Второе дыхание

Итак. Феликс переезжает. Ещё в ту совместную поездку он успел всё обговорить с родителями и заручиться их небольшой финансовой поддержкой. И вернувшись в город, сразу начал подыскивать то самое место, которое должно стать для него новым домом, и где обязательно будет комфортно Хëнджину. Нет-нет, он нисколечки не торопится. Исполнение мечты — это вообще-то непростая штука. И когда ты её, мечту, уже буквально держишь за хвост — чего-то ждать и сидеть на попе ровно совершенно некогда. Вопреки устойчивому мнению, сказки не любят ленивых лежебок. А его волшебный принц — тем более. Феликсу всё время кажется, что Хëнджин уже едва терпит его скрипучий диван и не слишком удобный режим их свиданий. Он часто жертвует подготовкой к занятиям ради их встреч, и Ли боится, что это приведёт либо к отчислению Хëнджина из универа, либо к сокращению количества этих самых встреч. Ни того, ни другого допускать категорически нельзя. Хëнджина хочется окружать теплом и уютом, причëм постоянным и ровным. Чтобы всегда было в доступе тёплое и спокойное место, где можно наедине провести время. Прошлый случай, когда Минхо пришёл почти в момент их секса, был очень неприятен и до сих пор сидел в Феликсе занозой сожаления. И конечно, очень хотелось, чтобы всё стало позитивно по-другому. Теплее и ярче. И комфортнее. Потому что его волшебная мечта достойна самого лучшего. В новой квартире даже ничего не пришлось менять. Когда Феликс увидел её на фото в объявлении, а потом и вживую, то сразу понял — это именно то, что нужно. Внутри с самого начала всё оказалось так, как надо — маленькая и светлая студия, куда, пожалуй, не сильно-то пригласишь большое количество друзей. Поэтому даже относительно богатенькие студенты медицинского вуза, находящегося совсем рядом, обходили её стороной. Но Феликс планировал приглашать в неё только одного, но самого важного гостя, ну и иногда, быть может, брата, если тот будет хорошо себя вести. Что особенно цепляло взгляд и создавало хорошее впечатление, так это крайне эффектное расположение квартиры и дома в целом. Внутри бóльшую часть дня было светло из-за достаточно широких окон, но никогда не жарило солнце. Оно вообще появлялось в поле видимости только за несколько минут до заката, окрашивая молочно-белые стены в розовые тона и каждый вечер напоминая, что на земле наступает время для страстной любви и нежных объятий. И да, теперь они встречаются чаще. Хëнджину гораздо ближе от универа до квартиры Феликса, чем до общаги, поэтому он часто приходит туда сразу после учëбы. И нет, это не сделано специально и совсем без коварного умысла. Просто самая подходящая квартира как по заказу нашлась именно здесь. Они чаще вместе ужинают и завтракают, и Феликс готов каждый из этих моментов складывать в копилку лучших. Жалеть о переезде не приходится ни секунды. Только чуточку жаль всё же иногда Хëнджина провожать восвояси. Феликс никогда раньше не замечал в себе столь собственнических порывов, но Хвана буквально хотелось ну никудашеньки от себя не отпускать. Не потому что он боялся, что тот может уйти и потеряться, а потому что ему самому всё время было мало. А может Феликс просто изголодался по честным и таким душевно-близким взаимоотношениям, коих, честно говоря, и не было у него никогда. Но их всегда хотелось и часто мечталось о чëм-то подобном. Не зря же он наивно любил волшебные сказки. И вот, они лежат на разворошенной кровати, и Феликс тайком наблюдает, как Хëнджин в очередной раз с интересом оглядывает его новое жилище. Что здесь уютно и красиво он говорил уже ранее, ещё в первую их встречу в этой квартире. Но это было с его стороны как-то будто бы из вежливости. Сейчас же Феликс очевидно ощущает, как новое место рождает в душе Хëнджина настоящие чувства. Интересно, какие они? Пахнет ли для него здесь свежей выпечкой и домашним теплом? А может тëплыми объятиями и миндальным мылом? А может горячим сексом и жаркой страстью? А может всем этим вместе? — Сколько ты платишь за эту квартиру? — вдруг спрашивает Хëнджин. Феликс переворачивается на живот и уже открыто наслаждается его взглядом. Он даже несколько мгновений не верит, что действительно слышит это. А потом проникается его спокойным, задумчивым настроением и без зазрения совести озвучивает сумму аренды, а дальше рассказывает, что из этого он платит сам, а что оплачивают родители. Хëнджин неспешно обдумывает полученную информацию, поэтому в их разговоре повисает мягкая и уютная пауза. Но Феликс никак не может перестать улыбаться и наконец говорит: — Я рад, что ты об этом думаешь. — О чëм? — Хëнджин в своей глубокой задумчивости очевидно потерял нить разговора. — О том, чтобы жить здесь со мной, — Феликс упрямо бьëт фактами прямо в лоб, чтобы сам Хван тоже обратил внимание на вектор своих мыслей, если какие-то его опасения до сих пор блокируют у него внутри очевидные вещи. — Я не боюсь жить с тобой, — спокойно говорит Хëнджин, как будто он действительно далеко не первый раз об этом думает. — И не боюсь, что это какой-то большой шаг в отношениях. Мне кажется, это даже было бы очень здорово, — он мягко улыбается и гладит Феликса по голове, пропуская прядки светлых волос между пальцев. — Но знаешь, я боюсь... Я же не такой самостоятельный, как ты. Работать я не успею, а общагу оплачивают родители. И я совсем не знаю, как они отреагируют на то, что я скажу им, что хочу жить с парнем. Феликс прерывает его нежным объятием и трепетным поцелуем. Ему всё понятно, и Хëнджин сказал уже достаточно, чтобы не выворачивать его душу и дальше. Тема с родителями после новогодних каникул у него так и не решилась и, очевидно, всё же приносила видимое лишь внимательному взгляду беспокойство. — Всё в порядке, — тихо-тихо говорит Феликс, отстраняясь от его губ всего на несколько миллиметров, чтобы даже стены не слышали его тайн. — Спасибо, что сказал. *** — Сегодня просто сумасшедший дом какой-то, — устало вздыхает Феликс, садясь за столик к Хëнджину и тут же лучисто улыбается, переключаясь на приятную душе и сердцу встречу. — Привет. — Привет, — также открыто и радостно улыбается в ответ Джинни, и день становится чуточку прекраснее. Сегодня они ещё не виделись. И вчера, кажется, тоже. Семестр перевалил уже за половину, и у Хëнджина всё меньше времени на встречи. Феликсу становится немного страшно, как они переживут сессию, особенно учитывая то, что ему вообще нужно будет уехать к родителям на это время. Сердце тоскует по Хëнджину уже впрок и от этого хочется многое наверстать. Жаль, что наперëд не натрахаешься и не наобнимаешься. Ведь Хëнджин нужен ему буквально постоянно. А сегодня Феликс работает, да ещё и освободится позже обычного, потому что кто-то задумал отмечать день рождения в их кафе. И Хëнджина никак не хочется отпускать в общагу, потому что это явно значит, что вечером они уже не увидятся. Хочется хотя бы уснуть в тëплых объятиях, а не одному, поэтому Феликс решается на очередной смелый шаг: — Иди ко мне домой и жди меня там, — говорит он и вкладывает ключи от квартиры Хëнджину в ладонь. — Можешь занять компьютерный стол, если нужно поучиться. Я пока не успел его сильно захламить. Хван очевидно подвисает на этом моменте. Да, Феликс умеет жалить в самое сердечко, но ему правда очень нужно этим вечером хоть немножечко подышать этим удивительным теплом между ними. Сходи же, Джинни, давай! Попробуй представить, что ты реально живёшь там. В его взгляде смятение, хоть оно и спрятано надëжно, но Феликс всё равно его видит. Да, пусть он действует слегка манипулятивно, но его трепетного принца, кажется, надо немножко подтолкнуть к решению, которое его душа уже готова принять. И ведь им обоим точно станет от этого легче. Давай, малыш, ты справишься. Хëнджин кивает, будто ему дали какую-то задачу, суть которой он не воспринимает в полной мере. Феликс тоже нервничает, опасаясь, что он совсем откажется от этой идеи и поспешно переводит тему, накидывая новых дел: — Я сейчас закажу еду, сможешь встретить курьера? Что ты хотел бы? — он кладëт руку поверх ладони Хëнджина и внимательно смотрит в его задумчивый взгляд. Только бы его волшебный не отказался. — Я... Даже не знаю. Может что-нибудь с рисом? — растерянно вслух раздумывает Хëнджин. Феликса снова торопят. Вот всегда у него всё через жопу. У него тут такой ответственный момент, когда перепуганную золотую рыбку надо аккуратно вынуть из сетей, приласкать и похвалить за то, что приплыла к нему в руки, а ему, бессовестному, надо убегать. Но теперь хотя бы можно холить и лелеять в мыслях их предстоящий совместный вечер. Хëнджин одаривает его мягкой улыбкой, будто читая мысли, и Феликсу становится чуточку спокойнее. — Ок, хорошо, — кивает Ли и с сожалением понимает, что больше времени на встречу коллеги ему не дадут. Все заняты подготовкой к вечернему мероприятию, и его и так-то с недовольством отпустили всего на пару минут. — Прости, мне надо бежать. — Да, я понимаю. Буду ждать тебя, — Хëнджин продолжает мягко улыбаться и губами, и взглядом. И Феликсу в очередной раз хочется взлететь, от переполняющих его возвышенных чувств. Теперь он точно уверен, что его Хëнджини справится. *** День выдался ужасно суматошным. Они бывают такие: когда все клиенты как на подбор — один выëбистей другого, да и у самого Феликса всё чуть ли не из рук валится от того, что дома его ждëт Хëнджин. Уютно ли он там себя чувствует? В принципе, он уже достаточно раз был у него в гостях, чтобы ориентироваться без стеснения, но ни разу не оставался один. Феликс бы на его месте, наверное, вообще не парился. Но Хëнджин — это Хëнджин, и он может загнаться от любой незначительной фигни, особенно наедине со своими мыслями. Как же он там? Не сильно ли по Феликсу соскучился? Сам Ли вот уже буквально извëлся от желания всё бросить и бежать к нему. Наконец-то все посетители ушли, и кафе закрывается. Пожилая уборщица больше обычного ворчит, а весь остальной персонал поспешно разбегается по домам. Феликс устал. Хочется забиться в свой уютный уголок и сидеть там в тишине в обнимку с Хëнджином. И чтобы никаких чужих людей, а только они вдвоём. От нетерпения перед долгожданной встречей и волнения, как там его родной всё это время дома без него, чуточку трепещет в груди. Феликс пишет Хëнджину, что наконец закончил работать, и улыбается, когда тот отвечает, что ждёт его и тоже скучает. И всё же это какой-то новый, непривычный и волшебный вид удовольствия — возвращаться в свой дом, а Хëнджин уже там. Феликс из коридора очарованно наблюдает, как его личное сумасшествие медленно идëт к нему в лучах уходящего солнца. Насыщенно розовые всполохи бродят по его открытым плечам, шее и лицу, а взгляд такой тëмный в сумерках, будто он уже в деталях продумал всё, что они будут делать вместе. Конечно, на самом деле Хëнджин просто спешит ему навстречу в свободных домашних штанах, одной из его любимых безрукавок и с простецки завязанным хвостиком, но для Феликса в этот момент время как будто бы замирает. Его сердце, несмотря на унылую усталость тела, едва ли не выпрыгивает из груди. Хëнджин обнимает Феликса прямо у двери, и тот расслабленно утыкается лбом в его плечо. Хван заботливо снимает с Ли лëгкую куртку, гладит его спину и сопит теплом в макушку. Он как будто чувствует, что именно в местах прикосновений его ладоней больше всего накопилась усталость, и волшебными движениями забирает её и делает тело легче. Сказочный человек. Его дыхание глубокое и размеренное, но рядом с Феликсом неизбежно становится чаще, потому что даже в таком простом и наивном объятии, они не могут не реагировать на близость друг друга. — Мне так нравятся твои волосы, — шёпотом говорит Хëнджин. Он аккуратно распускает хвост Феликса, и его пальцы отправляются в путешествие по затылку, массируя кожу. Ли буквально мурчит от ощущений. На работе он завязывает хвост туже, чем дома, и от этого сильно устаëт голова. Поэтому сейчас от прикосновений к затëкшей коже, по спине и плечам бегут мурашки, а удовольствие покалывает электрическими импульсами. Хëнджин продолжает ласково Феликса лохматить, вдыхая запах его шампуня. И даже в общем-то не понятно, кто из них кайфует от этого больше. — Я так устал, — тихо признаëтся Феликс, обнимая Хвана за талию и прижимая к себе ещё крепче. Кажется, даже немного сильнее, чем стоило, потому что дыхание Хëнджина замирает от этого объятия. Он прихватывает волосы Феликса у корней и отстраняет его лицо от своего плеча, чтобы вовлечь в неспешный поцелуй. Феликс отвечает, всë также позволяя оттягивать свою голову за корни волос и легко отдавая Хëнджину инициативу. Ли действительно устал. Хочется побыть безвольной тряпичной куклой, чтобы его приласкали и понежили. К концу рабочей смены его мысли были только о том, как тихо стечь размазанной соплëй по стенке куда-то под плинтус, но Хван определённо успешно заставляет некоторые части его тела напрячься и приободриться даже в таком уставшем состоянии. Хëнджин моментально пьянеет и загорается от предоставленной вольности. Он прислоняет Феликса спиной к входной двери, нетерпеливо кусает губы и тут же зализывает языком. Его ладонь проходится по скуле, и большим пальцем слегка надавливает на подбородок. Хёнджин проникает влажным языком в теплоту рта Ли до лёгкого стона от столь сладкого поцелуя. Его руки ползут вниз по телу и ощутимо сжимают талию до сбившегося вздоха. Хван подаётся навстречу, от чего его напряжение в паху становится слишком уж очевидным. И Феликса как всегда уносит от осознания, насколько Джинни быстро и сильно возбуждается рядом с ним. — Ликси, — тихо выдыхает Хëнджин ему в ухо. Феликс стонет в голос и подаëтся навстречу новым прикосновениям его губ. Но поцелуй Хвана мажет по щеке и остаëтся влажным следом на шее. У того, видимо, какое-то особое чувство к этому месту на его теле — он всегда с таким трепетом и желанием целует его шею, придерживая ладонью с другой стороны. А Феликс и рад плавиться под его губами. Он уже давным-давно готов отдаваться ему целиком в самом серьёзном жизненном смысле, а не просто в сексе. — Помню... — слова Феликса неизбежно прерываются короткими вздохами от превосходных ощущений. — Ты назвал меня так, когда впервые сказал, что хочешь. — Хочу тебя ежесекундно с тех самых пор, — хрипло шепчет Хëнджин, сильнее вдавливая Ли в мягкую обивку входной двери. Его домашний демон заждался. Скучал тут без него, запертый в клетке, и думал-думал-думал, как жарко они будут любить друг друга, когда Феликс вернëтся. Это просто мечта — приходить домой, а Хëнджин уже здесь: готовый зацеловать его прямо коридоре и занежить до сумасшествия. Феликс растворяется в ощущениях. Цепляется пальцами за сильные плечи, но всё равно слабеет в руках Хëнджина. Его губы на шее и ключицах. Они никогда не оставляют видимых следов, но на сердце выжигают из раза в раз своё имя. Ли в жарком бреду стягивает с Хëнджина футболку, но тот от нетерпения рывком сдëргивает с себя ненужную вещь, чтобы скорее душой и горячим телом соприкоснуться со своим Ëнбоком. Снова целует, сумасшедше улыбаясь, и подхватывает Ли под бëдра. Поднимает на удобный для поцелуя уровень и как-то так невзначай разводит его ноги, чтобы прижаться вплотную к паху. Феликс обнимает его руками за шею и вздыхает даже при лëгком прикосновении. Член Хëнджина, хоть и скрыт под мягкими домашними штанами, очень уж упирается прямо в ложбинку между его ягодиц. Да и в штанах Феликса уже тоже слишком тесно, так что малейшее взаимодействие очень нужно и до дрожи приятно. Хëнджин вдавливает его в мягкую обивку входной двери, сжимает руками ягодицы и на вздохе впивается в губы поцелуем. — Хëнджин, — нехотя прерывает его Феликс, с трудом борясь со сбитым дыханием. — Мне надо умыться и душ принять. — Только быстро, — разгорячëнный домашний демон ставит условия, и Феликс уже готов ему подчиняться. — Конечно, — Ли успокаивающе целует в щëку, отстраняется, и сам старается отвлечься на что-то обычное. — Ты покушал? — Да, прости, — Хëнджин стыдливо опускает взгляд, как нашкодивший ребёнок. Как же быстро он переходит из одного состояния в другое. Хочется обнимать его до бесконечности, чтобы он и не думал так в Феликсе сомневаться. Да, он открытый и беззащитный, даже когда жутко горячий, но это же не значит, что Ли сейчас подло долбанëт его тем, что Хëнджин поел без него. Фу, какие глупости. Феликс целует его в кончик носа и гладит ладонью по щеке: — Эй, ничего страшного. Вкусно хоть? — Ага, — чуть приободряется Хëнджин. — Тебе там тоже осталось. — Всё потом, — прерывает его Феликс и всё-таки сбегает в душ. *** Он поспешно возвращается, чтобы Хёнджин не успел без него сильно заскучать. И вот Феликс уже тут: умытый, помытый, в одном лишь полотенце на бëдрах и даже капельку приободрившийся после сложного рабочего дня. Как говорят бабки у подъезда: «Дома и стены лечат», но Феликс уверен, что дело тут вовсе не в бездушном бетоне, а в тёплом и уютном Хёнджине, который ждёт его в постели под одеялком, нагревая своим телом и для него рядышком местечко. Он залезает на Хёнджина верхом, а тот приподнимается на локтях, чтобы встретить Ли трепетным прикосновением ладони к щеке и нетерпеливо прильнуть к его губам. — Может, всё же сначала покушаешь? — заботливо спрашивает Хван после поцелуя, но Феликс лишь с улыбкой мотает головой и разбрызгивает холодные капли с мокрых волос. Хёнджин фырчит и жмурится, но снова с очевидным интересом запускает пальцы по коже головы между влажных прядок и притягивает Ли к себе для поцелуя. Им сразу очень сильно мешает одеяло, которое оказалось между ними. И каким-то совершенно волшебным образом, при его доставании Феликс оказывается уютно подмятым под Хвана. И это, оказывается, так здорово — просто расслабиться и получать удовольствие, а не нависать сверху, напрягая руки, и так уставшие таскать всякие там подносы и тарелки. Феликс с удовольствием утопает головой в мягкой подушке, а Хёнджин тут же впивается поцелуем в его шею. А тот и рад поощрять его фетиши. Его и самого стремительно растаскивает от ласк Хёнжина. Такое ощущение, что Хвану необходимо просканировать мокрыми губами и языком каждый сантиметр тела Феликса. Его поцелуи везде и даже кажется, что в нескольких местах одновременно, хотя это, пожалуй, всё же за гранью фантастики. — Ты пахнешь, как миндальный круассан, — шепчет Хёнджин ему в пупок и слегка кусает за бочок. Феликс шумно вытягивает воздух и закапывается пальцами в тёмные волосы. Его член, уже давно не прикрытый полотенцем, с намëком упирается Хёнджину в кадык, и тот наконец опускается ниже, игриво обводя языком головку и жарким взглядом наблюдая за реакцией. Феликс откидывается назад, чуть-чуть подаваясь навстречу и предоставляя свою великолепную шею для лучшего обзора. От этого Хёнджин глубоко вздыхает и мягко обнимает губами головку, внутри рта влажно проходясь по ней языком. Ли уже выдыхает вполне чёткое «Ааахх!» и сжимает его волосы. Под плавное погружение члена в рот, Хёнджин собирает пальцами слюну, стекающую вниз по промежности, обводит влажными прикосновениями мошонку и как бы невзначай мажет по сжатому колечку ануса, на что Феликс тут же одобрительно постанывает и подаётся навстречу. — Ёнбоки, нужна смазка, — говорит Хёнджин, с негромким чмоком отстраняясь от его члена. Феликс грациозно переворачивается на живот, чтобы достать флакон, а Хван немного приподнимается, чтобы ему было удобнее. Он берёт смазку и уже собирается вернуться в прежнее положение, как вдруг чувствует прикосновение сильных рук на своих плечах. — Немного массажа? — шепчет на ухо Хёнджин. — Агрфхх, — у Феликса совсем не получается ответить разборчиво, потому что тёплые ладони уже мягкими массажными движениями творят с его уставшей спиной совершенно чудесные вещи. Он растекается от приятных ощущений и даже, наверное, мог бы уснуть, если бы не слышал дыхание Хёнджина над собой и не чувствовал бы задницей его напряжённый член. Хван нежно мнёт его плечи и спину, слегка покачиваясь на бёдрах. Его вес на теле очень приятно возбуждает. Хёнджин забирает смазку из его ослабших от наслаждения рук, при этом значительно наваливаясь сверху и жаром выдыхая в затылок, и отстраняется, чтобы влажными пальцами коснуться сжатой дырочки. Феликс одобрительно вздыхает, хотя, по правде говоря, его так размазало от нежных прелюдии и массажа, что бурно трахаться уже не очень хочется. Но он постарается быть максимально отзывчивым, чтобы Джинни этого не заметил. И пока выходит довольно неплохо, потому что длинные пальцы Хвана двигаются внутри просто божественно, сбивая к чертям размеренное дыхание и побуждая стыдно постанывать. — Чёрт, это слишком… — с низкой хрипотцой в голосе шепчет Хёнджин, а потом решительно командует. — Повернись обратно на спину. Феликс, конечно же, слушается и оказавшись к Хëнджину снова лицом к лицу, заглядывает в его тëмный взгляд. И сразу становится жарко. Хëнджин наклоняется к Феликсу, аккуратно укладывает его бëдра себе на плечи и опускается к самому паху, снова погружая его член в тëплую влажность собственного рта. Его пальцы пачкают кожу на бëдрах мокрой смазкой, и почему-то этот факт искрит в голове крайней степенью пошлости. Феликс выгибается навстречу его губам и волшебному рту, который глубоко и нежно берëт его член. С ума сойти просто. Как же это охрененно каждый раз. Пальцы Хëнджина наощупь находят смазанный вход, и мягко проникают в тëплое нутро, быстро подбрасывая Феликса на самую вершину наслаждения. Это звëздное комбо долго выносить совсем не просто. Ли мечется в несдержанных стонах по постели и комкает руками простынь, а потом хватается ими за голову Джинни, закапывается пальцами в волосы и выстанывает его имя в фееричном оргазме. Хëнджин запечатляет на внутренней поверхности бёдра лëгкий поцелуй. Он такой нежный и невинный, будто бы совсем не Хван был причиной всего только что случившегося. Потом он подползает к лицу Феликса, и ласково утыкается носом ему в шею. Тот обнимает его в ответ и пытается отдышаться, готовясь к обязательному продолжению. Но вдруг так быстро и неожиданно проваливается в сон, видимо слишком устав за этот долгий и тяжёлый день. *** Феликсу снятся тëплые объятия и розовые сладкие облака. Он купается в них, как в парном молоке, и всюду его преследуют нежные, родные прикосновения. Ли будто бы сгонял в рай на одну ночь и вернулся на землю, чудесно отдохнувшим и совершенно окрылëнным. Его будит то, что в комнате становится светло с наступлением утра. Феликс просыпается в одиночестве, чувствуя приятную, растекающуюся мëдом по мышцам усталость и с наслаждением вспоминает вчерашний вечер. Шум воды в ванной создаëт эффект присутствия — это успокаивает и радует, что Феликс всё же дома не один. И тут, вслед за событиями прошлого вечера, он вспоминает и ту ужасную несправедливость, что он уснул слишком рано и не подарил Хëнджину такого же яркого и искрящего удовольствия, которое ощутил сам. Тем временем виновник его хорошего настроения тихонько выходит из ванной и идëт на кухню, чтобы включить чайник. Его силуэт отблëскивает капельками влаги на открытом торсе, и Феликсу уже хочется его облизнуть, ну или хотя бы самому облизнуться. Приходится спрятать язык за зубами, потому что он вроде как притворяется спящим, украдкой поглядывая за своим утренним счастьем. Хëнджин рутинно суетится на кухне: набирает воду в электрочайник, ставит его место и включает, чтобы тот нагревался. Феликс решает встать и подойти тихонько. Он чувствует себя опасным хищником: тихо крадëтся к своей цели, просчитывая каждый свой шаг, чтобы не натворить шума и не спугнуть своего прекрасного принца. Собственно, так он всегда старается делать и в жизни. На самом деле он уверен, что Хëнджин его слышит, потому что никогда бы не хотел намеренно его пугать. Подойдя вплотную, он нежно обнимает его за талию и трепетно целует в плечо. Хëнджин в его руках даже дышит по-другому — более глубоко, будто наслаждается каждой частичкой воздуха вокруг них. Даже от простого уютного объятия вздыхает так, словно до этого существовал в душной маске и теперь наконец может позволить себе глоток кислорода. — Кто-то вчера остался без сладкого… — нежно мурчит Феликс ему в плечо, выводя замысловатые узоры ладонями на его подтянутом животе. И это даже совсем не вопрос, а констатация факта. Но Ли собирается всё наверстать в самое ближайшее время. Хëнджин расслабленно откидывает голову назад, и Феликс переходит поцелуями на его шею. Зря он, конечно, на кухню в одном полотенце после душа пришёл. В зад Хвана тут же настойчиво упирается встрепенувшийся стояк, ненавязчиво придерживаемый трусами. Феликс проводит ладонью по груди и фиксирует её на шее, прижимая Хëнджина к себе плотнее. — Даже если ты опаздываешь, нас никто не остановит, — низко шепчет Феликс ему на ушко. Эта мысль его и самого бомбит, как отбойный молоток. Им никто не помешает, и никто не зайдёт. Даже если он сейчас разложит Хëнджина прямо на обеденном столе, о чëм мечтает уже давно, их никто не остановит и не осудит, потому что это их квартира, и можно с уверенностью в собственных правах вытрахать из самого сногсшибательного рта неприлично громкие стоны. Феликс в порыве собственных фантазий сжимает шею Хëнджину до тихого стона под пальцами. И либо Хван думает о том же, о чём и он, либо на него настойчивые прикосновения Ли столь возбуждающе действуют. — Мы как-то что-то не закончили, — коротко облизывая губы в взволнованном, сбитом с ритма дыхании, шепчет Хëнджин и трëтся задницей о Феликсов стояк. Тот сначала впивается горячим взглядом в его губы, потом с трудом подавляет желание схватить Джинни за талию и настойчиво потереться в ответ на его движение. А потом с Хвана падает полотенце, и Ли совершенно случайно обнаруживает свою вторую руку на его вставшем члене, от чего тот громко и открыто стонет. Блять. Это пиздец. Они как всегда ещë даже не начали, а Феликс уже готов кончить. Но нет. Сегодня удовольствие волшебного создания в приоритете. Сначала его нужно ублажить в извинениях за вчерашнюю усталость, а потом уже всё остальное. Феликс решительно наклоняет Хëнджина над столом, зная, как его такой жест заводит. Уже даже не хочется вспоминать о тупости Чанбина, который эту прелесть в нëм не разглядел. Ну и славно, что всё самое сладкое и открытое досталось Феликсу. Потому что надо было с душой к делу подходить. Да ну и хуй с ним. С Чанбином. Хëнджин наклоняется вперёд, опираясь ладонями на столешницу, выгибается и подаëтся мягкой попой навстречу напряжëнному члену. Феликс проводит руками по его талии и оттуда по спине вверх. Любуется изгибами его тела, будто талантливым художником воплощëнными для услады его глаз. Наклоняется, вплотную прижимаясь к бëдрам, и целует спину и основание шеи. Одной рукой тоже опирается на стол, а второй закапывается в волосы на затылке, чуть прихватывая их у корней и массируя кожу. Жаль, что в такой позе не получится Хëнджина поцеловать, потому что он выше, и Феликс до губ не достаёт, но он страстно выражает своё желание поцелуями по плечам и спине. Спускается ниже под томные вздохи — влажными касаниями губ и языка вдоль позвоночника и на поясницу, а ладонями — нежно по бокам и талии. Чуть притормаживает в поцелуе на ягодице, и Хëнджин вдруг взволнованно спрашивает: — Ты чего это удумал? — А на что похоже? — Феликс с хитрой улыбкой отвечает вопросом на вопрос, и, чтобы у сказочного не осталось сомнений, уверенным движением проводит влажным языком между ягодиц от копчика до самой мошонки. — Ох! — Хëнджин с громким вздохом падает на локти, но всё же напрягается, явно чувствуя себя неуютно, поэтому тихо говорит. — Погоди секунду. Феликс останавливается, любуясь им с нового ракурса, и успокаивающе поглаживает его бëдра. Хëнджин загнанно дышит и утыкается носом в предплечья, пытаясь спрятать красные от смущения щëки, но потом всё же со вздохом говорит: — Это слишком смущает. Я пока не готов. — Хорошо, — тихо соглашается Феликс, оставляя нежный поцелуй на его ягодице. Он оглаживает Хëнджина по спине и с сожалением отстраняется: — Я быстро сгоняю за смазкой. Хван одобрительно угукает и пока Феликса нет, запускает пальцы себе в волосы, стараясь успокоиться. Ли возвращается очень скоро и сразу же прижимается к нему бëдрами сзади и грудью к спине, обнимая и подбадривая. Снова целует плечи и греет смазку на ладошке, а потом чуть отстраняется, чтобы провести влажными пальцами по промежности. — Так лучше? — участливо интересуется он. — Привычнее, — вздыхает Хëнджин. Он быстро возвращается в прежнее, сильно возбуждённое состояние. Вздыхает и подаëтся навстречу пальцам Феликса, а тот дразнящим прикосновением обводит сжатое колечко ануса по кругу и только потом проникает внутрь. Это получается довольно легко, как будто бы… — Ты думал обо мне в душе? — догадка горячей волной накрывает Феликса. Хëнджин одобрительно стонет и в нетерпении двигается навстречу: — Да, я думал именно об этом. Чëрт. Феликс сжимает свободной рукой его бок и прижимается возбуждённым членом к его бедру, потому что тот ну очень требует внимания от всего этого. Пальцам внутри горячо и мокро, а спина Хëнджина моментально покрывается испариной. С ума сойти. Феликс упирается лбом в его плечо, с трудом сдерживая себя. Джинни под ним уже стонет и выгибает свою прекрасную спину, подаваясь навстречу. Ох, блять… Феликс даже и не думал, что может столько терпеть. Он плавно вынимает пальцы под тихий растроенный вздох. Шепчет: «Тшш, малыш, сейчас всё будет», и поспешно открывает презерватив зубами и сухой рукой. Раскатывает по члену, дополнительно смазывает и приставляет головку ко входу, на мгновение замерев от столь желанного и прекрасного вида, записывая сей прекрасный момент на сетчатку глаз. Хëнджин принимает его со вздохом. Феликс кладëт руки ему на талию и плавными, неспешными движениями получает так сильно и давно желаемое. В бошке шумит, и губы немного болят от нервных покусываний и активно вдыхаемого через них кислорода. Джинни выгибается и подаëтся навстречу, да Феликс и сам уже знает, как ему надо, чтобы до красного тумана перед глазами и до громких стонов на всю квартиру. Уже в активных и смелых движениях навстречу друг другу Ли хватает его за основание шеи и притягивает к себе, заставляя выпрямиться и прижаться мокрой спиной к его груди. Феликс одной рукой обхватывает его член, а второй — шею спереди, и влажно целует под ухом, опаляя горячим дыханием. Смотрит на Хëнджина во все глаза. Тот, мокрый и счастливый, откидывает голову назад, чтобы Феликсу было лучше его видно, загнанно дышит с открытым ртом и изредко облизывает подсохшие губы. Они двигаются чëтко и в нужном ритме, идеально друг под друга построившись. Феликс в очередной раз сходит с ума от Хëнджиновых стонов и горячей, влажной тесноты вокруг члена. Он поднимается ладонью выше по мокрой шее, упирается большим и средним пальцем в нижнюю челюсть, а указательным сминает губы. Джинни сумасшедше улыбается, и пошло облизывает его палец. Это ожидаемо накрывает обоих до дрожи, громких стонов и заляпанных спермой стола и обоев. Джинни расслабленно падает вниз, а Феликс ещё несколькими глубокими движениями в него кончает, сильно сжимая руками его талию. Это, наверное, происходит за считанные секунды, но перед глазами проносятся миллиарды искрящих вселенных, в каждой из которых они обязаны любить и быть вместе также горячо и глубоко друг в друге. *** Тем же вечером Хëнджин приносит Феликсу деньги за квартиру. Просто приходит и, даже не заходя, сразу у дверей вручает Ли белый конверт. А Феликс так и застывает на пороге в немом удивлении — он и не предполагал, что его мечта так быстро станет реальностью. Хëнджин немного смущается его реакции и тихо спрашивает: — Можно? И не совсем понятно, то ли он просится войти вот сейчас, то ли спрашивает про переезд в принципе. А разве Ли мог бы передумать? Пф, бред. Феликс тут же отмирает и быстро отходит, освобождая проход. То, что они поняли друг друга без слов: и что в конверте деньги, и что это деньги за аренду квартиры, и что это означает, что Хëнджин к нему переезжает — как-то уже само собой разумеется и сомнений в правильности трактовки вообще не вызывает. Ли чувствует себя немножко ошарашенным такой радостной новостью, но всё же уточняет: — А где чемодан со шмотками? — Чемодан — завтра, — отмахивается Хëнджин и, стоит Феликсу прикрыть входную дверь, подходит к нему вплотную. — Я так по тебе соскучился. И целует. Как же много всё это для него значит! Феликс буквально готов взлететь от счастья, понимая, что вот она — эта придуманная им сказка — от начала и до конца его собственная и свершившаяся. И Хëнджина хочется зацеловать до умопомрачения, потому что он смог справиться со всеми своими страхами и наконец отпустить себя настоящего жить с ним эту сказочную жизнь.