Зелёные огни всегда ведут в трясину

Непревзойдённый взял ребенка на руки, разбежался и взлетел наверх, как показывал Лан Цанцю. Подъëм занял определённое количество времени и духовных сил, поэтому в Небесной столице они оказались к середине праздника, и Ци Жун был вымотан. Парочка шла по дороге, разглядывая дворцы, как вдруг небо озарилось слепяще ярким красным светом. Фонарики. Сотни и тысячи фонарей негасимого света заполнили небеса. Демону показалось, что ему выжгли глаза, а Гуцзы замер в восторге. – Это всё фонарики? – Фонарики, фонарики, черт бы их побрал. – Проворчал юноша, вытирая слëзы. – Кто так расщедрился, интересно, и для кого. – Цю-гэ говорил, что Цзюнь У всегда получает больше всех фонариков. Наверное, это его. – Пожав плечами, ответил мальчик. – Пойдём, – он потянул брата за рукав, – иначе мы опоздаем и не сможем подарить фонарик. Они без приключений дошли до дворца Тайхуа и зашли внутрь. Пройдя на кухню, Ци Жун заварил чай, и братья стали ждать хозяина дома. Восточный бог войны пришёл, когда был вскипячен второй чайник, а проголодавшийся мальчишка начал подъедать его запасы. Услышав шум в коридоре, Гуцзы выбежал навстречу Цанцю. – Цю-гэ! – Лан Цанцю молниеносно обернулся и вытащил меч. – Цю-гэ, это я. Мы пришли в гости. – Гуцзы? – Хрипло спросил Тайхуа. – Как ты сюда попал? Где Ци Жун? Почему вы тут? – Жун-гэгэ поднял нас по воздуху, как ты тогда, он на кухне, мы пришли в гости и подарить тебе подарок. – Терпеливо объяснил мальчик. – Пойдём. – Он потянул Тайхуа за собой. На кухне обнаружился колдовавший над плитой демон, который пытался выпить чай и одновременно приготовить поесть. – О, пришёл. – Бедствие даже не обернулось, продолжая что-то мешать в миске. – А мы тут решили к тебе заглянуть. Гуцзы тем временем нашёл фонарик, зажёг его и протянул молчавшему богу. – Спасибо, – Лан Цанцю принял фонарь и начал его разглядывать. – Как вы сюда добрались? – По воздуху. – А как попали ко мне? – Перелезли через забор. – Лазурный демон хмыкнул. – Цзы-ди очень хотел сам подарить тебе фонарик. - Спасибо, Гуцзы, – Тайхуа потрепал мальчика по голове и взял на руки. Пока Лан Цанцю рассказывал, как прошёл праздник, Ци Жун успел напечь оладушек и заварить чай. – Это получается, что у мусорного бога почитателей больше, чем у Небесного императора? – Демон недоверчиво вскинул бровь и отхлебнул из пиалы. – Там вообще интересная история, Ци Жун. Говорят, – Лан Цанцю прожевал оладушек, – что все эти фонари были запущены из Призрачного города. Говорят, что это сделал Хуа Чен. А ещё говорят, что они стали очень близки. – Тайхуа внимательно следил за реакцией Бедствия, но оно осталось невозмутимым. – Да ну, хуйня все это. Всегда, насколько я помню, Се Лянь презирал демонов, считал их врагами и сражался с ними. Скорее всего, он облагодетельствовал какого-нибудь богатого купца или нескольких. Может, это те караванщики из Баньюэ. У каравана же есть хозяин, и у товаров тоже. – Не знаю, не знаю, Ци Жун.

***

Оказавшись дома, Ци Жунлинь всё ещё думала о словах Лан Цанцю. Возможно ли это? Около пещер двойника они были вместе, причём Собиратель цветов нависал коршуном над царственным братом, будто еле сдерживаясь, чтобы не загородить от всего мира. Но это может ничего не значить, всё таки Хуа Чен ненавидит Лазурного фонаря. Но почему он так стремился защитить Се Ляня? На следующий день демоница решила сходить на ярмарку, чтобы отвлечься. Увидев шатёр бродячих артистов, девушка зашла внутрь. Она любила смотреть на истории о небожителях, сочинённые смертными. Но эта история повергла её в шок. На сцене с декорациями разрушенной крепости стояли двое юношей: один в белых монашеских одеждах и с шляпой-доули за спиной, другой – в красном щеголеватом наряде. Их окружила группа мужчин в нарядах торговцев. Похоже, это была постановка о произошедшем в Баньюэ. Они разговаривали о том, кто пойдёт в крепость за чудодейственной травой, как вдруг на юношу в белом напала змея. Юноша в красном разорвал её и нежно притянул к себе пострадавшего. Он долго смотрел ему в глаза, отчитывая за неосторожность, а потом взял укушенную кисть и приложил её к губам. Юноша в белом неподвижно стоял, его лицо заливал нежный смущенный румянец. Ци Жунлинь тихо вышла из шатра. После такого представления она с новой силой начала думать о Се Ляне. И о Собирателе цветов. Образы артистов не оставляли простора для фантазий. Она побрела вдоль торговых лавок, бездумно смотря на выставленные товары. Вдруг её взгляд зацепился за золотую полумаску. По изящному узору она узнала маску Воина, любимого богами, в образе которого её царственный брат выступал на последнем празднике Середины осени, проведённом в Сяньлэ. На том празднике, где он прервал шествие, поймав какого-то мальчишку-оборванца, упавшего со стены. После этого Ци Жунлинь переоделась в мальчишечью одежду, нашла его и прокатила в мешке за чьей-то повозкой. Как он посмел испортить выступление наследного принца? – Правда ли, что всё это великолепие устроил ваш Градоначальник? – Непревзойдëнная прислушалась. Недалеко стояли два замаскированных мелких демона и что-то обсуждали. – Да, Градоначальник купил три тысячи фонарей и запустил их в честь Старшего дядюшки. Он был очень доволен. Говорят, Старший дядюшка любит Градоначальника и в следующем году выйдет за него замуж. Замуж. Это слово ошпарило Ци Жунлинь, как кипяток. Ей не составило труда наложить количество фонарей на воспоминание об ослепляющем свете и слова Лан Цанцю о том, что эти фонари были запущены из Призрачного города. Градоначальник. Кровавый пёс Хуа Чен. А Старший дядюшка, о котором шла речь – это Се Лянь? А ведь когда-то девушка сама мечтала стать женой Его высочества, пока не узнала, что его путь самосовершенствования не предполагает брачных уз и близости. Демоница погладила узоры маски бледными дрожащими пальцами и поспешила прочь. Ей было плохо и больно. Она чувствовала, что на неё накатывает безумие, и понимала, что ей нельзя домой, пока это не пройдет. Лин тоже не придëт: пока Ци Жунлинь нет, он ответственен за безопасность Гуцзы. Ей нужно место, где она может выплеснуть эмоции. И она нарисовала печать.