Поводырь

Всё это походило на странный сон или демонические галлюцинации, а не реальность. Му Цин не знал, как так получилось, потому что был вынужден довериться Фэн Синю. Он понимал, что это делалось только для его духовных сил, но, оказавшись в плену собственного тела, ему пришлось примиряться с текущей действительностью и использовать чужие органы чувств. Служащие дворца Сюаньчжэнь доложили, что срочных молитв не было, а с текущими они справлялись, и временно отсутствие генерала они переживут. Дополнительно они пожелали быстрее восстановиться и держать ухо востро рядом с Наньяном. Му Цин был с ними солидарен. Сейчас он чувствовал себя больше человеком, чем небожителем, и выдерживал всё благодаря паре крепких рук, которые подпитали его ядро нужной Ци. — Подай мне чернила, — негромко приказал. — И как ты собираешься что-то писать? — голос Фэн Синя был полон скепсиса. — Буду не я, а ты. А теперь неси чернила, живо! Нужны самые стойкие, не для свитков, а для печатей. И ещё… мои сапоги. Их тоже неси. Фэн Синь выдохнул и вышел из комнаты за указанными предметами. План был простой: использовать духовную энергию, чтобы определять окружающие предметы, но для Ци нужны проводники-печати, которые должны иметь связь с одеждой. В будущем ему потребуется найти искусную швею-заклинательницу, которая сможет создать одежду, полностью пропускающую духовную энергию и передающую обратно на кожу. Вскоре Фэн Синь вернулся с чернилами и обувью и под диктовку нарисовал нужные печати, вливая свою Ци в краску. Несколько секунд потребовалось для закрепления и сушки. После Му Цин обулся и на пробу пустил свою энергию в сапоги, и тут же она заструилась по полу и моментально вернулась, чтобы уже в голове Му Цин смог представить размеры комнаты, расположение мебели и предметов и спокойно их обойти, если их не переставят. — И как это? — Не так плохо, — хмыкнул Му Цин, поворачиваясь в сторону Фэн Синя. — Ты видишь? — Ощущаю. И теперь… теперь нам нужно кое-кого посетить. Дай мне оружие. — Вот. — Теперь рисуй Сжатие Тысячи Ли. — Перестань мной командовать! — … — … ладно. Рисую. Му Цин зажмурился — глаза снова начинали болеть, а эликсиров не было, но прежде чем приступить к сбору трав, нужно был кое-куда отправиться. Он пообещал себе заняться лекарствами чуть позже, как только они сходят в гости. Му Цин знал, что ему будут не рады, но он надеялся на любую подсказку.

***

Это было самое неприветливое место для небожителей и людей, с мрачными пейзажами, где деревья росли очень неохотно и почти не цвели, впитывая влагу из воздуха. Почва была пропитана злой демонической энергией, от которой моментально заболели глаза. Но хуже всего тут был запах — серный, горьковатой, который проник в легкие и напомнил жженую плоть собственных ног. Они прибыли на гору Тунлу. Му Цин пару раз топнул ногой, прощупывая и визуализируя в голове окружающую обстановку. — Нам туда, — сказал Фэн Синь, направляя Му Цина за собой, и они вдвоём пошли к небольшому домику. Он не тешил себя надеждами, но попытаться стоило. Фэн Синь дважды постучал, и дверь вскоре открылась. — А, это вы, — произнёс недовольный голос. Очевидно, он ждал либо наследного принца, либо никого, и поэтому был не слишком рад старым ученикам. — Учитель, — Му Цин слегка поклонился, не зная, насколько заметно его состояние. Он послал свою Ци, чтобы понять обстановку и местонахождение людей вокруг. Слева золотым сиянием выделялся Фэн Синь, и с ним было спокойнее находиться в этом месте. — Не ожидал вас двоих увидеть. Проходите, — его шаги стали удаляться, пропуская гостей внутрь. — Вас послал Его Высочество Се Лянь? Му Цин зашёл, опустив глаза в пол в качестве уважения. — Нет, мы… этот ученик пришел по личному делу. Он прикусил губу, на секунду задумавшись. Было наивно полагать, что Мэй Няньцин его примет, учитывая их прошлые отношения. Му Цин был самым нелюбимым учеником, самым недостойным, который всегда был виноват и никогда не дотягивал даже до уровня волоса наследного принца. Почему-то Советник видел в нем потенциальную угрозу, от которой лучше избавиться заранее. — Удивительно, куда заводит людей судьба, на небеса или в обитель демонов. Предполагалось, что ваши судьбы должны быть не такие успешные, если бы не младшее Высочество. Голос Мэй Няньцина резал без ножа. Му Цин сглотнул и услышал, как напряглось дыхание Фэн Синя позади. — Я много старался, чтобы улучшить свою судьбу и оказаться на своем месте среди других небожителей. — Наслышан, наслышан. Небольшого ума нужно, чтобы попасть на небеса. Слухами земля полнится, а люди и больше добавляют подробностей, и не поймешь, где правда, а где вымысел. Я удивлён, что вы ко мне пожаловали, небожители. В таком-то составе. — Простите, что не навестили раньше. Было множество дел с молитвами, этот ученик просит прощение. Мэй Няньцин фыркнул. Очевидно, не верил. — Так зачем ты пришел? — После той битвы с бывшим владыкой я… мое зрение… В общем я ослеп. Лава и пепел отравили мое золотое ядро, медленно приближая мое тело к концу. Мэй Няньцин охнул, а после цокнул. — Вряд ли я тебе помогу, мальчик. Проклятья Тунлу необратимы и будут действовать, пока сама гора существует и души погибших жителей Уюн блуждают по городу в поисках покоя и спасения. Так что тебе, как небожителю, нужно справляться самому. — Понятно, — кивнул Му Цин. — И Его Высочество сильный, даже будучи запертый под горой. Его тело до сих пор питает проклятой энергией землю своей обидой и злостью. — И ничего нельзя сделать? Вы ничего не знаете? — вмешался в разговор Фэн Синь. — Даже если знаю, как это прекратить, я не хочу больше вредить душевному состоянию Дорогого Высочества. Ваш путь был долгий, но судьба любит преподносить ответ с запозданием, — слова прозвучали как пощёчина. Му Цин чувствовал, что побледнел и нахмурился, и его сердце нервно забилось. Он двинулся к Мэй Няньцину, но ладонь Фэн Синя остановила его. — Му Цин… Тот раздражённо скривился и заговорил намного холоднее, чем когда-либо позволял себе при общении с учителем. — При всем уважении, учитель, этот ученик также удивлён, что вас ещё раньше не настигла карма. — Ах ты… Приготовившись к пощечине, Му Цин сильно удивился, что её не почувствовал. Пришлось использовать духовную энергию, чтобы вновь понять, что происходит вокруг, и тогда он смог осознать, что руку Советника держит Фэн Синь, не давая ударить. — Прочь отсюда, — громко крикнул Мэй Няньцин. Му Цин и сам не планировал больше тут оставаться и вышел из домика, не попрощавшись с учителем. В голове роились проклятья, а в груди — застарелая обида на себя и учителя. — Глупый старикашка, — буркнул под нос Му Цин, не зная, куда его вели собственные ноги. Просто направлялся прямо, надеясь, что его не потеряли из виду. — Угу, — звук голоса Фэн Синя откликнулся сбоку, он не спорил и покорно следовал туда же без вопросов. — Я чёртов бог войны! Я прожил больше восьми сотен лет, я и так достиг много! И он смеет мне… говорить мне… — Не смеет, — поддакнул Фэн Синь, кладя свою ладонь на плечо. Теплое прикосновение отозвалось щемящей болью от воспоминаний, когда он был во всем виноват, в том числе и испорченном выступлении. Он еще десятки лет винил, что стал одним из тех, кто разгневал судьбу и Цзюнь У, что превратилось впоследствии в гражданскую войну, побег и смерть близких людей. Фэн Синь тогда подливал масло в огонь обвинениями, и Му Цин винил себя во всем, как бы рационально он не пытался объяснить, что все сделал правильно. Он старался, ясно? И проиграл своим моральным терзаниям, не смея больше себя жалеть. Он чувствовал себя дерьмовым богом. Зря он пришел к учителю. — Эй, Му Цин, — Фэн Синь резко его развернул к себе. Широкой ладонью он поднял его за подбородок, рассматривая лицо. — Пусти! — Му Цин пытался вырваться, ощутив повлажневшие глаза, и хотел их скрыть. Он только мог предположить, что за выражение лица у Фэн Синя и с каким отвращением он на него смотрел. С пренебрежением ли или радостью от чужой боли? — Нет. — Пусти, придурок! — Не пущу! Му Цин не успел ничего понять. Губы Фэн Синя казались широкими и мягкими, он придвинулся практически впритык, что ощущался жар от его тела. Му Цин вздрогнул, слезы добавили солоноватый вкус, и он отчаянно прижался в ответ, пытаясь прыгнуть в омут с головой. Такой глупый первый поцелуй. Му Цин ощутил широкие ладони, обнимающие и прижимающие к себе. С громким вздохом Фэн Синь отстранился и прижал его к дереву. — Ты отличный бог войны, ты понял? — Му Цин не успел ничего ответить, когда его снова принялись целовать. Мокро и горячо, что он едва не подавился от нехватки воздуха. От неожиданности он затаил дыхание. Тело Фэн Синя ощущалось печью, горячим покрывалом или костром, в котором сгорали обиды. Они столкнулись бёдрами, колено Фэн Синя скользнуло между ног Му Цина, тот сделал то же самое, пытаясь защититься, но в итоге просто повторил движение и в ответ получил тихий стон. — Му Цин, — совсем рядом с ухом, так жалобно и просяще, что закружилось голова. Это точно Фэн Синь? Колено потёрлось между ног, Му Цин подавился воздухом и поднял голову, обнажая бледную шею, которую тут же принялись целовать и покусывать. Голова закружилась от того, с каким остервенением Фэн Синь накинулся на него, что по позвоночнику пошли мурашки. От испуга Му Цин попытался сдвинуться, но колено сильнее надавило на промежность, заставив сглотнуть от ощущений. Как в ванной пару часов назад. — Ч-что ты делаешь? — Я? — задыхаясь, спросил Фэн Синь. — Я говорю тебе, что я тут. Что ты тут, со мной. Блять, я уверен, что я должен это сделать. Я должен быть с тобой, тут! И помочь тебе! Слышишь? Слова выскакивали из горла нервно и нескладно, прерывались вздохами и тяжёлым дыханием. Му Цин кивнул. — Слушай меня, понял? Ты… — Фэн Синь задыхался, дыхание у уха было рваным, горячим, — ты будешь спиной к дереву или я? Чтобы ты мог… Му Цин понял без слов. Прижатый другим телом к дереву, он чувствовал себя в ловушке без возможности что-либо контролировать, но если поменяться с Фэн Синем местами, его спина будет беззащитно-открыта. — Чтобы я мог что? — он переместил себя, прижав Наньяна к дереву, который только немного удивленно вскрикнул, а после вновь притянул Му Цина ближе к себе, упираясь пахом в пах. Фэн Синь был ужасно твёрд! Лицо мгновенно вспыхнуло, Му Цин мог не иметь зрение, но понял, что ужасно покраснел. Ситуация заставляла действовать, навострив слух, чтобы понять по тяжёлому дыханию, где Фэн Синь находился и как относился к его действиям. Горячий воздух коснулся уха, Му Цин чувствовал, как к его бедрам двинулись специально, медленно потираясь ощутимой выпуклостью. — Твою мать… Он даже не мог понять, сказал ли он это сам или услышал. Звук собственного сердца заглушил всё остальное, заставляя сосредоточиться на нетерпеливых прикосновениях — Фэн Синь сжимал бедра сильно, моментально одёргивал себя, чтобы через мгновение повторить с удвоенной силой. Невесомый поцелуй на губах превратился тут же в настойчивый, язык Фэн Синя казался слишком широким, не то чтобы он до этого вообще задумывался об этом. Рука сжала задницу и толкнула ближе к себе, задевая чужим членом свой собственный. Движение не особо нежное, но головокружительное, заставило испуганно вздрогнуть, ощутив собственное возбуждение. Трение усилилось, создав подобие какого-то рваного ритма, когда каждый пытался сильнее друг в друга врезаться через слои одежды, не давая отстраниться. Жалобный стон прозвучал где-то во рту, Му Цин напрягся, признавая поражение, когда глаза закатились и он вздрогнул. Злость, накатившая за собственную кульминацию, вырвалась в сильное сжатие челюсти и… — Блять… … и чужой прикушенный язык. — А можно как-то поаккуратнее? — Фэн Синь возмутился так, будто не сам прижал его к себе. Му Цин выдохнул и кивнул, положив подбородок на плечо Фэн Синя. Наверное, уже было глупо спрашивать, что это было. Об укусе языка он также не жалел. — Как ты? — Ммм, — говорить не хотелось, какой бы остроумный ответ не приходил в голову. Лежать так на Фэн Сине, придавливая его к дереву, было не то, о чем он мечтал, и не то, зачем он пришел, но это всё равно случилось. Хотелось довериться, заплакать и поцеловаться. — Твоя Ци стала хуже. — И благодаря кому? — Не сдержался. — Долго мне ещё? — Думаю, пару чарок вина и ты будешь по уровню силы подобно времени, когда ты учился в храме. — Довольно плохо. — Я боюсь навредить тебе во время двойного совершенствования. Но рано или поздно... — Тогда поздно. — Как скажешь.

***

Они шли неспеша. Фэн Синь не отрывал взгляда, наблюдая, чтобы Му Цин не сбился с пути и невесомо вышагивал по дороге рядом — всё-таки идея с обувью сработала лучше, чем он думал, хотя он не сильно верил в неё, привыкнув сомневаться в том, что делал Сюаньчжэнь. Наконец, он стал это замечать. Му Цин нахмурился, приложив два пальца к виску, и неуверенно повернулся в сторону, где предположительно стоял Фэн Синь. Очевидно, он непродолжительное время слушал доклад от своих служащих в сети духовного общения, и с каждым словом сильнее мрачнел. — Тот парень в твоем дворце… Тот, который смолчал… — Которого ты чуть не задушил? — Очень жалею, что не сделал этого. Он спустился в мир смертных и рассказал людям юга о моей слепоте, — голос Му Цина стал сухим и безжизненным, словно его не касалось, хотя это было серьёзным ударом по его влиянию. — Я его убью, — Фэн Синь с громким хрустом сжал ладони в кулаки, к его большому сожалению, рядом не было ни одного дерева, чтобы разрушить, так как они шли по цветущему рапсовому полю. — Этого следовало ожидать. Только я не предполагал, что все так скоро узнают и поползут слухи. Другие небожители, конечно, уже многим рассказали, но это всё равно заняло бы время, пока новости дошли бы до моих последователей, — Му Цин внезапно признался, тихо выдыхая. — Твои последователи не отвернутся от тебя. А если отвернутся, то тогда мои будут поклоняться тебе. — И как ты их заставишь? Будешь спускаться и бить их, как Циин? — невесело ухмыльнулся Му Цин. — Потому что я не смогу драться, будучи слепым. — Ой-ли? Ты что, решил сдаться? — Вот ещё! Но драться без глаз? Мне кажется, я оттягиваю свою кончину. — Тогда почему ты на это согласился? — Не знаю. Не хочу больше никого разочаровывать и расстраивать. Я сделаю всё, чтобы справиться с этим, а если не получится, закончу, как мне и полагается. — Вот тупица! Я буду твоими глазами. — Это всё равно не то, — отказ Му Цина и расстроил, и порадовал, что он не отрицал возможную помощь Фэн Синя. — И что, у тебя нет никаких идей? — Конечно, есть. Если всё пройдет хорошо, конечно, и моё золотое ядро восстановится… Конечно. Где это видано, чтобы у Му Цина не было бы запасного плана к его запасному плану? — Но тебе придется мне помочь. Я приготовил список обязанностей, которые тебе придется выполнять вместо меня. Например, писать отчёты. — Я и так это делаю! — Ты это будешь делать под мою диктовку. Мои отчеты самые подробные и понятные, но так уж и быть, они будут написаны твоим ужасным почерком. — Какая трагедия. Фэн Синь хмыкнул. Он уже предупредил Линвэнь, что отныне задания, касающиеся юга, будут выполняться вдвоем, и та равнодушно согласилась. Даже угрозы не понадобились. — Знаешь, обычно так не бывает. — Ты о чем? — Принято, что боги не помогают друг другу. Чтобы получить лучший статус, они убивают предыдущего и таким образом возвышаются. — И ты бы так сделал? Убил бы меня? — Я не оставил тебя сгорать в Небесной Столице. И причем не получил благодарность за спасение, а только тысячу обвинений. Ты тогда действительно подумал, что я буду работать на Цзюнь У. — … не знаю. Я боялся этого, поэтому и предположил, чтобы ты опроверг или согласился. Мне было страшно, если это оказалось бы правдой. — … — А я боялся тебя. — Боялся? Серьёзно? — Не в смысле ты меня пугал, нет. Но я думал, что ты что-нибудь расскажешь Цзюнь У и меня выпрут из Небесной Столицы. Например, про то, когда я к вам спустился… Если бы ты рассказал, меня бы на смех подняли. — Почему? — Почему? Предавший слуга пришел к господину и был изгнан метлой и комками риса. Через годы они бы создали историю, в которой рис был уже отравлен, а я пытался всех убить, чтобы остаться единственным из Сяньлэ. У тебя было право ненавидеть меня и пытаться скинуть меня с Небес. — Зачем мне это делать? Чтобы получить что-то тривиальное, как власть и последователи? Я никогда не думал, что проживу восемьсот лет, как небожитель. Я должен был давно умереть за принца. Но я тут, помогаю тебе. Му Цин усмехнулся и ничего на это не ответил. Только пошёл чуть быстрее, направляясь к владениям Юйши Хуан. На секунду он остановился и тихо сказал. — Смотри, как красиво. Фэн Синь тоже остановился. Он попытался проследовать взглядом в том направлении, куда смотрел Му Цин, но увидел лишь несменяющиеся поля и чужую ухмылку. А потом начал смеяться. — Блять. Ну ты и идиот. Му Цин тоже усмехнулся и прикрыл глаза. Они пошли дальше в неспешном темпе, отказавшись от Сжатия Тысячи Ли. К вечеру они решили остановиться в одном из храмов Сюаньчжэня, так как Му Цин начинал чувствовать человеческую усталость и жжение в глазах. Здание, к которому они подошли, было крепким, но уже немного ветхим, выполнено в старом южном стиле с небольшой всего в два чжаня статуей, покрытой золотым напылением. Му Цин медленно поднялся по ступенькам к двери и прикоснулся к стене, пропуская всю духовную энергию, чтобы мысленно представить храм и уметь ориентироваться внутри. Фэн Синь пробежался взглядом по небольшому количеству монахов и столу, полному подношений. — Ты помнишь этот храм? Он был уверен, что Му Цин был во всех своих храмах и соборах, как только их возводили. — Он появился в числе первых, когда я ещё имел неуверенный статус на Небесах. — Но он не самый популярный, — Фэн Синь окинул взглядом немногочисленных прихожан, которым хватало молитвенных подушек, и позади отсутствовала очередь. — Это спорная территория. Когда ты вознесся, недалеко отсюда возвели храм Наньяну. Он стал более популярен среди жителей, — Му Цин пожал плечами и направился вглубь, не желая никому мешать. Фэн Синь кивнул — он знал, что рядом была его святыня, но для восстановления духовной энергии было бы лучше, если они остановились именно в храме Сюаньчженя, тем более таком старом. Они не показывались никому, пользуясь божественной возможностью быть скрытыми от взглядов смертных. Му Цин присел у постамента в позу для медитации и закрыл глаза, уходя в себя. С одной стороны, было приятно видеть его такого доступного для прикосновений и помощи, нуждающегося и отчасти смирившегося со своей участью. С другой же стороны, он ослеп. И Хуа Чэн сказал, что даже восстановление золотого ядра не даст нужной силы, чтобы вернуть зрение. Му Цин казался таким оголенным в своей ситуации, как тогда после Тунлу, но в то время Фэн Синь не додумался обратить на это внимание и воспользоваться, чтобы проникнуть под кожу и подружиться со своим соперником. А потом между ними выросла ледяная стена и всё снова пошло по пизде. Наблюдая, как чёрные пряди упали на лицо Му Цина, который не обращал на такие мелочи внимания, Фэн Синь мог сказать, что им двигало возбуждение. То есть он признался и только недавно, что ему хотелось заняться всем этим с Му Цином, но у него ещё было и сердце, которое хотело иной степени близости, напоминающей безусловное доверие и желание взаимодействовать и быть рядом. Дым от благовоний затуманивал фигуру Му Цина перед Фэн Синем, напоминая о том, как он отдалился за последний год, сильнее, чем за прошедшие сотни лет. Он не догадывался, с какими вещами, причинявшими боль, Му Цину приходилось справляться, он по своей прошлой глупости и упрямству всё ещё видел перед собой ледяного генерала, который одним словом замораживал любую беседу. «Небольшое манипулирование и капитуляция не повредит упрямому небожителю», внезапно всплыли в голове слова Хуа Чэна. О том, кто сдался, можно было позаботиться и помочь, но никто не рассказал Фэн Синю, как заставить Му Цина продолжить бороться после оказанной помощи. Слова не помогали, а самоуничижительные фразы только заставляли сомневаться в выбранном способе приручения. Однако если ему не удастся ничего сделать, он готов продолжить бороться за двоих. Не будет иметь значение, какому богу будут молиться смертные, если они останутся вдвоем, разделяя силу и влияние. Устав бесцельно стоять, тихими шагами Фэн Синь подошёл к статуе и зажёг палочку благовония, чтобы спустя секунду услышать, как Му Цин пошевелился. — Что ты творишь? Ты совсем с ума сошел? — голос походил на шипение змеи, а сам он излучал сильный божественный свет. — Что с тобой? — А ты как думаешь? Что происходит с небожителем, когда ему молится другой бог? — Му Цин фыркнул. Его Ци была неспокойной, но он был полон духовной энергии и быстрым шагом направился к выходу. — Не будешь медитировать? — Больше нет нужды. Пойдем, скоро полночь. Самое время собрать дикие лилии по пути. Фэн Синь фыркнул, но кивнул и пошел следом, контролируя, чтобы Му Цин случайно не натолкнулся на препятствие и никто не помешал им уйти. Он ещё раз взглянул на статую Сюаньчжэня, подумав, что оригинал был в разы искуснее, усмехнулся и пошёл следом. Храм был на окраине города, и они обогнули жилые постройки, направляясь дальше в лес. Как объяснил Му Цин, им нужно было собрать некоторые травы для создания эликсиров, чтобы снять боль, и Фэн Синь пытался по описанию выбрать нужные. Итоговые, конечно, подбирал сам Му Цин, наклоняясь и определяя по запаху, какое растение перед ним. Уже к утру они добрались до владений Юйши, наконец воспользовавшись печатями для перемещения. На несколько десятков ли во все стороны простирались её поля с урожаем, а последовали старательно ухаживали за всеми посадками и могли похвастаться трудолюбием и смирением. Тут всегда пахло жизнью, настоящей и искренней, в которой хотелось остаться на десятки лет. Фэн Синь заметил встречающего их быка, настроенного не очень дружелюбно, и поспешил шёпотом предупредить Му Цина. — Что привело вас сюда? — тон помощника Юйши Хуан был не слишком враждебен, но заставил напрячься. Небожители редко сюда спускались, а уж богов войны тут и вовсе не жаловали. — Прошу прощения, мы пришли за помощью в поиске столетнего гриба. Самостоятельно мне его найти не представляется возможным, — спокойно ответил Му Цин. Он топтался на месте, случайно задев побеги лука, чем вызвал неосознанный рык быка. — Вам следовало смотреть, куда ступаете. — Ох, — Му Цин наполовину виновато, наполовину гневно покраснел и нахмурился. Пожалуй, это был первый раз, когда его так обвинили в слепоте. Фэн Синь поспешил положить ладонь на плечо Му Цина, помогая сориентироваться и направляя в свою сторону. — Вряд ли вы знаете, но генерал Сюаньчжэнь потерял зрение, поэтому видеть ваши глупые растения не мог, — гнев кипел в его крови, что он иррационально был готов разрушить тут всё, хоть и понимал, насколько это бессмысленно. — Вот как, — бык скрестил руки на груди, осматривая гостей, после нехотя кивнул. — Я передам Повелительнице Дождя, что вы пришли. Но до этого прошу подождать в беседке и не ходить по овощным культурам. Фэн Синь кивнул. Это ему подходило. Он послал духовную энергию Му Цину, пытаясь понять, в порядке ли он, и тот от этого будто отмер. Напоминание о собственном недостатке ранило и заставляло чувствовать себя слабым, и Фэн Синю крайне не нравилось такое состояние Му Цина. А им ещё предстояло привыкнуть к этому. Они проследовали в нужном направлении. Это была простая деревянная беседка без особых изысков. По слухам, когда-то в ней любил сидеть Ши Цинсюань, развлекаясь с замаскированным Черноводом. Довольно трагичная история, к которой сам Фэн Синь не знал, как относиться, не принимая ни чью сторону. Было тихо. Му Цин сидел, опустив голову перед собой и о чем-то задумавшись, когда один из жителей деревни принес им попить. Фэн Синь поблагодарил за них обоих, после протянул воду, неосознанно обхватывая руки Му Цина, чтобы удостовериться, что тот крепко держал флягу. — Я не понимаю. — Что именно? — Не понимаю, почему ты мне помогаешь. То есть я догадываюсь, что ты обратил внимание, только когда я стал таким уязвимым и слепым, но всё равно зачем тебе это? Это увеличит твоё превосходство? — Не сравнивай меня с собой. У меня нет коварных мотивов относительно тебя. — Тогда что ты хочешь взамен? Фэн Синь усмехнулся и подвинулся ближе, так что мог плечом задеть чужое плечо, и напряженно выдохнул. — Я дорожу тобой. Не так, как Его Высочеством, которому я желаю счастья, но понимаю, что не могу его дать. А по-другому. — Как своей женщиной? — догадался он. — Не совсем. В ней я разглядел драгоценное сокровище, чуть позже осознав, какой воинствующе-сильной она была и сколько могла сделать сама. А с тобой… с тобой наоборот. — Вот как, — Му Цин тихо кивнул и больше решил не спрашивать, погрузившись в свои мысли. Фэн Синь тоже замолчал, замер и тихо ждал, пока у Повелительницы Дождя будет для них время. Казалось, что время в этом месте шло очень медленно, и день вновь приближался к сумеркам. Медитация у Фэн Синя плохо получалась, и он сосредоточился на профиле Му Цина, когда внезапно увидел разводы на ткани. Первой мыслью было то, что начался дождь, но, осмотревшись, он понял, что на горизонте не было ни одного облачка, и тогда он осознал, что это слёзы. — Му Цин? — М? — У тебя что-то с глазами, — с трудом смог формулировать Фэн Синь, впервые чувствуя себя идиотом. — Это от боли в роговице, неважно, — Му Цин тихо всхлипнул и спешно вытер слёзы. — Тогда я передам тебе духовную энергию, хорошо? Му Цин пожал плечами и кивнул. Он явно не ожидал и вздрогнул от прикосновения, когда Фэн Синь прижался к нему в поцелуе, осторожно направляя свою Ци. Может быть, Се Лянь был в этом прав и это действительно хороший способ. После Му Цин отстранился, на его лице отпечатались грусть, недоумение и растерянность. — Фэн Синь… Он тихо шмыгнул носом, выдавил подобие улыбки и уткнулся в плечо Фэн Синя, негромко плача. — Я же не умру, да? — скомкано проговорил он в ткань. — Я не позволю этому случится. Ты будешь богом войны всего юга вместе со мной. Слышишь? Чего ты, эй… Фэн Синь несмело обнял Му Цина, окончательно путаясь в чужих чувствах. Он не знал, что нужно сказать, поэтому позволил залить рубашку слезами, удерживая руками хрупкие плечи. — Я не оставлю тебя, я сделаю всё, чтобы ты был жив и никто косо не посмотрел в твою сторону. — Я же не узнаю, кто смотрел в мою сторону. — Я узнаю. Его Высочество узнает. Даже Хуа Чэн узнает. — А он тут при чем? — Ни при чем. Просто верь мне, хорошо? Верь и всё. — Ты просишь невозможного, ты знаешь? — Му Цин… — Я знаю, знаю! Либо я доверюсь тебе, либо умру. Хорошо! Хорошо… я сдаюсь. Давай займемся двойным совершенствованием. Я больше не желаю откладывать это. Пора!