Снег однажды растает

Декабрьский Крым радовал солнечной погодой. Ника все не могла привыкнуть к местной температуре после холодного Архангельска. Сейчас там уже точно все замело снегом, а без теплой куртки и термобелья выйти на улицу в минус тридцать было невозможно. Бестужева, по иронии, зиму не любила с детства, поэтому по родному городу не скучала. Единственное, немного не хватало новогодней атмосферы. В Архангельске к празднику подходили основательно: главные улицы сияли огнями, елки, увешанные блестящими гирляндами, и светящиеся праздничные инсталляции озаряли городское пространство по вечерам. Здесь же, как ни крути, приближающийся Новый год почти не ощущался. — А много в ДК народу? — подала голос Ника, отвлекаясь от созерцания пустой набережной и серого моря, мерно плещущегося вдали. — Работает? Ну так. Меньше и меньше с каждым годом. Все из этой дыры свалить хотят. И сваливают, если могут, — Оксана как-то невесело фыркнула, — раньше кружков для мелкотни много было… танцы народные, шахматы, волейбол. Щас прикладное искусство осталось, его моя подружка Улька ведет, та самая с соседом-нариком. И кикбоксинг, Борька ходил, в сентябре бросил. — Тоже хочешь уехать? — Я? — Хенкина будто не ожидала такого вопроса, замедлила шаг. — Не. Родаки пытались в Симферополь сплавить, но я отказалась. Мне и тут норм. Подружки, тренировки и… всякое другое, короче, вся моя жизнь здесь. Ника заметила запинку сестры. На ум сразу пришли Оксанкины недоотношения с Раулем Кудиновым. Сегодня утром парень снова написывал и предлагал встретиться, помириться. Оксана хорошенько Рауля обругала, пожаловалась Бестужевой на его настырность, однако на здравое предложение кинуть придурка в чс повела плечами и, махнув рукой, сказала: — Как-нибудь потом. Пускай строчит. Значит, как решила Ника, Хенкина не исключала для себя возобновление отношений с Кудиновым. Это подтвердилось пятью минутами позже, когда Оксанка, в ответ на очередное всплывающее уведомление, с раздражением вздохнула и пробормотала что-то в духе «хоть бы лично прощения попросил, сволочь». Девушки миновали несколько узких улочек с жилыми домами, и Ника увидела Дом Культуры, о котором они разговаривали ранее. Двухэтажное здание было небольшим и вытянутым, с бледно-желтыми стенами и рядом деревянных старых окон. На некоторых из них приклеили бумажные снежинки и аппликации с Дедом Морозом и Снегурочкой. Ко входу вела широкая покоцанная лестница. — Погодь, краткий инструктаж, — Оксанка положила руку Бестужевой на плечо. От неожиданности Ника, с увлечением рассматривающая внешний вид ДК, дернулась, торопливо отступила назад, едва не спотыкаясь о бордюр, и на пару секунд зажмурилась. Снова оно. Бестужева распахнула глаза. Оксана стояла рядом в некотором замешательстве. Естественно, сестра была осведомлена о причинах приезда Ники, но тема между ними двумя еще не поднималась. В квартире у Хенкиных казалось, что прошлое волшебным образом забылось и Жилин больше никак не может повлиять на Нику. Иллюзии рассеялись, стоило только выйти из дома. Фоновый нервяк не давал покоя всю прогулку, а вишенкой на торте послужило это. Дополнительное напоминание о том, что быть нормальной, у Бестужевой пока не получалось. Ника было открыла рот, дабы объясниться, но Оксанка ее опередила. — Ой, сорри. Напугала? — Нет-нет, — поспешила заверить Бестужева. Не обращая внимания на продолжающее колотиться сердце, она выдавила легкую улыбку, — забей. Хенкина не слишком доверчиво приподняла брови, хотя возражать не стала и продолжила будничным тоном: — Прежде чем зайдем, пару слов про молодую часть нашего коллектива. Две мои подружки, Лера и Ульяна, для пиздюков занятия проводят. Про Улю ты уже слышала, а Лерчик у нее на подхвате, за рисование отвечает, а вообще в кафешке официанткой работает. Ну и на синхронное плавание со мной ходит. Оксана и Ника поднялись по лестнице и оказались около деревянных высоких дверей. На поверхности, покрытой облупившейся синей краской, висела программа мероприятий на месяц. Ближе к Новому году обещали конкурс талантов среди школьников, концерт гастролирующего по полуострову музыкального объединения «Рябинушка» и значилось два выступления местной «молодежной и подающей надежды» кавер-группы «Панки!». — Ничего себе, — Бестужева кивнула на цветастое расписание, — какой жанр играют? Хенкина фыркнула. — Панк-рок или че-то типа того. Лучше у Ульяны поинтересуйся, ее парень там на гитаре бренчит. — И как, успели завоевать признание? — Даже не выступали ни разу, — Оксанка говорила крайне насмешливым тоном, — три фантазера собрались, каждые выхи накуриваются и оглушают ДК репетициями. А про «подающих надежды» Генка Зуев, барабанщик, сам сочинил. Он за кинозал и расписание отвечает. Очевидно, при звуке имени Зуева Ника изменилась в лице, потому что Хенкина с удивлением поинтересовалась: — Знаешь его? — Константин Анатольевич упоминал, — уклончиво ответила Бестужева. Про связь с Борей и дилерство добавлять не решилась. — О, в любимую тему тебя посвятил. Батя прям мечтает Генку или его дружбанов с товаром за жопу взять. Да все никак не выходит. — И вы с ним общаетесь? — для Ники осведомленность сестры была удивительной. Отец семейства — мент, да еще и не мелкая сошка, а значимое лицо, и при этом оба ребенка абсолютно не стесняясь водились с самыми желанными для дяди Кости кандидатами на обвинение по двести двадцать восьмой статье. — С Зуевым? Да я лучше застрелюсь. Иногда приходится пересекаться из-за Марка, Улькиного хахаля, но их компашка меня бесит. Хотя Марк, когда не обдолбанный, в адеквате. Генка же ужасен всегда. С этими словами Оксана двинулась ко входу. — Дальше на месте разберешься. Пойдем быстрее, пока у девок занятие не началось. Бестужева послушно зашла следом. Изнутри Дом Культуры выглядел не новее, чем снаружи. Казалось, полноценного ремонта в здании не было как минимум несколько десятков лет. Хенкина сразу повела Нику на второй этаж. Оттуда слышалась громкая и бойкая барабанная дробь. Оксана не стала задерживаться у помещения, в котором, по всей видимости, репетировал Зуев, и прошла дальше по коридору, в самый его конец. Плетущаяся сзади Бестужева старалась подбодрить себя как могла. Да, если не считать Лилю, друзей у Ники в сознательном возрасте не было. Все детство девушка провела за книгами и учебниками, в школе на переменах тихо сидела за партой, пока одноклассники играли и бегали по этажам. В подростковом возрасте, до знакомства с Жилиным, социальная активность Бестужевой также была на нуле. После ни о каких подругах тем более речи не шло. Но сейчас все иначе. Нет осуждающего взгляда отца, холодного тона матери, истеричных ревностных припадков Артема. Почему бы не попробовать измерить положение вещей? Дойдя до конца коридора, Оксанка постучалась в последнюю дверь справа. На ней была прибита металлическая табличка с надписью «Творческая студия». — Заходи! — крикнула какая-то девушка по ту сторону. Перед тем, как выполнить «команду», Хенкина повернулась к Нике. — Обещаю, все будет супер, — шепнула она. — Верю, — Бестужева улыбнулась, подавляя несоразмерно сильное волнение. Будто не поболтать с подружками Оксанки идет, а на голливудский кастинг, честное слово. Оказавшись в небольшой комнатке, Ника сразу заметила двух девушек. Обе они сидели на табуретках около ведра с водой и, вооружившись тряпками, мыли кисти и палитры. Первая, стоило сестрам войти, мгновенно отложила свое занятие и поднялась, чтобы их поприветствовать. Она была очень невысокого роста, со светло-русыми волосами, длиной практически до середины спины, серыми глазами и аккуратными пухлыми губами. Девушка походила на фарфоровую куклу со своими мягкими, почти идеальными чертами лица. Черный объемный свитер свободно болтался на ней, слегка не доходя до колен. — Рада познакомиться. Я Ульяна. — Ника, — поправив выбившуюся из-за уха прядь выпалила Бестужева. Затем спохватилась и поспешно добавила: — Тоже очень рада. Пока Ульяна переключила свое внимание на Оксанку и тут же принялась тараторить что-то про Марка, к Нике неспешно подошла вторая обитательница студии. Как догадалась Бестужева, Лера. В противовес Уле, она отличалась высоким ростом, была даже выше Ники и наверняка обгоняла по этому параметру Кису (интересно, почему в мыслях вообще возникло сравнение с Кисловым?). Черты лица были резкими, точеными, а в носовой перегородке поблескивал серебристый септум. Рыжие вьющиеся волосы спадали на плечи, короткая рваная челка едва прикрывала половину лба. В целом, враждебность от девушки не чувствовалась, однако по ней нельзя было стопроцентно определить, какие эмоции она испытывает от появления нового человека в компании. — Считай заочно друг друга знаем. Оксанка всю неделю хвалилась, что к ней сестренка с севера прикатила, — рыжая чуть усмехнулась и вдруг протянула Бестужевой руку. На обратной стороне ладони виднелась татуировка мехенди, расползающаяся по бледной коже витиеватым узором, — Лера Комарова. — Ника Бестужева, — зачем-то повторила Ника, отвечая на рукопожатие. — Ага, — уголок рта Леры дернулся вверх, — я слышала. Комарова говорила в дружелюбном, немного покровительственном тоне и явно не имела намерений специально уколоть или высмеять. Однако Нику окатило волной жара и захотелось к чертям испариться из Дома Культуры. Конечно, никто из девчонок и не думал придираться к Бестужевой и к ее словам — Лера уже присоединилась к Оксане и стала слушать сбивчивый рассказ Ульяны про ее парня. Несмотря на это, Нике понадобилось пару раз вдохнуть и выдохнуть, чтобы успокоиться и убедиться в том, что она не успела накосячить в самые первые минуты. После короткой передышки девушка придвинулась ближе к Хенкиной и вслушалась в разговор. — Короче, на мировую он пошел быстро, ща закончит прожектора на главной сцене настраивать… Обещал у Зуева машину одолжить и скататься в Феодосию, — продолжала трещать Ульяна. — Пиздец, ты же уже в прошлом месяце котенка у Марка выпросила, — Лера подняла бровь. — Тишке нужен друг, — сказала Уля, как нечто само собой разумеющееся, — один кот хорошо, а два — лучше. — И не поспорить. — Девчонки, может позже живность обсудим? — подала голос Оксанка. — Ниче, что мы по конкретному поводу собрались? Три пары глаз уставились на Бестужеву, которая стояла молча, пыталась уловить суть беседы. Растеряться Ника толком не успела, ведь Ульяна (очевидно, самая общительная в компании) обрушила на нее шквал вопросов. — Боже, прости, пожалуйста, я не думала тебя игнорить… Как город? Куда успела сходить? Уже была на набережной? Тоскуешь по Архангельску? — Эм… — Бестужева растерянно моргнула, но потом, к счастью, нашлась с ответом. — Осваиваюсь потихоньку. Повисла маленькая пауза, словно девушки ждали продолжения. Ника рефлекторно прикусила щеку, пальцы сжали ткань рукавов. Видимо, к социализации она не готова. Домой, домой, домой. Когда уже можно будет уйти? Обратно в квартиру Хенкиных, обратно в Оксанину комнату, где Бестужева чувствовала себя в безопасности и где ей не приходилось давить нарастающим ком в грудной клетке. — Чем заниматься планируешь? — Комарова очень кстати разрядила обстановку. Оксана переживала за сестру, Ульяна не знала, как себя вести с новой знакомой и, глядя на напряженное лицо Ники, наверняка решила, что ляпнула лишнее. Лера была единственным человеком в студии, оставшимся абсолютно расслабленным. — По работе, в смысле. Спокойствие Комаровой, которое читалось в ее взгляде и позе, постепенно передалось и Нике. Бестужева прекратила растягивать лонгслив и промямлила: — Чем угодно, на самом деле. Я на физика раньше хотела поступать. Но сейчас найти бы хоть подработку. — Мда, институтов для крутых технарей у нас и вправду не водится, — Лера задумчиво потерла подбородок большим пальцем. — Отложила мысли о высшем образовании до лучших времен, — Ника вздохнула. С момента сдачи ЕГЭ она точными науками не занималась и думать об университете пока не хотела. Хотя баллы за экзамен будут действительны еще три года, время вернуться к истокам и поступить, например, в крымский уник у нее было. — Не хочешь в нашу кафешку официанткой выйти? — внезапно спросила Комарова. Бестужева опешила в сотый раз за день. Лера выжидающе смотрела на новую знакомую. — Моя сменщица уволилась, — пояснила будничным тоном, — Игорь, бармен, каждый день ноет, что жрачку разносить и посуду мыть не нанимался. Вроде и отказывать не хотелось, да и работу действительно нужно было найти в кратчайшие сроки, чтобы прекратить отягощать семейный бюджет Хенкиных. Но Ника находилась в полной уверенности, что сейчас не потянет обязанности официантов — если сегодняшняя встреча так взволновала ее, то в кафе Бестужева рисковала получить паническую атаку. — В ДК тоже всегда есть вакансии, — подключилась Ульяна, — я у Антонины Ивановны спрошу… — Ника подумает, — вклинилась Оксана, с ободряющей улыбкой повернувшись к сестре, — правда? Бестужева опять, будто болванчик, кивнула. И, конечно, заметила краткую переглядку Леры и Ули. Попытка «влиться в общество» превратилась в психологическую пытку. Ника больше походила на непутевую подопечную Хенкиной, с которой приходилось возиться, как с недоразвитой. Она не ждала от себя чудес, но надеялась запомниться девчонкам кем, блин, угодно кроме «странноватой сестры Оксаны». Вопреки негативным прогнозам Ники, девушки раздраженными или снисходительными не выглядели. Пускай за следующие полчаса Бестужева в основном молчала и вставила лишь несколько комментариев, чувство вселенского позора ушло на второй план. В основном обсуждали парней. Оксана жаловалась на Рауля, Ульяна сетовала на то, что Марк стал проводить все выходные на репетициях вместе с Зуевым и Арсом (так звали последнего члена группы, вокалиста и гитариста в одном лице), а Лера, как и Ника, в отношениях не состояла, поэтому только закатывала глаза и давала ценные советы, сводящиеся к предложению послать обоих на хрен. — Боже, если бы я тебя слушала, я б давно одна куковала, — Ульяна отмахнулась от Лериных увещеваний. — В том и суть, — Комарова развела руками. В ее голосе читалась неприкрытая скука. — Иди ты, — фыркнула Уля, — так и будешь одиночкой до конца своих дней. — О нет, как же я вынесу столь тяжкую ношу? Поверьте, Кудинов и Марк — лучшие антирекламы мужского пола в целом. Ника тихо рассмеялась, прикрыв рот ладонью. В Лере чувствовалось непоколебимое спокойствие, приправленное ироническим воззрением на мир. Словно девушка была выше приземленных переживаний и повседневных проблем и давно дистанцировалась от них. Сначала Бестужева восприняла отстраненность и легкую саркастичность Леры на свой счет, но быстро поняла, что к подругам она относилась ровно также. С мнением Комаровой, на самом деле, трудно было не согласиться. К Раулю Ника уже испытывала заочную неприязнь, а поведение Марка Ларина вызывало много вопросов. Ульяна ввела Бестужеву в курс дела, так что некоторое представление о парне Ника теперь имела. Он работал в ДК техником сцены, был басистом в «подающем надежды» музыкальном объединении, покуривал травку и слыл человеком очень непостоянным. Иными словами, устраивал эмоциональные качели всем окружающим. То он любит Ульяну до смерти, готов выполнить любое желание (как сейчас с котами) и обещает жениться, то впадает в другую крайность — рассуждает о расставании, провоцирует ссоры из-за сущих мелочей и дружбанов своих доводит разговорами о выходе из состава группы. Тема всколыхнула неприятные воспоминания из Никиного собственного опыта. Жизнь с Артемом — это воплощение «плохого периода» (по выражению самой Ульяны) Марка. Уля, однако, любила Ларина необычайно и все фантазировала о свадьбе. — Блин, малышня через минут десять начнет на кружок подваливать, — Лера посмотрела на настенные часы, — пора расходить… Ее прервал бодрый стук в дверь и веселый мужской голос: — Обитель прекрасных дам открыта для посещения? — Для тебя нет, Зуев, — крикнула Оксана. — А если по блату? — спросил кто-то другой, с насмешкой и басом. Ульяна тут же просияла и подорвалась встречать новоприбывших. Очевидно, голос номер два принадлежал Марку. Когда дверь отворилась, на пороге показались двое парней. Ларин, к которому полезла целоваться Уля, был мрачен. Высокий, с орлиным носом, тонкими губами, цепким взглядом серых глаз и вьющимися темно-шоколадными волосами, он с ленцой, будто нехотя, приобнял свою девушку одной рукой. На каждом пальце красовались разнообразные серебряные кольца. На контрасте с низенькой, кукольно красивой Ульяной и в антураже светлой детской студии Марк казался инородным темным пятном. Зато Зуев лыбился за двоих, во весь рот, обнажая щербинку между передними зубами. Пряди у него тоже лежали кудрями, но были русого цвета. Одет он был в нелепое кислотно-зеленое худи. Не церемонясь прошел вглубь комнаты и протянул, как бы не замечая никого, кроме Оксанки: — Очень невежливо, между прочим, так отвечать гостям. — Отвянь. — Да в кого это ты такая строгая, Оксаночка? — Гена с наигранным удивлением всплеснул руками. — В отца, — ядовито усмехнулась Хенкина, — сам с ним побеседуй и убедишься. — Понял-понял, — отступил Зуев, продолжая улыбаться, и переключился на Нику: — Слушайте, мадемуазель, а вас я не помню. — Недавно приехала, — Бестужева постаралась ответить с максимальным безразличием. Гена производил впечатление личности доброй и беззаботной, однако наставления Константина Анатольевича хорошо запомнились Нике. Не будет человек в здравом уме школьникам наркоту толкать. — Откуда будете? — Из Архангельска. — Край холодный и суровый. А имя ваше узнать можно? — Ника. — Геннадий, — Зуев в шутовской манере поклонился. — Хорош клоуна врубать, а? — Оксанка закатила глаза. Гена собирался возразить, когда Марк, закончив миловаться с Ульяной, буркнул: — Зуев. К делу. — Погоди ты. Что мне, человека поприветствовать нельзя? — Гена подмигнул Нике, словно между ними был общий секрет. — Северная красавица очаровала меня своей красотой. Бестужева залилась краской и заозиралась по сторонам, в поиске спасения. На помощь пришла Лера, все это время стоявшая у окна и наблюдавшая за развернувшимся балаганом. — Студия детского творчества «Волшебный мольберт» к вашим услугам, — Комарова оттолкнулась от подоконника и приблизилась к Зуеву. Парень перестал ломать комедию и обратился к Лере. — Лерусик, выручай. — Я? — брови девушки взметнулись вверх. — Ну ты ж у пиздюков рисование проводишь? — Ген, ты припоздал лет на пятнадцать, — сказала Лера со скепсисом, — увы, не получится принять тебя в ряды юных художников. Марк хмыкнул, не отрываясь от телефона. Зуев скрестил руки на груди. Он то и дело поглядывал на коридор, видневшийся из-за приоткрытой двери и явно куда-то торопился. — Ай-яй-яй, тогда оставим лавры главного таланта нашего города для тебя, Лерок. Сварганишь в честь этого постер к грядущим концертам? Ника заметила, как лицо Комаровой удивленно вытянулось, а губы скривились. Лера явно собиралась отказаться, но Ульяна, дернув до сих пор молчавшего Марка за плечо, с восторгом закивала: — Конечно, Лера нарисует! Она са-а-амая крутейшая художница, будет просто разнос! Энтузиазма Ули Лера не разделяла. Кинула обреченные взгляды на Оксану и Нику. Те синхронно пожали плечами. — Ладно, завтра пораньше приходите, подготовьте референсы. Сделаем эскиз, подберем цветовую гамму, — Комарова вздохнула и сдалась. — Спасибо, — Марк сразу же чмокнул Ульяну в щеку, помахал рукой остальным и засобирался к выходу. Гена же был так счастлив, будто выиграл лотерею. Зуев потряс Лерину ладонь и затараторил: — Лерок, от души! Реально, гарантирую тебе бесплатные проходки на каждое наше выступление, когда мы станем пиздатыми и известными. — То есть никогда, — пропела себе под нос Оксана. Ника едва удержалась от смешка. — Ты меня хочешь отблагодарить или наказать? — Лера, смирившись со своей участью, присела на табурет и принялась домывать оставшиеся кисти. Очередная искрометная ответка от Гены не заставила бы себя долго ждать, но из коридора высунулась еще одна курчавая голова. — Бля, Гендос, ты там скоро? Заеб… о, привет, — Кислов, а это был именно он, мгновенно переменил раздраженный тон, стоило ему только заметить Нику. На губах Кисы заиграла довольная усмешка. — Привет, Ваня, - честно говоря, она была даже рада встретить кого-то знакомого. В следующий миг каждый, кто находился в студии, счел своим долгом повернуть голову на Нику. «Да сегодня просто день непрошеного внимания», — Бестужева, кажется, уже успела в кровь искусать губы. — Кисунь, ты че шустрый такой? Вы с прекрасной северянкой заобщаться успели? — Зуев хмыкнул. — Мы? Да канеш, это ж сеструха Хэнка номер два, — Киса пожал плечами. Следы вчерашних боевых ранений все еще отчетливо проступали на коже, но ничего критичного или, не дай бог, новых синяков, Ника не заметила. — Ментовское гнездо растет как на дрожжах, — пробурчал Марк. — Охерел? — вскинулась Хенкина. — Хорош, пацаны, че вы дам смущаете? — Гена миролюбиво похлопал Ларина по плечу. — Иди с Арсом насчет завтра переговори. А мы с Кисой дело пойдем решать. — Еще увидимся, — Кислов отсалютовал Нике и скрылся вслед за Марком и Геной. Парень полностью игнорировал присутствие остальных девушек в комнате и за время короткого визита не сводил глаз с Бестужевой. И что-то подсказывало Нике: Кисино увлечение ею сулит мало хорошего.