call me back

У Чон Юнхо нет секретов. Почти. Есть парочка, о которых он особо не распространяется хотя бы по той простой причине, что они связаны с одним конкретным — и слишком близким к нему во многих смыслах — человеком. Иметь краш на друга — слишком банально, но Юнхо вляпался давно, и это практически его не беспокоило до недавнего времени. Может, было немного неловко залипать на танцы Минги в клубе или прятать стояк по утрам во время завтрака, потому что чертовски низкий и приятный голос друга будоражил все сонные рецепторы к чертям собачьим и делал утреннюю эрекцию невыносимой. Может, было немного странно пялиться на его губы и руки, но тем не менее — Юнхо не строил воздушных замков в отношении Минги и тихо-мирно ждал, пока эта глупая штука пройдёт сама по себе, если бы не второй его секрет. Хренов Сон Минги нашёл себе новую работу, и хрен бы с ней — мог бы сказать себе Юнхо, — если бы не одно очень жирное и ощутимое но. Минги начал работать в сфере оказания телефонных услуг особого назначения. Очень… пикантного назначения. Хуже, чем Минги с голым торсом и растрёпанными волосами, мог быть только Минги, работающий в сексе по телефону. И узнал Юнхо об этом крайне глупо — не так давно Минги вдруг ни с того ни с сего начал уходить из дома и пропадать ночами. Не однократно, не пару раз в месяц, а постоянно. Уходил поздно, когда думал, что Юнхо уже спит, либо, бывало, не возвращался домой после учёбы вовсе, и кто Юнхо такой, чтобы игнорировать странное поведение друга? Уже сам факт того, что Минги молчал и ничего не рассказывал, был странным. Минги всегда был громким и шумным, много болтал и смеялся, трепался всем про свои планы на жизнь и дальнейшее существование, но здесь — сопел в тряпочку и продолжал сматываться. И Юнхо даже не предпринимал попыток узнать, потому что он знал — если Минги ещё не рассказал сам, значит, уже не расскажет вовсе. Поэтому Юнхо, как полагается лучшему другу, начал слишком беспокоиться о том, как бы шикарный зад Минги не оказался в какой-нибудь щекотливой или опасной ситуации, из которой его потом пришлось бы активно вытаскивать. Он не нашёл ничего лучше, чем просто проследить за Минги. Это не было чем-то сложным, потому что Минги часто был невнимательным, ловил ворон во время разговора и далеко не всегда смотрел по сторонам. К огромному удивлению Юнхо Минги уходил в обычную студию. Не в жилую отдельную квартиру, а в старенькую, звукозаписывающую студию с обшитыми специальными панелями стенами. Минги, который из музыки был способен напеть лишь песенку из рекламы колы, начал пропадать там ночами, скрывая даже от Юнхо, чем он там занимается. Это удивило и всё ещё выглядело странным, но хотя бы не казалось опасным. А потом Юнхо просто услышал. В одном из разговоров по телефону, к которому Юнхо, конечно же, не прислушивался специально, Минги сказал, что сможет принять клиента только после полуночи, когда уйдёт в студию. С кем был диалог, про каких, мать его, клиентов шла речь, и что вообще происходило, Юнхо узнал минутой позже. — Не переживай, нуна, ты же знаешь, я всё сделаю по высшему разряду. Этот богатенький хрен думает, что я дрочу на него так же, как и он на меня. Просто оставь ему мой добавочный сразу, чтобы он позвонил напрямую мне. Минги говорил что-то ещё, но Юнхо смылся сразу же, как только понял, что друг намеревается выйти из своей комнаты. Это всё звучало как сюр, но когда через пару дней Юнхо удалось умыкнуть телефон Минги и прошерстить несколько его мессенджеров, включая список входящих, он без труда нашёл даже название и номер компании, где, вероятно, лучший друг и работал. И это было настолько невероятно, насколько Юнхо вообще мог представить даже с учётом его богатой фантазии. Ну, и казалось бы — работал и работал, почему нет? Голос красивый и низкий, тембр — потрясающий, язык у Минги подвешен и часто нёс довольно откровенные темы в массы, и он наверняка пользовался спросом с его этой хрипотцой и мягкими шипящими звуками. Но именно в этом, блять, и была проблема. Иметь краш на друга — не страшно. Страшно иметь краш на друга, работа которого — заставить тебя кончить прямо в телефонном разговоре. И Юнхо, к несчастью для него, слишком часто об этом задумывался. Он сидит на кровати в собственной комнате и нервно сжимает телефон в ладонях. Он мог бы сказать, что далеко не уверен в том, что делает, но заполненная анкета и привязанный банковский счёт, с помощью которого можно оплатить интим-услуги, говорят об обратном. Система идеальная. Во избежание проблем и для сохранения анонимности клиентов непосредственно перед сотрудниками на сайте заполняется короткая анкетка: возраст, пол, предпочтения, ориентация. Регистрация по номеру телефона, пополнение личного счёта для дальнейших списаний, присваивание идентификационного номера, который при желании можно назвать первому оператору. Никакую личную информацию он не получает, счёт выставляется автоматически, в последствии чего блокируется ровно столько, сколько времени стоил разговор. Персонал, оказывающий услуги, видит лишь переадресованный телефонный номер. Всё. Вроде как всё должно пройти гладко. Из разговоров Минги Юнхо знает, что у него есть добавочный, через который можно попасть прямиком к нему, но Юнхо думает, что пользоваться этим знанием в первый раз — плохая идея (словно всё остальное в его чёртовом плане замечательно). Поэтому он просто звонит в надежде разобраться поскорее. Зачем он звонит — другой вопрос, ответ на который у Чон Юнхо даже не начал формироваться. Любопытство? Интерес к Минги? Желание послушать чушь, которую несёт его друг, и посмеяться? Или заняться тем, для чего эти услуги были придуманы? От такого бросает в жар, и вместе с ним в кровь выбрасывается адреналин — Юнхо нажимает на кнопку набора и перестаёт дышать. В трубке незамедлительно раздаётся какая-то абсолютная банальная музыка эротического характера, и Юнхо не может сдержать рвущийся наружу идиотский смех — он действительно, блять, занимается подобным в свои двадцать пять? Не намного ли проще сгонять до клуба и подцепить кого-нибудь для быстрых утех? Нет, Юнхо, ты будешь дрочить себе под аккомпанемент грязных разговоров от Минги, ты такой молодец! — Добрый вечер, господин Девятьсот восемь, — внезапно произносит приятный женский голос, и Юнхо практически хрюкает от неожиданности. — Вы у нас в первый раз — есть дополнительные пожелания к вашей анкете? Юнхо теряется, не готовый к вопросам. Он вообще в принципе ни к чему такому не готов. — О, эм, здравствуйте, — говорит Юнхо, вдруг задумываясь о своём стиле общения. Как ему стоит вести диалог тут? — Нет, но я хотел бы узнать, как выбрать конкретного, м-м-м, — он запинается, не зная, как назвать того, кто будет с ним разговаривать в дальнейшем, — сотрудника? — У вас есть его никнейм? Добавочный номер? Может, что-то, что просил назвать непосредственно сам сотрудник, чтобы вы могли найти его? — девушка снова задаёт череду простейших вопросов, от которых голова Юнхо начинает пухнуть. Он бы в первую очередь спросил, откуда у него вообще могут быть такие данные, если он звонит в первый раз, но, очевидно, сотрудница на том конце провода знает, что делает. — Конечно, да, — Юнхо быстро смотрит на полустёртые цифры на своём запястье, куда выписал их ещё несколько часов назад. — Одиннадцать ноль три. Кажется, так. Он слышит быстрое клацанье по клавиатуре и несколько щелчков мыши, а затем короткий вздох. — Этот оператор в данный момент занят, но мы можем подобрать вам что-то похожее? — спрашивает девушка, а Юнхо не сдерживает разочарованное цоканье языком. — Или вы можете подождать — ожидание конкретного оператора оплачивается отдельно, но у нас очень гибкие тарифы. Юнхо закатывает глаза — он должен выложить хренову тучу денег, чтобы услышать, как работает Минги. Может, просто стоит пойти к нему и попросить напрямую? — Хорошо, я подожду, — отвечает он прежде, чем успевает хорошенько подумать. — Перед тем, как оператор поднимет трубку, раздастся звуковой сигнал. Хорошего вечера, — голос девушки вновь заменяется на музыку ожидания. Юнхо откидывается на подушку — во что он, мать его, ввязался? Ему было мало проблем в его безбедной и беспечной жизни? Неужели Минги нравился ему настолько, что Юнхо скатился до такого вот? Неужели попытаться сблизиться с Минги по-настоящему было хуже этого? Что движет им сейчас, когда он ждёт, пока Минги закончит обслуживать какого-то старого и наверняка уродливого извращенца и придёт к нему? Получается, что кто-то тоже будет считать Юнхо скупердяем и извращенцем? Он кривит лицо и прячет глаза за ладонью. Ему стоит положить трубку, пока это не привело к каким-нибудь глупым последствиям вроде его разоблачения или обнуления банковского счёта из-за стоимости этих чёртовых услуг. Или всё же стоит остаться, чтобы унять любопытство и закончить с этим гиблым занятием. Юнхо глубоко вздыхает — он в любом случае уже заплатил депозит и воспользовался скидкой на первый звонок. Может, нужно просто расслабиться и получать удовольствие? В конце концов он всегда может просто сбросить, если ему покажется, что дело пахнет жареным. Но вдруг — только вдруг — Минги окажется настолько потрясающим вирт-любовником, что Юнхо будет готов работать сутки напролёт, лишь бы воспользоваться его услугами? Юнхо упорно игнорирует бьющуюся в черепной коробке мысль о том, что он — самый большой идиот из всех возможных, потому что по факту он может воспользоваться услугами Минги абсолютно бесплатно, если соберёт яйца в кулак. Минги, может, и редко показывал свой прямо-таки непосредственный интерес в сторону Юнхо, но он всегда был не прочь обсудить и предпочтения, и позы, и партнёров, и даже как-то предлагал сообразить на троих — и почему Юнхо только отказался? Сейчас уже и не вспомнить, но тупо вышло явно. Но нет, Юнхо переполняет жгучий интерес непосредственно к вот такому контакту — немного табуированному, порицаемому обществом и привлекающему своей неизвестностью. Юнхо совершенно не знает, чего ожидать. — Господин Девятьсот восемь, — прерывает размышления до ужаса знакомый голос, и Юнхо мгновенно превращается в кусок камня. Он даже звуковой сигнал пропустил из-за того, что слишком много думал. — Нам стоит начать со знакомства, или вы предпочитаете оставить, как есть? Минги уверен в себе больше обычного — Юнхо слышит это в его тоне и том, как именно друг говорит. Чуть-чуть развязности и самодовольства, как будто Минги пропустил пару бутылок пива и вот-вот начнёт заливать про то, каким заботливым и классным любовником он был для своей последней пассии. Юнхо тапает на кнопку преобразования голоса — чуть-чуть меняет тональность по заранее подготовленным настройкам. Специальное приложение куплено у знакомого и работает хоть и замысловато, но слаженно, а Юнхо до недавнего времени даже не знал, что такое вообще существует. Сейчас же самое время поиграть в шпиона: не хватает только красных лучей лазера и дула в штанах. Хотя тут как посмотреть. — Тебе нравится называть меня господином? — спрашивает Юнхо и медленно ложится обратно на подушку. Сердце колотится как ненормальное, пока Минги сохраняет тишину. — Мы же не о моих предпочтениях говорим, верно? — крошечная щепотка томности, и вот Юнхо уже не знает, куда себя деть. — Я могу быть для вас кем угодно и называть вас так, как вам нравится. — На ты, пожалуйста. — Ах, ты. Ты такой вежливый, господин, — Минги буквально мурлычет в трубку, вынуждая Юнхо нервно закусить губу. Что, чёрт возьми, происходит? Это и правда тот Минги, который скатывал у него математику, тырил обед на большой перемене и вчера рассказывал о том, что его последние носки порвались на пятке, из-за чего Юнхо пришлось пожертвовать своими? Кажется, у Чон Юнхо огромные проблемы. — Тебе нравится, когда ты зовёшь меня так? — стараясь удержать спокойствие в тоне, спрашивает Юнхо. — Я бы хотел, чтобы тебе было комфортно. Ты можешь выбрать что-то по своему вкусу? Минги издаёт смешок, и Юнхо прямо-таки наяву видит его кривую, пакостную ухмылку. — Хорошо, — на заднем фоне вдруг начинает играть тихий женский вокал, и, Юнхо может поклясться, в этой песне он может без проблем узнать ту, что скинул Минги собственноручно на прошлой неделе. — Малыш? — Я довольно высокий и не тяну на малыша, — Юнхо морщится, надеясь, что Минги говорит первое, что приходит ему в голову, а не выбирает из действительно предпочтительных. — Готов поспорить, я выше тебя, — вдруг продолжает он, поймав какое-то внутреннее наслаждение. Он же на самом деле разговаривает с Минги — своим другом, который и флиртует с ним по пьяни, и несёт околесицу, и вбрасывает наитупейшие шутки в первоначально серьёзный разговор. Юнхо знает, как с ним говорить так, чтобы было интересно. — Уверен? В моём окружении есть только один человек выше меня, и это что-то должно значить, да? — Тогда тебе нечего бояться, — Юнхо чувствует азарт. — Вероятность того, что я и правда выше, будет небольшой, правда? — А ты любишь поиграть, — голос Минги становится ощутимо низким и плотным. Как будто тоже заинтересованным. — И что же ты хочешь? — Тебя? Неожиданно Минги смеётся — его тихий смех кажется бархатным и обволакивающим. От него кожа покрывается мурашками и начинается чесаться. В паху приятно горит. — Договорились. — Шесть с лишним футов. Метр и восемьдесят шесть, — выпаливает Юнхо и только потом осознаёт, что, кажется, ему не следовало этого говорить. Людей с таким ростом среди их знакомых действительно немного, и если Минги хотя бы чуть-чуть задумается, то прикроет эту развратную лавочку в ту же секунду, а на утро пересчитает зубы. — Вау, — с придыханием отвечает Минги, и в его голосе Юнхо слышит восторг. Что странно. — Вот ведь незадача, я же уже твой, — дразнит. — Получается, я зря использовал свой шанс. — Ты и правда такой большой? Вся кровь устремляется вниз — член в штанах дёргается, как только мозг понимает двусмысленность вопроса. Юнхо гулко сглатывает, кладя ладонь на ширинку джинсов и сжимая. — Как насчёт чего-то простого? Милый, дорогой, сладкий? Я не хочу быть малышом, это звучит как-то не очень, — подыгрывая и включая излишнюю эмоциональность, спрашивает Юнхо. — Как я могу обращаться к тебе? — Я же сказал, что ты можешь выбрать что угодно, милый. — Нет. Скажи мне, — Юнхо ёрзает, ощущая, как усиливающаяся эрекция начинает неприятно давить на джинсы. — Мы тут ради удовольствия, так? Расскажи мне, как обладать тобой, — он вслушивается в слова песни, напоминая себе включать её с осторожностью теперь. — Думаю, детка мне подходит, — хмыкает Минги спустя секунду. — Одновременно ласково и горячо. — Детка, — Юнхо повторяет вслед за певицей, прикрывая глаза и смакуя на языке это глупое прозвище. Он не может сказать, что оно идеально подходит Минги, но, если честно, Юнхо вообще больше нравится использовать имена. Может, мягкую форму, но имя. — Итак, ты можешь помочь мне с этим? Я никогда раньше не пользовался подобными… услугами. — Судя по всему, ты знаешь, что могу. Любой здесь может, — Минги мягко выдыхает. — Но ты звонишь именно мне. И это странно, ведь ты знаешь мой номер, но при этом говоришь, что никогда не общался так прежде. Юнхо прекращает дышать. Ну и болван. — Мне посоветовали. Да и какая разница, если я плачу? С той стороны снова раздаётся смех. Юнхо готов взвыть — Минги всегда так потрясающе смеялся? Или Юнхо уже не просто заинтересован в нём, а влюблён, и теперь будет течь от всех действий своего краша, словно подросток? — Ты прав. Подобные разговоры слишком скучные. Лучше расскажи, чего ты хочешь от своей детки, милый. Как тебе нравится? Ты сказал, что хочешь обладать мной, — талант Минги играть интонациями своего голоса поражает. Они ещё даже не начали, а Юнхо уже вязнет в этом, будто в болоте. — Поведёшь? — Нет, я — Юнхо запинается, — я довольно пассивен. — Ах, хочешь, чтобы я объездил тебя? Блять. Чон Юнхо, держи себя, мать твою, в руках. — М-м-м, — тянет, словно в настоящих раздумьях, но по факту уже знает ответ. — Нет. Мне нравится владеть чувствами партнёра. Ментально. Но физически… Ему хочется рассказать, как ему нравится ощущение чужой силы на своих руках и бёдрах, когда кто-то прижимает его к стене или вдавливает в матрас. Как ему нравится чувствовать себя слабее и вставать на колени, вдруг уменьшаясь в размерах; как ему нравится, когда кто-то заставляет его чувствовать себя центром его существования. Может, это связано с тем, что на Юнхо всегда возлагали большие надежды в любой из периодов его взросления, что каждый видел в нём поддержку, в которой он сам так яро нуждался, но факт оставался фактом. Юнхо нравится, когда обладают именно им, а не наоборот. — А-а, — как томный выдох — долгий и тягучий. — Уверен, ты бы хорошо смотрелся на моём члене, милый. — Да, — Юнхо смежает веки крепко-крепко и стискивает бёдра. По внутренней стороне прокатывается жар — сантиметр за сантиметром, словно рассыпается раскалённый песок. — Я выгляжу хорошо? — он перестаёт размышлять о том, что ему следует говорить. — У меня бледная кожа и тонкая талия. Если ты действительно такой высокий, как говоришь, у тебя должны быть большие ладони? Они широко обхватывают меня, верно? Юнхо медленно вырисовывает эту картину в своём воображении, с лёгкостью дополняя её деталями — он знает каждую морщинку, родинку и шрам на крупных ладонях Минги, и он, чёрт возьми, знает, сколько места они занимают на его бёдрах и животе. Юнхо слишком часто перебирал длинные пальцы Минги, пока тот практически лежал на нём во время просмотров фильмов и сериалов, поэтому он не может не знать. — Детка? — спрашивает Юнхо, понимая, что Минги молчит. — Ты выглядишь прекрасно, — шумно. — Твоя кожа такая мягкая и горячая, я могу вылизать каждый её миллиметр. Только скажи, и я сделаю это. Теперь Юнхо вспоминает все многочисленные моменты, запечатлённые в его памяти, где Минги что-то облизывает. Палочки для еды, горлышко бутылки, тарелку от остатков соуса, марку на открытку для мамы, пальцы и губы, губы, губы. Нервно, сосредоточенно, болезненно и просто, блять, вкусно. Это самая отвратительная идея в его жизни. — Твой язык идеально подходит к моей заднице, просто хочу, чтобы ты знал об этом, — дрожаще шепчет Юнхо, сам не веря в то, что произнёс это. Он расстёгивает джинсы и, ёрзая, стягивает их до середины бедра. Просит себя вспомнить в следующий раз, что стоит надевать что-то более удобное, пока не осекается. В следующий раз. Его член тяжело шлёпается о плоский живот, и прямо в этот миг Юнхо неожиданно остро осознаёт, чем на самом деле занимается. Настолько остро, что ни один самый острый рамён не сравнится с этим чувством. Он действительно — правда — собирается подрочить, разговаривая с Минги по телефону и представляя его член внутри себя. Огонь в венах шпарит пиздецки, как только мысль формируется, и Юнхо коротко стонет. — Ох, милый, внутри тебя так узко и жарко. — Ему кажется, что голос Минги немного меняется. Это наверняка мираж, потому что таких, как Юнхо, у Минги множество, и каждому он говорит, как тот хорош, какой он жаркий, узкий, идеальный — любой, какой только попросит. Но Юнхо хочется думать, что ему не мерещится, и он думает. — На вкус ты такой же сладкий, как и на вид. Я практически ничего не сделал, но ты уже хочешь прийти ещё раз, я прав? Юнхо мычит. Его ладонь привычно ложится на член — чуть сжимая под головкой и проводя большим пальцем по влажной от смазки щели. Кровь шумит в ушах, немного перекрывая бормотание Минги. — Да, милый. Представь, что это моя ладонь, — продолжает он, а Юнхо распахивает глаза широко, не понимая, как Минги удалось так чётко попасть в то, что конкретно он делает. — Чуть грубоватая или нежная? — Нежная, — послушно отвечает Юнхо, зная, каким кремом Минги пользуется два раза в день. Он почти может чувствовать свежий запах лета, лаванды и моря — умиротворяющий и яркий, совсем как сам Минги. — Самая нежная, детка. Ты очень ласков. — И тебе так нравится, как она скользит по твоему нуждающемуся члену, — довольно хрипит Минги, и Юнхо тупо вторит ему — ведёт ладонью вверх-вниз, сминая пальцами взбухшую вену, и еле слышно стонет. — Ты можешь сделать это громче? — Сделать..? — со сбитым дыханием переспрашивает Юнхо. — Милый, твои стоны. Я хочу слышать их. Или ты боишься, что нас могут застукать? Вряд ли ты любишь по-тихому под одеялом. Тебе бы пошёл кляп, потому что я знаю — ты хочешь и можешь быть громким. Юнхо никогда не задумывался об этом, но. Просто нереально огромное но. — Будем громкими вместе? Невовремя кончающиеся пары, отмена подработки, непогода, совпадения — да, Юнхо заставал Минги прямо в процессе утех несчётное количество раз, и всегда без исключения друг не отличался особой сдержанностью. Хриплые стоны и скрип кровати периодически преследуют Юнхо в ночных фантазиях, а любовь Минги комментировать все свои действия лишь усугубляет ситуацию. Поэтому Юнхо знает — опять, — что они будут громкими вместе. — Я думаю, вряд ли ты заинтересован так же, как я, — начинает он. — Всего лишь клиент. Очередной. Сотый или тысячный, — Юнхо облизывает губы и намеревается добиться своего, потому что Минги его не перебивает. — Но вдруг я сорву джекпот и заставлю тебя кончить вместе со мной? По-настоящему. Тогда ты тоже сможешь расщедриться на стон, детка? М-м-м, — он стонет сам. Память подкидывает ему один зимний вечер, когда Юнхо замёрз и больше не мог ждать, пока Минги закончит своё свидание, поэтому ему пришлось возвращаться домой и слушать, как друг втрахивал кого-то в свою бедную постель. Или судя по мольбам и крикам, втрахивать могли и его самого, Юнхо не уверен. — Ты думаешь, я не дрочу, когда мне попадается такой славный, дерзкий и несомненно красивый во всех смыслах клиент? — вдруг спрашивает Минги, и Юнхо клянётся — в этот раз ему не показалось. Голос действительно стал ниже, его глубокий тембр заставляет сердце Юнхо трепетать. — Нечасто попадаются те, кто хочет угодить мне. А ты хочешь. Так ебейше сильно, что готов умолять трахнуть тебя так, как мне нравится. — Да, — Юнхо всхлипывает. Не может не согласиться, что не раз хотел оказаться на месте того, кого с завидной частотой отлюбливает Минги. Он не знает всех тонкостей, но уверен, что его тело подошло бы телу Минги идеально. Как шестерёнки в выдроченном до блеска механизме. — Тебе нравится, когда тебя используют для чужого удовольствия? Или тебе так нравлюсь я? — Ты. — Это очень опасно, милый, — с глухим рыком произносит Минги, срываясь. Теперь вместо музыки Юнхо слышит влажные хлюпающие звуки и тоже начинает двигать рукой активнее. Нереально до оранжевых кругов перед глазами. — Опасно забавляться так с незнакомыми людьми, — уже тише добавляет Минги. — Нельзя доверять всем подряд. — Но ты так нежен со мной, — Юнхо ставит телефон на громкую связь и кидает его на матрас. Сжимает пальцами свободной руки сосок, царапает влажную кожу ногтями. — Ты большой и сильный, разве ты можешь обидеть меня? Я в это не верю. Чистая правда. Минги — воплощение тепла и зефирных облаков. Он может достать котёнка с дерева или помочь унести тяжёлый пакет с продуктами, может одолжить любимое худи или спрятаться под одеяло от несуществующих монстров, но обидеть — никогда. Напускная грубость в его словах — ничто иное, как попытка раззадорить, то, что нравится многим. Озвучивание вслух самых грязных и тайных желаний, но никак не реальная угроза. — Ты мягкий и плюшевый, и ты так хорошо меня заполняешь. Идеальный член для такого неидеального меня. Он снова стонет — на этот раз громко. Специально. Повышает тон, когда воздух в лёгких кончается, из-за чего звук становится похожим на скулёж. Минги же мычит низко-низко и приглушённо — словно сжимает в зубах что-то, что не даёт шуму сорваться вглубь комнаты. — Красиво, детка, — Юнхо облизывает ладонь, когда трение становится неприятным. Скользит уже плавными движениями по члену, чувствуя, как пальцы ног поджимаются от приближающегося оргазма. — Может, это тебе стоит заплатить мне? Кажется, я хорош. — Пиздец, как хорош. Милый, ты невероятен. Я бы мог часами смотреть, как мой член исчезает глубоко в тебе. Так, так глубоко. Я могу кончить в тебя? — интонации такие, словно Минги выпрашивает лучший кусок от вишнёвого пирога. Юнхо заталкивает это неуместное сравнение подальше. — Конечно. Конечно, ты можешь, мне нравится, как влажно становится внутри меня, — от стыда ему хочется оторвать себе язык. Он будет полоскать рот с мылом до тех пор, пока его горло не распухнет. — Моей спермы много. Много-много, я буду двигаться, пока она не вытечет наружу и не испачкает твои бёдра, чтобы потом я мог вылизать тебя. Все до последней капли, — дыхание рваное и громкое, терзающее внимательный слух Юнхо и обласкивающее все рецепторы. Он представляет, как Минги дышит так же ему в шею и грудь, как проходится языком по шее и оставляет несколько засосов. Сочных, крупных, ярких, как поздняя слива. Они бы не сходили несколько дней и напоминали о том, как сильно Юнхо хочет принадлежать этому человеку. Он практически ощущает тепло чужих губ на своей коже. Чувствует, как внутри него расползается пламя, и как на живот падают тяжёлые вязкие капли, собирающиеся в маленькие лужицы. Он почти уверен в том, что по его ягодицам льётся чужая сперма. Не чужая. Минги. Его пробирает до дрожи, когда он слышит несколько коротких стонов на той стороне, и кончает в сжатую до побелевших костяшек ладонь. Поверх пальцев течёт семя — не такое, как представляет мозг, когда слышит слово «сперма», а самое обыкновенное. Полупрозрачное, жидкое, текучее — никакой тягучести и густоты, потому что Юнхо часто мастурбирует. — Твою мать, — сорвавшимся голосом произносит он и закрывает глаза. Даже если ему совестно от того, что он сделал, сейчас его совесть явно отдыхает где-то в садах Эдема под кустом сирени, пожёвывая запретное яблоко. Вот завтра — завтра, — когда он увидит Минги на их кухне и будет ждать свою порцию утренних блинчиков, ему будет стыдно. А сейчас он готов сойти с ума от того, как Минги прекрасно слышится в его телефонной трубке. — Я буду вынужден и правда платить тебе, чтобы ты вернулся, если тебе вдруг не понравилось. — Под закрытыми веками широкая улыбка с чуть кривоватыми верхними резцами, и Юнхо слышит её отчётливо. — Мне стоит подумать над своей концепцией ещё раз. Я не верю, что ты никогда ничем подобным не занимался. Не хочешь попробовать? — О, правда? Тогда я должен буду сместить тебя с твоей должности, детка, а это как-то грустно, — Юнхо смеётся. Он не может отделаться от навязчивой мысли, что его диалог с Минги — понятный и привычный. Такой, словно в нём нет никакой анонимности. Такой, будто в Юнхо нет никаких особенностей для Минги, раз он разговаривает так с незнакомцем. От этого дурацкого ощущения эйфория быстро превращается в тоску. — Спасибо за услуги. Ты и правда такой, как о тебе говорят, — Юнхо сжимает грязные, холодные пальцы в кулак. — И ты был хорош, господин, — голос Минги становится вновь таким, каким был в начале — немного ленивым. — Ты можешь оценить работу оператора, если хочешь, когда я положу трубку. — Конечно, детка. После тихого смешка раздаётся щелчок, а вслед за ним безжизненная механическая запись, напоминающая об оценке. Юнхо тяжело вздыхает и даже не замечает, как начинает кусать губы, не подавляя внутреннюю тревожность. Ему нужно помыться. Нет, ему необходимо, блять, помыться, и желательно в кипятке, в соде и в уксусе, чтобы всё его тело забыло, что он только что сделал. Тело забудет, но мозг точно будет помнить, потому что туда уксус, к сожалению, не просочится.