Зелёные огни всегда ведут в трясину

– Я – Лан Цанцю, наследный принц государства Юнъань. Мы приходили к тебе чтобы узнать, что произошло на пиру Чистого золота. Ци Жун понял, о чем речь, но не решил пока, что говорить. – И что я вам рассказал, до того как меня избили и сунули в котёл? – Ты... – Лан Цанцю осёкся, увидев, что демон что-то баюкает в руках. – Это что? – Где? – У тебя в руках. Что это? – Ах, это. Похоже, правда? – Лазурное бедствие приставило лицо двойника к своему и залилось безумным смехом. У бога войны побежали мурашки от ужаса. – Так что я вам рассказал? – Ты говорил о злобе и ненависти, – Тайхуа поборол страх и ответил. – Сказал, что сделал всё это, чтобы понять, насколько далеко может зайти человек в своей мести. И сказал, что Аньлэ убил советник Фансинь. Но я тебе не верю! Ты лишил меня родителей, лишил близких, превратил моё семнадцатилетие в кровавую бойню! Почему бы тебе не лишить меня ещё и друга? Из-за тебя я напрасно убил своего наставника! – Юноша выкрикнул это, содрогаясь от рыданий. – Я не понимаю. Зачем ты это сделал? – Хмм. – Ци Жун сделал вид, что задумался. – Я могу тебе сказать, что всё это сделал я. А могу сказать правду. Если ты цепляешься за ненависть ко мне, то не переживай, я не отниму у тебя повод меня ненавидеть. – Скажи мне правду. – Хорошо. Я не убивал Аньлэ и твоих родителей. Я не устраивал эту резню. Но я к ней причастен. Я был идейным вдохновителем человека, который это сделал. – Кто? – Горло Лан Цанцю пересохло. – Князь Аньлэ, за которого ты мстишь. – Ци Жун сказал это легко и просто, но Лан Цанцю показалось, что на него упала огромная каменная плита. Пока небожитель хватал ртом воздух, демон наблюдал за ним с исследовательским интересом. – Сначала я не обращал на его молитвы внимания, но потом мне стало интересно, кто это, и почему он выбрал меня. Оказалось, что паршивец смог раскопать, что я жил в Сяньлэ, и решил, что я буду счастлив отомстить. Безголовый придурок. – Он молился тебе? Почему? – Видимо, решил, что я могу помочь его планам. – Но почему не небожителям? – Недоумевал Тайхуа. – Потому что демоны – не боги. Они отвечают на молитвы. – Это прозвучало неожиданно жёстко, с отголосками застарелой боли. – Расскажи мне всё. Пожалуйста. – Что ж, – Ци Жун уселся поудобнее. – В стародавние времена, когда прекрасное государство Юнъань раскинулось на территориях некогда ещё более прекрасного государства Сяньлэ, жил один юноша. Он отчаянно ненавидел правящую династию, считал её виновными в своих бедах и хотел призвать на их головы все кары небесные и земные. Этот предприимчивый юноша знал: если хочешь получить желаемое – надо молиться. И он молился. Истово. Молился богам войны и стихий, но те не отвечали. Тогда он начал молиться демонам. Два Бедствия ему отказали, но третье... Оно так задолбалось слушать это постоянное нытьё, что ответило на молитвы. – Голос Лазурного демона завораживал и заставлял вслушиваться в слова. В итоге, Лан Цанцю даже не заметил, как начал впитывать каждую мысль, открыв рот. А демон, видя это, пытался не заржать. – Бедствие решило посмотреть, что это за юноша, и поговорить с ним. Однажды ночью оно явилось к нему. Тот рассказал, что он – последний выживший из императорской династии Сяньлэ и хочет отомстить. За свою страну, своих предков и свой народ. Бедствие посмеялось. Оно знало, что у императора и императрицы был только один сын, который не оставил после себя детей. Бедствие разозлилось на эту ложь, и юноша признал, что он не прямой потомок. Но кровь Сяньлэ в нём текла. Тогда Бедствие спросило у юноши, почему он молился ему и чего хочет. Юноша сказал, что знает, что Бедствие родом из погибшего королевства и что поможет ему отомстить, если тот скажет как. И Бедствие решило проверить, до чего человека может довести ненависть. – Ци Жун замолчал, в пещере повисла тишина. – Вот собственно и всё. – Лан Цанцю моргнул, возвращаясь в реальность. – Я натолкнул Аньлэ на определённые мысли, но он всё организовал сам. Я только наблюдал. Он даже твоего наставника хотел склонить в свою сторону, но я отговорил. – Почему? – Отупело спросил небожитель. – Почему? – Демон ухмыльнулся. – Твой наставник любил тебя всей душой. Он был всепрощающим и добрым. Он никогда не принял бы участие в заговоре. – Но почему он убил отца? – Я не знаю. Скорее всего не хотел, чтобы пострадал народ бывшего Сяньлэ. А Аньлэ он убил потому, что не хотел, чтобы страдал ты. Аньлэ рассказывал, что вы были близки. Его предательство тебя уничтожило бы. Кстати, расскажи, как тебе низвергнутый бог войны в качестве наставника? – Откуда ты знаешь? – Говорю же, наблюдал. – Ци Жун пожал плечами. – Уж наедине с собой он маску снимал, а не узнать наследного принца, чьи статуи украшали храмы и улицы, очень сложно. – Так ты всё таки из Сяньлэ? – Ага. Был убит мятежниками Юнъани. – Но почему ты не присоединился к резне на пиру? Не отомстил? – А нахера оно мне? Все, кому я хотел отомстить, уже лет триста как разлагались под землёй, и умерли они не от старости. Мстить потомкам этих людей? Так в чем они виноваты? Нет, я конечно сумасшедший, но не идиот. Ты не ответил на мой вопрос. – Тайхуа вздрогнул. – Как тебе Его высочество наследный принц Сяньлэ в качестве наставника? Юноша вздохнул. Он не хотел это вспоминать. Ни наставника, ни что случилось потом. Но Ци Жун ему многое рассказал, и ответить на вопрос было... Честно?.. – Се Лянь был заботлив и чуток. Я не получал от него прямых ответов, но получал поддержку. Всегда. Я был привязан к нему. Даже любил. Мне нравились его уроки, нравилось, как он меня учил и чему. Правда в тот момент я этого не понимал. А потом, после всего, мне его не хватало. Казалось, что с ним за спиной я мог бы сделать больше. Стать лучше. – Несмотря на прошедшие столетия, в груди ещё болело. И будет болеть. Погружённый в свои воспоминания и переживания небожитель не заметил, что по лицу Ци Жуна прошла судорога. Демон прикрыл глаза. – Ты сказал, что убил наставника. Как? – Я... – Он не хотел, не хотел это вспоминать. – Я думал, что убил, я... – Лан Цанцю встретился с пристальным взглядом зеленых глаз. – Я вонзил ему кол в сердце и похоронил в гробу. Сверху положил три каменных плиты. Он не успел договорить, как на шее опять сомкнулась обьятая пламенем ладонь. Лазурный демон горел, а его глаза были похожи на раскалённые угли. – Я бы убил тебя, Лан Цанцю, но это будет слишком милосердно. – Изо рта Бедствия вырвалось шипение. Он был в ярости. – Ты будешь жить. И помнить о том, как пытал невиновного. Демон встал, держа бога войны за горло, и впечатал его в стену. – Я знаю, что Его Высочество тебя простил. Но ты не достоин этого прощения. – Ци Жун отпустил Лан Цанцю и отошёл. Огонек с головы небожителя также исчез. – Если ты так и не понял, зачем нужна была смерть твоего отца и друга, то поздравляю. Ты хреновый правитель. С этими словами Непревзойдённый вышел из пещеры, оставив Его высочество Тайхуа в слезах сидеть на полу.