Второе дыхание

Феликс нервно грызëт ручку, хотя на экзамене она ему совсем не нужна. Волнение от того, что ему попалась не самая простая задача, перекрывает логику и уже неплохо сформированное профессиональное мышление. И страшнее всего — не получить плохую оценку, а неосторожно продлить себе мучения по последнему экзамену. Пусть лучше поставят «удовлетворительно» одному из лучших студентов, чем предложат пересдачу, ведь завтра утром он уже собирается умчать обратно к Хëнджину. Они не виделись две с половиной недели. Феликсу всё также пришлось уехать домой на летнюю сессию, а Хëнджин остался в их уютной квартирке зубрить свои медицинские головоломки. И если сегодня Ли не отпустят с учëбы до следующего года, то он свихнëтся — честное слово! Феликс никогда не думал, что можно так скучать по человеку. За те пару месяцев, что они прожили вместе до сессии, они срослись плотнее, чем планировали, и теперь его душа, буквально оторванная на столь длительное время от своей второй половинки, тосковала и плакала внутри ежедневно, лишая своего хозяина здравомыслия, сна и нормального аппетита. Но сегодня последний день. И Феликсу нужно приложить все усилия, чтобы завтра уехать домой к любимому… *** Да! Ура! Экзамен сдан, и вот он, счастливый и окрылëнный пишет Хëнджину, что свободен и уже завтра приедет к нему и заобнимает до потери пульса. Конечно, возможно немного неприлично волновать милого принца сейчас и орать капслоком в сообщениях, что он раньше него закончил сессию, потому что у Хвана последний экзамен завтра, и тот наверняка сейчас ещё очень глубоко в учëбе. Но Феликс всё равно уверен, что Хëнджин обязательно найдёт время искренне за него порадоваться, и что он тоже с нетерпением ждёт их встречи. Он говорил об этом Феликсу много раз и точно также написал и сейчас: что счастлив за него, что безумно любит и что до их долгожданных объятий осталось совсем чуть-чуть. Феликс с улыбкой сумасшедшего летит на выход, не обращая внимания на однокурсников и на других каких-то людей в принципе. Он спешит домой, провести прощальный ужин с родителями и поболтать с Минхо, который должен приехать сегодня, чтобы завтра увезти его к Хëнджину. Феликс втайне надеется, что старший брат хоть вскользь его сказочного в своих разговорах упомянет, потому что младшему уже до трясучки необходимо впитывать всё, хоть сколько-нибудь с ним связанное. В этих радостных и смелых надеждах он едва ли не выбегает из универа и на улице, прямо у дверей, вдруг забывает как дышать. Он сразу замечает их — трёх парней неподалëку от входа, на которых пялится каждый выходящий из универа студент. И на того одного из них, что красивее всех сказочных персонажей вместе взятых даже в простой белой рубашке и летних шортах. Особенно когда улыбается, увидев Феликса. Вот это сюрприз. За его спиной вырастают крылья, а глубокий вдох предвкушения наполняет лëгкие запахом лета. К глазам позорно подступает влажность, и Феликс быстро-быстро моргает — ну уж нет, ещё разреветься тут не хватало. Он быстро идëт, стараясь не бежать, мысленно себя успокаивая и постоянно повторяя, что Хëнджин не любит взаимодействий при посторонних. Божечки, как же его не затискать-то… Так, вдох-выдох. Его лучшая в мире сказка уже близко и, вопреки ожиданиям, они уже сегодня проведут кучу времени вместе. Это уже хорошо. Это уже счастье. Феликс, пожалуйста, спокойно. — Привет! Ты как здесь? То есть… — выражение мыслей вслух всё же даётся с трудом, не говоря уже о том, что младший Ли напрочь забыл о наличии других участников их небольшой компании и о необходимости тоже с ними поздороваться. Его сияющий счастьем взгляд направлен только на Хёнджина и утопает в такой открытой радости встречи, отражённой в тёплой улыбке и маленьких морщинках вокруг глаз. Боже, как же Феликс скучал...   — Я так рад! — говорит он и солнечная улыбка на лице подтверждает его слова. — Ты… Как? У тебя же завтра экзамен… — Нам поставили автоматы! — радостно голосит Джисон где-то слева, пока Феликс по-прежнему не может оторвать взгляд от своего сказочно-любимого парня. — Хëнджин просил не говорить заранее. Решил сделать тебе сюрприз. Сам Хëнджин молчит и тоже сверлит взглядом Феликса. Ли от чего-то боится к нему прикоснуться, будто при реальном приближении окажется, что это всё не по-настоящему. А потом вдруг Хван разводит руки, приглашая его в объятия. И Феликс с коротким решительным вздохом его крепко обнимает. Прикладывается щекой к плечу и всё-таки стыдливо прячет в ткани его светлой рубашки сорвавшуюся с ресниц слезинку. Дышит его запахом, чувствует его тепло и сердцебиение, которое шарашит по рëбрам с неимоверной силой. Ладони Хëнджина ползут по его спине, пока сам Феликс просто до одури крепко его к себе прижимает, будто тот растает в его руках, стоит только немного ослабить хватку. Пальцы Хвана пробираются на затылок, успокаивая и очередным тактильным взаимодействием подтверждая, что их встреча происходит в реальности и никто никуда не убежит. — Поцелуй меня, — с тихим вздохом говорит Хëнджин на ушко. И Феликсу не нужно повторять дважды. Он тут же отмирает, хотя до этого планировал существовать дальше именно вот так, вцепившись в Хвана руками и ни на миллиметр не отлипая. Но тут оно того стоит, разумеется. Феликс обнимает Хëнджина чуть менее плотно, но не отпускает (ещё чего!), и трепетно целует в губы. Тот замирает на мгновение, а потом обхватывает его губы своими и приоткрывает рот для более проникновенного поцелуя. Феликс старается не дышать, потому что кажется, что с очередным вдохом его сердце просто выпрыгнет из груди. А Хëнджин прижимает его за затылок к себе сильнее и соскученно терзает губы. Они теряются друг в друге прямо на улице и то, что Джинни позволил себе такое, окончательно добивает Феликса своей особенностью и значимостью. Где-то на фоне сквозь шум в ушах слышится восторженный возглас Джисона, а потом чья-то чужая рука больно сжимает плечо Феликса. Тот замахивается в порыве злости, что его отрывают от столь желанного, но его кулак вовремя останавливается, столкнувшись с серьёзным взглядом старшего брата. Упс. Кажется, они слишком увлеклись. Но за это почему-то совсем не стыдно, а только хочется улыбаться и хихикать, как сумасшедшему. Ну нет, хихикать он, пожалуй, всё-таки не будет. И пугать скучное и слишком нормальное общество вокруг они тоже больше не будут. Лучше поскорее доберутся до родительского дома и там уже слипнутся как два пельмешка до конца дня точно. Хëнджин, молча алея щеками от своей внезапной несдержанности, всё же уверенно берёт его за руку и переплетает пальцы. И в таком виде они, уже никуда не торопясь, отходят от универа. *** На веранде небольшого домика родителей Феликса тепло и нет противных комаров. Минхо с Джисоном воркуют у мангала, на котором жарится их сегодняшний ужин, мама семейства Ли суетится на кухне и иногда появляется на веранде, чтобы выставить на большой стол что-то из еды или посуды. — Мам, ну давай помогу, — спрашивает Феликс уже во второй раз, хотя ему, на самом деле, совсем не хочется. — Сидите-сидите, — машет в их сторону женщина и улыбается. Феликс устроился с Хëнджином на небольшой скамеечке со спинкой, заваленной пëстрыми подушками. Хван обнимает его сзади, оплетая руками и ногами, и дышит теплом в шею. Феликс безнадëжно растекается в его объятиях и наконец-то ощущает себя на своём месте. Хëнджин практически всё время молчит. Для него было очень необычным, не говорить Феликсу целых несколько дней, что они увидятся раньше, чем планировали, но его сюрприз того стоил. В память прочно впечатался счастливый и удивлëнный взгляд Ëнбока, когда тот увидел его возле университета. Хëнджин тоже очень-очень скучал всё это время. Ходил с учëбы на учëбу жутко потерянный и чувствовал себя не совсем полноценным. Зато сейчас всё встало на свои места: их сердечки стучали в унисон друг с другом через грудную клетку, а нос заполнялся тëплым ароматом парфюма Феликса при каждом вдохе. Сейчас даже странно представить, что это их первое лето вместе. Удивительно, но ещё год назад Хëнджин Феликса совсем не знал, а сейчас ему кажется, что они были знакомы всю жизнь. И так быстро забылись все неосторожно брошенные Чанбином слова. Пригладились и занежились Феликсовой безграничной заботой и честной, неприкрытой любовью. Ужин проходит спокойно, не считая того, что Хан чуть не перевернул здоровенную тарелку с шашлыком, навенувшись на крыльце, и потом долго ныл, что у него болит коленка. Хëнджин наблюдал из-за плеча Феликса, как Минхо заботливо вокруг него порхает и жалеет. А Хан, хитрюга, драматизировал явно больше, чем следовало, потому что на колене не было даже ссадины. Милые взаимодействия друзей, безмолвное и тëплое принятие родителей, очень вкусная еда и постоянная тактильная близость Феликса, делали этот вечер таким прекрасным и особенным для Хëнджина. *** — Дай ладошку, — шёпотом просит Хëнджин, когда они уединяются поздно вечером в сумраке комнаты Феликса. Тот протягивает ему руку, хотя они лежат рядом, плечо к плечу. Хëнджин прислоняет свою ладонь к его, соединяя от основания до кончиков пальцев, а Феликс улыбается украдкой в темноте. Они оба помнят, как делали также почти полгода назад, в новогоднюю ночь, и уже тогда втайне пожелали себе друг друга. Хëнджин переплетает пальцы, подносит их сцепленные руки к губам и нежно целует каждый пальчик Феликса. — Даже это меня возбуждает, — со вздохом тихо признаëтся Феликс и чувствует, как губы Хëнджина растягиваются в улыбке. Они снова договорились не распалять друг друга, хотя это довольно сложно после столь долгой разлуки. Но они в комнате Феликса в доме его родителей, и здесь придаваться страстной соскученной любви просто неуместно, а домой они поедут только завтра.  Нужно немного потерпеть. А Хëнджин на фоне лунного света в их окно целует его пальцы... Феликс залипает взглядом на его профиль и на лëгком приятном звуке прикосновения его губ к коже. — Мы будем очень тихими, — говорит Хëнджин его рукам и лишь потом поворачивается, чтобы найти в приятном сумраке губы Ли и втянуть его в такой же нежный и трепетный поцелуй. Они не целовались весь вечер. Только один раз возле универа и вот это второй. Феликс шумно и глубоко вдыхает, раздувая ноздри, и проходится свободной рукой по талии Хëнджина, тут же притягивая к себе. Это совершенно невозможно контролировать. Джинни расслабленно позволяет сминать его губы, наслаждаться их мягкостью и сладостью, податливо раскрывает рот и ласкает в ответ языком. Феликс теряет связь с реальностью. Он каждый вечер в этой комнате в одиночестве желал Хëнджину спокойной ночи по телефону и засыпал с мыслями о его объятиях и поцелуях, и всё же никак не ожидал, что тот приедет к нему сам, и они окажутся вместе на целые сутки раньше. Это так чудесно, что совсем не хочется сдерживаться. — Хочу тебя безумно, — снова признаëтся Феликс, прерывая поцелуй от недостатка воздуха. — А я тебя, — мурлычет в ответ Хëнджин. — Я даже вечером в душе о тебе всё время думал. — Чëрт, — шепчет Феликс. Самообладание стремительно даёт дëру от таких обстоятельств и от того, что перед глазами, будто в кино, сразу проплывают картинки, как Хëнджин голый и мокрый ласкает себя и шепчет его имя в духоте ванной комнаты. И почему Феликсу когда-то казалось, что Хван слишком стеснительный, чтобы заниматься сексом в доме его родителей? Или это просто две недели разлуки делают с ним такое превосходно-соблазняющее нечто? Его рука залезает Хëнджину под футболку, и тот, приняв это как одобрительный знак, нависает сверху, перекинув ногу через тело Ли и снова заключая того в длительный поцелуй. Джинни гладит его скулы и шею, очевидно точно также, как и Феликс, упиваясь их долгожданной близостью. — Ëнбоки, — шепчет он на ушко, а Ли рассыпается от любимого звучания уже давно не раздражающего его имени и с наслаждением прижимает к себе моментально ставшего горячим Хëнджина. — Хочу присесть на твой член вот так. Ух... Феликс сильнее сжимает его талию и притягивает к себе. Обратно уже по-любому Хёнджина не расхотеть, поэтому остаëтся лишь прижаться горячим возбуждением друг к другу и забить на всё окружающее. Конечно, они постараются быть тихими, но если не получится, то похеру. — Приедем домой — я оближу тебя с ног до головы, — тихо и низко обещает Феликс на ушко, прихватывая пальцами тëмные волосы на затылке. Хëнджин ластится к нему нежным котиком. Если бы кто-то сказал ему полгода назад, что он будет так ползать по парню, Хван бы этому кому-то ни за что не поверил. Но с Феликсом любое взаимодействие приятно до искрящих звёздочек и огня в крови. С ним Хëнджин действительно чувствует себя максимально спокойно — от него не надо ничего скрывать и надевать какие-то маски. Он никогда не осудит и не оттолкнёт. Без Феликса их общая квартира — совсем не дом. В ней пусто и одиноко. И хотя это здорово помогает сосредоточиться на учëбе, Хван остервенело грыз гранит медицинской науки, чтобы его одиночество поскорее закончилось. И вот он здесь — наконец-то снова в объятиях своего солнечного счастья. Хëнджин выдыхает ему в шею и выгибает спину под его ладонями. Не кончить бы лишь от этой сладкой прелюдии. Он снова целует сладкие губы и плавится в долгожданном единении. Так нетерпеливо и горячо потирается вставшим членом о пах Феликса, что тот шипит и шумно вдыхает воздух очевидно от подобных же ощущений. Ли залезает ладонью под резинку трусов и сжимает ягодицу. Хëнджин снова вздыхает и подаётся ему навстречу. Они могут и так дотереться до мокрого белья, но Хвану безумно хочется почувствовать Феликса в себе прямо сейчас, чтобы в полной мере ощутить, что после двухнедельного расставания всё снова на своих местах. — Смазка у меня в сумке, — жарко шепчет Феликс Хëнджину на ушко и  многообещающе проводит тëплыми пальцами между ягодиц. Тот вздыхает и без тени стеснения подаëтся его ласкам навстречу. Кусает губы от нетерпения, а потом расстроенно их надувает, потому что нужно отстраниться, чтобы сходить за смазкой. Не хочется и эмоционально очень сложно в принципе отстраняться от Ëнбока, как будто их снова какими-то обстоятельствами могут разлучить на слишком долгие две недели. Всё же нехотя приходится оторваться от своего сладкого счастья и порыться у того в сумке (с его разрешения, конечно же), чтобы добыть заветный флакончик и поскорее вернуться в тëплые объятия. И вот, скользкие пальцы Ëнбока уже дарят его нежной коже долгожданные ощущения. Хëнджин тихо постанывает в очередном жарком поцелуе и теперь уже смело и откровенно подаëтся навстречу. Феликсу довольно трудно сдерживаться от такого напора, а внутри у Хвана его пальцам так горячо и узко, что невозможно не думать, как же будет прекрасно, когда там наконец окажется его член. — Даваааай, — тихо стонет в губы Хëнджин. — Тише, Джинни, не торопись. В тебе всё ещё слишком узко, — шепчет Феликс, хотя всë происходящее и его возбуждает безумно. Он прикусывает Хвану кожу на плече и обнимает крепче, чтобы их горячие тела прижимались друг к другу. Тот тоже жмëтся и ластится, скользя чуть влажной кожей. И это, между прочим, Феликс даже ни разу не тронул его по простате. Как было бы сладко довести его в такой позе до оргазма, чтобы Хëнджин сам влажно насаживался на пальцы и извивался в его руках в наслаждении. Ох... Но трахнуть его всё же хочется сильнее. За то, что вынул пальцы, Феликс получает подгоняющий кусь в плечо. Сам Хëнджин припадает на его грудь и старается отдышаться, пока Ли наощупь надевает презерватив. Потом грациозно распрямляется и, прикусив губу, медленно садится, отбросив руки Феликса в стороны и сам направляя в себя его член. Зрелище сногсшибательное. У Хёнджина настолько всё красивое, что взгляд Феликса в панике мечется по телу, боясь упустить хоть какую-то деталь. Накачанные бëдра, красивый возбуждëнный член, подтянутый живот с мягким рельефом мышц. Грудь и плечи, покрытые мелкими капельками пота. Соблазнительная шея и растрëпанные его собственными пальцами волосы с влажными кончиками. Припухшие губы с нижней закушенной, чтобы не застонать в голос от долгожданного проникновения. И взгляд: тëмный, желающий, сумасшедший... А ещё безмерно влюблëнный и столько же любимый. Хëнджин берëт Феликса за руку, переплетает пальцы и начинает плавно двигаться на его члене. Всё его тело приходит движение, и это ещё красивее и эстетичнее в переливах лунного света из окна. Эстетический оргазм вместе с физиологическим заказывали? Феликс даже не знал, что можно одновременно столько наслаждения впитывать. — Люблю тебя, — шепчет Ли, а Хëнджин с улыбкой считывает сказанное по губам. Довольный процессом и обнимающими его наконец со всех сторон чувствами, Джинни закидывает голову назад и гладит себя по шее, подставляя и её под прохладный лунный свет. Феликсу очень хочется оставлять на его коже следы своих поцелуев, но Хван в этой позе так божественно для него недосягаем. — Ты прекрасен, — продолжает рассыпаться в комплиментах Феликс, проводя ладонью по его телу. Потом обеими руками берëт Хëнджина за талию и начинает направлять, притягивая к себе в нужном ритме. С пухлых зацелованных губ срывается неожиданный стон, и Джинни тут же смущëнно прикрывает рот ладонью. Наклоняется к Феликсу и поспешно целует его в губы, чтобы не слышно было. Но движений не прекращает. Пальцы Ли покалывает от остроты совершаемой пошлости, когда он проводит ими вокруг ануса, в котором так ритмично и правильно двигается его член, собирает влажную смазку и размазывает дорожкой по поджатым яичкам и члену Хëнджина, чтобы окончательно свести того с ума. И стоит лишь несколько раз попасть в темп, как тело его сказочного принца ярко окатывает оргазмом с громким и сладким стоном, который даже поцелуй не в силах скрыть. Феликс кусает губы в поцелуе, ритмично продолжая движения, но эмоции Хёнджина так плотно окутывают его, что он тут же срывается следом. Его низкий стон теряется в шуме в ушах и собственном захлëстывающем и обнимающем наслаждении.   И даже если они спалились, и их слышали — это определённо того стоило. Хëнджин мокрый. Его кожа отблëскивает в лунном свете, как будто он сладкий фруктовый десерт в стеклянно‐карамельной корочке. Феликс облизывается на собственные мысли и нежно кусает свою сладость в плечо. Джинни загнанно дышит, и у него дрожат мышцы на бëдрах, и Ли поспешно вытирает их заляпанные удовольствием тела, чтобы его затраханное счастье могло с комфортом устроиться на его груди. Завтра они вернутся в свою уютную квартирку, и у них впереди всё лето, которое уже не будет обременено учёбой и какими-либо ещё проблемами. А если и будет, они со всем разберутся вместе.