Третий, Десятый и Пятый..

Рассветные лучи, тонкие и робкие, пробивались сквозь неплотно закрытые жалюзи, рисуя длинные, бледные полосы света на стене комнаты в доме в Колумбии. Нил Джостен открыл глаза, и на него тут же накатил неприятный холодок, липкий след страха, который не отпускал с самого пробуждения. Это не было обычным утренним беспокойством; это был холодный, пронизывающий ужас пойманного зверя. Воспоминания о вчерашнем ночном разговоре, разыгравшемся на улице, под равнодушными звездами, после его второй поездки в этот проклятый город, обрушились с новой, давящей силой. Он отчетливо помнил, как слова, которые он так тщательно скрывал, вырвались наружу. Как сломался, сдавшись под бесшумным, но пронизывающим давлением Эндрю Миньярда, и признался: "Я не Нил. Я Натаниэль. А у меня есть два брата-близнеца. Абрам и Нил." Большая часть того разговора была мутной дымкой, но эти фразы врезались в память, выжженные раскаленным клеймом. Он помнил, как рассказал, что Абрам находится сейчас у их дяди – их настоящей, если это слово вообще применимо к их семье, семьи. Как второй Нил, тот, что остался в гнезде, взял его, Натаниэля, имя и стал "Дьяволом Эвермора", новым наследником Мясника, чудовищем, которого взрастили вместо него. А сам он, Натаниэль, после долгих лет скитаний, боли и бегства, стал всего лишь Нилом Джостеном – прикрытием, маской, последним прибежищем. Но и упомянул, что и Абрам был в бегах с ним. Страх подступал удушающей волной, сковывая легкие. Нил переживал, что Эндрю, этот непредсказуемый хищник, раскроет этот секрет, особенно Кевину, для которого личность Джостена была одним из столпов его хрупкого мира. Кевин ни за что не должен был узнать о его связи с Мясником, Мориямами, Эвермором.. ,Со всем этим проклятым наследием. Пока не должен, рано.. Нил лежал неподвижно, его тело было напряжено до предела, каждый мускул готов к немедленной реакции. Он прислушивался к звукам дома, каждый шорох, каждый скрип пола казался предвестником катастрофы, шагами приближающейся неизбежности. Он слышал дыхание своих соседей по дому, гул холодильника на кухне, отдаленный лай чьей-то собаки с улицы. Обычные звуки обычной жизни, которые для него превратились в симфонию угрозы. Дверь его комнаты, медленно, почти бесшумно, открылась. Нил инстинктивно напрягся, его тело дернулось, готовое к бегству или нападению. На пороге стоял Эндрю Миньярд, его обычно аккуратные светлые волосы были взъерошены, словно он только что слез с постели, но взгляд был острый и пронизывающий, словно лезвие. Он был без верха, обнажая жилистые плечи, запястья были скрыты повязками, и Нил не мог не отметить, как много шрамов было на его теле. Что заставило его задуматься... — Доброе утро, спящая красавица. – Эндрю произнес это с характерной насмешкой, голос его был сух, но с дразнящей интонацией, которая всегда заставляла Нила чувствовать себя мишенью. – Или ты собираешься продолжать греть кровать, пока мир рушится вокруг тебя? Судя по лицу Эндрю, по почти незаметному блеску в его глазах, он уже принял свои таблетки – На его губах играла острая, почти хищная ухмылка, которую Нил научился читать, понимая, что она всегда предвещала что-то. Нил, стараясь выглядеть равнодушно, чтобы не выдать своего внутреннего напряжения, ответил: — А ты уже закончил анализировать мои ночные кошмары и строить планы по захвату мира? Эндрю не удостоил его ответом, лишь склонил голову вбок, его взгляд изучал Нила, как если бы тот был сложной головоломкой, которую нужно разгадать. Его взгляд задерживался на лице Нила дольше обычного, словно пытаясь прочесть каждую мысль, каждый скрытый страх, каждую мельчайшую эмоцию. — Вставай. — Наконец произнес Эндрю, и его тон не терпел возражений. Это не была просьба, это был приказ, который Нил автоматически выполнил. Джостен поднялся, чувствуя, как его сердцебиение усиливается, словно барабанный бой. Каждый шаг давался с трудом, когда он следовал за Эндрю на кухню. Кухня уже была наполнена уютным запахом готовящегося завтрака – сладким ароматом блинчиков и крепкого кофе, заглушающим утреннюю тревогу. Никки Хэммик стоял у плиты, напевая себе под нос какую-то веселую мелодию, переворачивая блинчики с виртуозностью. Кевин Дэй сидел за столом, погруженный в свой телефон, на котором были открыты какие-то таблицы Экси, его лицо, как всегда, было сосредоточенным и серьезным, не отвлекаясь на происходящее вокруг. Эндрю, игнорируя традиционный завтрак, который готовил Никки, открыл холодильник и достал оттуда большую банку клубничного мороженого. Он небрежно швырнул Нилу ложку и сам сел за стол, начав есть мороженое прямо из банки, демонстрируя полное пренебрежение условностями и правилами этикета. Нил взял чашку кофе, пальцы его слегка дрожали, он старался выглядеть расслабленным, но его глаза то и дело скользили по Эндрю, ища малейший намек на то, что тот мог проболтаться, что его тайна стала достоянием других. Он также наблюдал за Кевином, но тот, как всегда, был сосредоточен на Экси и выглядел абсолютно обыденно, что немного успокаивало, но не до конца. Подтверждения своим переживаниям Нил не находил, что только усиливало его беспокойство – Эндрю слишком хорошо умел хранить секреты, и это пугало больше всего. Завтрак проходил в обычной для них напряженной тишине, прерываемой лишь болтовней Никки и характерным звоном ложки Эндрю о стенки банки с мороженого. После завтрака все собирались, готовясь к отъезду в кампус. Эндрю схватил ключи от машины, бросив их в воздух и поймав одной рукой, словно играя. Все пятеро – Эндрю, Нил, Аарон, Никки и Кевин сели в машину. Эндрю занял место за рулем, Нил – на заднем сиденье, чувствуя себя пойманным, словно он оказался в ловушке, из которой не было выхода. Машина тронулась, и они поехали в сторону кампуса общежития университета Пальметто. В пути Никки пытался завязать легкую беседу, рассказывая о своих планах на день, о предстоящей вечеринке, о новых кроссовках, но Эндрю и Кевин оставались невозмутимыми, словно статуи, их лица ничего не выражали. Аарон же лишь раздражённо отмахивался , но изредка поддерживал диалог. Нил молча смотрел в окно, обдумывая, как именно он собирается действовать дальше, как склонить Эндрю на свою сторону и заключить сделку, которая могла бы спасти его жизнь. Когда они прибыли к общежитию, Эндрю остановил машину, но не выключил двигатель, оставляя её работать на холостом ходу. Аарон, Никки и Кевин вышли, прощаясь с Эндрю, Джостен хотел было тоже выйти, но Миньярд спокойно сказал «Нет». Хэммик, перед тем как уйти, взглянул на Нила, который оставался в машине, с удивлением и легким беспокойством. — Эндрю. — Начал было Ники, но Эндрю лишь поднял руку, обрывая его, не глядя. Никки, зная, что спорить бесполезно, лишь пожимал плечами и шел за Кевином, оглядываясь, его лицо выражало явное беспокойство. Он переживал оставлять Нила, новичка в команде, наедине со своим кузеном, которого он считал психопатом, особенно после слухов об их ночных вылазках и странном поведении. Эндрю снова тронулся с места, игнорируя обеспокоенный взгляд Никки в зеркале заднего вида, и выехал со стоянки, оставляя их позади. Нил не спрашивал, куда они едут. Он знал, что Эндрю ведет игру, и этот маршрут – часть его плана, его доминирования. Они ехали по городу некоторое время, затем остановились у забегаловки с фастфудом, от которой исходил резкий запах жареного масла и специй. Эндрю вышел, а через несколько минут вернулся с большими пакетами, наполненными едой и напитками. В пакетах было — две порции фастфуда: бургеры, картошка фри, пачка сигарет, две банки колы и еще одно большое клубничное мороженое. Эндрю бросил один пакет Нилу на колени. —Твоё. Если не хочешь есть, выброси. Нил открыл пакет, но не стал есть. Он ждал, чувствуя нарастающее напряжение, которое становилось почти осязаемым, заполняя салон машины. Эндрю отъехал от забегаловки и направился куда-то ближе за город, подальше от посторонних глаз, в уединенное место. Машина ехала по менее оживленным дорогам, пейзаж менялся на более уединенный, холмистый, с редкими деревьями, раскиданными по склонам. Эндрю остановился на трассе, рядом со склоном, откуда открывался вид на небольшую долину, залитую утренним солнцем, вдалеке виднелись крыши домов, казавшиеся игрушечными. Двигатель заглох. В салоне повисла тишина, прерываемая лишь редкими звуками природы: шелестом ветра в траве и пением птиц. Нил ждал. Эндрю повернул голову и кивнул на дверь сбоку от Нила, намекая, что надо выходить. Нил вышел из машины, делая несколько глубоких вдохов свежего воздуха, пытаясь успокоить нервы и собраться с мыслями. Эндрю тем временем забрался на капот машины, распаковал мороженое и начал есть, глядя на солнце, словно его ничего не волновало, словно он просто наслаждался этим моментом. Эндрю засовывал ложку клубничного мороженого в рот, смакуя его, затем повернулся к Нилу, его взгляд был прищурен от солнца, но оставался пронзительным. — Боишься, что я сдал тебя Кевину? — Буркнул Эндрю, голос его был сух, без эмоций, но с едва заметной издевкой, словно он насмехался над Нилом. — Доверие у тебя не к чёрту. Или ты просто не веришь в себя, Нил? — Эндрю медленно вытянул руку, указывая на Нила ложкой с мороженым, его глаза не отрывались от лица парня. — А знаешь ли ты, что такое доверие, Натаниэль? Имя "Натаниэль", произнесенное вслух, да еще и Эндрю, прозвучало как удар грома в ушах Нила. Он резко шуганулся, его тело дернулось, словно от удара током, спина выпрямилась, и он на мгновение потерял контроль над собой. В его глазах мелькнул чистый, первобытный ужас – страх быть пойманным, разоблаченным, страх, который он носил в себе всю жизнь, – прежде чем он успел взять себя в руки, его лицо снова стало непроницаемой маской. Эндрю не упустил ни единой детали этой реакции. Ухмылка на его губах стала острее, холоднее, в ней читалось явное удовлетворение от того, что он попал в цель. — О.. – Протянул Эндрю, голос его наполнился едким, почти торжествующим удовлетворением. — Значит, имя все еще работает. Ты не так хорошо притворяешься, как думаешь, Джостен. Твои маски еще не так прочны, как ты считаешь. Нил стиснул зубы, пытаясь скрыть дрожь, которая пробежала по его телу. — Это просто… неожиданно. Я не привык, что кто-то знает. — Неожиданно? – Эндрю поднял бровь, его взгляд пригвождал Нила, словно не давая ему пошевелиться. — Твоя реакция говорит о другом. Ты словно увидел призрака. Или услышал приговор. Расскажи мне, Натаниэль, о той ночи. О том, что ты мне поведал. Обо всем. Нил отвернулся, его лицо стало каменным, он сжал кулаки. "Я уже сказал, что собираюсь сам ему все рассказать, когда верну свою внешность. А твои вопросы тогда были лишь прелюдией к этому. Ты спросил, кто я. Я ответил, ты мало спрашивал, что бы я много отвечал. Эндрю медленно кивнул, его глаза не отрывались от Нила, изучая каждую его черту. — Я задал тебе много вопросов, Натаниэль. А ты ответил не на все. Или ответил так, как хотел, чтобы я услышал. Так что, что ты хочешь от меня? И будь точен. Нил выдержал паузу, тщательно подбирая слова, каждое из которых должно было быть точным, чтобы попасть в цель. — Мне нужна твоя защита от Кевина. По крайней мере, от него. Я не хочу, чтобы мой секрет дошел до него раньше времени. Он сломается. А я помогу разобраться с лишними проблемами. С твоими проблемами. С проблемами Лисов. Быть оружием — Лишними проблемами? – Эндрю медленно тянул слова, продолжая есть мороженое, его взгляд становился более цепким и оценивающим. – Что это значит, Натаниэль? Твои проблемы теперь мои? Или это наш общий враг? Уточняй. — Кевин – это бомба замедленного действия. — Начал Нил, его голос стал более уверенным, словно он читал доклад, заученный наизусть. — Он хочет вернуться на вершину, но он слеп. Он не видит, что окружает Лисов, не видит реальной угрозы. Он не видит, что он сам – самая большая угроза для себя. Он слепо рвется к славе, не замечая теней, что идут за ним, не видя, кто за ними стоит. Он – цель. А значит, вы все – тоже. — Ты предлагаешь мне играть в няньку? – Эндрю фыркнул, но в его глазах появилась тень интереса, он понимал, что Нил предлагает нечто большее, чем просто опекунство. — Или ты предлагаешь мне стать твоим… стратегом? Хочешь быть моим личным информатором?" — Я предлагаю тебе глаза и руки там, где ты не можешь быть. — Нил выпрямился, его взгляд стал острым, как лезвие. — Я вижу то, чего не видят другие. Я могу предсказывать удары. Не только на поле Экси. И у меня есть связи. Мой дядя… его сеть охватывает много. Я знаю, как они работают. Я могу пользоваться этими связи для твоей.. моей… и нашей защиты. Мой дядя – это не просто бандит, это целая империя. Он – теневой игрок, который может перемещать ресурсы, людей, информацию. Он заинтересован в моем выживании. Он не будет действовать напрямую, но его влияние огромно. Я знаю, как его задействовать, не раскрывая себя. И в этом может помочь брат — Твоя проницательность – продукт паранойи, Нил. — Эндрю прокомментировал, не отрывая взгляда. — Она не всегда работает на поле. Или ты забыл, как я тебя сдерживаю от безрассудных поступков, которые могли бы привести тебя к смерти? — Паранойя – это выживание. — Оотрезал Нил, его голос стал холодным и жестким, словно сталь. — Я жил в тени, я знаю, как они двигаются, как думают. Я знаю, как они будут пытаться добраться до Кевина. И до тебя. Твое имя связано с Кевином. Ты его главный защитник. Они знают. Ты думаешь, они просто отступят? Они придут за вами, Эндрю. Рано или поздно. А я могу быть барьером. Щитом. И даже, если потребуется, мечом. Я готов идти дальше, чем кто-либо из вас, потому что у меня нет ничего, что я могу потерять, кроме своей цели. Эндрю на секунду замер, его рука с ложкой опустилась, его взгляд стал еще более пронзительным. — Ты говоришь о людях твоего отца? Об Морияма? Или дяди? Уточняй, Натаниэль. Я не люблю недомолвок. — Я говорю о тех, кто заинтересован в Кевине, кто хочет его использовать или уничтожить. И о тех, кто не хочет, чтобы я снова появился. Мой отец не интересуется экси, пока нет приказа свыше. А моя семья – это инструмент. Мой дядя может быть полезен. Я знаю, как получать информацию, как прокладывать пути. — Нил продолжал, не моргая, его голос звучал убедительно, без тени сомнения. — И у меня есть мотив не быть обнаруженным. Если они узнают, что я здесь, им не составит труда добраться до меня, а через меня – до вас. Это не просто угроза, это неизбежность. Эндрю молчал, переваривая информацию, его мозг, казалось, работал на пределе, просчитывая все возможные сценарии, взвешивая каждый риск и каждую выгоду. — Что ты можешь предложить, кроме этой… паранойи и грязных связей? Что-то, что я не могу получить сам? Какие еще козыри у тебя в рукаве?" — Я не цепляюсь за жизнь так, как Кевин. И я не боюсь умирать, в отличии от него. — Сказал Нил, его голос стал почти спокойным, но с ледяной отстраненностью, словно он говорил о чем-то обыденном. – Это делает меня полезным. Я могу быть приманкой. Я могу быть отвлекающим маневром. Я могу быть тем, кто задаст нужный вопрос. Тем, кто не будет сломлен. И у меня есть цель, ради которой я готов пойти на всё. — А что ты хочешь взамен, кроме защиты? – Эндрю смотрел на него в упор, его взгляд проникал до самой сути, пытаясь найти скрытую слабость или корысть, истинный мотив. – Всегда есть скрытый мотив. Ты не предлагаешь что-то просто так, Натаниэль. Ты не альтруист, ты выживший. — Мне нужна возможность играть в Экси. — Нил ответил без колебаний, его глаза загорелись редким пламенем, почти навязчивой идеей, которая держала его на плаву и давала смысл существованию. — По-настоящему. На высоком уровне. И мне нужна возможность найти способ связаться со своим братом Нилом, который в Воронах. Я должен узнать, что с ним. Ты можешь это обеспечить. Ты можешь это сделать." — У меня есть связи чтобы связаться с самим Дьяволом Эвермора? — Задорно хмыкнул Эндрю. — А разве нет? Врядли Кевин остался тут без убеждения Нила в том, что он будет под защитой. А для этого ему нужен был бы ты. — Джостен усмехнулся в ответ, его тон – смесь вызова и отчаяния, почти признания, что он готов на что угодно ради своих целей. Эндрю смотрел на горизонт, затем снова на Нила. Он долго молчал, его мозг, казалось, работал на пределе, просчитывая все риски и выгоды, взвешивая "за" и "против". В воздухе повисло напряжение, которое можно было потрогать. — Хорошо. – Наконец произнес Эндрю, голос его был тих, но резок, словно выстрел, прозвучавший в тишине. — Ятебя слушаю. Что конкретно ты предлагаешь, Натаниэль? Как твои… связи… будут работать на меня? И как ты собираешься найти брата, не привлекая лишнего внимания, чтобы Кевин не узнал об этом раньше положеного, Нил. Или Натаниэль? И как же планируешь поймать брата на разговор? — Я знаю его стиль игры. Он играет под именем Натаниэль, но он не я. Мой Нил. Его броски, его скорость – это как отпечаток пальца. И я знаю его травмы, его манеру двигаться после них. Он не сможет их скрыть. Даже через видео я его узнаю. . — И что потом? Связаться с ним? Увести его из гнезда, прямо из-под носа Рико? Ты сумасшедший. — я не знаю, Эндрю. Но я должен попробовать. Это моя единственная семья, кроме дяди и Абрама. Я не могу его там бросить, если есть хоть один шанс. Мы с матерью сбежали, а Нила она оставила в гнезде. Он там один. Эндрю кивнул, его взгляд стал более напряженным, в нем читалось понимание того, что Нил действительно готов на все. — И как мы будем использовать твои "связи"? Ты не можешь просто так позвонить своему дяде. — Могу. Но есть еще брат и посредники. Люди, которым я доверял. Которые доверяют мне. Они не знают, что я здесь, в Пальметто. Но они могут передать информацию, получить ее. Секретные каналы связи, которые я знаю. Не напрямую. — Ты готов рисковать всем, что у тебя есть, ради брата, которого ты не видел годами, и который теперь – чудовище, выращенное Мясником? — У меня ничего нет, кроме этого. И Экси. И надежды на то, что он не совсем потерян. Он был моим близнецом. Он – часть меня, которую у меня отняли. И я хочу ее вернуть. Эндрю посмотрел на него, его взгляд пронзал Нила насквозь. Он видел отчаянную, но непоколебимую решимость в этих выцветших глазах. После очередного вопроса и подробного, исчерпывающего ответа Нила, Эндрю просто кивнул, его лицо оставалось нечитаемым, но в его глазах мелькнуло что-то похожее на удовлетворение. — Ладно. Договорились. Но если ты врешь, Натаниэль, я сожгу тебя дотла. И ты не сможешь никуда сбежать. Мои правила, мои условия. Ты понял? — Джостен кивнул. Тишина повисла между ними, но теперь она была другой – это была тишина принятого решения, молчаливого, но крепкого соглашения, от которого зависела жизнь. Воздух вокруг них казался более тяжелым, заряженным невысказанными обещаниями и угрозами. Эндрю спрыгнул с капота, выбрасывая пустую банку из-под мороженого в мусорный бак, стоящий неподалеку, с легким звоном. — Возвращаемся. – Просто сказал он, открывая дверь машины, его голос звучал окончательно, не оставляя места для споров. Нил сел в машину, чувствуя смесь облегчения от сделки и нового, странного напряжения – его жизнь теперь была переплетена с Эндрю, с этим непредсказуемым человеком. Он только что заключил сделку с дьяволом, но он чувствовал себя… менее одиноким, впервые за долгое время, словно часть его бремени была разделена, хоть и самым необычным способом. Обратная дорога прошла в молчании. Нил знал, что теперь всё изменилось, и прежним он уже не будет. Старая жизнь и новые надежды столкнулись в одной точке, определяя его будущее. Когда они подъехали к общежитию, у входа их уже ждала группа старшекурсников – почти вся команда, их лица выражали крайнее беспокойство и нетерпение. Ники, Дэн, Мэтт, даже Рене – все стояли, их взгляды были прикованы к подъезжающей машине, словно они ждали приговора, боясь худшего. Как только Нил вышел из машины, Мэтт подбежал к нему, его лицо было искажено тревогой: — Нил! Ты в порядке? Мы так волновались! Мы уже думали, что тебя… ну, ты понимаешь. Он ведь весь день тебя таскал, мы думали, он тебя бросил где-нибудь! Что он с тобой сделал? Дэн, скрестив руки на груди, смотрела на Эндрю, её взгляд был полон обвинения и раздражения. — Монстр, что ты с ним делал? Он новичок, ты не можешь просто так его увозить и исчезать на полдня! Мы уже чуть ли не полицию собирались вызывать! Мы беспокоились за его безопасность! Особенно после случившегося с Сетом. Мэтт выглядел готовым вступиться за новичка, его кулаки были сжаты, он был готов к драке, если это потребуется, его взгляд суров и полон решимости. Рене просто стояла, её взгляд был изучающим, она чувствовала напряжение в воздухе и понимала, что что-то произошло, что-то важное. Эндрю подошел к ним, его лицо, как всегда, было безэмоционально, словно маска, но в его глазах таилась острая, почти хищная искорка, а его ухмылка стала чуть заметнее, выражая превосходство. Он медленно обвел взглядом всех присутствующих, задерживаясь на каждом лице, заставляя их чувствовать себя под микроскопом, под его безжалостным анализом. — Я защищаю свою семью. — Заявил Эндрю, его голос звучал низко и отчетливо, разносясь в вечернем воздухе, и в нем не было и тени колебания. Это не просьба, это была констатация факта, вызов. Он посмотрел прямо на Нила, их взгляды на мгновение встретились, затем Эндрю снова перевел взгляд на остальных, его взгляд красноречивее любых слов, намекая на заключенное соглашение, на то, что Нил теперь часть их круга. — А не врежу ей. — Добавил он, его слова – прямое опровержение их страхов и намек на новое положение вещей, на то, что Нил теперь под его защитой. Старшекурсники переглядывались, не сразу понимая смысл его слов, в их глазах читалось замешательство, шок, а затем медленное, но верное осознание. Ники моргнул несколько раз, прежде чем его глаза расширились от полного понимания. Он посмотрел на Нила, потом на Эндрю, и его лицо расслабилось, сменяясь удивлением, а затем облегчением. Дэн, сначала нахмурившаяся, постепенно расслабила плечи, и её взгляд стал удивлённым, в нем проскальзывало легкое потрясение. Она никогда не слышала подобного от Эндрю, это было нечто из ряда вон выходящее. Мэтт открыл рот, чтобы что-то сказать, но затем закрыл его, его глаза выражали шок – такого заявления от Эндрю он точно не ожидал, это меняло всё. Рене кивнула, её взгляд теперь был сосредоточен на Ниле, она видела в нем нечто новое, какую-то перемену. Нил оставался стоять, не выдавая никаких эмоций, но внутри у него всё переворачивалось. Эта публичная демонстрация силы Эндрю, его слова о "семье", означали, что он действительно принял его под свою опеку, что он теперь часть этого круга, этой странной, неблагополучной, но все же семьи. — Это… это значит, что ты и его… защищаешь? – Тихо спросил Ники, не веря своим ушам, пытаясь осознать масштаб происходящего. Эндрю лишь усмехнулся, его глаза блестели. — Я сказал, что защищаю свою семью. Ты глухой, Ники? Или тебе нужен буквальный перевод, чтобы до тебя дошло? — Эти слова развеяли последние сомнения. Нил Джостен теперь официально "под защитой" Эндрю Миньярда. И это знала вся команда. Старшекурсники отступили, их лица по-прежнему выражали смесь шока и облегчения. Они стояли, словно ошеломленные, переваривая эту информацию, понимая, насколько это меняет динамику команды, их отношения, и будущее всех Лисов. Эндрю кинул последний, оценивающий взгляд на своих товарищей по команде, наслаждаясь их растерянностью и новой расстановкой сил, которую он только что установил. — Мне пора. – Сказал он, его тон звучал как приговор, завершающий сцену, и он не ждал ничьих возражений. Он повернулся, сел обратно в машину, не дожидаясь ни слова от них, завел двигатель и отъехал от общежития, оставляя ошеломленных старшекурсников позади, их взгляды полны вопросов и новых догадок. Нил остался стоять, окруженный непонимающими, но уже не враждебными взглядами, он чувствовал себя под новым прожектором. Он чувствовал, как на него наваливается груз нового статуса, новой ответственности, нового существования. Слова Эндрю эхом звучали в его голове: "Я защищаю свою семью." Что это значит для него? Для Натаниэля, который прячется? Для Нила, который пытается жить? Он ощущал странную, незнакомую смесь тревоги и… безопасности. Впервые за долгое время он не чувствовал себя совершенно одиноким, он теперь не один. Но он также знал, что эта "защита" имеет свою цену. Эндрю ничего не делает просто так, и ему придется заплатить. Он вспомнил последнюю фразу Эндрю: "Если ты врешь, Натаниэль, я сожгу тебя дотла. И ты не сможешь никуда сбежать." Это обещание держало его в тонусе, напоминая о серьезности их сделки и о том, что он теперь в ловушке, хоть и в золотой. Ники подошел к Нилу, его лицо всё ещё выражало недоумение. — Что, черт возьми, это было, Нил? Он что, теперь твой телохранитель? Он почти никогда так не говорил о ком-то, кто не является его кровным родственником. Кевин исключение Нил лишь пожал плечами, стараясь выглядеть небрежно. — Эндрю – Эндрю. Он всегда делает то, что хочет. Дэн подошла ближе, её взгляд был острым. — Ты ему что-то пообещал, Нил? Что ты ему рассказал? Ты выглядишь… иначе. Нил посмотрел в их обеспокоенные глаза. Он не мог рассказать им всё. Еще нет. Это был его секрет, его бремя. — Просто… мы поговорили. И я понял, что нам нужно быть вместе, если мы хотим добиться чего-то. Что нам нужно доверять друг другу. Мэтт похлопал его по плечу, его взгляд был серьезен. — Ну, это хорошо, бро. Правда. Мы за тебя переживали. Мы думали, он тебя сломает. Но ты выглядишь… целым. Рене посмотрела на Нила, её глаза проникали в самую душу, словно она видела его насквозь. — Позаботься о себе, Нил. И о нем. Вы теперь связаны. Будь осторожен. Нил кивнул, чувствуя, как его внутренний мир сдвигается с мертвой точки. Он понимал, что его жизнь только что получила новое, опасное и непредсказуемое направление. Теперь у него был не только Экси, но и Эндрю, и возможность найти брата. Это был риск, огромный риск. Но для Натаниэля, привыкшего жить на грани, это был единственный шанс выжить и добиться своей цели. Тем временем Эндрю ехал на свой ежедневный сеанс с психологом, его машина плавно скользила по дороге. В его машине играла тихая музыка, почти неслышная, как фон для его мыслей. Его лицо оставалось безмятежным, но внутри него кипел сложный мыслительный процесс, анализ информации. Он анализировал каждое слово Нила, каждую его реакцию, каждую интонацию. Нил Джостен. Натаниэль Веснински. Абрам. Дядя. Дьявол. Близнецы. Мафия. Цель. Информация, которую он получил, была слишком опасна, чтобы ей пренебрегать. Но и слишком ценна, чтобы игнорировать. Это могло стать его преимуществом. Он видел в Ниле не просто параноика, а инструмент. Оружие. Не сломленный человек, который может быть полезен в их борьбе с внешним миром. И он чувствовал странное, незнакомое влечение к этому несломленному духу, к этой скрытой силе, к этому человеку, который был готов на всё ради своей цели. "Защищать свою семью," – повторил он про себя, его губы едва заметно двигались, словно он пробовал эти слова на вкус, оценивая их вес. Для него "семья" – это был круг людей, которым он позволял быть близко, кого он готов был защищать до последнего вздоха, даже если эти люди были не совсем нормальными. И Нил Джостен только что вошел в этот круг. Без спроса. Эндрю не чувствовал эмоций в привычном смысле, но он чувствовал… интерес. Глубокий, почти опасный интерес. Этот Нил, этот Натаниэль, не был похож на других. Он был готов идти до конца, и Эндрю это видел. И Эндрю был готов посмотреть, что из этого выйдет, как далеко они смогут зайти вместе. Он припарковался, и глушил двигатель. Зашел внутрь, его разум уже готовился к очередному сеансу, но его мысли были заняты другим. Но мысли о Ниле, о Натаниэле, не отпускали. Они кружились в его голове, как навязчивая мелодия. Эта сделка. Этот вызов. Это то, что способно разогнать скуку, которая так часто преследует его, та, что заставляет его чувствовать себя пустым. Он вспоминал ужас в глазах Нила, когда он произнес его настоящее имя, и его губы кривились в легкой, почти незаметной усмешке. Это было… увлекательно. Очень. Эндрю сел в кресло, глядя на своего психолога. "Что-то новое произошло?" – спросила Бетси, как всегда, невозмутимо. Эндрю лишь усмехнулся. — Всё как обычно. Только… стало чуть интереснее. Возможно, даже слишком.