Зелёные огни всегда ведут в трясину

– Что ты тут делаешь? – Ци Жун оскалился, а Гуцзы спрятался за спиной брата. Лан Цанцю поднял руки, показывая, что не нападëт. – Я молился тебе... – Я знаю. – Ты не отвечал... – А должен? – Зелёные глаза вспыхнули. – Мне не нужны твои молитвы, мне не нужны твои слова, я всё рассказал. Что тебе надо, Тайхуа? – Я беспокоился. – Это на самом деле так. Бог войны беспокоился. Он оставил демону серьёзную рану, которая, он знал, заживает долго. – Это с тобой Жун-гэгэ подрался? – Мальчик тем временем выступил из-за спины Бедствия, но его проигнорировали. – Я много думал о твоих словах, Ци Жун. – Демон вытаращил глаза. – Ты прав, я никудышный правитель, я никудышный ученик, я никудышный бог. Я ни в чем не разобрался, я действовал ужасно. И думал ужасно. – Ци Жуну стало не по себе. Восточный бог войны выглядел настолько несчастным, что казалось, что он сейчас пойдёт топиться. – Так, ладно. – Демон взял себя в руки. – Сейчас я подвешу над твоей головой огонёк, и ты пойдёшь со мной. Только подумаешь о том, чтобы причинить вред ребёнку или моим слугам, – превратишься в кучку пепла. Кинешься на меня – то же самое. – Непревзойдённый, не дожидаясь ответа, плюнул огнём в Лан Цанцю и нарисовал печать перемещения. Оказавшись в резиденции Ци Жунлинь, они сразу же направились на кухню, причём небожитель шёл посередине и не смел крутить головой, боясь как бы психованное Бедствие не сочло, что он подглядывает. Тайхуа не понимал, как очутился в таком положении. Он обрадовался, увидев Ци Жуна, идущего к пещере с ребёнком, невредимым, но не мог понять, почему не ушёл. Почему он пошёл за ними. Почему идёт сейчас непонятно где и непонятно куда. Он аккуратно попробовал войти в общую духовную сеть и удивился. Его силы остались при нём. – Итак, – зайдя на кухню, Ци Жун выдвинул из-за стола стул и указал на него Лан Цанцю, – садись. Цзы-ди, прелесть моя, иди к Лину, расскажи ему про наш улов. – Гуцзы насупился. – И не смотри на меня так, тут могут сейчас полететь сковородки. – Ребёнок кивнул и ушёл, а демон заварил чай и разлил его по двум большим пиалам. – Ну что, рассказывай. – Бедствие устроилось напротив небожителя. Лан Цанцю поднял взгляд. – Что рассказывать? – Его голос был всё такой же потерянный. – Как ты докатился до жизни такой, рассказывай. Сидишь с Лазурным демоном на его кухне и пьешь его чай. – Я... Я не знаю. Я хотел увидеть тебя. Я боялся, что убил тебя. – Ци Жун еле сдержался, чтобы не фыркнуть. Любой другой бог был бы рад прихлопнуть бесячее Бедствие, но не этот благородный идиот. Тайхуа опять уставился в пиалу. – Мне кажется, я что-то упустил. Ты что-то мне сказал, а я не услышал. Не понял. Опять. – Эй, так не пойдёт. Пей чай и успокаивайся. – Демон встал из-за стола, подошёл к богу и сунул ему в руки пиалу. – Если ты мне не скажешь, я не узнаю, что тебе надо. Мне конечно плевать на тебя и твои чувства, но ты ж меня потом заебëшь своим нытьём, как твой Аньлэ. Поэтому давай, бери себя в руки, тыжмужик. – Фонарь сел на своё место и отпил, подавая пример. – Если ты не можешь рассказать, что с тобой происходит, тогда расскажи, почему вы пришли ко мне. Как вы узнали, что за резнёй на пиру стою я? Лан Цанцю машинально отпил из пиалы и почувствовал сладость и вкус успокаивающих трав. Он начал медленно рассказывать, и в голове стало проясняться. Юноша рассказал о походе в Призрачный город, разрушении Дворца блаженства и битве с Хуа Ченом. Рассказал, как узнал в мусорном боге бывшего наставника и как бросил ему вызов. Помня реакцию Ци Жуна на события после пира, небожитель умолчал о ранении, которое получил Се Лянь, но даже от новостей о сражении демон сделался мрачен. Почему он переживает за наследного принца Сяньлэ? Просто потому что подданный? Или дело в чём-то ещё? Тайхуа говорил о похищении бывшего наставника Собирателем цветов, и как генералы Наньян и Сюанчжень не смогли правильно бросить кости, а он, Цанцю, смог. Ещё он пересказал догадки Красного демона о произошедшем на пиру, частью оказавшиеся верными. – Что ж, – Ци Жун вертел полупустую пиалу, – Кровавый пёс судит как всегда по себе. Но в чём-то и он оказался прав. Я рассказал тебе правду, Лан Цанцю, – демон посмотрел богу в глаза, – мне нет смысла врать. Ты можешь верить мне, можешь верить ему, можешь не верить никому. – Но почему наставник взял всю вину на себя? Почему он сказал, что это он виноват? – Вот. Вот то, что свербело. Тайхуа понял, что Се Лянь не участвовал в заговоре. Но не понял, почему он этого не опровергал. И слова Ци Жуна о пытках невиновного заставляли его крутить в воспоминаниях произошедшее. Но он всё равно не смог посмотреть на это, как Се Лянь или тот же Ци Жун. – Перестань звать его наставником, – жёстко сказал демон. – Он перестал быть твоим наставником, когда ты похоронил его заживо. Всё. Точка. Чем гадать, спроси у самого Се Ляня. – Он не ответил, – хмуро сказал Лан Цанцю. – Улыбнулся, пожал плечами и ушёл. Ци Жуну хотелось заорать. Никогда, никогда поведение кузена не доставляло ему столько проблем, даже во времена "учёбы" у Безликого. Вот что, что прикажете делать с юнцом, у которого перевернулся мир, и Злодей стал невинно убиенным Мучеником? Как объяснить поступок другого человека, который и сам не очень-то понимаешь? – Тогда давай размышлять, – Бедствие покачало пиалу. – Что мы имеем? Есть заговор с целью устранения действующей власти и возвышения жителей Сяньлэ. Есть пир, на котором была резня. Твои первые действия? – Думаю, я бы свернул политику родителей и ужесточил меры для сяньленцев. Или провёл массовые казни, как предлагали советники. Не знаю. – Небожитель задумчиво покачал головой. – В общем, бывшим подданным Сяньлэ было бы плохо. – Демон кивнул. – Смотрим дальше. Советник Фансинь убивает короля. Факт. Юный принц, видя это, подозревает наставника в заговоре. Наставник ничего не опровергает. Что делает принц? – Убивает предателя... – Тихо сказал Лан Цанцю. – Решает, что этого достаточно и ведёт родительскую политику дальше. – Вот и всё. Се Лянь, скорее всего, как и всегда, решил стать козлом отпущения, чтобы другие не мучались. На самом деле, я погорячился, Лан Цанцю. Ты был хорошим правителем. Твоё государство процветало. – На вопросительный взгляд Тайхуа Ци Жун поднял бровь. – Конечно, мне было интересно, получится ли у Аньлэ его переворот, так что я периодически заглядывал. И кое в чëм твой наставник всё таки был виноват. Он всё же убил твоего отца. – Демон замолчал и допил чай. – Не идеализируй никого. Все мы совершаем правильные и неправильные поступки. – Говоря это, Непревзойдённый усмехнулся. Когда же он сам начнёт следовать своим советам? – Спасибо. Правда. Мне стало легче. – Лан Цанцю поднялся и замялся. – Я наверное пойду. Тебя ребёнок ждёт. Демон и небожитель вышли из пещер, Ци Жун отозвал огоньки. – Лан Цанцю. Заходи как-нибудь. – Бедствие и само не знало, зачем ляпнуло это, а Тайхуа с сомнением посмотрел на него. – Хорошо, Ци Жун. Зайду.