Поводырь

Фэн Синь был ужасно плох в понимании характера Му Цина, как и в принципе в людях. Особенно, когда его игнорировали и шли молча. Всё прошло хуже, чем Фэн Синь предполагал — Му Цин выглядел подавленным и непривычно хмурым, и он не знал, что с этим делать, даже несмотря на то, что у него был план. Тупой, местами нелогичный, но план, который состоял из агрессивной заботы и оказания насильной помощи. Мириться со смертью Му Цина он не хотел, поэтому был готов пойти на всё, чтобы его спасти, тем более, когда у него освободилось время и ему не нужно в мире смертных искать Се Ляня ещё восемьсот лет. Они вернулись в Небесную Столицу, привычное расстояние не дальше вытянутой руки между телами сократилось, чтобы в любой момент помочь. Му Цин смотрел в никуда, в его глазах отражался свет огней и сияние, но взгляд всё равно казался неживым. — Куда мы? — В мой дворец, — предупредил Фэн Синь, и Му Цин смиренно кивнул, не заинтересованный в спорах. Его элегантный профиль как у бога литературы в сочетании с небывалой мощью всегда удивляли и восхищали людей, которые видели в нём недостижимый идеал и ежедневно возносили молитвы. А в вечерних сумерках он действительно походил на призрака. Нет, он не допустит смерти Му Цина. Во дворце Наньяна было всегда немного служащих, и они, обычно громкие, быстро замолкли, завидев своего генерала в сопровождении небывало угрюмого Сюаньчжэня, давая дорогу. Они направлялись в зал для принятия посетителей. В комнате царил привычный беспорядок, и Фэн Синь сгрёб всё в одну кучу и расчистил пространство, чтобы не было никакой вещи, на которую можно наступить и споткнуться. — Фэн Синь… Му Цин неуверенно обнимал себя, стоя в проёме и прислушиваясь к шуму быстрой уборки. — М? — Ты не мог бы оставить меня наедине? Мне нужно собраться с мыслями. — Мы буквально в моем дворце. — И? Я не вижу в этом никакой проблемы, — пожал плечами Му Цин. — А я вижу. И нет, я не собираюсь никуда уходить из комнаты своего дворца! Мы должны поговорить! — Ты разводишь какую-то драму, — раздраженно вздохнул Му Цин, отвернувшись в противоположную сторону. — Блять, да ты издеваешься?! Какая, нахуй, драма? Ты ослеп, ты молчал, не сказал ничего Его Высочеству, даже Линвэнь и Пэй Мин не знали. И тем более ты не сказал мне! Почему? — А почему я должен?! Не ты ли избегал меня сразу после Тунлу? Ах да, ты же был занят своей женщиной. Му Цин вздохнул и прикрыл веки, мысленно закатив глаза. — Заткнись, ублюдок! Почему ты решил, что если я занят, я бы тебя не выслушал? Почему ты думаешь, что я бы тебе не помог? Что в твоем маленьком мозгу заставило так подумать? — А разве было когда-то иначе? Не припомню, чтобы когда-нибудь у тебя были причины выслушать меня. — Ты и не пытался. — Я пытался, но ты не слушал. Ты готов только обвинить меня во всём, для тебя не существует своей вины, лишь моя собственная. — Блять, какой же ты идиот! Но ты прав — я виню тебя, потому что ты виноват в том, что ослеп. Ты никому не сказал, засунув язык в задницу! Опять что-то надумал и решил страдать в одиночестве? Что ж, охуенный план, и смотри, что ты получил от этого — ты ослеп. Молодец, блять, просто охуенно! А всего-то надо было открыть свой грёбаный рот и сказать мне, что у тебя проблемы, потому что это проблемы! — Это тебя не касается! — Касается и будет касаться всегда! Я тебя не оставлю, грёбаный ты ублюдок. Довёл себя до слепоты — молодец, но сдохнуть я тебе не дам. Нужно будет — свяжу и заставлю предаваться утехам с богинями литературы или Пэй Мином, чтобы восстановить твоё золотое ядро! — Ч-чего? — А сейчас, так уж и быть, я оставлю тебя наедине, но не больше, чем на время, пока сгорит одна палочка благовония. А после я вернусь! Дверь хлопнула, по стенам поползли паутинки трещин, а Фэн Синь, разъяренно дыша, пошёл прочь, переводя дыхание. Он почти не врал. Му Цин до сих пор был самым раздражающим человеком среди небожителей, но он должен был понять его обиду и разочарование. В плохие дни они говорили вещи и похуже. А теперь слова Фэн Синя приправлены действиями, желающими помочь, Му Цин должен принять помощь. Это же несложно. Фэн Синь ушел к служащим, в кабинет, на собрания, чтобы перегруппировать молитвы и позволить мыслям течь бессознательно. Параллельно он получил свитки, которые отправлялись Сюаньчжэню и, отдавая короткие приказы, их тоже распределил между младшими служащими. Он знал, на что шёл и какие обязательства следовали за этим — дополнительная ответственность, двойная бюрократия и увеличенный поток молитв — мелочи, с которыми он справится легче, чем с характером Му Цина. Но отказываться он не думал, в упрямстве они всегда соревновались друг с другом. От очередного свитка его отвлек шум, да слишком громкий — кричал Му Цин, и голос его был полон желания убить, все служащие мгновенно сбежались на звуки драки. Когда Фэн Синь прибыл, Му Цин был готов задушить одного небожителя средних небес. — Что происходит? — раздражённо произнес Фэн Синь, вбегая в комнату. — Он… он… Му Цин дрожал от гнева, смешанного с другим чувством, прижимая парня к стене дворца. — Отпусти его! Живо! — Фэн Синь готов был перейти на крик, и Му Цин моментально обернулся на голос. Выражение лица изображало разочарование и небывалую агрессию, как у дикого тигра, загнанного в ловушку. — А то что? — Фыркнул Му Цин, но парня отпустил, раздражённо выдохнув и сделав шаг назад. — Какого хрена ты творишь? — Не давая отдышаться, Фэн Синь развернул Му Цина и разъяренно зыркнул, что не возымело эффекта на бога войны. А вот остальные служащие, поняв, что могут попасть под горячую руку, старательно ретировались на задания, отдых или в любое другое безопасное место. — Он вошёл в комнату и не отвечал мне на вопросы! — И что? Разве за это надо бить? Ты в своём уме? — А как мне ещё понять, кто в комнате, если в ответ на мой вопрос раздалось молчание?! Ты их вообще учил элементарному этикету? Дрожь Му Цина усилилась, он сжимал ладони, с трудом удерживаясь от того, чтобы не призвать саблю, его духовная энергия неконтролируемо колебалась, а сам он опустил голову, ощущая очередную несправедливость в свою сторону. Служащие могли зайти в комнату, Фэн Синь это знал и не запрещал, кроме случаев, когда сам запирался. Но при этом они должны были ответить небожителю, который выше по рангу, если он сам не попросил скрыть сведения. Му Цин перед ним был разъярён, но одновременно его накрывала истерика и он крупно дрожал. Фэн Синь выдохнул. — Я должен был предупредить их, чтобы они представлялись. Он больше не появится в моем дворце. Му Цин вновь фыркнул, покачал головой, то ли соглашаясь, то ли отрицая беспокойство о себе. — Пойдём. Тебе нужно успокоиться. И повёл его за собой. Фэн Синь злился, что они до сих пор не поговорили и не договорились ни о чём, но при этом Му Цин не уходил и позволял помочь себе. Прогресс. Он привел его в другую комнату. В этот раз двери были плотно закрыты печатью, чтобы никто не мог зайти. Вода медленно наполняла каменную ванну, а Фэн Синь произвольно капал эфирные масла, какие нашёл на многочисленных полочках. — Тебе нужно принять ванну. Ты испачкался. Причина была надуманной, но его словам поверили. — Думаешь, я сам не справлюсь? — Му Цин раздражённо хмыкнул, хоть и сам знал ответ на этот вопрос. Он пытался понять, насколько его одежда изодралась, ощупывая ткань рукава и края рубашки. — Тебе помочь? — Зачем? Хочешь быть тем небожителем, который займется со мной двойным совершенствованием? — с сарказмом раздражённо произнес Му Цин. Он огрызался по привычке, без особой злости, не задумываясь о словах. — А ты бы предпочёл какого-нибудь бога стихий? Или мне пригласить девушек для весенних утех? — в том же тоне ответил Фэн Синь. — Зачем тебе это делать? Хочется окончательно меня унизить? — Блять, ты что, реально так думаешь? Я хочу тебя спасти! Раздевайся! — Ч-чего? — Для ванны раздевайся, придурок! Блять, как же с тобой невыносимо! Фэн Синь сильнее нахмурился. Он чувствовал, что делал всё только хуже, но не мог остановиться и прекратить это. Гнев застилал глаза. Извиняться он не собирался. Было что-то гадкое и неправильное, пускающее корни в его сердце, когда он видел, что Му Цин сдавался, смирялся и медленно раздевался. Двигаясь как кукла, складывал одежду перед собой, не зная, куда идти. Фэн Синь почувствовал горечь на языке от этого вида и спешно разделся сам, зная, что ему стесняться некого — они были одни, а Му Цин всё равно был слеп. Благородно бледное тело, исполосованное шрамами, представляло дивную картину, более соблазнительную, чем он однажды видел среди свободных девушек и юношей борделя. Пар от воды заставил кожу покраснеть на щеках. Чёрные волосы ниспадали на плечи, закрывая часть торса, но оставляя для любования соблазнительное тело, на которое хотелось молиться. Сглотнув, Фэн Синь подошёл ближе и взял Му Цина за руку. — Я подведу тебя к воде, хорошо? — Мне не нужна твоя жалость. — Это не жалость, сколько тебе ещё раз говорить? — Тогда что это? — Служение? Му Цин подавился ругательствами, хмуро кивнул, не желая больше отвечать, и отвернулся. — Что, даже не оскорбишь? — Не знал, что ты мазохист, — нахмурился Му Цин, и Фэн Синь хихикнул. Он проверил, что вода была горячее, чем просто тёплая, но не приносила боли. Однако от такой температуры бледная тонкая кожа моментально покраснела, как только Му Цин в неё погрузился. — Не молчи, — произнес резко он, отвернувшись. — Боишься остаться один? На этот вопрос Му Цин нахмурился и отвернулся, уплывая искать границы ванной. — Я к тебе присоединюсь, — под тихое «угу» Фэн Синь следом погрузился в воду, и рябь от его движений пошла во все стороны. — Я подумал… ты серьёзно хочешь помочь мне с двойным совершенствованием? — Да. Му Цин вздохнул. Видимо, он долго обдумывал это, рассматривая различных кандидатов, которых Фэн Синь не планировал ему предоставлять. — У меня только одно условие. Мы сделаем это, только когда я буду готов. Понял? — Хорошо. Удовлетворившись ответом, Му Цин кивнул и сделал глубокий вдох, успокаиваясь и расслабляясь в горячей воде. Фэн Синь не сильно разбирался в красоте интерьера, но свою ванну любил. Бортики были невысокими, украшенные светлым мрамором и яшмой, которые напоминали о солнечной юности. В тон было выложено дно, на котором сидел задумавшийся на несколько мгновений Му Цин. Фэн Синь не планировал ему мешать, позволяя самому ощутить окружающую обстановку. — Небожители не перестают меня обсуждать. Как только я подключаюсь к общей сети общения, постоянно слышу множество предположений о том, как я потерял зрение. Кучка трусов, мечтающих занять юг, — он нахмурился и потёр виски, чтобы отвлечься. — Не слушай их, — произнес Фэн Синь, подплывая ближе. Он дотронулся до плеча Му Цина, вызвав дрожь на чужом теле. — Не делай так. — Как? Не трогать тебя? — Не прикасайся ко мне без предупреждения. Мне это не нравится, — он весь сжался, как броненосец, готовый спрятаться и атаковать, если представится такая возможность. — Ладно. Но я могу случайно коснуться тебя, не вздрагивай, будто почувствовал змею, — серьёзно предупредил Фэн Синь, после чего он убрал волосы Му Цина с плеч назад, не особо задумываясь над своими действиями. Тот глубже погрузился в воду и прикрыл веки, наслаждаясь теплом воды и чужими прикосновениями. Не стал сгонять руку Фэн Синя. — Мои обеты запрещают мне пить вино, гневаться, читать весенние книги и вступать в интимную близость. — Ну, насчёт гнева ты уже нарушил, — улыбнулся Фэн Синь. — И благодаря кому? — Му Цин нахмурил нос и шумно выдохнул в воду, создавая мелкие пузырьки на поверхности. После чего неспешно продолжил. — Когда я вознесся, на Празднике Середины Осени меня обманом заставили выпить вина. Для них это было смешно, а что же будет с богом, который нарушит свои обеты? Ха-ха, — произнес он мрачно. — И что же произошло? Му Цин поджал губы, прежде чем ответить. — У меня чуть не случилось отклонение Ци. Я думал, что умру, и спустился в мир смертных, дабы справиться с этим. Пытался медитировать и чуть не уничтожил несколько гор. Меня не было больше недели, а когда я вернулся, то узнал, что в тот же день на юге вознесся ещё один бог войны. Мы тогда подрались. — И почему ты до сих пор это помнишь? — Не могу сказать, — вздохнул Му Цин, мрачнее. Разговор стремился в никуда, и его нужно было спасать. — Могу я сделать тебе массаж? — предположил Фэн Синь, ища способ дотронуться до тела Му Цина так, чтобы он не дергался, не боялся движений, которые не мог видеть и, следовательно, контролировать. — Зачем? — вопрос вводил в ступор. — Чтобы помочь твоей Ци течь правильно, — полувопросительно соврал Фэн Синь, на что получил раздражённый выдох и кивок. — Делай, что хочешь. — Дотронусь до спины, — предупредил Фэн Синь, и его рука обогнула плечи, касаясь напряженных мышц лопаток. Му Цин на секунду задержал дыхание, когда ладони стали настойчиво мять спину. Действительно, обычный массаж. — Я сзади, не пугайся. — Вот ещё мне пугаться, — голос дрожал, и он шумно вдохнул носом, когда Фэн Синь буквально перевернул его к себе спиной и провёл большими пальцами вдоль позвоночника. Он петлял, обводя позвонки и направляясь к копчику, и внезапно остановился у ямочек у самых ягодиц. Разгорячённая от горячей воды и масел кожа покраснела, и Фэн Синь не мог не залюбоваться представленной картиной: Му Цин опирался на бортик ванны, прикрыв глаза, и напряжённо дышал, от прохладного воздуха на теле были заметны мурашки, и стоило провести рукой по спине, как тело сотрясалось от тяжелого дыхания. Му Цин неохотно поддавался, изначально идеально очерченные мышцы казались каменными, а теперь ладони без усилий сминали бока и плечи, подобно скульптору, работающему с глиной. — Красиво, — тихо шепнул Фэн Синь, и Му Цин слегка напрягся, но ничего не сказал, и не было понятно, услышал он или нет. Хотелось прижаться ближе, уткнуться носом в ухо и продолжать сжимать тело, наслаждаясь звуками тяжелого дыхания и мелкой дрожи. А если ладони несколько раз невесомо коснулись ягодиц под водой, то это лишь случайность. Фэн Синь сглотнул, он был слишком твёрдым. Они же друзья. — Помочь тебе с волосами? — Угу, — Му Цин уже не стал открывать глаза, то ли вообще перестав обращать внимание и мысленно читая сутры, то ли смирившись со своим положением. Фэн Синю большего и не надо было. Из цветных стеклянных пузырьков он перемешал, а после вспенил шампунь, прежде чем нанести на тёмные волосы Му Цина. Они уже отросли, и подпаленных лавой кончиков почти не осталось. Он пропустил несколько прядей между пальцами, переходя на кожу головы, направляя движения в разные стороны. Му Цин откликнулся — повёл голову в сторону массирующей ладони, будто готов замурчать от удовольствия, когда тело требовало внимание и хотело, чтобы к нему прикасались снова и снова. Зачерпнув воду, Фэн Синь полил её сверху, взглядом следуя за пеной, за взглядом последовала рука — он провёл от плеча ниже, перебираясь мозолистыми пальцами от шее к бёдрам. — Твою мать, — еле слышно выругался. — Фэн Синь? — так неуверенно, что член Фэн Синя сильнее затвердел. Голос Му Цина был не такой раздражённый, как раньше, больше расслабленный и разнеженный, как у разбалованного принца, получающего заботу всю жизнь. Му Цин не такой, конечно, и не понятно, как с таким характером родился в трущобах Саньлэ. — Я тут, я тут, всё в порядке. В полном. Сделай глубокий вдох, хорошо? — Ч-чего? — голос Му Цина на мгновение стал обеспокоен, а потом он тихонько вскрикнул, когда Фэн Синь подхватил его за талию и посадил на бортик каменной ванны, после чего поднялся сам. Затем в голову Му Цина полетело полотенце. — Ты вроде как служить хотел, — хмыкнул он, после чего указал на волосы. — Ох, конечно, — Фэн Синь шепотом фыркнул, принимаясь вытирать полотенцем волосы Му Цина, осторожно и неспеша, зачарованный небожителем перед собой. Затем его рука скользнула к талии, продвигая тело к себе ближе и наслаждаясь прикосновением к мягкой коже и расслабленным мышцам. Фэн Синь взял ещё несколько мягких полотенец, чтобы набросить на свои плечи и накрыть им другого бога. Хотя сквозняков не было, он решил таким образом обеспечить посильный комфорт, пусть и не был особенно экспертом в этом. Ладонью он очертил лопатки, вновь прошёл по позвоночнику, чтобы закрепить результат. Затем скользнул по бедру, вызвав рассеянный вздох, после чего стал медленно подниматься к мышцам выше. — Му Цин? — М? — Ты когда-нибудь прикасался к себе так? — Фэн Синю хватило силы воли, чтобы спросить это без страха, когда его пальцы прошлись по мошонке. — Осквернение своего тела, как и осквернение своих мыслей, взращивает слабость и лишает воли, — Му Цин сглотнул и инстинктивно двинулся назад, наталкиваясь на крепкое достоинство Фэн Синя. И испуганно замер, став похожим больше на статую в своём храме. — Но если я прикоснусь к тебе, значит я тебя не оскверню. Ты же будешь не при чем, — голос постепенно перетекал в шепот. — Но это же не двойное совершенствование… — Нет. Это проверка, подходим ли мы для двойного совершенствования. Рука Фэн Синя проехалась по стволу Му Цина к головке, пока он мягко бормотал на ухо. — Ты знаешь, как ты выглядишь тут, в моей купальне. Весь красный, мокрый. — З-заткнись! Му Цин дернулся, но вырываться не стал и повернул голову в сторону Фэн Синя. — Что ты делаешь? — А на что это похоже? — На попытку унизить. — И зачем мне унижать друга, дурья твоя башка? — Вряд ли это помощь другу, — Му Цин всхлипнул, когда Фэн Синь стал двигать своей рукой вверх-вниз. — Тогда это будет акт служения, — шепнул в ответ. — Бог служит богу, что за глупости, — Му Цин начинал ёрзать. Ладонь Фэн Синя скользнула вверх, обводя головку большим пальцем. — Ты разве чем-то недоволен? Твоя духовная сила нестабильна, я помогаю подготовиться, — Фэн Синь ухмыльнулся, и в его голосе проскользнули нотки радости и торжества. Му Цин открыл рот, чтобы ответить, но единственное, что вышло, это жалобный скулеж, когда он прикрыл глаза и откинулся на плечо, открывая шею. Это услада для глаз Фэн Синя заставила невольно улыбнуться и наклониться, чтобы тихо прошептать: — Я поцелую тебя в шею, можно? Лицо Му Цина потемнело, а сам он вновь дёрнулся, пальцы Фэн Синя немного ускорились, периодически останавливаясь, чтобы невесомо провести по головке и вокруг неё. — А если я скажу «нет»? — голос дрожал в такт прикосновениям, он сглотнул и зажмурился, вцепившись в предплечье Фэн Синя. — Ты невыносимый. Так уж и быть, не буду, — он покачал головой, испытывая недоумение и веселость одновременно. Он старался быть не грубым, но не сбавлять темп, пока ногти Му Цина не впились в его руку, а член не запульсировал, приводя к оргазму. После такого внезапного окончания они ещё несколько секунд оба тяжело дышали, вид разгорячённого Му Цина заставил возбудиться слишком сильно, и Фэн Синю хватило нескольких движений той же рукой, измазанной в чужой сперме, чтобы самому незаметно снять напряжение. — Всё нормально? — переводя дыхание, спросил он. — Я тебя ненавижу, — Му Цин ответил беззлобно, не догадываясь, что чуть позади Фэн Синь тоже испытал оргазм. — Кстати… а тебя… не надо проверять, подходишь ли ты для двойного совершенствования? — Нет. — Почему? — В моей жизни уже были небесные радости. Му Цин кивнул, потеряв желание и силы спорить. Некоторое время потребовалось, чтобы привести себя в порядок и полностью высушить волосы. Связавшись со своими служащими, Му Цин получил чистую одежду. Не считая затуманенных глаз, которые смотрели сквозь и ни на чем не фокусировались, даже нельзя было предположить, что он ослеп. Конечно, без подсказок он не обошелся, когда нужно было определить изнанку, завязать пояс и не перепутать наручи, но в целом он ловко привёл себя в порядок. Намного лучше, чем после истерики в своей спальне.