Четвёртый – не лишний. Ложные дороги судьбы

Дима был доволен. Можно даже было сказать, что он был очень доволен. Как и любому человеку, ему было весьма радостно, когда удавалось достигать тех или иных рабочих целей. А если эта цель ещё немного косвенно пересекалась с какой-нибудь личной задачей — это вообще просто замечательно. Собственно, такой целью у Димы было доведение дела Григория до логического — с точки зрения следствия и морали — конца. И теперь он смаковал мысль, что у него почти всё вышло, причём в наилучшем виде. Правда, прежде чем ощутить это прекрасное чувство, ему пришлось пройти через несколько этапов искренних удивлений. И первым таким удивлением стало взаимодействие Григория и его адвоката. Последний вроде как и присутствовал на следственных действиях, однако было заметно, что Григорий по большей части старался всё делать сам и особо не подпускать адвоката к делу. Будто он ему нужен был только для галочки и для соответствия требованиям касательно обязательного участия защитника. «Настолько никому не доверяет? Или настолько уверен в себе?» — мимолётом задумался тогда Дима. А вот причиной второго его удивления стала личность самого Григория. Собственно, в недавнем разговоре с Кирой Дима всё слегка приукрасил. Потому что был он совсем не «шёлковый», а очень даже наоборот. Когда Дима на допросе наконец встретился с ним тет-а-тет, то — прежде всего — был поражён его поведением. Тёмные глаза из-под чёрной густой чёлки смотрели холодно и даже немного равнодушно — ни капли какого-то волнения или беспокойства. И даже по ходу допроса на поставленные Димой вопросы он отвечал лениво, односложно и в целом с таким видом, будто ему приходилось поддерживать разговор с каким-то надоедливым попутчиком. За годы службы Дима, конечно же, видел разные модели поведения у свежеприбывших людей: были и паникующие, и осторожные, и даже такие, как Гриша, тоже иногда были. Но потом их спесь спадала — обычно ещё до попадания уже непосредственно к Диме, — оказываясь всего лишь маской либо защитной реакцией, под которой, как правило, прятались естественные боязни чего-то нового, непонятного и потенциально враждебного. А вот у Григория, казалось, это была не маска, а полноценная и неотъемлемая часть его организма и личности в целом. «Лучше бы уже тогда вообще отказался давать показания, — подумал в один момент с раздражением Дима. — А то такое впечатление, что он сюда больше поиздеваться пришёл». Обвинения в организации преступной группировки и главенство в ней он ожидаемо отрицал — даже когда услышал, что двое людей, задержанных на Старой Балке, подтвердили эту информацию. Отрицал организацию похищения и удерживания человека. Отрицал всё, что только можно было отрицать. Слушая одни и те же ответы и думая попутно о том, что они, судя по всему, ходят по кругу, Дима где-то внутри себя всё равно терпеливо улыбался. Даже несмотря на патовость ситуации — на первый взгляд, — у него было несколько козырей в рукаве. — Что ж, тогда давайте перейдём к другой теме. Во время обыска, который провели у Вас по месту жительства, в гараже было обнаружено авто, повреждения на котором, согласно экспертизе, соответствуют повреждениям на машине, потенциально участвовавшей в ДТП, которое произошло двадцать четвёртого мая текущего года на участке объездной дороги в двух километрах от станции «Ранская». Помимо всего прочего, данное авто с недавнего времени числится в розыске за оставление места ДТП. Как можете прокомментировать данный факт? Гриша равнодушно пожал плечами: — Да, я в курсе. — Как объясните своё участие в произошедшем? — А это было не моё участие. Я машину иногда даю другу покататься. В тот день он её как раз взял. — И Вы не знали, что Ваш друг совершил ДТП? — Знал. Но он сказал, что он сам не справился с управлением и въехал в отбойник. И что никто не пострадал и всё нормально. — А где же тогда в ту ночь были Вы? — Дома. — Хорошо, — согласился Дима, сделав несколько записей на лежащем рядом листке. — А что Вы скажете на то, что по результатам анализа данных мобильного оператора, в момент ДТП Ваш телефон находился в зоне, которая входит в радиус действия базовой станции, обслуживающей район, где случилось происшествие? — Телефон тогда находился в машине, — спокойно объяснил Гриша. — Это мой рабочий телефон, у меня не было необходимости нести его домой на выходные. — Понимаю. Частенько поднимая глаза во время накидывания заметок, Дима продолжал рассматривать Григория. И снова удивлялся: на лице допрашиваемого всё так же не отражались никакие эмоции. А ещё он идеально контролировал язык тела — ни одного нервного движения, ни секунды неуверенного взгляда. Парень сидел словно статуя, абсолютно не меняясь ни во время специально организованных Димой пауз в допросе, ни во время самого разговора. — Вам есть ещё что добавить? — уточнил Дима после очередного момента тишины, которой затянулся слишком долго даже как для допроса. Григорий отрицательно махнул головой. — Тогда теперь скажу я, — Дима помолчал и, откинувшись на спинку стула, продолжил: — В машине не были обнаружены чьи-то чужие отпечатки. Только Ваши. На это Гриша промолчал. Больше до конца допроса Дима не вытянул из него ни слова. Тем не менее, теперь это было уже не так важно. Важен был результат. И самое главное — Дима выполнил своё обещание.

***

— Только недолго, пожалуйста. Буквально минут пять, не больше. Он ещё не сильно окреп. И разговаривать ему ещё сложно. Алиса послушно кивала, шагая вслед за медсестрой по коридору. Последняя же успевала и перебирать на ходу какие-то бумажки, и инструктировать Алису. — Он вообще сейчас почти всё время спит — для такого радикального восстановления силы нужны в большом количестве. В первый день, когда просыпался, то молча смотрел на всех вокруг. Иногда как будто забывался. Сейчас ему вроде уже лучше, но вы всё равно особо не нервируйте его, не волнуйте ничем. Не давайте ему напрягаться по какому-то поводу, — практически скороговоркой продолжала она. — Не задавайте много вопросов. Лучше сами спокойно расскажите ему что-то приятное, неутомительное. И как обычно — маска, шапочка, халат, бахилы? Антисептик? — Всё есть, — подтвердила Алиса. — Тогда идите. Но — опять же — недолго, — завершила свою речь медсестра и упорхнула куда-то в одну из дверей. Алиса снова машинально кивнула — только потом спохватившись, что собеседницы рядом уже нет, — и зашла в палату. Они все не были у Артёма уже дня три. Нет, для кого-то это, возможно, не такой уж и большой срок, но в данной ситуации он был ощущаемым. Конечно, ребята хотели приходить ещё раньше, однако врач, посмотрев на их компанию, назвал их балаганом и сказал, что он это время их лично пускать не будет. А аргументировал он это тем, что пациенту нужен покой, а они своими приходами вряд ли смогут его сохранить. Артём спал. По крайней мере, когда Алиса добралась до его койки, он всё ещё лежал с закрытыми глазами. Девушка присела. Внешне за эти дни будто практически ничего не изменилось — всё та же койка, та же белая простынь, всё те же стены, которые, казалось, уже насквозь пропитались запахом хлорки и лекарств. Всё те же проводки, в окружении которых лежал Артём — пусть даже их количество немного уменьшилось. Но Алиса точно знала, что именно стало другим. Рассеянно бегая взглядом то по спокойному — хоть и бледному — лицу друга, то по его равномерно вздымающейся груди, Алиса думала о том, что ей делать. Привычный сценарий её посещений теперь был неактуален — и именно это и было главным изменением. Она понимала, что впервые за эти дни, возможно, увидит, услышит, почувствует хоть какую-то реакцию от Артёма, если начнёт с ним разговор. И в то же время девушка терзалась муками выбора: хотелось поговорить с другом, но и будить его не хотелось тоже. «А вдруг ему ещё плохо? Может быть, он вообще никого сейчас видеть не хочет?» — встревоженно размышляла Алиса. А потом пошли ещё более грустные мысли: «А если он меня не узнает?» Она беззвучно выдохнула от одной лишь этой мысли. Подумать только — вдруг он в самом деле всё забыл? Им тогда придётся рассказывать ему всё заново. А если у него память отшибло совсем, или она там и вовсе куда-то в детство откатилась? Им же тогда вообще заново знакомиться придётся… Алиса даже представить себе этого не могла. Он же ничего не будет помнить. Ни их юность, ни их «наработки» текущего времени. Станет совсем другим человеком… А с другой стороны души робко стучалась иная мысль. Она пусть немного и устала за текущие дни, но всё равно продолжала тихо утверждать, что всё будет нормально. Пыталась выпорхнуть подобно птице из тесной клетки, зажечь надежду аки Феникс. Но Алиса, хоть и держалась на ней всё это время, пока что не давала места ни той, ни другой мысли. Понимала, что нужно проверить. И немного колебалась. Однако вопрос неожиданно решился сам собой. Девушка, наклонившись к Артёму, случайно выронила сумку из рук, и та с глухим стуком упала на пол. Парень вздрогнул, хоть и не открыл глаза. Алиса замерла и через секунду робко дотронулась до его руки. На это Артём ответил едва слышным стоном. — Тёма, это я, не бойся. Привет! — тихо шепнула Алиса, убедившись, что тот уже не спит. Артём немного повернул голову в её сторону и замер, как будто пытался понять, не почудился ли ему голос. Алиса же притихла, наблюдая за другом и стараясь считать его эмоции — рад? Испуган? Недоволен? Равнодушен? А Артём за это время начал тревожно двигать рукой, словно старался что-то найти, при этом беззвучно шевеля губами. Алиса каким-то образом догадалась, что он ищет, и взяла его за руку, переплетя пальцы. — Я здесь, Тём. Артём со слабой улыбкой приоткрыл глаза. Алиса улыбнулась тоже. — Прости, что мы к тебе столько не приходили — нас не пускали, — тихо и медленно продолжила девушка. — Только с сегодняшнего дня разрешили приходить. Мы тебя не бросали, честно! Кстати, а… ты меня узнаёшь? Помнишь меня? — немного встревоженно уточнила она, вспомнив свои недавние опасения и подумав внезапно, что забавная была бы история, если бы он не понимал, с кем говорит. Артём едва заметно кивнул, всё так же улыбаясь. — И как меня зовут? Тоже помнишь? Парень снова замер. Алиса испуганно затаила дыхание тоже. «Вспомни. Пожалуйста…» Артём постарался что-то сказать, но у него не получилось — вышло снова что-то похожее больше на слабый стон. — Так, ладно, молчи пока, — остановила его Алиса, виновато сделав вывод, что вызывать друга на разговоры ещё, наверное, не стоит. — Если сложно — молчи. Верю, что помнишь. Потом всё расскажешь. Потом всё ещё будет, только потерпи, ладно? Скоро всё будет хорошо. Парень всё-таки сделал тяжёлый вдох и неожиданно тихо шепнул: — Аля… Алиса с радостью посмотрела на друга. Во-первых, помнит. Помнит! А во-вторых, даже уже разговаривает. Пусть голос ещё и непривычно тихий и немного хриплый, но это и так хорошо. А Артём тем временем приподнял свою руку и положил её сверху на кисть девушки, пытаясь погладить её. Алиса ласково улыбнулась. Она поняла, как ей всё же не хватало этих жестов. И самого друга. И вот — дождалась. Он вот, живой — лежит, смотрит на неё, улыбается. Через боль, но улыбается. Для неё. Чтобы не волновалась опять, чтобы видела, что ему уже лучше. И Алиса верила. Сейчас — верила. Парень снова практически одними губами выдохнул: — Как вы? — Всё хорошо, не переживай. Всё в порядке. — Что произошло? Говорили, — Артём показал глазами в сторону выхода из палаты, имея в виду, вероятно, медперсонал, — авария… — Ты ничего не помнишь, да? — грустно уточнила девушка. Артём задумался, но вскоре отрицательно качнул головой. — Вы с Даней ехали по трассе на байке и попали в небольшую аварию. Ты сейчас в больнице. Всё хорошо, не бойся. — Даня… — тихо протянул парень, испуганно моргнув, и Алиса поняла, что своими неточностями чуть не довела друга до инфаркта: — Нет-нет, Даня в порядке, не волнуйся. С ним всё хорошо. Он совсем немного в больнице полежал, его буквально через пару дней выписали. Артём с облегчением кивнул. Алиса понимала, что если друг ничего не помнит, то рассказывать прямо сейчас ему всё то, что произошло — не самый лучший вариант. Поэтому единственное, что ей оставалось делать — это успокаивать его. А ещё — не забыть потом поговорить с Даней, чтобы он ему рассказал подробности когда-нибудь попозже. Именно поэтому всё случившееся она замаскировала под словосочетанием «небольшая авария». Пусть пока не думает об этом. Ему и так сейчас было не слишком хорошо, как бы он ни старался всем своим видом доказывать подруге обратное. Естественно, устал. Устал от боли, от всех этих лечебных процедур, и без того не успев пока толком восстановиться… — Как ты себя чувствуешь? — Алиса с осторожностью погладила друга по волосам, что вызвало у него ласковую улыбку. — Так, — Артём неопределённо покрутил рукой. Впрочем, рукой — это было громко сказано: скорее пальцами. — Плохо ещё? Сильно? — и чуть сама себя не хлопнула по лбу, подумав о том, что это очень «логичный» вопрос — с учётом того, как он через силу с ней разговаривает. Артём опять задумчиво перебрал в воздухе пальцами. Потом спросил: — А я… я давно тут? — Две недели, — ответила Алиса с огорчением. — Из которых где-то десять дней ты пролежал в отключке. Артём на это ничего не ответил, но его глаза чётко отобразили шок. — Ну ничего, всё самое страшное ты уже пережил. Ты молодец. Теперь всё будет хорошо. Тебе скоро будет легче. Ты не бойся, мы с тобой, слышишь? — Ты… не злишься? — снова шепнул парень. Эта реплика сперва вызвала у Алисы искреннее недоумение: — На что? — Мы ссорились. Я помню, — тихо пояснил Артём. Алиса горько усмехнулась и вздохнула. Значит, их конфликт накануне друг помнил тоже. — Нет, — твёрдо ответила она, — больше не злюсь. Тебя жизнь, я думаю, и так достаточно проучила. И хоть ты и накосячил, я… я тоже немного неправа была. Я просто обиделась тогда, растерялась… и… вместо того, чтобы помогать тебе, я… — девушка почувствовала, что в носу начало предательски пощипывать, и перевела дыхание. — В общем, всё, я на тебя не сержусь. И ты не сердись, пожалуйста. — Я и не сердился, — Артём слабо улыбнулся. — Я понимал. — Значит, мир, — утвердила Алиса, снова взяв друга за руку, и Артём от этого тоже довольно кивнул. — В общем, сейчас тебе надо лечиться. А потом мы обязательно опять будем гулять, общаться, всё как раньше. — Да, — тихо подтвердил Артём и вновь поднял глаза на подругу. Алиса в ответ в очередной раз не смогла сдержать облегчённой улыбки — она так боялась, что больше никогда не увидит этого знакомого доброго взгляда… — Похудел-то как, — огорчённо заметила она, посмотрев на руку друга. — Тебя тут хоть кормят? Артём кивнул, и, скорее всего, снова хотел что-то сказать, но немного закашлялся. — Тише, тише. У тебя связки ещё слабые. Воды дать? Парень вновь кивнул. Алиса осторожно помогла другу поднять голову и поднесла стакан к его губам. Тот утолил жажду и благодарно улыбнулся. — Ничего, потом разрешат питаться нормально, будем тебя откармливать, — продолжила Алиса. — Моей шарлоткой, например. Вот ту, с грушами, помнишь? А то кто её будет есть? Её никто, кроме тебя, не любит. А потом наступит осень, будет темно — кто меня встречать с работы будет, а? Так что ты давай, уж постарайся… Артём улыбался. — А помнишь, как мы ездили с тобой за город и ты сказал, что мы поедем туда на Новый год на каток? Помнишь? Ты же ещё обещал научить меня кататься! Так что всё, за тобой должок! Парень снова кивнул, улыбаясь и сонно моргая. — Хочешь спать? — догадалась Алиса. — Тогда я пойду. Тебе нужно много отдыхать сейчас. — Нет, — Артём неожиданно дёрнулся. — Нет, не уходи, не уходи, — зашептал он, постаравшись сжать руку подруги. — Пожалуйста. Не надо… — Тём, тебе честно нужно уже отдыхать, не надо перенапрягаться, — чуть ли не умоляюще объясняла Алиса. — Поспи, тебе станет лучше. — Ещё немного. Пожалуйста. Мне так спокойно… сейчас. Пока ты тут… — тихо заметил парень. Алиса по-доброму усмехнулась и подсела ближе. — Я так долго был один. Не хочу… опять. Эти слова резанули по сердцу, и девушка виновато потупила взгляд. Она и не подозревала, что он так скучал по ним, а они даже не имели возможности объяснить, что происходило. И хоть и было понимание того, что отведённые пять минут уже прошли, после этих слов Алиса просто не смогла подняться и уйти. — Расскажи что-то ещё, — попросил Артём робко. — Про себя. Про ребят. — Рассказать… — задумчиво повторила Алиса, вспомнив попутно слова медсёстры о том, что если и рассказывать что-то, то только такое, что не сможет как-то потревожить друга. А из всего круга недавних событий под этот критерий вообще мало что подходило. — Да вроде ничего и нет у нас нового, если честно. Кстати, ребята обещали завтра к тебе прийти. Кирюха с Даней. И ты лично убедишься, — уже немного веселее добавила девушка, — что с ними тоже всё хорошо. Мы теперь каждый день будем приходить, если будут пускать, обещаю. Хочешь? Артём радостно кивнул. — Хорошо, тогда будем приходить. О, хочешь, расскажу про то, какой недалеко от моего дома открыли новый большой зоомагазин? Там прямо с улицы можно через витрину смотреть на клетки, иногда туда попугаев ставят или хомячков… Потом обязательно покажу тебе! А рядом ещё облагородили улицу, там скульптуру поставили… Так, давай тогда так: я тебе рассказываю, а ты пытаешься заснуть. Договорились? — и, дождавшись очередного подтверждающего кивка, продолжила: — Всё, тогда отдыхай под мой рассказ. Артём послушно закрыл глаза, и Алиса, не отрываясь от повествования, улыбнулась, с заботой поправила простынь и погладила друга по щеке. Впрочем, рассказ девушки продлится недолго — где-то через минуту медсестра всё-таки спохватилась и, заглянув в палату, напомнила Алисе про условия их договора. К этому моменту Артём вроде как погрузился в сон, и Алиса с чистой совестью поднялась. — И знаешь… ты же, получается, всё-таки смог. Ты выжил. Всем назло, — шёпотом подытожила она, обернувшись к другу перед уходом из палаты. Впрочем, после этой реплики Алиса заметила на лице Артёма слабую улыбку — видимо, девушке лишь показалось, что он заснул. Но от этого она сама улыбнулась и всё же ушла. Феникс окончательно вылетел из клетки, озарив ярким светом счастья всё вокруг.