что один из компонентов дури блокирует голод. 13-36. Если драг-дилер начинает считать тебя своим другом. 14. Если ты начинаешь считать драг-дилера своим другом. 15. Если твой знакомый начинает считать тебя другом, лишь для того, чтобы узнать адрес, твоего драг-дилера. 16. Если, читая это, вы начинаете осознавать, что с помощью текста люди могут обмениваться мыслями. 17. Если тебе легче понять теорию Эйнштейна, чем слезть с иглы. 18. Если ты задумался, почему я с «ВЫ» перешел на «ТЫ». 19-44. Если ты пришел к выводу, что мы с тобой теперь друзья. 20. Если ты нюхаешь кокс через обычную бумагу или пустую ручку, потому что все деньги ты потратил на то, чтобы купить его. 21. Если ты уже забыл, что было в прошлых пунктах. 22. Если каждый раз, подготавливая себя к очередной вмазке, ты говоришь: «Этот раз будет последним». 23. Если ты смотришь ДОМ 2 лишь потому, что тебе кажется, что все эти уроды что-то замышляют и хотят спиздить твою дозу. 24. Если ты веришь фразе «Как встретишь новый год, так его и проведешь», потому что 31 ты сел на иглу и до сих пор торчишь. 25. Если ты до сих пор читаешь мои мысли, которые я пишу и начинаешь думать, что можешь читать мои мысли.

8 октября.

Дома у Аделя. Облокотившись на стену, я запрокинул голову и закрыл глаза. «Только подумай, Руслан, они разрушают наши мозги, каждый, желая сделаться другим, будет иметь с ними дело. Это только кажется, что нет выхода — выход есть всегда!». Адель продолжал свои изречения, в какой-то момент я подумал, что он говорит обо мне. Девочки запрокинулись таблами и сейчас, в их сознании заиграла мелодия любви и жажда плоти. Я сделал глоток и закрыл глаза. Я почувствовал, как рядом со мной кто-то сел, это заставило меня вновь разомкнуть веки. «Привет», — это была Малая, она слегка прикусывала нижнюю губу, в ее глазах застыла фраза «Я хочу!» — «Как дела?» «Дел нет», — протягивая ей бутыль с пивом, ответил я. Она отпила, пытаясь возбудить во мне желание к ней. «Па-адший, Русланчик, нам нужно поговорить, может, пойдем на кухню?», — она взяла меня за руку и улыбнулась. «По-моему, действие табла наступает позже», — я отвечал холодно, не то чтобы она мне не нравилась, нет, она была довольно привлекательной, но ведь я совсем недавно потерял свою любовь. «Да нет, ты не понял, мне, правда, нужно с тобой поговорить», — с этими словами она слегка надула губки. Пройдя на кухню, мы встали у окна. Лунный свет падал на ее лицо, однако мне было не до романтики, да и какая может быть романтика? Закурив сигарету, я без эмоций посмотрел на нее. «Русь, я», — она опустила глаза, это не к добру. — «Я… Ты мне очень нравишься», — я продолжал молчать, на ее глазах накатывались слезы: «Мне никто так не нравится, как ты, я думала о нас». «О нас?! Что это значит?» «…Может быть, мы…», — протянула она своим тоненьким голоском. «Слушай, Малая, я сейчас не готов к отношениям, даже с такой красавицей, как ты. Все что мне сейчас нужно, старина Адель и его средства для поднятия настроения», — после моих слов, она быстро удалилась в коридор, оделась и ушла, надо же как слова могут обидеть!

…

Секс — грязь. Любви не существует. Я не верю, господи, я не верю… Это бредятина. Есть только взаимовыгодная помощь. Трахаться за дозу — низко, но я как всегда облажался. Я потерял счет тем, кто был в моей постели, а у кого был я, так подавно. Трахаешься и забываешь, главное, что ты уже полумертв и не чувствуешь смазанных поцелуев, больных толчков, бархатной кожи, ничего не чувствуешь. Забываюсь в этих чувствах на момент, но просыпаюсь, понимаю, что опять тону. Опять грязну в этом дерьме по локти, захлебываюсь и барахтаюсь беспомощно, но вроде бы я звал на помощь, пока бился в конвульсиях, пока вся эта грязь заползла внутрь и убивала меня. Никто не помог. Я остался один. Я один. Поднялся я с постели, смотрю на свою пассию, не могу понять кто это. То ли это девушка, то ли парень, то ли черт. Хотя единственный черт, кто тут есть это я. Я болен. Я болен. Я тяжело болен.

…

Данила, держа за руку старшего, провел его обратно в гостиную. Включив тихий свет, он вернулся к Падшему и смотрел на него хмуро, но в то же время, он старался сквозь всю строгость свою рыжий поглаживал колени острые. Пожарник тяжело выдохнул, отводя взгляд в сторону. Внутри что-то скрежетало, после такого то, крутилось много вопросов, Даня, промычав протяжно, сказал: — Долго на системе сидишь, дуралей? — пальцы стучали по коленке голой, пока шатен перебирал пальцами нервно. Падший уставил черные, бездонные глаза вниз, ему казалось, что, если он сейчас позволит себе встретиться с голубыми омутами, он провалится от стыда. Стыд убивал его. Хоть они были знакомы недолго, но Руслан, будучи испачканным в грязи плотской, наконец-то увидел свет в чужом лице. Ему казалось, что он смотрит на Иисуса Христа, а если сейчас он начнет говорить, то все его слова превратятся в исповедь. Руслан помотал головой влево-вправо и прикусил губу. — А че глаза прячешь? — проницательно сказал Пожарник, все так же глядя и сверля взглядом старшего. Потом взгляд упал на руки. Рыжий смог детально осмотреть тату, но что-то его сильно побеспокоило. Взяв чужое запястье, Данила потянул его на себя, всматриваясь в кожу и с легким нажимом, осматривая бледную руку. Следы от уколов не скрылись, а мурашки, которые пробежались от страха, заставили старшего дернуться. Стало тяжело на миг, хотелось еще сильнее прижать к себе этого ангела и не отпускать. Пожарник не знал всего, но он надеялся, что шатен раскроется перед ним. Кашин готов был нежно гладить этого лесного, маленького ежа, угощать его вкусностями, говорить приятности, для того чтобы колючий клубок наконец-то разжался и показал свои глазки, пошвыркал пимпочкой своего носика и расслабился. — Ты пойми, я же… Я хочу, чтобы ты говорил со мной, мне не хватает твоего голоса… Я не хочу тебя обидеть, — Руслан сжал руки в кулаки, не в силах сказать ни слова. Когда в дверь позвонили, Падший нервно дернулся, смотря испуганно на дверь, на это Кашин показательно отреагировал. У нариков бывает такое, они никогда не были в почете, за дверью могли были быть или менты, или чеченцы, одно из двух, а дальше по накатанному: мордой в пол, обыск и статья 228. Пожарник, ухмыльнулся и радостно кинул, успокаивая старшего: — Все в порядке, не ссы, это еда. Остальной вечер и последующая ночь прошла спокойно, даже отлично. Под различные сериалы и фаст-фуд, под громкие реплики персонажей с экрана, они провели луну, заснув под утро. По началу, Руслан тревожно посмеивался и косился на младшего, но Пожарник же не подавал никаких признаков подозрения, он старался шутить, аккуратно приобнимать и касаться тела напротив, но без фанатизма. Шатен же до последнего боялся, что сейчас, прям в эту минуту, Огонек, превратится в самый настоящий Пожар, набросится на него, перенесет в естественную среду для Падшего — ад. Несмотря на недоверие, все же Тушенцов сумел расслабиться и даже смог прилечь на чужое плечо, приобняв рыжего за руку. — Знаешь, мне никогда не было так хорошо без драгов, — в полудреме прошептал парень, утыкаясь в сильное, мужское предплечье. — Приятно слышать, ангел. — Я не ангел, — ответил Падший, причмокивая: — Ангелы не могут быть такими грязными. — Так падший ангел говорил, скорбя, по виду чванясь, но на самом деле Отчаяньем глубоким истомленный… — процитировав произведение Джона Мильтона «Потерянный рай», младший зарылся носом в волосы и продолжил:

— Всех ангелов, даже падших — любит Бог.