Ловя отражение Луны. Арка 1 | 捞月亮反射

Нож соскользнул с капустного листа и прошелся по пальцам руки. Капля крови выступила из пореза, похожая на залитую вином жемчужину. Мо Ян, тихо шикнув, сунул палец в рот. С самого утра его день не задался. Никто из соучеников не разбудил юношу на всеобщее собрание перед занятиями. Рассвет уже давно прозвенел и начинался новый день, а Мо Ян едва раскрыл глаза. Осознание произошедшего пришло сразу и он молнией сорвался с кровати — запутался в одеяле, упал на пол и расшиб губу. Времени привести себя в порядок не было. Прибежав на тренировочное поле, Мо Ян был встречен лишь тихими смешками. С рассвета до полудня проводились тренировки тела, от разогревающей разминки и бега до практики боевых навыков. Но Мо Ян уже безобразно опоздал: все были разбиты по парам, а солнце замерло почти аккурат над строгим пучком прически учителя Бай. — Смотри, неудачник Мо опять опоздал, — тихие смешки прокатились по группе учеников. — Тишина! — оборвал перешептывания Бай Шанцюэ, старший учитель школы Мэйшань и наставник Мо Яна. Тому хотелось бы, чтобы земля немедленно разверзлась и поглотила его, снедаемого стыдом, но ничего не произошло. Юноша остался стоять на месте и мять рукав своих ученических одежд. — Режим для всех общий, но Мо Ян у нас особенный, не так ли? Думаю, раз тренировки тебе не интересны, от работы на кухне не устанешь. Вот так он и оказался в углу кухни, окруженный кочанами капусты. Не очень приятная компания, но что поделать? Последние дни — нет, несколько лун у Мо Яна все шло плохо. За что бы тот ни брался, все его прежние умения словно бы куда-то пропадали: не хватало ловкости, чтобы уклониться от выпада противника, не хватало сноровки в прицеливании из лука и даже рифмы стихов не выходило! И слева и справа приходится туго, что же делать? Конечно, Мо Ян предполагал, почему дела его шли подобным образом. Все началось в тот момент, когда Люсин-цзунши посетил их школу. Среди нескладных детей-учеников он сразу увидел Гу Миня – будущее мира совершенствующихся, убийцу демонов. Того, кто должен вознестись до небожителей. Никто не сомневался в предсказаниях великого Астролога, чья слава простиралась на всю Поднебесную. Ему понадобилась всего пара вопросов, чтобы соотнести дату рождения со звездами. Пара мгновений, и Гу Минь обрел невиданную славу, разнесшуюся слухами, словно птицами, по всем ближайшим землям. Люсин-цзунши растроганно взял мальчишку за ладони и поклонился. Учитель Бай Шанцюэ в тот миг сам чуть не вознесся от изумления и восторга. А затем ему пришла в голову идея привести к предсказателю своего ученика постарше, который в это время мирно расставлял по названиям свитки в библиотеке. Вдруг и он будет на что-то способен? Учитель осторожно подвел юношу к Астрологу. Но Люсин-цзунши даже не пожелал касаться зажатого ученика. Он спросил точный день его рождения, раскрыл усыпанный звездами веер и убрал им с глаз Мо Яна прядь волос. Ничем хорошим это не кончилось. “Ребенок с глазами демона ничего доброго в мир не принесет”, – вот что он сказал. Мо Ян горестно сдвинул брови под отросшей челкой, вспоминая эти слова. Что ему теперь, упасть наземь и разбить голову из-за того, что родился с такими глазами?! Глаза Мо Яна были, что у мертвой рыбы. Так сказал продавец на рынке, когда маленький мальчишка пришел туда, цепляясь за материнский подол. Или глаза слепца – и лучше было бы ему таким родиться. Так сказала тётя-травница, когда Мо Ян приходил за лекарством для своей несчастной матушки. Все эти описания были точны. И ладно если бы он обладал какими-то исключительными способностями при этом, но нет! Ему необходимо было все постигать самому — и учиться, и добиваться права обучаться. Он точно не должен отступать от своей мечты! Да, его жизнь стала в разы трудней, и учитель больше не смотрел на него с одобрением, но это не повод отступать. Мо Ян уже хотел продолжить работу, как на кухню вошел помощник повара. Это был высокий, крепко сбитый паренек примерно того же возраста, что и юный Мо. С простодушной улыбкой и непритязательными чертами лица, младший Су тоже когда-то пришел на Трехглавую, чтобы обучаться духовным практикам и наукам. Старший Су, главный повар и его отец, мечтал отправить сына в школу Мэйшань как ученика и будущего заклинателя. Но, к сожалению, у Су Цзияна не оказалось и зачатка тех сих, в которых нуждаются все юные ученики. Сам сын не расстроился, надел фартук и пошел работать на кухню. — Братец Мо, ты порезался? — спросил он и подошел ближе. — Дай посмотрю… Не очень глубоко. Но дальше заниматься капустой тебе нельзя. Иначе будет вся капуста со вкусом крови. Младший Су задумчиво потер подбородок, смотря на горку нарубленной капусты. Видимо, пойдет к ужину, раз уже почти прошло время обеда. — Думаю, этого достаточно. Отдохни, — юноша улыбнулся Мо Яну. Тот неуверенно помялся. Сейчас наверняка не наступило обеденное время, и срок его наказания еще не истек. — Ты прекрасно знаешь, что мне грозит, увидь меня кто за пределами кухни до обеденного часа. Су Цзиян поднял брови. — Но все уже давно пообедали! Разве ты не слышал шума в обеденном зале? Так расшумелись, эти журавли-Мулань, — добродушно разворчался он. — Что? Не волнуйся, братец припас и тебе еды, голодным не уйдешь. После этих слов юноша поспешил скрыться за дверью, видимо, за порцией для Мо Яна. Сам мальчишка остался стоять с кровоточащим пальцем во рту и непониманием. Он что, умудрился так глубоко погрузиться в мысли, что ничего не слышал и потерял счет времени? Су Цзиян вернулся к нему, словно само божество домашнего очага. Юный адепт Мэйшань, позабыв обо всем, с палочками и ложкой наперевес бросился к еде. Простая пища – куриный суп с юными побегами бамбука – выходила у поваров Су просто восхитительно. Какое счастье, подумал Мо Ян, что ты, братец, все-таки не пошел в заклинатели. Пока он жадно уплетал суп, Су Цзиян сидел рядом и смотрел на него. — Знаешь, братец Мо. Ты не должен так много думать из-за высказываний других людей, — наконец сказал юноша, — Не каждый, кто родился под темной звездой, обязательно будет плохим человеком. — Скажи это учителю и остальным, — прочавкал Мо Ян и выпил бульон. Было тоскливо говорить об этом, но Су Цзиян настойчиво каждый раз пытался его подбодрить. — Ты помнишь, что несколько лет назад благородная супруга Императора родила второго принца? И он всем был хорош, — младший Су, как сплетница, страшно распахнул глаза перед самым важным моментом, — да только родился под Цзюймэньсин. Помнишь? — Это же Его Высочество принц, а не дворняга с рыбьими глазами, — фыркнул на это Мо Ян. У него пора юности, почти восемнадцать лет! А он уже похоронен в чужих глазах. Но хорошо, что был хотя бы один лучик света. И этот лучик к тому же всегда берег для него обед. Младший Су вздохнул. — Братец Мо, ты бы лучше поторопился. Ведь не хочешь и тренировку духа пропустить? О, правда. Тогда одной работой на кухне не отделаешься.

***

Оставшись наедине со своими мыслями, Мо Ян иногда любил пускаться в столь витиеватые сравнения и размышления, что, загляни кто в его голову, принял бы его не за обучающегося даоса, а за поэта-мечтателя из столицы. Человек един с миром, и мир един с человеком. Закрыв глаза, легко это представить. Как горный ветерок, гонимый ненасытным любопытством, касается лодыжек и проносится мимо. Как вода из ручья попадает в глотку лани, даруя жизнь. Как сама земля мастерит горные хребты, на вершинах которых смертный встает на носки, протягивает руки в надежде коснуться небес. Что-то легкое опустилось на нос Мо Яна, пока тот предавался возвышенным думам о взаимосвязи всего и вся. Сладковатый запах защекотал разум, возвращая к реальности. Неужели это тоже можно считать посланием небожителей, что направит его на путь истинный? Мо Ян не удержался и чихнул, чуть не потеряв равновесие в стойке. Ох, глупый лепесток сливы! Сбил его с толку! Мягко взлетев в воздух, белоснежный лоскуток затем спланировал в протянутую ладонь Бай Шанцюэ. — Ты потерял концентрацию, – сказал тот и спрятал лепесток меж пальцев, – начинай сначала. — Да, учитель. Юный адепт выдохнул, разгоняя потоки энергии, которую все это время собирал в области груди. Она рассеялась, оседая в нижней части живота и распадаясь на крохотные частички-пылинки, что летали в воздухе. Учитель раскрыл ладонь и веерообразным жестом собрал эти крупицы. — При должном уровне самосовершенствования, Мо Ян, мир станет твоим полотном, — сказал он. Разорванные песчинки ци, которые неумелый ученик так долго собирал в одной точке, Бай Шанцюэ без малейших усилий сплел в единую нить, сияющую звонким серебром. Такого же цвета, что и глаза Мо Яна, восхищенно следившие за движениями старшего учителя. Даосы, переступившие четвертую ступень самосовершенствования, действительно могли властвовать над природными элементами и преобразовывать энергию ци так, как им заблагорассудится. Всего было известно восемь ступеней совершенства, которые способен пройти человек на пути заклинателя и в конечном итоге заслужить честь быть возведенным в ранг небожителя. Большинство считало за великую благодать достижение хотя бы четвертой ступени, на которой даос обретает долголетие и внушительные силы. Учителя школ на Трехглавой горе, статные красавцы, выглядели намного младше своего истинного возраста. Мало кто был способен пересечь следующую грань — пятую. Из трех побратимов-учителей школы ее смогла достичь лишь Чжоу Линь, которая свила себе оружие из хвоста морского чудовища. Старейшины давно достигли просветления и медитировали в уединении, оставив все мирские заботы трем ученикам. Жизнь продолжалась — их учение передавалось таким молодым душам, как юный Мо. Мо Ян обучался азам самосовершенствования уже не первый год, но ему едва ли удалось достичь первой ступени. Учитель Бай поднес нить к ленте, что скрепляла хвост Мо Яна, и вплел энергетическую частичку в его волосы. — Покажи технику Возведения Начала еще раз, — приказал он. Мо Ян послушно склонил голову и сосредоточился, закрыв глаза. Все начиналось, как и полагается, с дыхания. Раньше ему это тоже казалось странным: дышать и дышать, хвала небесам, что это вообще стало привычным на такой горной высоте! Но все оказалось не так просто. Мо Ян мысленно спустился к животу, вбирая силу оттуда. Даосы еще называют это место «золотой печью», нижним даньтянем. Оттуда и происходит вся жизненная энергия человека. Затем ее необходимо поднять с помощью дыхания к груди и провести через легкие, словно распахнуть багровые ворота. Уже в средний даньтянь. Но энергия еще не может называться ци, скорее это подобно раскаленному металлу, которому лишь предстоит принять нужную форму и остыть. Тут становится сложно: грудь ученика, только начавшего совершенствовать дух, прожигает едва ли выносимая боль. Он должен уметь справляться с этой первородной силой, принудить, обуздать ее и задержать в промежутке между ключицей и сердцем. Мо Ян уже достаточно хорошо мог концентрировать ци в среднем даньтяне и был готов приступить к постепенному созданию своего духовного ядра. Чтобы понять, что оно из себя представляет, достаточно было представить некое семя или сердцевину плода, которая способна питать тело, ее окружающее. Без ядра невозможна более сложная манипуляция как собственной, так и природной ци. И вот юному адепту Мэйшань нестерпимо хотелось создать его, эту маленькую ореховую скорлупу, которая поможет ему в дальнейшем стать сильнее. Тогда Мо Ян сможет состояться в жизни, сражаясь с демонами и изгоняя злых духов, что проказничают в деревнях и свирепствуют в отдаленных уголках Поднебесной. Для заклинателя работа была всегда, пока существовали демоны и неупокоенные души. Мо Ян почувствовал тепло у ладоней, которые задержал у самого сердца. Кажется, и дышать получалось, как нужно, и ци клубком уместилась аккурат под горлом, но чего-то не хватало… — Стойка. Стойка! Как ты собираешься создавать ядро, стоя на одной ноге, подобно цапле?! —разразился учитель. Он не стал шлепать его рукавом, хотя, видно, очень хотел. Но если бы он себе позволил, ученик потерял бы концентрацию окончательно и навредил бы себе. Мо Ян испуганно открыл глаза и поспешно опустил ногу на землю. Это уже становилось неприятной привычкой. Что поделать с тем, что ему так удобно концентрироваться? — Теперь попробуй еще раз, — Бай Шанцюэ не сводил с него глаз. Мальчишка сделал, как учитель велел. Сосредоточиться, представить скорлупу ореха. Вкусного, хрустящего. С легкой горчинкой, придающей блюду пикантность… Когда там уже ужин? Энергия ци, до этого убаюканная у Мо Яна на груди, вдруг выскочила у того из рук и разлилась по тренировочному полю, проникая в траву и листву. — Учитель, — Мо Ян довольно посмотрел на наставника. У него еще такого не было. Значит, что-то получилось? — У меня получилось? Его наконец-то можно было огреть рукавом. — Ничего у тебя не получилось!

***

Заключительной частью ежедневных занятий была тренировка ума. В это время ученики занимались на веранде при библиотеке школы Мэйшань. Это была небольшая аккуратная постройка, открывающая вид на цветущие сливовые сады, на склоны гор и их изящные хребты. Внутри располагались низкие столики для учеников и, находящийся на небольшой платформе перед ними, учительский стол и стул из красного дерева. Во время занятий всегда зажигали благовония и ставили свежесрезанные цветы в аккуратные вазы. Мало кто из учеников в действительности приходил сюда по своей воле, исключая умника Гу Миня. В основном отправление в библиотеку убираться или переписывать трактаты мудрецов было разновидностью легкого наказания. Мо Ян сам неоднократно ему подвергался, но испытывал особую радость в этом тихом уголке. Да и сами занятия ему нравились, в отличие от тренировок тела и духа. Порой учитель позволял ученикам изучать одно из пяти классических произведений или тренировать навыки каллиграфии. Юный адепт Мэйшань наслаждался далеким пением птиц, пока тушью накидывал мазки в правильной последовательности. И даже эти счастливые моменты были испорчены появлением Астролога. Мо Яна перестали поднимать с места и предлагать цитировать Дао Дэ Дзин, памятуя о его нечестивой судьбе. Просто сиди и помалкивай. Поэтому, раз больше никому не нужны были изыскания Мо Яна, тот сидел и любовался облаками. И сочинял комментарии к происходящему вокруг. У учителя Бай Шанцюэ было шесть старших учеников, с которыми он и проводил дни в тренировках, преподавая им, так сказать, всех три составляющие образования, необходимого заклинателю, который может за себя постоять. Вот нарисуем портрет самого невзрачного из них, Сяо Ци. Сын главы торговой гильдии, которому бы сидеть и готовиться к государственным экзаменам на звание чиновника, но ребенок оказался духовно одарен с рождения. Это был долговязый юноша, который всегда возвышался над макушками остальных учеников, словно оживший пугливый фонарь. Или же посмотрим на Вэнь Мина с его глазами, словно абрикосовые косточки, и пухлыми щеками. Лоснящийся, сытый вид – и неожиданно острый язык. В целом, умный мальчишка. Вот сейчас он так очаровательно склонил голову, словно задумавшись о какой-то глубокой мысли Дао… А, нет, он просто уснул. Мо Ян даже удивился, как это учитель пропустил подобную наглость. Бай Шанцюэ записывал что-то в разложенном на столе свитке, позабыв о внешнем мире. Продолжим критику окружающих, словно мы чем-то лучше. Взгляните, божественное творение – красавчик, каких поискать, с лисьими глазами и хорошей фигурой, Пэй Юань. Чем же заняты думы этого чудного создания? Соседним холмом, населенным девицами. Только ими и полна голова. Смотреть тошно. Что до единственного светлого пятна в этом царстве тьмы… — Учитель, Вэнь Мин уснул! — воскликнул Гу Минь, поднимаясь с места. Да нет, не про него же! Мо Ян аж вздрогнул от этого возгласа. Бедняжка Вэнь Мин с перепугу шумно всхрапнул, икнул и проснулся. Гу Минь стоял, сверкая негодованием в лучах закатного солнца. Прядь выбивалась из его аккуратно стянутых на затылке волос и отливала медью. Его черты лица, не слишком-то подходившие под понятие стандартной красоты, преображались внутренним свечением, стоило юному избраннику небес открыть рот. Птицы замолкли и солнце замерло, влив свой свет в пучок на макушке адепта. Мир знал, что однажды будущий небожитель начнет прясти его порядок. Все было прекрасно в Гу Мине – навыки боя, острый ум и быстрые отточенные движения. Там, где все плелись и спотыкались, он бежал. Ему было присуще благородство и доброта души… Где-то глубоко. Потому что, как оказалось, этот герой в основном забрасывал пылью с пят своих обыкновенных соучеников, которые в силу своей природы никогда бы не смогли нагнать будущего небожителя. Он следовал правилам так рьяно, словно сам не был еще юношей. Он не обращался доброжелательно ни к кому, кроме учителей. Но, несмотря на все это, соученики питали к нему глубокое уважение, доходящее почти до тошнотворного почитания. Гу Минь был словно дракон среди людей. Стоит ли говорить, какое у него было отношение к Мо Яну, рожденному под, как теперь все знали, нечестивой звездой? Юный Мо просто не существовал для будущего небожителя. Между прочим, Гу Минь был младше него на целый год. Не очень-то благородное обращение со своим шисюном. Бай Шанцюэ еле заметно вздрогнул, отрывая взгляд от работы. Поднявшись, он грозно сдвинул брови и начал вовсю отчитывать несчастного Вэнь Мина. Тот покраснел и весь сжался, едва ли понимая спросонья, что его подставил сосед. Где еще вы увидите подобную картину, чтобы так быстро учитель начал исправлять ошибку, на которую ему указал ученик? Всего-то родился в нужный момент, под нужной звездой и все, весь мир перед тобой распластался, предлагая себя. Мо Ян соврал бы, если бы сказал, что не завидует. Строго отчитав несчастного, учитель Бэй Шанцюэ долго мучить остальных не стал и отпустил их с чтений. Стыдился ли он замечания Гу Миня или просто хотел вернуться к своей поэме, которую сочинял уже не первую луну? Ученики поспешили откланяться и отправились на заслуженный отдых. Только Гу, конечно же, остался, вмиг оказавшись рядом с учителем с личной копией Дао Дэ Дзин. Что же, раз все уходят, то пора и Мо Яну потихоньку… — Мо Ян, подойди, — позвал Бай Шанцюэ. Ученик подошел к нему, почтительно склонив лохматую голову. Гу Минь едва обернулся, бросая на того взгляд — ощущалось как солнечный ожог. — Учитель, — сказал Мо Ян, проморгавшись после этого удара. — В продолжение наказания иди собери сливы перед ужином. Корзинку найдешь в ученических комнатах. Мо Ян поклонился еще раз и, получив разрешение, поспешил прочь. После всех тренировок ученикам иногда удавалось выкроить свободное время перед ужином и наступлением темноты. Каждый занимался своим: Пэй Юань умудрялся проскочить вниз, в шумный городок, Гуй Ли, соученик Мо Яна, который пока остался без представления, отправлялся на склон, чтобы помочь местному аптекарю. Путь в сливовый сад пролегал через мост, соединяющий скромный пик их школы с небольшим склоном, усеянным цветущими сливами. Мо Ян проверил свой жетон, большим пальцем обведя резные узоры на древесине. Тот всегда висел на шнурке у пояса. Каждый ученик школы Трехглавой горы имел такой и обязан был носить его при себе, чтобы без проблем покидать своего пика. Здесь, в этом тихом уголке, сад белых слив цвел круглый год, пленяя ароматом каждого, кто зайдет за каменные врата без приглашения или пропуска. Подобная защита действовала на всех школах, не позволяя ученикам гулять, где вздумается. Особенно тщательно была защищена Цзытэн, где обучались девушки. Об этом особенно тосковал болтун Пэй, Мо Ян же воспринимал это весьма поэтично: так близки прекрасные девицы и в то же время недосягаемы, словно луна в озере. Замерев на мосту, юный ученик залюбовался виднеющимися горными хребтами, очертаниями построек соседних школ и рощами, покрывающими пики. Гору Трех Вершин для простоты называли Трехглавой. Легенда гласила, что до заката великой Хань благородный даос в, как полагается, белых одеждах, вел ожесточенный бой с королем демонов на этой горе. Он был так быстр, демону всё никак не удавалось поймать проворного человека. На пятый день битвы король так рассвирепел, что обрушил всю свою ярость на гору и та раскололась на три части, но даже это не помогло. Король демонов ушел с поражением, даос же со своими учениками основали школу на вершине самого высокого пика. Со временем она разрослась на соседние вершины, а через несколько поколений разделилась на три направления под старшинством учителей-побратимов. Пройдя через арку из белого камня, Мо Ян огляделся. Никого, кажется. Тогда можно найти укромное местечко, забраться рукой под ворот одежд и… — Ох, вот ты, моя прекрасная. Мо Ян нащупал за пазухой мягкий корешок книги. Надо же, не забыл! Оставив корзину в ногах, Мо Ян уселся у древесных корней и достал свое маленькое сокровище. Новый томик романа про запретную любовь благородного даоса и демоницы грел душу, приятно шурша отпечатанными страницами. Юный адепт Мэйшань ждал продолжения этой истории целый год, и наконец-то! Наконец! Книга в его руках. Можно провалиться в мир чернил и искренней любви, а все остальное подождет. Мо Ян погрузился в чтение. “… и вот она предстала перед ним. Ее любимым женихом. Дыхание проклятой жизни и свет в кромешной тьме. – Как ты мог так поступить со мной? С нами? Бессмертный опустил ресницы. Его тонкие брови, словно мечи, схлестнулись над переносицей. Так ему было больно! Его глаза цвета благородного жадеита были полны слез, готовых водопадом скатиться по белым щекам. – Прости меня, любовь моя… Демоница, словно феникс, подбитый в полете, со всхлипом упала на колени. Нет, это не может быть правдой! Как он, мужчина всей ее несчастной судьбы, мог так поступить? – Моя прекрасная… Моя нежная ветвь цветущей вишни. Я никогда не забуду твоих прекрасных глаз. Твоего певчего голоса, но… нам не суждено быть вместе!” Мягкий ветерок резвился в саду, играл в листве. Весь сад цвел безмятежностью и спокойствием. Только Мо Ян среди этой красоты внезапно превратился в лохматый разъяренный сгусток ци. Это что, чья-то глупая шутка? Он закрыл книгу. Открыл. Дважды проверил название и просмотрел все от и до. По всему выходило, что книгу выпустили всего месяц назад, а он уже знал все ее содержание. С первых строк, до самого ужасного сюжетного поворота, где даос решил предать свою любовь и… Какого…,– подумал Мо Ян и закрыл книгу. Ветер, будто издеваясь, донес издали чей-то смех и всколыхнул челку на бледном лице юноши. Называется, отдохнул. Почитал любимую книжку. Забыл о невзгодах. С момента печати прошла луна, сама книга (окольными путями не без помощи младшего Су с осуждающим взглядом) оказалась в руках Мо Яна каких-то пару дней назад. Откуда он мог знать, что там творится во втором томе “Нежной вишни в осколках льда”?! А может… Неужели это новая причуда его глаз?! Все-таки бабушка была права, да и этот Астролог тоже? Мо Ян может читать книги одним лишь касанием? А если мысли читать начнет?! Ох ты же! Ого-го! С одной стороны, очень-очень полезное умение, а с другой, все очарование чтения пропадает вместе с удовольствием от жизни… — Так вот где ты, бездельник, — фыркнули сверху. Мо Ян поднял голову, смотря на нарушителя покоя. Ну конечно, кто же еще это мог быть? Гу Минь стоял, возвышаясь над ним.