Новый Путь

      Следующий день прошел весьма буднично. Никаких экстренных и интересных дел не произошло, за исключением того, что мы с Тот кратко обсудили возможность обнародования всей информации про контакт с инопланетянами, в итоге придя к выводу, что стоит вначале провести совещание с Выборным советом через пару дней.       Следующий же день вначале казался таким же относительно обыденным. До тех пор, пока Тот внезапно без предупреждения не зашла в мой кабинет, выглядя донельзя довольной чем-то.       — Доброе утро, — сказала советник, присаживаясь напротив меня. — Пользуясь выпавшим свободным временем, я решила составить небольшой план, касаемо взаимодействия с нашими новыми соседями по галактике. Думаю, самое время обсудить некоторые важные моменты.       Я просто кивнула, слегка ошеломленная внезапным появлением Тот.       — Сегодня, ближе к вечеру по Серафиму, на Тихой Гавани, нам удалось подключиться к экстранету, — и не дожидаясь уточняющих вопросов, советник продолжила. — Стандартная практика по оккупации планет предполагает рассылку автономных спутников-зондов. У них множество целей, не будем вдаваться в подробности, важно только то, что у них достаточно чувствительных приборов, чтобы на достаточном расстоянии появилась возможность засечь сигнал. Дальше только вопрос времени, у экстранета нет никакого определения принадлежности, единственная проблема была в том, чтобы ликвидировать технологические различия: у наших зондов не предусмотрена возможность отправлять сигналы, квантовая связь исключает необходимость в этом. Пришлось проводить модификацию на месте, но у нас все получилось.       — И что удалось найти? — заинтересованно спросила я.       — Мы все ещё в процессе сбора информации, но благодаря… опросам наших новообращенных и данных из экстранета, специалистам получилось составить базовую картину обо всём Пространстве. На имя твоего секретаря должны в ближайшее время прислать структурированный отчёт.       — Это замечательно, — с упомянутым секретарем я пока что не знакома. Следует исправить это допущение во время следующего посещения Серафима, — но что с планом?       Тот довольно улыбнулась.       — Я ждала этого вопроса. На основе всего нам известного, я создала небольшой теоретический план действий.       Советник вытащила из-за спины флешку, как фокусник вытянул кролика из шляпы (не припомню, чтобы у одежды Тот сзади были карманы) и вставила её в голопроектор. Спустя пару мгновений нашему взгляду представилась карта Пространства Цитадели, по-видимому, взятая из экстранета, вместе с нашими территориями.       — Я взяла на себя смелость назвать этот план «Рассвет», — Тот тихо усмехнулась. — Символичное название, учитывая сказанное далее.       Я заинтересованно склонила голову набок. Я не так давно знакома с советником, но уже успела выяснить, что просто так она не бывает такой довольной, должно произойти нечто действительно важное. В первый и в последний, до этого момента раз, когда Тот пребывала в столь позитивном настроении, когда она в своей манере «отчиталась» мне о том, что у неё получилось уговорить большую часть своих знакомых в Выборном совете примкнуть к фракции, лояльной мне (и встречу с номинальным главой этой фракции она решила организовать, забыв спросить у меня, говоря, что не хотела лишний раз напрягать непривыкшую к такой работе меня).       — Он разбит на несколько операций: «Восстановление», «Единство», «Артемида», «Мин». Самая благоприятная почва для распространения Пути — нуждающиеся, ищущие помощь, цель и ориентир в жизни. Поэтому операция «Восстановление» сосредоточена на взаимодействии с дреллами. — Тот прервалась, досадливо нахмурившись, видимо подумав, что я точно не перерабатываю и не изучала новую информацию. — Дреллы — это…       — Я в курсе. В общих чертах. Если что-то не буду знать, я спрошу.       — Это ты тоже увидела? — казалось, женщина хотела сказать что-то ещё, но прервала себя. — Тем лучше. Так вот, участники «Восстановления» будут заняты оказанием помощи разрушенной цивилизации этих инопланетян. В своё время, другие пришельцы, некие ханары, похожие на медуз, вывезли несколько сотен тысяч дреллов с их родной планеты, Раханы, спасая от вымирания из-за экологической катастрофы. Историки Пространства сходятся на том, что тогда на планете жило примерно одиннадцать миллиардов дреллов. Разумеется, далеко не все из них погибли в результате катастрофы, многие всё еще живут там. Некоторые благотворительные организации, которые оказывали им помощь, подсчитали, что сейчас там живет около двухсот миллионов дреллов. Хотя, правильнее будет сказать, выживают в условиях тотальной коррупции, диктаторов, отстроивших свои мини-империи и разбоя.       Под конец Тот издала печальный вздох.       — «Оказывали». Что-то поменялось?       — Да, двадцать два наших года назад, если округлять, Совет Цитадели признал Рахану «планетой с повышенным уровнем угрозы» и для «безопасности» запретил её посещение любым частным организациям и кораблям без прямого разрешения от администрации Совета. Турианцы, как хранители порядка, даже организовали небольшую блокаду, которая является просто летающим цирком, так как были небольшие скандалы, что турианская эскадра пропускала корабли с контрабандой на планету. Наших социологов напрягло то, что при всей своей значительной схожести в социальном плане с людьми, это событие, фактически пресечение со стороны Совета любых попыток облегчить жизнь оставшихся дреллов, не вызвало особенных выступлений против. Все как будто не заметили этого. Специалисты опасаются, что Цитадель может использовать методы, схожие с методами ОФЗ, для пропаганды и подавления протестов в зародыше. Контроль за экстранетом равен контролю за информацией, циркулирующей в нем. По желанию правительства, определенная информация может просто не дойти до определенных планет или пользователей. Если сделать всё грамотно, как за столетия научились с помощью симбионтов в ОФЗ, то никто ничего не заметит.       — Я сомневаюсь, что посещение Раханы запретили просто так. Вероятно, кому-то это было выгодно. — предположила я. — И что со спасенными дреллами?       — Верно. — Тот одобрительно улыбнулась. — Я думаю, что это было сделано для укрепления связи Совета и ханаров. Последних осуждали за выборочное милосердие к пострадавшим, так что оставшиеся на Рахане были для ханаров подобно бельму, на отсутствующем у них, глазу. Перед самим запретом, который согласовали не мгновенно, они сказали, что хотят отправить дреллам благотворительную помощь, но потом грустно заявили, что не могут из-за нового постановления Цитадели. Может, они попросили Совет это сделать, или Совет сам вызвался «помочь» ханарам, но факт есть факт: Рахана в изоляции. Дреллы же на Кахье, родной планете ханаров, вроде как живут хорошо, разве что умирая от какого-то синдрома, связанного с радикально отличающимся климатом своего нового дома. В любом случае, как потенциальные члены Пути, они нас не волнуют.       — А мы уже уверены, что у нас получится их обратить? — решила не комментировать последние слова Тот.       — Серафимы смогли обратить людей, мы смогли обратить турианцев и в последствии, азари. Если кто-то хочет принять Путь, то он примет его. Если нет, то мы убедим его в том, что ему это необходимо.       В ответ я молча кивнула, согласная с ней. Человек, а в данном случае и пришелец, может не осознавать, что ему нужен Путь. Но истина такова, что Путь поможет каждому.       — Следующая наша цель — операция «Единство» и «Артемида». Нацелены они на кварианцев и их взбунтовавшийся ИИ, гетов. Знакома с этим?       — Весьма условно, иначе бы уже поделилась этой информацией. — на самом деле я знала довольно много подробностей, но в силу своих внутренних «противоречий», касающихся моей памяти, я солгала Тот.       — Кварианцы. Раса, с такими же правозакрученными белками, что и турианцы. Обладают слабым иммунитетом из-за причуды эволюции. Находятся в изгнании, после небольшой революции, устроенной их созданиями, название которых буквально означает «слуга народа».       — Небольшая революция? — я усмехнулась, неплохо зная масштабы этой революции. — Звучит пренебрежительно.       — Потому что вся эта часть галактической истории выглядит донельзя глупо. Сама подумай: гетов создали как роевой ВИ — виртуальный интеллект, наши ИИ, только глупее, — они становятся умнее, когда их количество растет. В итоге они набрали критическую массу и начали задавать неудобные вопросы, после чего их попытались отключить; роботы не подчинились и кварианцы начали истребление своих слуг.       — Звучит так, как будто бы гетов программировал какой-то слегка криворукий… идиот, уж простите, кхм. прости за сравнение. Я не знаю, как так нужно написать ИИ, чтобы он самостоятельно развился до такого. Ни в Империи, ни у нас, нигде не было такого, чтобы ИИ действительно восстал. Да, такие вопросы были, особенные параноики даже отключали задававших, но ничего так и не произошло.       — Более того, ни один ИИ за всю историю человечества как явления, никогда не игнорировал полученный приказ. Так что появляется вопрос: а сами ли геты восстали? Будем откровенны, человеческое поведение не свойственно и никогда не было свойственно ИИ. Так что либо кварианцы настолько плохо написали программы для гетов, либо же вина лежит не на кварианцах. Наши специалисты по машинному познанию, совместно со здравым смыслом, выступают за второе. Хотя и к кварианцам есть вопросы. Судя по всему, геты — общий ИИ, либо близко к нему. И по нашим расчетам, общий ИИ — это чрезвычайно непредсказуемая вещь, которую сложно контролировать, поэтому в Эон их и не создают.       — Кварианцы должны быть весьма развиты, насколько я знаю, только у них был полноценный ИИ. Может, их решили устранить, чтобы избавиться от конкуренции?       — Вероятно, — не смотря на свое согласие, Тот бросила на меня странный взгляд. — Но пока что мы не можем знать наверняка. В любом случае, цель «Единства» — присоединения к нам гетов, а «Артемиды» — кварианцев, желательно объединив их перед этим. Разумеется, вновь подчинив гетов кварианцам. Из всего «Рассвета», эта часть в перспективе — наиболее эффективная, за счёт огромной промышленности бывшей Кварианской Республики, которая, как мы надеемся, все ещё функционирует, если геты после конца восстания не застыли столбом.       — Это всё отлично, — я устало потерла переносицу. А ведь только начало дня. Мне всё ещё тяжело привыкнуть к такой легкости в распоряжении чужими жизнями, несмотря даже на воспоминания с жизни на Земле, все же меня воспитывали совершенно по-другому, в соответствии с большинством устоев Пути. — Но как мы планируем в итоге захватить контроль над Цитаделью, что, очевидно, является нашей целью? На естественное распространение Пути уйдут десятилетия, а военное мало того, что создаст противоречие нашей распространяющейся философии, так еще и принесет множество разрушений, которые не позволят использовать полный потенциал Пространства в Бесконечной войне.       Тот рассказала только половину своего наполеоновского плана, но уже четко заметно направление. Я не настолько наивна, чтобы не понимать очевидного: фактически, Эон колонизирует Пространство Цитадели, как европейцы колонизировали Африку в своё время. Ситуация похожая: огромное население, чтобы работать, огромное количество ресурсов, которые можно будет выгодно импортировать на нужды нашей экономики… Ну, в данном случае военной промышленности; гражданский сектор Эон самостоятельно справляется со всеми потребностями граждан без особой нагрузки и вряд ли у ПЦ есть то, чего нет у нас в этом плане. А вот военная сфера требует множество экзотических материалов и сплавов. Те же БМК стоят неприлично дорого именно из-за этого, а стоимость новых космических кораблей (которых, судя по докладам, Марксон хочет построить как можно больше и на которых ему начинает не хватать денег), не слишком уступают первым в цене. Мы сможем ввозить в государство необходимое количество ресурсов и уже на месте обрабатывать их, всё по европейским стандартам. Завершающим пунктом списка сходств можно считать огромное технологическое отставание.       Я усмехнулась про себя; зато за историю не было такого, чтобы колонии создавали ради победы в гражданской войне (коей Бесконечная война де-юре и является). Что же, придется сделать это первыми, сохранение Пути — приоритет.       — Справедливый вопрос, рада, что ты его задаешь, — ответила Тот. — Я считаю, что мы должны будем воспользоваться благотворительностью. Создадим фонды, будем строить инфраструктуру по всему Пространству, доставлять медикаменты, пищу и другие продукты, параллельно распространяя Путь. Это значительно ускорит процесс.       — Пару вопросов, — я приободрилась, предвкушая дальнейшее развитие разговора. — Во-первых, откуда мы возьмем деньги Пространства на строительство? Во-вторых, кто даст нам право проводить наш акт невиданной щедрости, я гарантирую, что Совет просто не даст нам этим заниматься, сославшись на неизвестно каких производителей и неизвестное качество продукта, мол потравитесь. В-третьих, что нам делать с теми государствами, которым не нужна наша гуманитарная помощь? Странам Совета, например?       — Можно найти подход к каждому, — отмахнулась Тот после небольшой заминки. — Мы можем открыть своё производство на какой-нибудь планете и экспортировать свои товары…       — На которые сразу же наложат огромные пошлины и мы будем сидеть на этой планете, как идиоты, — прервала я. — Я предлагаю купить у компаний в Пространстве парочку лицензий на производство, немного доработать их товары и начать производить уже их, постепенно повышая качество и количество, чтобы ПЦ просто не смогло безболезненно слезть с этой иглы.       Тот пораженно уставилась на меня, слегка подняв брови. Учитывая её обычное спокойствие, этот жест можно расценивать как выпученные глаза и высшую степень удивления, вперемешку с недоумением.       Я с интересом наблюдала за этими изменениями. Когда я поняла, что разговор может зайти в этом направлении, то сразу же почувствовала себя комфортнее; очевидно, что я знаю про экономическую составляющую вопроса больше, чем Тот, которая родилась и выросла тогда, когда условия жизни значительно изменились по сравнению с двадцать первым веком, на который и походит экономика ПЦ, что не удивительно, придумывали же… Кхм, ладно, не буду ходить по минному полю. Но в любом случае приятно видеть трехсотлетнего советника, находящуюся в такой прострации из-за базовой, для твоего понимания, вещи.       Но Тот быстра пришла в себя, сказывается опыт:       — Это, конечно, замечательно, но откуда нам взять деньги на покупку лицензий? — вернула она мне мой же аргумент, довольно улыбнувшись, явно вновь ощутив контроль над ситуацией.       — Возьмём в долг, — небрежно бросила я. — Уверена, на фоне популярности новой расы, кто-нибудь смилуется и даст нам если не лицензию, то хотя бы денег взаймы. Если же не получится, то продадим какие-нибудь ресурсы, можно считать это инвестицией.       Вначале моего ответа лицо Тот нахмурилось, но так же быстро разгладилось.       — Отлично, — едва ли не пропела советник. — В таком случае, мне следует составить план, по которому будет устанавливаться дипломатический контакт. Прошу меня простить, но я пойду.       И собралась на выход, даже не спросив, буду ли я одобрять её первый план. Тот быстро встала с насиженного места, проигнорировав удивленный взгляд и что-то пробормотав про «срочный вызов на Серафиме».       — Что-то страшное? — уточнила я.       — Нет… Скорее всего, — поспешно ответила советник. — Ничего, что требовало бы твоего внимания, я сама разберусь.       — А как же ещё одна операция, как её там… — я поднапрягла своё знание египетской мифологии. — «Мин»?       — Это кроганы, — резко повернулась Тот. — Вылечить генофаг и использовать, как боевиков, если придется воевать.       Про себя я отметила, что Тот, похоже, тоже знает египетскую мифологию. Бог плодородия как и людей, так и животных, так еще и покровитель мужской потенции.       — Прошу прощения, подробности должны быть уже у тебя, — кинула Тот перед тем, как уйти.

***

      Эйденн всячески старался скрыть напряжение из-за нынешнего собрания, разглядывая за окном угнетающие пустынные красные пейзажи. Причин для радости было немного и без внезапного порыва Брэкмана навести иллюзию порядка, в свете же последних событий, для радости вовсе не осталось места. Если начать перечислять претензии Эйденна, то можно бессмысленно застрять минут на пятьдесят (он посчитал), но, возможно, лучший его навык, приобретенный за двадцать четыре года жизни в обществе отпетых маргиналов под названием «Нация Кибран» — это умение притворяться. И именно этим ему сегодня и придется заниматься. Вообще-то цель, с которой его послали из родного подузла примерно и звучит как «мило улыбайся и делай вид, что мы спокойные, будто уже мертвые». Впрочем, такими темпами и стараниями Брэкмана, «будто» станет лишним.       Эйденн несколько раз глубоко вздохнул, мысленно выдав себе парочку затрещин; не то место и время для таких мыслей. Его цель: убедить Нацию и Брэкмана в том, что подузел 77 не представляет больше никакой угрозы. Это не должно быть так сложно, в худшем случае ему потребуется предложений десять на это; выслушивать будут десятки представителей с идентичной целью, если всем уделять много времени, то улетят они с этой помойки не позднее, чем через три дня, а Эйденн сильно сомневается, что старик будет столько сидеть на Проционе и ностальгировать.       Место собрания, оно же планета Процион — отдельная тема для долгого обсуждения странностей их бессменного лидера. Насколько с Эйденном поделился глава узла, Брэкмана всячески отговаривали от затеи по собранию большинства сколь-нибудь важных членов Нации на Проционе — слишком близко к границе с Семирукими, статус которых очень сложно определить.       Разумеется, Эйденн не верил, что Узел Семи Рук всерьёз нападет на эту планету, но этого опасаются многие. Этот узел преследует свои цели, хоть и очень старается делать вид, что всячески поддерживает Кибран, но на практике, как в случае с попыткой покушения на принцессу Эон, делает только хуже. Ошибочно составлять статистику по Узлу, исходя лишь из одного его индивидуума, с которым Эйденн виделся лично, но этот самый индивидуум попытался в лучшем случае убить его, посчитав за «всего лишь простого человека», как будто бы на территории Кибран много «простых людей», хоть Эйденн и вынужден признать, что на «простого» он похож больше всего из всех не только у себя дома, но уже и здесь.       Казалось бы, всего лишь отсутствие на пол лица «кровавого варикоза», как Эйденн его иногда презрительно называл, присущего подавляющему большинству кибран, с самого начала сделало его белой вороной. Девяносто процентов кибран — бывшие (да и действующие, нет смысла таить) преступники, симбиотизированные за свои преступления, но выданные за добровольцев. И до того, как правительство ОФЗ совсем перестало делать вид, что мораль у них еще не атрофировалась и не стало вживлять ИИ просто менее важным для Федерации гражданам, только из преступников и состояла Нация Кибран. Тут не нужно обладать ИИ в голове, чтобы понимать, к чему это привело общество Кибран. Самое печальное, что понимают это немногие. И далеко не факт, что к ним относится Брэкман. Старик, вероятно, чисто по возрасту, уже пару столетий как в маразме. Не в физиологическом, но в психологическом плане.       Но именно на этом и решил сыграть его подузел, отправляя Эйденна на это сборище. Брэкман славился своей… нестандартностью. В теории, именно то, что от подузла 77 пришел человек, именно рождённый в Кибран, должно растрогать старика. Самого посла, разумеется, никто не спрашивал, хотя ради своего узла, Эйденн готов постараться… Но с Брэкманом хотелось бы поменьше контактировать. Да и с остальными, кто здесь присутствует. Их внешние данные в лучшем случае не привлекательны, хотя он не встретил и пятой части приглашенных. Красные светящиеся линии, идущие через пол-лица, являются своеобразным рабским клеймом ОФЗ. К тому же, ещё в Империи сделали так, что Программа покорности окрашивает эти линии в синий, что позволяет точно определить, свой перед тобой или чужой, так что не удивительно, они есть у большинства Кибран, это Эйденн понять может, но вот чего он понять не может, так это непонятных конструкций, торчащих из головы, туловища и конечностей, которые явно можно было либо не устанавливать, либо сделать менее заметно. Новобранец-командующий, который от имени Брэкмана восстанавливал порядок в 77-м, Гаудж — это просто конструктор «собери меня сам». Гора мускулов, явно бывший преступник, что заметно по поведению, из головы торчит труба, рядом еще несколько торчащих во все стороны имплантов, та же ситуация с руками, а дальше Эйденн не видел, но невелика потеря. Раз уж на то пошло, и ему выделили немало свободы в деле представления подузла, то стоит поднять эту тему? Речь, конечно, не о внешности, это можно потерпеть, но вот психическое состояние того же Гауджа неиронично напугало Эйденна, когда он высадился на планету с громкими криками и рычанием из разряда: «сгорите, предатели», «мерзкие». Если ты делаешь человека командующим, то должен быть уверен, что он в своей ярости не устроит массовые разрушения и убийства. Не совсем ясно, чем думал Брэкман.       Но и кроме этого тем для обсуждения будет достаточно. Совсем недавно Брэкмана постарались отстранить от власти и усилить военное противодействие ОФЗ и Эон, что и стало причиной прибытия Гауджа. Проще говоря, лидерам так называемого «радикального движения», не смотря на вживленных ИИ, не хватило интеллекта, чтобы понять, что у Кибран нет достаточно возможностей для прямого противостояния даже Эон, не говоря уже об ОФЗ, с их неприлично большой армией.       По громкоговорителю объявили просьбу подойти в новопостроенный (раньше на Проционе не было вообще ничего, кроме руин) зал для совещаний. Он не представлял из себя что-то примечательное, за исключением того, что Брэкман, похоже, в очередной раз пошел на поводу у своей ностальгии скопировал здание колониального совета, стоявшее на Проционе при Империи и откуда доктор посылал запрос о независимости. Но теперь всё выполнено в государственных цветах Кибран — разумеется, преобладает только красный и черный.       Осмотревшись, Эйденн про себя отметил, что из половины уже собравшихся, такие исторические подробности знают максимум два человека. Такова статистика.       У каждого было своё выделенное место, его было во втором из трёх ряду, в середине. Заняв его, он уже принялся ждать начала, но…       — Приветствую, — послышался отстраненный голос со стороны.       Эйденн обернулся, взглянув на говорившего. Рядом с таким же отстраненным видом, села коротко стриженная темноволосая женщина, пристально смотря в точку перед собой. Эйденн на мгновение усомнился, что это она сказала, и просто кивнул в ответ.       — Какой узел? — вновь послышалось сбоку.       Эйденн оторвался от хмурого рассматривания стены, повернулся на звук — и наткнулся на пристальный взгляд карих глаз, устремленный на него.       — Вы это мне? — максимально нейтрально ответил он.       — Я смотрю на тебя.       Эйденн мысленно закатил глаза. Контактировать с кем-то здесь, ему совершенно не хотелось. С другой стороны, это можно будет попытаться использовать.       — Семьдесят седьмой, — нехотя ответил он.       «Нет, не получится» — спустя почти минуту (57 секунд), пришел к выводу Эйденн. Она все ещё пристально рассматривала его, как будто пыталась разгадать вселенскую тайну, но при этом молчала. Интересно, она уже забыла, что такое правила приличия? Или никогда не знала? Судя по лицу, её освобождали из ОФЗ. К тому же общий суровый вид и идеально спина с высоко поднятой головой… Перебрав несколько вариантов, Эйденн предположил, что она могла кем-то служить в ОФЗ, но совершила какую-то крупную ошибку, в итоге оказавшись тут.       Есть ли смысл говорить ей или она сама что-то для себя поймёт и потеряет интерес? Эйденн не уверен, что его внешность действительно настолько исключительна, чтобы так акцентировать своё внимание. Да, у него нет метки, для рожденного в Кибран было бы странно себя клеймить. Да, в отличии от большинства присутствующих в зале, у него непозволительная длина волос — до плеч и отсутствует любая растительность на лице, без чего уголовники, видимо, не могут, сказывается принудительное сбривание у ОФЗ. Заострить внимание на том, что его волосы покрашены, она тоже не могла, он позаботился об этом. Хотя если бы заметила, то фурор был бы понятен; у большинства красить нечего, никому даже в голову придти не может, что кому-то может не нравиться его больше седые, чем светлые волосы, и он решит покрасить их в угольно-черный.       — Ясно. — наконец ответила она и отвернулась.       Что это было, Эйденн так и не понял. Он пожал плечами, может ей что-нибудь привиделось. Говорят, что после долгого нахождения под программой покорности и не такое происходит.       — Кхм-кхм, прошу немного внимания, дети мои, — свет слегка приглушился и голос Брэкмана эхом разнёсся по помещению; все уже успели собраться.       — Спасибо, — Эйденн обратил внимание на появившуюся в центре зала светло-красную светящуюся голограмму пожилого мужчины, с короткими седыми волосами, ухоженными усами и по-отечески доброй улыбкой, которая на глазах увяла. — Мы здесь собрались ради очень важного обсуждения, о да. Как вы все знаете, недавно власть в Кибран попытались захватить… весьма радикально настроенные люди… Они хотели направить всю нашу появившуюся свободу на противостояние с ОФЗ, о да. К счастью, нам всем удалось остановить от такой роковой ошибки. Поработители смогли бы понять, где находятся наши главные колонии и тогда нашей борьбе пришел бы конец. И сейчас нам нужно понять, что делать дальше, после того, как мы понесли столь тяжелые потери… — голограмма изобразила грустное выражение лица.       — Три с половиной миллиона человек, доктор. Это самые большие разовые жертвы за всю нашу историю! — крикнул кто-то с заднего ряда. — Более того, мы убивали сами себя!       — О да, спасибо, что напомнили об этом ужасном событии… Этого никогда не должно было произойти, никогда кибран не должны были убивать своих братьев и сестер.       Стоило отдать должное Брэкману, он действительно выглядел так, будто ему было невыносимо больно из-за этого события.       — Простите, я не хочу говорить об этом, воспоминания ещё слишком свежи. Но мы должны выработать общую стратегию, что нам делать дальше. У кого-нибудь есть предложения? Мы все готовы их выслушать.       Первым встал мужчина, сидящий немного впереди от Эйденна:       — Это, конечно, ужасно, — не было похоже, что речь доктора его вдохновила. — Но разве нам нужно что-то менять? Мятеж подавлен, критического урона инфраструктуре нет, большая часть наших командующих и вся агентурная сеть, всё ещё принадлежат нам. Чтобы оправиться, нам нужно лишь время. И как бы это не звучало, но нас все ещё восемь миллиардов.       — Нет, освобождение наших братьев и сестер будет идти по плану, лишь с небольшими корректировками, о да. Всё будет так, как запланировано на месяцы вперед. Но нам нужно сделать так, чтобы новые освобожденные смогли лучше адаптироваться и больше не поддавались своей ненависти столь рьяно. Я готов рассмотреть все предложения, о да, все предложения будут рассмотрены, можете не сомневаться.       Эйденн подобрался. Ему не нравилось, что Брэкман не предупредил их, что здесь они будут заниматься чем-то большим, чем простым отчетом и местными планами. И в узле его тоже никто не предупредил. Он оглянулся, но большинство сидело абсолютно спокойно, будто бы всё нормально. Пытаясь понять, что не так, он откровенно не слушал ещё несколько чьих-то предложений. Но по обрывкам фраз Брэкмана понятно, что их долго не обсуждали.       — Как насчет заключить перемирие с Эон?       Весь зал обернулся в его сторону, отчего Эйденн замер, но быстро понял, что это сказал не он. Посмотрев на соседнее место, он заметил ту же женщину со странным поведением, но на этот раз её поза была абсолютно расслаблена, а рука подпирала подбородок, практически развеяв все предположения про ранее служившего человека.       — Это очень… нестандартное предложение. О да. — Брэкман отмер почти мгновенно, в сравнении с остальными, но зал уже понемногу стал приходить в себя.       — Они нанесли нам в семнадцать целых... — она напряглась, но с видимым усилием вновь приняла расслабленный вид. — То есть в семнадцать с половиной раз меньше урона, чем Федерация. Они не имеют к нам прямого доступа и судя по отзывам, их центры перевоспитания прекрасно работают. Не вижу смысла поддерживать войну, которой между нами нет ни формально, ни технически, большую часть времени.       — В твоих словах есть смысл, о да, — голограмма обвела глазами зал. Эйденн хмыкнул. Интересно, в проекторе заложен список действий и мозг Брэкмана просто в нужный момент их активирует? — Но в последние десятилетия, в Эон нарастает ненависть к нам, не в последнюю очередь благодаря Узлу Семи Рук и радикальным из нас… что были.       — К тому же там они используют свой «Путь», — согласился кто-то в другой части зала. — Чем они нам помогут без религиозной мишуры?       — Зачем нам вообще ползти к ним с просьбами и унижаться?! Если между нами почти не происходит стычек, то можно забыть про Эон.       Как человека, изрекшего последнее заявление сюда пустили, Эйденн решительно не понимал. Вроде бы от трех с половиной миллионов таких только недавно избавились, чему он даже рад.       — Мы можем обезопаситься и забыть про них. К тому же не забывайте, что любая новая религия берет своё начало из управления людьми. Если получилось у них, то и мы сможем адаптировать.       Для убедительности, голограмма покачала головой:       — Мы рассмотрим этот вариант слегка позже. Но пользуясь моментом, мне хотелось бы спросить мнение вашего соседа, касаемо сложившейся ситуации.       Голограмма уставилась на Эйденна.