Зелёные огни всегда ведут в трясину

Если бы Черновод сейчас её увидел, он бы испытал оглушительное чувство дежавю. Ци Жунлинь сидела на полу пещеры и резала себя. Опять всё вокруг было покрыто кровью, опять был слышен вой, полный боли. Только сейчас она не поднимала свой статус, а пыталась приглушить безумие. Демоница надеялась, что физическая боль, кровопотеря и потеря духовных сил поможет ей удержаться. Кровь стекала по лезвиям вееров, ядовитые иглы были воткнуты в грудь, но облегчение не приходило, раны быстро затягивались. Тогда она начала жечь себя своим же огнём. Кожа пузырилась и обгорала, открывая мышцы, в пещере стоял запах палёной плоти. А в голове звучали голоса демонов: "Старший дядюшка любит Градоначальника" "Старший дядюшка выйдет замуж за Градоначальника" "Любитлюбитлюбитлюбит" "Замужзамужзамужзамуж" И к этой какофонии примешивался издевательский голос, напоминающий голос Бая: "Ты никогда не была нужна ему" "Он не собирался спасать тебя" "Он бросил тебя. Вся его семья бросила тебя, младший Сяньлэ" "Младший Сяньлэ" В её глазах загорелся огонь.

***

Ци Жун вернулся на ярмарку. Он прошёлся между рядов, поговорил с миловидной девушкой за одним из прилавков и зашёл в шатер артистов. Демон нашёл хозяина этого балагана и заплатил, потребовав поставить для него историю о наследном принце Сяньлэ. Артисты вышли на сцену. Представление началось.

***

– Ци Жун! Почему?!.. – Лан Цанцю в ужасе смотрел на покрытого кровью, желчью и непонятно чем парня, который ещё вчера был адекватным и угощал его чаем с оладушками. Оскалившись, демон запустил руку внутрь грудной клетки державшейся за него девушки и резко выдернул сжатый кулак. Вместе с сердцем. – Потому что я так хочу. – Слизывая текущую по запястьям кровь, он оттолкнул от себя труп и выкинул сердце. – Потому что я могу. Могу себе позволить творить, что хочу. – Каждое предложение сопровождалось шагами. Ци Жун подошёл к небожителю. – Осталось только подвесить их и выпустить кровь. И картина станет прекрасной. Безумная улыбка и горящие зеленью глаза. Вот и всё, что запомнили несчастные, до того как их растерзал сумасшедший демон. Вот и всё, что видел сейчас Тайхуа. Когда восточному богу войны сказали, что в его владениях бесчинствует демон, он не думал, что это будет Лазурное бедствие. И не думал, что по прибытии застанет такую кровавую картину. Площадь, где, судя по всему, проходила ярмарка, была усеяна трупами. Люди лежали с вырванными сердцами, выломанными рёбрами, искореженными в предсмертной агонии лицами. Кровь была повсюду. Но особо жестоко была убита группа странствующих артистов. Двое на сцене навсегда замерли в театральной позе. "Укушенная" кисть "монаха" была прижата ко рту юноши в красном, склонившимся перед ним, но лицо актёра было бледным до синевы. Оба были прибиты к декорациям позади них. Все остальные были рассажены рядом, а отделённые от тел головы будто смотрели на всё со стороны зрителей. – Какого хера ты творишь?! – Вне себя от ярости Лан Цанцю набросился на Ци Жуна. Демон не устоял на ногах и завалился на спину прямо в лужу крови. Тайхуа налетел на него и начал наносить удары. Скулы, грудь, корпус. Он бил, вкладывая духовную силу, выплескивая страх, гнев и обиду. Лазурное бедствие начало истерически смеяться разбитыми губами. Боль отрезвляла. Непревзойдённый оттолкнул небожителя и вспыхнул ярким зелёным огнём. Он поднялся и как ни в чем не бывало пошёл поджигать трупы и деревянные постройки. В последнюю очередь Ци Жун подошёл к сцене с артистами. Он погладил исполнителя роли мусорного бога по опущенной руке. От его прикосновения ткани загорелись. – Идём отсюда, Лан Цанцю. – Когда от площади остался только пепел, демон начертил печать перемещения.