Четвёртый – не лишний. Ложные дороги судьбы

Август — последний вагон состава под названием «лето» — уже полностью заявил о своих правах и не жалел горожан, припекая щедрым солнцем. Даже несмотря на то, что в город, не спеша крадучись по крышам, заходил вечер, жара от этого никуда уходить не хотела. Мокрая тряпка весело скользила по старым паркетным доскам, оставляя за собой влажную дорожку. Артём усердно елозил ею по полу, стараясь не пропустить ни сантиметра, и периодически вытирал пот со лба. — М-да. Какое у нас сегодня число? — послышался голос за спиной. Парень обернулся. — Блин, Даня, напугал. Привет, — Артём, отложив тряпку, пожал руку другу и только потом внезапно спохватился, что вообще-то он начинал уборку в квартире один. — Так, стоп, а реально — ты тут откуда… взялся? — Привет-привет. А ты сегодня прямо весь излучаешь гостеприимство, как я посмотрю, — Даня добродушно хмыкнул и облокотился плечом об откос. — Не, ну ладно, согласен: мой визит довольно неожиданный. Короче, я недавно вспомнил, что забыл тебе дубликат ключей отдать. А потом пришёл — а у тебя почему-то открыто. Думаю, зайду, гляну, мало ли чего… — Да ладно? Наверное, опять захлопнул, когда заходил. Я просто дверь снаружи протирал. А если бы она была выбита, ты бы ещё ментов для подстраховки позвал, да? — Артём усмехнулся. — Конечно, причём желательно со спецназом. — Ну тогда мне с таким другом в этой жизни вообще ничего не страшно. — Так, а мой вопрос, между прочим, всё ещё не снят: что у нас на календаре? — напомнил Даня. — Август. Начало августа. Не помню точно, — Артём поднял взгляд на большой календарь, что висел на стене над комодом. — А что? — Ну тогда я тебе скажу, — Даня задумчиво смотрел на мокрую дорожку после тряпки. — Сегодня пятнадцатое августа. Надо отметить, что снег и другие экстремальные метеорологические явления для нашего региона в этот период времени нехарактерны. — Блин, а теперь по-русски, пожалуйста, — попросил Артём, но позже, заметив хитрый прищур Дани, с подозрением в голосе добавил: — Или это был такой подкол в мой адрес? Ну тогда засчитываю, один-ноль. Присаживайся, кстати, чего стоишь тут как неродной? Может, чаю? — предложил он, с готовностью вытерев мокрые руки об шорты. — Та не, я по-быстрому вообще планировал к тебе забежать. Лучше расскажи, с чего это вдруг мы решили устроить генеральную уборку раз в пять лет? — засмеялся Даня и, пройдя по сухому клочку пола до кровати, присел на неё. — Последний раз ты так квартиру драил, по-моему, когда только в неё заселился. — Ну, — Артём уселся рядом с другом, — просто вот решил прибраться. — Ой, сомневаюсь я что-то, что просто вот взял и решил, — не унимался Даня. — И кого мы ждём? Не Алису ли, случаем? Понятно, можешь не отвечать, — он заметил смущённую улыбку Артёма, — я по твоему лицу уже всё понял. — А что? Она вот придёт ко мне в гости — впервые, считай, — а у меня тут такой бардак. — Ну не хочу тебя расстраивать, но пока ты был в больнице, она уже тут была. Она бумажки кое-какие привозила. Артём ошеломлённо посмотрел на Данино невозмутимое лицо и с тихим стоном взялся за голову. — Та ладно тебе, — Даня дружески хлопнул друга по плечу, — я думаю, она всё поймёт. И да, удачи тебе завтра, походу, — парень придал своему виду максимальной загадочности. — Спасибо, конечно, но это, боюсь, не то, о чём ты думаешь, — вздохнул Артём. Мокрые места на полу под лучами предвечернего солнца уже давным-давно высохли, но он пока не торопился снова браться за тряпку. Хотя разговор неожиданно пошёл в каком-то абсолютно нежелательном русле. — А вот это я сейчас не понял. Ты чего это всем голову морочишь? Артём вздохнул снова — вот этого вопроса он и боялся больше всего. Нет, он, конечно, доверял Дане как родному. Но иногда бывают такие моменты, о которых сложно говорить даже с самыми близкими — не знаешь, с чего начать, как продолжить и чем закончить. И в этот момент Артём внезапно почувствовал необъяснимое желание продолжить поставленную пока что на паузу уборку — спрятаться за этим простым, почти медитативным действием. — Да не, ну там так, — пояснил он и, поднявшись с кровати, потянулся к сиротливо висящей на краю ведра спасительной тряпке. Однако не успел. Даня вовремя перехватил друга и, уронив того обратно на кровать под его смех, рассмеялся тоже: — А ну-ка притормози! Никуда твоя тряпка не убежит. Хотя и я тоже, не дождёшься. Рассказывай давай, что там у вас случилось. Артём, всё ещё посмеиваясь, лёг на бок и опёрся на локоть: — Это так быстро не объяснить. — А я лично никуда и не спешу. Вот прям вообще. — Ты же говорил, что по-быстрому хотел зайти. — Хотел. Но не могу же я развернуться и уйти, когда у моего друга, оказывается, что-то случилось, — возразил тот. Снова улыбнувшись, Артём всё-таки уселся обратно — к довольному Дане. Потому что понимал, что если Даня за что-то зацепился, он не успокоится, пока не добьётся своего. Артём это понял давно. Наверное, ещё в детстве. Бесполезно было скрывать тот факт, что Артём вообще-то был очень рад визиту друга. Он вообще всегда любил, когда тот к нему приходил в гости, и неважно, по поводу или без. Если без, то даже ещё лучше — так они могли посидеть, провести время, развлечься без каких-то целей и привязанностей к чему-то. Прямо как в юности. Артём понимал ещё и то, что он пропустил значительную часть своей жизни, когда в студенчестве уехал отсюда. Собственно, нельзя было сказать, что он жалел об этом решении — всё-таки новый опыт, новые знакомства, люди. Но не те. Не те, которых он оставил тут. Ему чертовски иногда хотелось просто прийти в гости к тому же Дане. Порубиться в какую-то игру. Посмеяться над какими-то шутками, которые понимали только они вдвоём. Заказать пиццу или приготовить самим, съесть её прямо на полу, на куче подушек перед телевизором, а потом остаться на ночёвку. Обсудить что угодно. Помолчать о чём угодно. Из этих мелочей складывалась его большая и личная мозаика. Мозаика того, чего ему не хватало. И сейчас, спустя какое-то количество лет, он отчаянно старался наверстать всё то, за чем когда-то скучал. Конечно, уже не тот возраст, не тот антураж. Но лучше, чем вообще ничего. Поэтому он и не обиделся даже на такой сегодняшний немного наглый визит друга. У него просто не повернулся бы язык сказать, мол, мне не до тебя, я занят, уходи. Да и привычное хорошее настроение Дани захватило его ураганом прямо с порога и унесло куда-то подальше от возмущений, недовольств и прочего. Одним только своим присутствием он удивительно мог разряжать обстановку и окрылять. Один раз Артём во время таких их посиделок прямо спросил у Дани, мол, скучал ли он по ним? По нему? Тогда Даня как раз откусил кусок гамбургера и ухмыльнулся, и ответ вышел что-то в стиле «Ага, фкуфал». Потом, прожевав, он добавил: «А особенно скучал по возможности постоянно спасать чью-то пятую точку». Возможно, если бы там сидел кто-то, кто плохо знал бы Даню, он бы решил, что это было больше выражение усталости, чем реальной радости. Но Артём слишком хорошо знал, что такой уж Данин язык выражения любви к друзьям. Через добрые ворчания, через меткие шутки, через необидную иронию — но в этом для них и есть весь Даня. И тогда после этого ответа Артём ещё, наверное, полвечера ходил и улыбался как кот на солнце. — Давай, прям с самого начала выкладывай, — продолжил Даня, и Артём, вздрогнув, вернулся из воспоминаний в комнату. — Вот прям с того момента, как что-то случилось. — Случилось то, — помолчав, Артём рассеянно взъерошил волосы, — что она мне действительно нравится. — Вообще не удивил. Да я это давно уже понял, и не только я, наверное. И в чём же проблема? — В том, что я не знаю, что с этим делать. — А что обычно с этим делают? — искренне удивился Даня. — Берут и… ну, собственно, любят. — Ну ты прямо Капитан Очевидность, — Артём печально усмехнулся и, поймав улыбку друга, продолжил. — Просто… понимаешь, я же реально, по-моему, влюбился в неё ещё в школе. А потом, когда уехал, страдал… мне не хватало её. Конечно, мы общались, но одно дело — электронными буквами, а другое — вживую. Видеть, чувствовать рядом… Но потом, после всего, что произошло дальше, я, если помнишь, решил совсем избавиться от всего прошлого. И только сейчас, когда ты её весной нашёл, я понял, что на самом деле мои чувства никуда не пропали. Просто они приглушились другими событиями. А на деле она всегда была где-то… где-то в мыслях. В душе… Даня сосредоточенно кивал, не перебивая собеседника. В какой-то момент эта ситуация стала напоминать Артёму разговор в кабинете психолога. Но ведь мы все иногда можем побыть для кого-то психологом, верно? — Но дело даже не в этом. Она вот — и примерная дочь, и перспективный работник — я почему-то уверен, что её ожидает большая карьерная лестница. И вообще идеальный человек. Артём перевёл дыхание, попутно пытаясь подобрать нужные слова. Но Даня терпеливо ждал. — А я? Вообще какой-то чудак из подворотни. С вагоном проблем из прошлого и настоящего. И без каких-то серьёзных достижений. И куда мы так поедем? Просто… понимаешь, я не хочу портить ей жизнь. Она молодая девушка, у неё ещё всё впереди, столько перспектив. А тут я. Даня задумчиво слушал. — И вот… я даже не знаю, как мне быть. Просто если не она, я… больше не найду такую, понимаешь? Мне другие не нужны. А с другой стороны — её жаль тоже. Может быть, она и любит меня — ну а вдруг? Но она ещё может не понимать, что её ждёт. Или вообще она согласится быть со мной чисто из жалости. Понимаешь? А я ей ничего сейчас, кроме самого себя такого, какой я есть, предоставить не могу. Мне нужно время, чтобы поставить всё на какие-то рельсы. Скорее всего, довольно много времени. А она, возможно, не захочет столько ждать. А может быть, она меня вообще воспринимает просто как друга, а тут я со своими чувствами нарисовался. А она, может, мечтает о каком-то миллионере, с которым можно куда-то в Дубаи каждый месяц ездить — она каких только людей у себя там не видела по работе? И вообще, по большому счёту, я должен был быть её опорой в жизни, понимаешь? А не наоборот, — выдохнул он с горькой обречённостью и спрятал разгорячённое лицо в ладонях. Даня уставился куда-то в свежевымытый пол, осмысливая всё вышесказанное. А Артём даже немного пожалел, что начал об этом говорить — он вывалил на друга столько своих мыслей, что они сейчас у него наверняка не успели ещё даже все осесть в нужных местах. Но с другой стороны, ему хотелось поделиться с кем-то тем, что его тревожило долгое время. А Даня… Даня всё поймёт. — Слушай, — тихо начал последний после долгой паузы. — Ты понимаешь, в чём дело… Она умная девушка, и она всё понимает. По крайней мере, мне так кажется. И… вообще, если вы действительно будете любить друг друга, вы сможете пройти все трудности и построить свою жизнь. И твою — заново. А у тебя ещё тоже всё впереди. Изменись, чтобы тебя ничего не корило. Понемногу, но лучше так, чем вообще никак. Начни жизнь с чистого листа. Всё в твоих руках и будет зависеть от тебя. Ребята помолчали. Артём согласно кивнул, а Даня неожиданно добавил: — И вообще, если бы она вправду считала, что с тобой ей ловить нечего, она бы бросила тебя ещё в больнице. А она осталась даже тогда, когда неизвестно было, выйдет с тобой что-то хорошее или нет. Сечёшь? Она уже сделала свой выбор — ещё тогда, — и ты за неё его не делай. Но теперь — твоя очередь. Лучше сделай этот выбор за себя, чем за неё. Артём задумался. Простые слова правды внезапно открыли для него ещё одну сторону ситуации, с которой он никогда её не видел. — Так что обязательно попробуй. Иначе всю жизнь потом будешь жалеть, что не сделал этого. Считай, сейчас у тебя есть шанс родиться заново. Тебе ведь уже ничего о прошлом напоминать больше не будет, верно? — продолжил Даня. — А это, — он кивнул на шрам на колене друга, — останется тебе на память как урок. Чтобы не повторял ошибок прошлого. И вообще, я что-то не понял: ты что, зря всю эту махинацию на даче провернул? Сначала поднял такую шумиху, а теперь — на попятную? — Та не… — Артём смущённо опустил взгляд. — Ну вот. Пока Алиса будет в отпуске, у тебя будет достаточно времени «обработать» полученный материал, — парень показал в воздухе кавычки. — Кстати, какие-то варианты уже присмотрел? — Пока нет. Я даже не знаю… Они такие разные все. А я думаю — хочется чего-то... классического, но с изюминкой. Чтобы не как у всех, но и без выкрутасов. Чтобы смотрелось на своём месте. И чтобы ничего грубого или массивного — она же такая вся... изящная. В общем, хочу, чтобы ей точно подошло и понравилось. — Главное, чтобы ей в тот момент понравился ты, — не удержался от смешка Даня. — Но если вдруг появятся какие-то варианты, и ты не будешь знать, что же выбрать, обращайся ко мне. Помогу. Будем думать вместе. — Договорились. А она, кстати, пригласила меня на день рождения своей мамы, — вспомнил Артём с улыбкой. — Вот ты реально сейчас получишь. И ты после этого ещё что-то там думаешь?

***

После ухода Дани Артём долго ещё не принимался за уборку снова — разговор с другом разбудил и активизировал мысли об Алисе. Артём задумчиво ходил по квартире. Мысленно представлял себе, как она придёт завтра сюда снова. Вот тут вот, в коридоре, разуется, оставит туфли и пройдёт в комнату. И сядет тут. Нет, чуть левее. А он — рядом. Вот. И покажет ей что-нибудь интересное. Правда, после пробежки по комнате беглым взглядом Артём не нашёл ничего такого «что-нибудь интересного», но над этим он решил подумать позже. А потом он на правах хозяина — как невзначай — поинтересуется, мол, не хочет ли она чего-то перекусить. Она, скорее всего, согласится, и они пойдут на кухню. И когда они будут на кухне, они вот так вот сядут тут за стол. Он уступит ей этот стул, с которого видно окно и всё, что за ним происходит. Ну или пусть сама выберет. Подойдя к кухонному окну, Артём упёрся руками в подоконник, уставился на улицу и случайно погрузился в свои мысли. Во дворе всё было привычно — дети, машины, люди, гуляющие с собаками. А у него вот от одной фразы мир перевернулся. «Она уже сделала свой выбор». От этих слов у него в тот момент даже немного перехватило дыхание, хоть он и старался не подавать виду. Почему, вот почему он сам никогда об этом не думал? Почему никогда не пробовал посмотреть на ситуацию глазами Алисы? Почему он всегда размышлял о том, что может дать он, и не задумывался о том, что готова принять она? Однако это всё — риторика, что-то осязаемое лишь на кончиках пальцев, почти эфемерное. А ему сейчас нужно дальше продумывать план завтрашнего вечера, который, в отличие от его размышлений, вполне себе реальный. Повернувшись спиной к окну, Артём пробежался взглядом по кухне. Он уже точно знал, что использует завтра свой стратегический запас — замороженную курицу, которую ему тоже когда-то привёз Даня. Для Алисы не жалко. Главное только — хорошо приготовить. А для этого сегодня придётся весь остаток дня штудировать кулинарные сайты. Потом Артём снова начал думать. План, в принципе, уже имел какие-то ясные очертания, так что на этот раз он позволил себе полностью окунуться в размышления. И в какой-то момент где-то в его сознании внезапно мелькнула тонкая нить мысли о том, как бы всё изменилось, если бы она была тут не в гостях, а полноправной хозяйкой вместе с ним. Представил, как он будет заходить по вечерам в тёплую светлую квартиру, как стены больше не будут играть в пинг-понг тишиной, как он больше не будет кушать на кухне исключительно в компании чайника. «Это уже не просто мысли, по-моему, а полноценные мечты», — хмыкнул Артём сам себе. Алиса заполнит пустоту квартиры своими вещами: всеми теми скляночками-баночками, которые он рассматривал ещё весной, одеждой — у девушек же в большинстве своём гардеробчик хоть куда. Ну и ладно! Найдётся место для всего. Господи, это было бы идеально… К этому времени Артём окончил свой круг по квартире и, оказавшись вновь в комнате, снова присел на кровать. Идеально, но пока что с этим следует повременить, как бы сердце не протестовало. Во-первых, Алиса подумает, что он предлагает ей съехаться именно сейчас, чтобы она помогала ему ввиду его ещё не очень хорошего иногда самочувствия. Нет, такого ему не надо. Она нужна ему не исключительно ведь для этого, но со стороны выглядеть это будет по-другому. А во-вторых, ещё действительно нужно окрепнуть, чтобы она не видела его физических «осадков» — иногда всё произошедшее ещё давало о себе знать. Конечно, в такие моменты в глубине души ему хотелось бы, чтобы кто-то был рядом, кто поможет, но Алиса… она, по его мнению, и так сильно напомогалась и напереживалась. Стыдно уже её эксплуатировать и ложиться на её хрупкие плечи всем своим грузом. А вот хотя бы через месяц… Будет осень, золото за окном и тепло в доме. Одно на двоих. А там и зима. Которая, если всё получится, станет не морозно-пронизывающей, а уютно-снежной.