Четвёртый – не лишний. Ложные дороги судьбы

— О, Кирюха, привет, — Алиса подняла взгляд на вошедшую в палату. — Приветик, — Кира, обнявшись с подругой, присела рядом. — Как вы тут? — Да всё так же, — сухо ответила Алиса, отведя взгляд в окно. — Ничего пока. Кира задумчиво кивнула. — А… это сколько уже прошло времени? — Вторая неделя пошла, — проконстатировала Алиса. — Сегодня среда… — Ого. А реально ведь. Кстати, смотри, я вот круассанов купила, ассорти, — Кира начала шуршать каким-то пакетом в руках. — Шоколад, малина, персик… нет, абрикос. И ещё что-то, уже не помню всё. Будешь? Хоть поешь. Давно ты тут? — Пару часов как. Я уже и книгу вон принесла, — девушка махнула головой на книгу возле себя, принимая пакет со сдобой. — В коридоре читаю, если просят выйти или не пускают. И да, за еду — большое спасибо. Кира кивнула. Любовь к книгам у подруги началась ещё давно — где-то с детства. Она это знала. А сейчас, когда в бешеном ритме жизни не всегда получалось оставлять каплю времени для удовольствия, Алиса применяла чтение как антистресс. Говорила, помогает. Даёт возможность немного отвлечься от реальности — особенно если постараться найти что-то интересное в соответствии со своими предпочтениями. Хотя и тут присутствовали определённые изменения: раньше бы Алиса, например, выбрала какой-нибудь детектив или, на худой конец, роман. А теперь — как призналась один раз она сама — детективов, причём с эффектом присутствия, ей пока и так хватило. Надолго. — «Алхимик», — процитировала Кира название книги, наклонившись и скользнув взглядом по обложке. — Что за рассказ? Что-то знакомое как будто… — Интересный, кстати. Про пастуха одного, который путешествовал и искал клад, и… — Алиса запнулась. — В общем, долго рассказывать. Но мне лично зашло. Там много разных интересных мыслей. О, кстати, чуть не забыла, — спохватилась она, — спасибо, что купила вчера лекарства, а то я чёт закрутилась. Кира удивлённо покосилась на подругу: — Какие лекарства? — Для Артёма, — уже менее уверенно ответила Алиса. — Это не ты их принесла вчера? — Я думала, что это была ты, — не более решительно предположила Кира. — Нет. Значит, это был Даня, — заключила Алиса. — Он вчера не приходил, — возразила Кира. Теперь обе девушки абсолютно недоумённо смотрели друг на друга. — И кто же это тогда был? — поинтересовалась Кира. — Надо спросить медсестёр. Через какое-то время с немалым трудом подругам удалось выяснить, что вчера к Артёму действительно приходила «девушка в чёрной спортивке». Её хоть и не пустили к пациенту, но зато она принесла и передала некоторые нужные медикаменты. — Прикольно. И кто это был? — снова задумалась Кира. — Не знаю. Может, кто-то из его знакомых? Но я тут каждый день торчу и никого ещё ни разу не видела, — удивлённо размышляла Алиса. — Каждый день… и подолгу ты тут бываешь? — В принципе, достаточно. После работы сразу еду сюда, и до вечера. С работы могут пораньше отпустить, как сегодня вот. А если выходной, то могу прийти и утром. Первое время ненадолго пускали, а теперь разрешили оставаться подольше. — Мать честная! И чем ты тут почти весь день занимаешься? — Я помогаю медсёстрам. И пытаюсь говорить с ним. Мне говорят, что хуже от этого не будет. Поэтому вот, рассказываю всякое. Не знаю, слышит он или нет, — Алиса вздохнула и пожала плечами, — но на всякий случай… — Ты только отдыхать не забывай, — Кира заглянула в глаза подруги, — пожалуйста. А то так и до поехавшей крыши недалеко. Кира уже не особо признавалась Алисе, но замечала, что последняя с каждым днём ставала всё измученнее и измученнее, но при этом уговорить её принять чью-то помощь было всё так же сложно. — Хорошо, — с улыбкой согласилась Алиса. — И вы тоже. — Помню, мы приехали к Дане домой, — вспомнила Кира, — я увидела у него в комнате гитару и ещё спросила, давно ли он играл на ней. Он взял её в руки и прямо такие грустные аккорды выдал… Потом со вздохом отложил и молча ушёл в другую комнату. Мы с ним всегда приезжаем к Артёму вдвоём, — с паузой продолжила она. — А Даня всё так же жутко стрессует из-за случившегося. Только виду не подаёт. — Мы все стрессуем, — согласилась Алиса грустно. — Знаешь, я тоже каждый день приезжаю и надеюсь, что Артём уже пришёл в себя… А ведь вправду уже пошла вторая неделя — я и не знаю, что уже думать… Кира положила голову на плечо подруги, и девушки молча смотрели на солнечные лучи, что незаметно проходили в палату из окна. Хотя на людях Алиса уже научилась накидывать на себя маску спокойствия для избежания лишних вопросов, в реальности она часто морально выпадала из жизни. Словно она не тут, да и не она вовсе. Иногда помогало сфокусироваться на чём-то: звуки, предметы, запахи вокруг девушки часто могли вернуть её в реальность. Но ненадолго. Смотрела, например, на прогноз погоды в телефоне. Вот нарисованное солнышко, вот двадцать девять градусов по Цельсию — всё-таки лето в разгаре, — небольшая облачность ближе к вечеру — делов-то, казалось бы. А нет. Смотрела на всю эту информацию — и иногда не видела её. Из-за своей облачности. В голове. Дома она говорила, что устаёт на работе, на работе — что заматывается по дому. И всех всё устраивало. Не устраивало только её саму. Кира, судя по всему, понимала подругу. Она и пыталась больше общаться с последней, и старалась помогать ей, где это было возможно, за что Алиса тоже была ей безумно благодарна. Но некоторые вещи Алиса не рассказывала даже Кире. Например, как часто она не может заснуть по ночам, плача в подушку. Что с успокоительных не слазит уже неделю. Кира тогда точно сказала бы, что ей пора лечиться. И сказала бы не со зла — Алиса это понимала, — а, наоборот, заботливо. А вообще, даже несмотря на советы и желание Киры помочь, Алиса всё же не выпускала из себя и десятой части всего того, что творилось у неё в душе. Не хотела на кого-то навешивать свою грусть и сложности. «Мы друзья или как? Мне кажется, ты вообще нас стесняешься». Артём это верно подметил ещё до всех этих проблем, когда они гуляли по тому комплексу и болтали «за жизнь». Наверное, и вправду — она стеснялась быть для кого-то нытиком. М-да. Артём вообще много чего интересного говорил о ней, что часто заставляло её задумываться. Интересно, а что бы он сейчас ей сказал? В какой-то момент — ещё где-то неделю назад — Алиса заметила, что обида на Артёма заменилась осознанием того, что если всё пойдёт по самому худшему сценарию, то и обижаться-то не на кого будет… И когда она заходила в соцсети, палец часто неосознанно открывал их переписку. В такие моменты Алиса, пробегая глазами по их последним сообщениям, невольно чувствовала даже угрызения совести: её когда-то раздражали его сообщения! И около аватарки больше не было приписки «В сети» или хотя бы там «Был в сети сегодня в 12:46». Наоборот — эта надпись поменялась спустя пару дней после случившегося на «Был в сети недавно», а в последнее время — «Был в сети 24 мая». И больше не менялась. Как будто соцсеть захотела увековечить в мессенджере эту роковую дату. Собственно, телефон, как и остальные вещи Артёма, ребята коллективно решили оставить на хранение Дане. А тот — когда починил телефон друга, — видимо, не стал нарушать право Артёма на конфиденциальность личных переписок и не заходил в мессенджеры. — Я всё так часто вспоминаю наш выпускной, — прервала Кира размышления подруги. — Особенно после той фотки, которую мы нашли. И ведь реально: пообещали друг другу встретиться — и вот вам, пожалуйста. — А мы ещё так хотели всё побыстрее вырасти. Надеялись, что наши проблемы развеются как дым… — вздохнула Алиса. — Но нас никто не предупреждал, что во взрослой жизни проблем окажется не меньше, — закончила мысль подруги Кира. Девушки начали вспоминать юность. Алиса снова посмотрела в окно и, увидев в небе облака, отчего-то грустно улыбнулась. — Да, как я вам тогда на голову свалилась на выпускной, это вообще что-то было, — вспомнила Кира. — Знаешь, я за всю жизнь больше никогда таких авантюр не вытворяла. — А, ну то есть сесть второй раз в жизни за руль байка и поехать на горящую заброшку — это вообще не в счёт, да? — тихо рассмеялась Алиса. — Ой, да то вообще было, — тоже вошла в азарт Кира, — и как мы там выжили? Блин, а помнишь, как Артём чуть под обвалом не остался? — Помню. И только спустя несколько лет до меня дошло, — призналась Алиса, — что Артём сам этот обвал случайно и устроил. — В смысле? — В прямом. Я тогда зацепилась за что-то в дыму, там что-то типа металлического штыря было горизонтального, а он это увидел и сломал балку, в которой был этот штырь, — рассказывала Алиса, — правда, из-за этого тогда на него всё и обвалилось. Кира потрясённо смотрела на подругу. — Да ладно? То есть он таким образом спас тебя? И чуть не убился сам? Алиса кивнула: — Я тогда это тоже даже не сразу и поняла, если честно. Ещё думала, почему так случилось. Его спросила же тогда, а он усмехнулся. Там, на полянке. Это только потом я всё сложила до кучи, и дошло. Спустя время. Постоянно об этом думала потом. Кира всё ещё зависала где-то в прострации. Девушки немного помолчали, и Алиса спустя время начала снова: — Знаешь, в ту ночь, когда всё это случилось, я была сама не своя. Мне так плохо было… — У вас ментальная связь, — заключила Кира. — Мы так друг к другу привязались, — призналась Алиса. — Я понимаю, что он один, и у него никого, кроме нас, фактически не осталось. А я… я просто хочу, чтобы всё было хорошо. Чтобы мы были вместе. Мне так жаль, что я не поехала тогда с вами, когда они уезжали… Может быть, это была моя последняя в жизни возможность поговорить с ним, — тихо продолжала девушка, снова по привычке сжав кулаки, чтобы не заплакать. — Мы ведь так и не успели помириться. Я… я не знаю, как буду без него… Я не хочу его терять, понимаешь? — со слезами в голосе шептала она. — А мне его уже не хватает… Кира, которая с середины этого монолога Алисы обняла подругу, после этого всё же не удержалась и успокаивающе заметила: — Ну чего ты, Лись? Всё будет хорошо. Зачем так грустно? — Да… А знаешь, в чём ещё моя проблема? — уже совсем мрачно продолжила Алиса. — Я слишком эмоциональная в ссорах. Если я слышу что-то то, к чему не готова была, я обвиняю человека, дистанцируюсь от него и… И всё. А могла же — как нормальный человек — поговорить, разобраться… И это у меня с юности. Ну ты помнишь… — Ты же живой человек. Это нормально — злиться, обижаться. Это же обычные эмоции. — Они зашли слишком далеко. И если это был такой урок… — Алиса помолчала, — то я… я заплатила за него слишком высокую цену…

***

После ухода Киры Алиса снова осталась одна. И если бы не то обстоятельство, что она обещала сегодня приехать ещё и к родителям, она бы отсюда не уходила ещё долго. А так — пришлось уже собирать вещи и потихоньку продвигаться в сторону двери. Как всегда, перед выходом она, попрощавшись с другом до следующего дня, напоследок кинула на него взгляд. Но в этот раз что-то заставило её задержаться. Алиса внимательно присмотрелась к лежащему и замерла. В определённый момент ей показалось, что Артём пытался подавать какие-то признаки жизни. Но чуть позже она расстроенно поняла, что это была лишь игра её воображения. Ей такое казалось часто и, видимо, в этот раз померещилось снова. Или нет? Девушка быстрым шагом вернулась и, прищурившись, внимательно посмотрела на друга. Показалось или нет? «Надо идти, походу, мне это всё-таки померещилось», — подумала Алиса и, вздохнув, уже почти развернулась. Но в этот момент она вновь заметила, что что-то всё-таки изменилось. И потом она поняла, что именно. Веки Артёма несколько раз дрогнули, и через пару секунд парень приоткрыл глаза. Алиса вытянула шею и испуганно замерла, боясь шевельнуться — ей показалось, что если она сейчас сделает лишний вдох, то всё перед глазами растает как мираж. Артём тем временем медленно поморгал и немного прищурился — как когда после темноты глаза привыкают к яркому свету. — Тёма… Тёма! Ты меня слышишь? — тихо шепнула Алиса. Парень едва заметно скосил глаза на подругу, снова поморгал, но никаких других реакций от него больше не последовало. Через пару секунд Алиса осознала, что с ожиданием какого-нибудь ответа она всё-таки, скорее всего, пока что поторопилась. Поэтому тихо подошла к нему сама, не отрывая взгляд от лица Артёма. Тот же за это время уставился куда-то в потолок. — Тёма… Тём… Тёма, — едва слышно повторяла она будто под гипнозом, борясь с желанием сжать его руку или и вовсе наброситься с объятиями — всё-таки было понимание того, что может сделать ему больно или вообще напугать. С большим усилием она заставила себя выйти из палаты по просьбе медсестры. А мозг сразу же подсказал, что сделать дальше. Алиса вышла из больницы и со счастливой улыбкой шла по плиточным дорожкам больничного парка. Один гудок, второй, третий… Девушка чувствовала себя воздушным шариком, что вот-вот лопнет — так её распирало от нетерпения поделиться радостной вестью. — Даня! — закричала Алиса в телефон сразу после приветствия друга. — Даня! У меня новости! — Хорошие, я так понимаю? — Да! Артём сегодня очнулся, Даня! Он живой! Алиса услышала в ответ радостный смех. — Да что ты говоришь? Что, честно? — Честно, Даня! Он открыл глаза, он смотрел на меня! — сама с неменьшей радостью и смехом кричала в трубку Алиса. — Блин, это лучшая новость за сегодня! Спасибо, Алис! Девушка с улыбкой закивала, словно Даня мог её видеть. — Ладно, сейчас Артёма беспокоить особо не будем, надо дать ему время собраться с мыслями. А потом придём к нему, обязательно все придём! — Конечно, — согласилась Алиса. — Я думаю, пару дней плюс-минус? — Это уже у врачей узнаем. Положив трубку, девушка осмотрела залитый солнцем двор больницы. Впервые за последние дни она почувствовала себя счастливой. Хотелось пуститься по дорожке вприпрыжку — остановило только осознание того, что рядом проходили люди. Поэтому Алиса ограничилась лишь радостной улыбкой, скорым шагом и — перед выходом к тротуару и дороге — мимолётным взглядом на верхушки зелёных тополей и в небо. А над городом летали облака, собранные в большие кучки. Как творог.

***

Алиса брела по дороге. Равномерно разбросанные вокруг домики — маленькие и большие, скромные и роскошные — любопытно глядели на идущую блестящими на лучах заката окнами. Кто-то вдалеке заводил машину. Где-то совсем рядом весело звякнул велосипедный звонок, скрипнули ворота, засмеялся ребёнок. Кто-то поливал цветы на больших клумбах перед домами, кто-то — мыл машину под весёлую музыку из колонок. Здесь царило спокойствие, противоположное суете шумных проспектов. За бежевым забором, к которому Алиса свернула с дороги, сперва грозно, а затем приветственно залаяла большая хаски. — Белка, ты чего, это же я, — рассмеялась гостья и, просунув руку в узор забора, ласково погладила собаку, которая теперь радостно скулила. Белку её родители взяли из приюта пару месяцев назад. Кира, узнав об этом, шутила, что родители завели собаку вместо Алисы, чтобы скучно не было. — Зови хозяев давай. Но в этом уже не было необходимости — на шум с крыльца спустилась женщина в бордовом домашнем костюме. — Ма, это я, — крикнула Алиса, замахав рукой. Женщина открыла калитку. — Привет-привет, заходи. Алиса прошла по двору, не забыв приобнять маму и снова потрепать счастливо прыгающую Белку по холке. А затем, наскоро пробежав по ступенькам крыльца, вошла в коридор, с непривычки немного тёмный по сравнению с двором, на котором вовсю прыгало по высаженным цветам в клумбах и воде в ведре солнце. — Так, я тут вот эту твою любимую клубнику купила, мимо рынка когда шла, по хорошей цене, кстати, — вспомнила Алиса и, разувшись, протянула пакет. — Держи. — О, ананасную, да? Ой, красота какая! — мама любовно рассмотрела ягоды сквозь прозрачный пакет. — Спасибо! Избавившись от покупки, Алиса хотела уже было привычно заскочить в свою комнату, но запах с кухни и напоминания желудка о себе даже после съеденного круассана с шоколадом попросили её сменить свои планы. Да и сказать по правде, девушка уже забыла, когда последний раз со всей этой суетой нормально ела. — Заходи, я вот тесто на блины поставила, скоро будут, пробу снимешь, — отозвалась мама, словно прочитав мысли Алисы, и прошла на кухню, пригласительно махнув рукой. Алиса с удовольствием последовала за ней. — Папа через час подскочит, как обычно. Гостья села за стол, на котором мама отодвинула миску с тестом в сторону. На стене рядом мирно бормотал телевизор, из открытого окна слышалось чириканье воробьёв и шуршание Белки в кустах, а в воздухе витал запах дрожжей. И ощущение уюта, чего уж там. Ну и умиротворения и безопасности — настоящее, не ложное. Возможности спокойно передохнуть тут, на островке тепла и света, чтобы потом с новыми силами — в бой. А мама, вероятно, специально так хотела подстроить, чтобы к её приезду на столе было что-то вкусненькое. Немного не угадала, но это было даже хорошо — Алиса могла предложить свою помощь в готовке. А там потом придёт папа, поужинают все вместе… — Помочь? — Не, тут уже только выпекать осталось. Садись лучше, поболтаем. Кстати, мороженое хочешь? — внезапно вспомнила мама. — Спрашиваешь, — Алиса усмехнулась. — Давай, пока блины будут, ещё проголодаешься. Мы там как раз большой лоток купили, а-ля семейный. Шоколадное. Алиса радостно полезла в морозильную камеру. — Спасибо, — весело отозвалась она, насыпав себе нужное количество в тарелку и терпеливо ожидая, пока порция чуть подтает — хоть и было жарко, Алисе не хотелось есть мороженое только что с холода. — Да на здоровье. Ну ты рассказывай пока, как дела? — продолжала мама, пересыпав фрукты в изящную стеклянную мисочку и возобновив своё хозяйственное вращение по кухне. — А то пропала где-то пару недель как, ещё тогда хотела приехать, и пропала. Да? — она весело усмехнулась. — Ну да, — призналась Алиса, вспомнив, что пару недель назад действительно кое-кто пропал — не Алиса, но всё же. А для родительского спокойствия — у неё тогда просто появились срочные дела. Правда, как рассказала потом мама в очередном телефонном разговоре, папа умудрился заметить её и ребят в парке на «пятиминутке». Пришлось потом говорить, что просто случайно встретились с друзьями. Неловких вопросов вроде удалось избежать. — Закрутилась что-то. Мама, уловив, видимо, в последней реплике дочери нотку грусти, подошла к той и, ласково погладив её по голове, поспешила заметить: — Но ты же помнишь, что к нам ты всегда можешь обратиться за помощью? В любое время и в любой день. Мы всегда будем рядом, если нужно будет. Алиса с радостной улыбкой кивнула. Она никогда не сомневалась в своей семье, и всё же понимала, что именно сейчас ей этих слов очень не хватало. В какой-то момент она почувствовала даже небольшой укор совести за то, что не стала рассказывать правду, но здравый смысл напомнил, что, чисто теоретически, семья ничем не смогла бы ей помочь — к сожалению. Разве что заставили бы переехать к ним, чтобы наверняка, и описали бы друзей девушки теми эпитетами, что обычно используются бабушками у подъезда, когда мимо них проходит молодёжь. — Ну да ладно, — мама задорно подмигнула. — Так как дела-то? — Да нормально вроде, — ответила Алиса, с задумчивостью теребя скатерть. — Работаем потихоньку. Кстати, пару недель назад Гриша у нас стал звездой. — А, это тот ваш охранник, который тебе глазки постоянно строит? А чем «зазвездился»? — Его один раз приехала и забрала полиция. Прямо с работы. Что-то накосячил по-крупному. Конечно, Алиса не стала уточнять, как именно он «накосячил» и что происходило в последние дни. Она вообще старалась не рассказывать своим, как круто изменилась её жизнь после встречи с ребятами, а особенно — за эти несколько недель. Проще было рассказывать не про себя, а про других, чем, впрочем, она иногда и занималась. Хотя и здесь надо было соблюдать баланс и не вдаваться в слишком чёткие подробности, как сейчас, ходя словно по лезвию ножа. — Ничего себе… «зазвездился», — вывел её из размышлений голос мамы. — Я помню его, — она задумчиво уставилась куда-то в стенку, видимо, воскрешая в голове образ Гриши, — неплохой ведь на первый взгляд. Симпатичный, вежливый. — А, это когда вы меня подвозили домой? — Алиса вспомнила, что родители действительно видели Гришу вживую несколько раз где-то год назад, когда возвращались домой и попутно захватили с собой Алису, чтобы та не ехала общественным транспортом. Они тогда тем более и жили ещё вместе — всё равно было по дороге. — Ну да. А тут вот как… Ну да ладно. А как там Артём? Единственное, о чём Алиса всё же не стала молчать — это о произошедшей аварии (правда, снова избегая нежелательных подробностей), поэтому мама теперь частенько интересовалась здоровьем друга. — Тоже потихоньку, — тут девушка скорее боялась сглазить, поэтому снова говорила обтекающе. — А родители его? Приехали? — Нет, они ещё даже не в курсе, — быстро качнула головой Алиса. — Как так-то? Не понимаю, — мама с искренним недоумением развела руками. — Серьёзно — ну как можно не знать, что происходит с собственным сыном? — Они с ним редко общаются, а мы им пока решили не говорить. А там… посмотрим, — девушка опустила взгляд в тарелку. Больше всего в этот момент она боялась дать волю эмоциям. Говорить с кем-то про друга и его состояние ей было, пожалуй, морально ещё тяжелее, чем приходить к нему, пусть даже и после сегодняшних относительно положительных сдвигов. И это, видимо, стало слишком заметно, так как в ответ на эту реплику она услышала: — Ничего, он парень молодой, должен выкарабкаться. Алиса подняла глаза. Мама повернулась к столу и мягко смотрела на неё. — Не волнуйся, солнце. Переживаешь из-за него? Где-то в груди что-то заныло с новой силой, и Алиса молча кивнула. От мамы ничего не скроешь… — Не волнуйся, — повторила она заботливо. — Всё наладится. Ты скажи, кстати, может, вам с врачами помочь? Если надо, могу спросить по знакомым, у нас же тётя Аня в больнице тоже работает и, наверное, знает кого-то хорошего, сможет посоветовать. Помнишь её? — Помню, — усмехнулась Алиса. Тётю Аню она действительно помнила, хоть и не очень ясно. Запомнилась, она, наверное, своей добротой — когда они приходили к ней в гости, она разрешала маленькой Алисе делать буквально что всё. — А врачи вроде все хорошие, слава богу. — Ну смотрите, если что, обращайся сразу, даже не раздумывай. А твои ребята как? — Ребята… встречаемся периодически, — Алиса отломила ложечкой кусок мороженого, которое уже начало раскрашивать дно тарелки шоколадными потёками. — Когда у всех совпадает график. — Понятно, — мама уверенно включила газ и поставила на конфорку сковороду. — А как там ваша шальная парочка? Алиса рассмеялась, поняв, что мама имеет в виду Киру и Даню. Естественно, мама помнила их как школьных друзей дочки, поэтому изредка интересовалась ими. Ну а Алисе это особо и не докучало, так что она иногда могла и немного пообсуждать с мамой какие-то интересные случаи. — Там сложная история. У Киры же тоже коллега есть, они тоже вроде как что-то там… мутят, не мутят. Не знаю. — Понятненько, интригующие загадочные треугольники. Но ты смотри, присматривайся к ним. Ко всем. — Это ещё почему? — удивилась Алиса, оторвав взгляд от телевизора — там как раз под спокойный голос диктора по веткам эвкалипта лениво передвигались коалы. — Ну как почему. Ребята выросли, изменились. В детстве вы одни были, а тут — всё по-другому теперь. Мало ли у кого как жизнь сложилась. Не всё всегда сразу становится понятно и не все всегда всё по-честному рассказывают. Алиса согласно покивала головой и постаралась сделать беззаботный вид, при этом с сожалением подумав про себя: «Если бы ты только знала, что у нас тут происходит». А вслух заметила: — Искать людей с одинаковыми судьбами так же бесполезно, как и искать две одинаковые снежинки. — Философ, — усмехнулась мама, но тут же перевела разговор на другую тему. — Странно, например, что Артём до сих пор нигде не работает постоянно. Ненадёжно это. А семью как обеспечивать будущую будет? Да и как он тогда вообще живёт? На что? «А вот это уже зона риска». — Не, ну он же работал, правда, нерегулярно. Но на жизнь ему хватало. Вроде. Мама задумчиво покачала головой, переворачивая блин: — Ну не знаю. Если его родные далеко и он обеспечивает себя совсем один… — Он много работал, даже слишком, — Алиса решила оправдывать Артёма до последнего. — Даня даже ему говорил постоянно, что он так надорвётся. Конечно, Алиса не совсем была уверена, что он ему так говорил. Пожалуй, даже вообще не была уверена. Но в тот момент было хорошо любое средство. — Ну смотри. Мутный он какой-то, не? А то потом ещё окажется, что вы захотите пожениться. Алиса насторожилась от такого неодобрительного тона. Но в ответ — абсолютно неожиданно даже для самой себя — выпалила: — А вдруг захотим? Послышался добрый недоверчивый смешок. — Чего смеёшься? А если серьёзно? Мама оторвалась от сковороды и удивлённо посмотрела на дочь: — Даже так?.. — А чего бы и нет? — Алиса хитро улыбнулась и, положив локти на стол, опёрла голову на руки — терпеливо ждала, как мама отреагирует на эту маленькую провокацию. И реакция, конечно же, последовала. Было заметно, что мама сильно смущена — возможно, даже слегка ошарашена. Но Алиса чётко видела, что она старается не допустить, чтобы её мысли отразились на лице. — Я, конечно, не судья, но мне кажется, что тебе нужен хороший человек, который, во-первых, будет искренне тебя любить, а во-вторых, сможет обеспечить себя, тебя и ваше совместное будущее. — Я думаю, он подходит под эти критерии, — уверенно отрезала Алиса. — Ну ты пока что так не руби прямо. Подумай, посмотри. Не платье покупаешь всё-таки, — мама по-доброму хмыкнула. — Не спеши. — А если мы вдруг всё-таки решим пожениться? — настойчиво переспросила девушка. Мама промолчала — видимо, задумалась. — Не, мам, сперва всё-таки надо смотреть, что у человека внутри, а не в кошельке и по статусу. Это всё ещё приобретётся, даже если вдруг что. А вот если человек козёл — это уже на всю жизнь. Я понимаю, что ты хочешь, но… в Артёме я уверена. Я знаю его давно. — Да я же не только про кошелёк. Я о том ещё, что человек должен быть надёжным. Если всё будет серьёзно, я пожелаю вам счастья, — улыбнулась женщина. — Только знаешь — мы бы тоже хотели с ним пообщаться.