Зелёные огни всегда ведут в трясину

Се Лянь вернулся в свой монастырь и задумался. Вопросы Лан Цанцю, вопросы Цзюнь У, упоминания Ци Жуна. Всё это наталкивало на интересные мысли. Но у него никогда не было брата. Только сестра. Се Лянь нахмурился. Если хоть на миг представить, что Ци Жунлинь связана с Ци Жуном, что это не просто совпадение имён, то... Он оборвал себя. Этого не может быть. Да, Линь-эр была своенравной и иногда жестокой, но чтобы она устраивала кровавые расправы над невинными, вырезала деревни и ела людей? Нет. Этого не может быть. Небожитель решил спросить у Хуа Чена, когда ему представится возможность, как продвигаются поиски. Принц до сих пор смущался, стоило только подумать о мысленной связи с демоном. Такой пароль от частной духовной сети... Он прижал ладони к мгновенно заалевшим щекам. Нет-нет-нет, надо перестать об этом думать. Се Лянь решил, что ему необходимо заняться чем-то, и вышел из домика. Взяв метлу, он начал неспешно подметать двор, только монотонная работа не способствовала остановке мыслей, а наоборот. В итоге, он поставил метлу на место, уселся на пороге, взял палочку, разделил воображаемый лист на земле на две колонки и начал заполнять их. В таком виде и застал его Собиратель цветов. – Гэгэ решил поупражняться в каллиграфии? – Хуа Чен попытался рассмотреть надписи на земле, но Се Лянь ловко их стёр. – Ах, Саньлан, ничего такого. – Бог неловко усмехнулся. – Ты уладил все свои дела? – Да, – Хуа Чен улыбнулся, – теперь этот демон свободен и полностью в твоём распоряжении. – Эмин на его поясе задрожал. Демон выругался и прихлопнул саблю ладонью. – Саньлан, – с мягкой укоризной начал Се Лянь, – ты же знаешь, он просто хочет немного ласки. Небожитель подошёл к замершему Непревзойдённому и аккуратно отвязал оружие. Он зашёл в дом и уселся около стола, бережно держа саблю и гладя её кончиками пальцев. Глаз зажмурился от удовольствия, а сам Эмин начал вибрировать. Хуа Чен встал у порога, прислонившись спиной к косяку. – Саньлан, – Се Лянь не придумал, как спросить аккуратно, поэтому решил спросить прямо, – помнишь, мы говорили про мою сестру? – Да, гэгэ. – Собиратель цветов вздохнул и покаянно опустил голову. – Я помню. Прости этого ничтожного, он так и не смог её найти. Ни демоном, ни прахом, ни телом в могиле. Наверное, гэгэ был прав, и она давно умерла. – Ничего, Саньлан. Ты попытался, спасибо тебе. – Се Лянь аккуратно переложил Эмина на стол, а Хуа Чен поджал губы. Молчание не было неуютным, но вскоре мужчины заговорили на другие темы. Се Лянь старался аккуратно вести разговор в нужном ему направлении, и Хуа Чен принялся рассказывать о Великих бедствиях и сферах их влияния. – Скажи, Саньлан, почему ты так ненавидишь Ци Жуна? Я понимаю, что он отвратительный и неуравновешенный, – добавил небожитель, увидев, как перекосило демона, – но твоя ненависть будто глубже. – Хуа Чен сверкнул глазом. – Ты всё сказал, гэгэ. Он отвратителен, поэтому его все ненавидят. То, что он делает – ужасно. – Но всё таки? Черновод, насколько я знаю, не трогает его. В твоих мотивах мне видится что-то личное. – Лицо Собирателя цветов потемнело, и бог стал поспешно уверять его, что это не так важно, и если он не хочет отвечать, то не должен. – Нет, – медленно ответил Хуа Чен. – Если гэгэ спрашивает, значит это важно. – Он подошёл к циновке в углу и сел на неё, прислонившись к стене и вытянув длинные ноги. – Мы знакомы с Ци Жуном давно, с детства. Ну как знакомы, – демон усмехнулся и согнул ногу, уперевшись локтем в колено, – он чуть не убил меня. Я был ребёнком, слабым и беспомощным, – Непревзойдённый скривился, вспоминая то время, – а он напал на меня исподтишка вместе с какими-то уличными оборванцами в два раза старше и крупнее меня. Они избили меня толпой и прокатили за телегой. – Это ужасно, Саньлан. – Небожитель в ужасе прижал ладонь ко рту. – За что он так с тобой? – Я не знаю, – Хуа Чен прикрыл глаз. Он не готов, пока не готов. – Ци Жун кричал что-то, но я не разобрал. Мне было не до этого. Потом я много раз пытался поймать его на улицах, но он будто сквозь землю провалился. – Демон подтянул к груди вторую ногу. – Никто не видел его, никто ничего не знал о нём. Те мальчишки сказали, что их просто наняли за деньги, и они не знают, кто это. – Но откуда ты знаешь как его зовут, если ни разу не видел его. – О, он представился. – Голос Хуа Чена вспыхнул злобой, лицо искривилось, а Эмин на столе беспокойно завертелся, сбивая чаши и блюда. – Угомонись! – Рыкнуло Бедствие. – Прости, гэгэ, я сорвался. – Ничего страшного, Саньлан. – Се Ляню потребовалась вся его выдержка, чтобы не вздрогнуть. Он мягко улыбнулся. – Ци Жун назвался твоим самым преданным верующим, гэгэ. – Хуа Чен посмотрел на бога. – Моим? – Искренне изумился небожитель. – Ты наверное что-то напутал, Саньлан. Я никогда не знал Ци Жуна. – Возможно... Гэгэ, – глаз блеснул лукавством, – ты накормишь несчастного демона? –У Се Ляня мило порозовели уши.

***

Вечером, лëжа на циновке, небожитель вспомнил, что Ци Жунлинь в шутку называли верующей принца Сяньлэ ещё до его вознесения. Она верила, что он вознесëтся, когда никто об этом даже не подозревал.