Одно целое

Увиденное могло свести с ума любого. Я был не исключением.

Он сидел на кухне. Сидел и ждал, когда наконец придет Чуя. Осаму так скучает по нему… Они будто не виделись около… Четырех месяцев? Да, было похоже на то. Хотя для него это было равно двум годам. Дазай слышит, как открывается дверь. Из-за этого звука на его лице появляется улыбка. Он спешит к двери. В дверном проеме стоит его любимый человек. Но… Он так изменился. Совершенно не похож на себя. Какой-то худой, уставший… Ну конечно! Он же никогда не слушает, когда Осаму говорит взять выходной. Постоянно уходит и работает в ночные смены! – Боже, Чуя… Дазай помогает снять Накахаре пальто и вешает его на вешалку. Он впервые видит Чую таким уставшим. Да, бывало такое, что тот не спал по два дня и выглядел ужасно… Но сейчас все куда хуже. Как живой мертвец… По-другому не описать. – Ну сколько раз я тебе говорил, чтобы ты так на работе не задерживался? Я же волнуюсь... Ты так выглядишь… Будто бы не спал, не ел, а только работал. Это же вредит твоему здоровью, понимаешь? – Твоему здоровью тоже много чего вредило. И мне тоже, но я молчу. – Ты о чем? Опять это твое переутомление, из-за которого ты бредишь? Чуя, тебе нужно поспать… Иначе это ничем хорошим не закончится. – Да? А я тебе этого не говорил? – Чуя, я не понимаю… О чем ты? – Ты все прекрасно понимаешь. – Нет, Чуя, я совершенно ничего не понимаю. Давай ты выспишься, и мы наконец нормально поговорим? Ты говоришь что-то… Непонятное. – Дело не в моем сне. – А в чем? – Дело в тебе, Осаму. Хлопок двери. Дазай остается один. Он осматривается. Никого и ничего нет рядом. Чуя снова ушел… И к чему он сказал все это? Осаму проходит вглубь дома. Он оказывается в комнате, где ложится на кровать. Он снова будет ждать его. Ждать, пока он снова не придет. Его взгляд устремлен в стену перед ним. Дазай не обращает внимания на то, что дом визуально изменился. Где-то появились какие-то пятна, свет в комнате стал тусклым. Он просто смотрит в стену. Его зрачки расширены. Он совершенно ничего не чувствует…

* * *

Мне абсолютно все равно, как он умер. Я обычная трупная муха на теле Чуи Накахары. Нас таких несколько. С некоторыми я знакома, а кто-то чересчур молчалив и то и делает, что пробирается в тело этого парня. Оно совсем свежее. Ему от силы день. Оно подвешено к люстре за веревку. Та крепкая, но все равно сейчас выглядит как-то хлипко. Тело точно упадет еще до того, как я успею отложить в нем яйца. Мне должно быть все равно, но меня это напрягает. Какой то парень постоянно заходит в эту комнату. Вроде это кухня, если судить по плите, которую стоило бы помыть. Но на ее чистоту мне все равно. Я сижу на трупе ее хозяина. Мне нет дела до плиты. Этот парень постоянно садится за стол и чего-то ждет. Вроде бы в определенное время он постоянно встает и подходит к двери. После, делает какие-то странные действия в воздухе и начинает говорить. Фразы, которые он произносит, похожи на те, которыми люди перебрасываются во время диалога. Но он стоит один. Меня напрягает даже не это. Как он не может заметить труп в своей кухне? У него проблемы со зрением и слухом?

* * *

Ломота в теле слишком сильная. Руки трясутся. Он тревожно оглядывается и потеет. Он не может найти ложку взглядом. Она должна лежать здесь. Осаму смотрит на пол. Ковер… Он должен быть белым, но он желто-бурый. Плевать. Дазай даже не помнит, откуда этот бесполезный предмет интерьера. Либо достался от хозяев, либо они с Чуей привезли его сюда сами… Кстати, где он? Снова на работе? Его постоянно нет дома. Осаму задевает это, но он понимает, что Накахаре просто не хочется находится рядом с ним. Он не хочет видеть его в таком состоянии… Осаму не злиться. Ему даже лучше, когда Чуя не рядом. Если он здесь, то они уходят. Его галлюцинации пропадают и их голоса искажаются. Голова из-за этого начинает болеть. И это раздражает Дазая. Осаму многое не помнит. Он не помнит то, что видел под наркотиками. Не помнит то, что говорит в нетрезвом состоянии. Да что там, он не помнит даже некоторые моменты с их с Чуей жизни. Именно те моменты, когда он даже не знал, что такое героин. Почему он стал принимать? Этого он тоже не помнит. В памяти отпечаталось только то, как он первый раз колол эту дрянь себе в вену. Темно. Комната почти ничем не освещается, кроме как светодиодной лентой или чем-то вроде этого. Он затягивает жгут, сжимает и разжимает кулак. После, вводит содержимое шприца себе в вену. Рядом кто-то спрашивает: «Ну как?» Он ничего не отвечает, а просто ложится поперек кровати и пялит в потолок. Приступ эйфории, радость… Проходит пятнадцать минут. Это пропадает, но что-то такое остается, что дает ему понять, что эффект наркотика не закончился. А дальше он ничего не помнит. Возможно, это и к лучшему. Зачем ему вспоминать это сейчас? Он посажен на иглу и больше с нее не слезет до конца своих дней. Да и умрет от передоза с вероятностью девяносто процентов. Он наконец обнаруживает ложку и хватает ее трясущейся рукой. Насыпает на нее немного порошка и подносит зажигалку. Наркотик быстро плавится и превращается в жидкость, которая вскоре оказывается в шприце. Когда он затягивает жгут, он все думает, откуда у них этот ковер. Когда он вводит иглу в свою вену, он все еще смотрит на предмет интерьера. И чем он вообще мог его заинтересовать? Вроде обычный… Но будто бы его появление было очень интересным. Наркотик течет по его венам. Его взгляд сконцентрирован на полу, где лежало это грязное нечто. Его появление было каким-то важным… Или что-то вроде этого. И… Он вспомнил. Этот ковер тогда очень понравился Дазаю. И они с Чуей купили его, хотя тот утверждал, что предмет интерьера скоро запачкается, и его придется выбросить. Но было еще что-то, о чем Осаму не помнил. Забыл о чем-то довольно важном, уступив место этого «важного» своим галлюцинациям. Но это не расстраивало его. По крайней мере сейчас, когда наркотик взял над его разумом верх.

* * *

Проходит какое-то время. Осаму снова сидит за столом и смотрит на дверь. На часах около 00:30. В такое время Чуя еще не возвращался с ночных смен. Но Дазай все равно ждал, так как заняться было нечем. Он смотрел то на дверь, то на часы, заламывал себе пальцы. Почему Чуи всегда так долго нет дома? В тот день он тоже вроде ушел. А за ним и Дазай. Осаму сложил руки в замок и положил на них голову. Он что-то помнил из того дня. Тогда произошло что-то важное… Но он просто-напросто не мог вспомнить, что именно. И почему в его памяти появились какие-то провалы? Он много чего не помнит. Дверь открывается. В дом входит Чуя. Осаму не понимает, почему тот пришел так рано, но не спрашивает об этом. Он подходит к нему и обнимает, прижимая к себе. Тот не делает того же в ответ. – Я скучал… Почему ты постоянно так задерживаешься? – Тебе так проще. – С чего ты взял? Молчание. Оно длиться не больше пяти секунд, но и это для Дазая много. – Знаешь, всю дорогу сюда я думал, что после того момента мы с тобой так нормально и не поговорили. – Чуя, я не понимаю, о чем ты говоришь… – Очень жаль, что ты не понимаешь. Все это Накахара говорит так безэмоционально, что Осаму становится не по себе. Что случилось с Чуей? Почему он так далек от него? – Почему ты так себя ведешь? Мы же не чужие друг другу… А ты говоришь все это так, как будто ненавидишь меня долгое время. – Ты сам выбрал отдалиться от меня. Я не ненавижу тебя и не держу на тебя зла. Это был мой выбор. – Чуя, какой выбор? Прошу тебя, объясни. Я не понимаю… Но Накахара снова хлопает дверью и уходит. Осаму протягивает к нему руки, чтобы остановить, но не успевает. Его заставляет обернуться глухой стук за спиной. Это очень странно, ведь ничего не падает. Он не видит предметов на полу, не видит где-то еще. Нигде ничего не упало. Ему показалось.

* * *

Как я и думала, его тело упало. Но мне все равно на это. Это было ожидаемо, но многие из нас все равно разлетелись. Кто-то успел отложить яйца в его теле до того, как веревка оборвалась, а кто-то нет. Я в их числе. Я – трупная муха на теле Чуи Накахары. И мне до сих пор все равно, как он умер. Этот парень снова здесь. Он снова сидел за столом, но не обращал внимания на труп. Ничего за эти несколько часов не изменилось. Только на улице потемнело, и скоро этот день закончится. Но мне нет до этого дела. Сегодня я подумала, что этот парень здоровый. Он повернул голову в сторону упавшего трупа, как только веревка оборвалась, но никак не отреагировал. Только удивленно повел бровями. Меня все еще настораживает этот человек.

* * *

Я – трупная личинка внутри тела Чуи Накахары. Он приятен на вкус. Каждый раз, когда я лакомлюсь кусочком его плоти, мое тело становится немного больше. Мне очень нравится пробираться внутрь него, делая замысловатые узоры. Он очень приятно пахнет… Тухлятина вперемешку с испражнениями. Раньше я не знала никаких запахов. Да и до сих пор не знаю никаких других, кроме этого. Но мне нравится. Он такой… Приятный. И, возможно, отпугивает людей, потому что они не приходят сюда. Как мне рассказали, человеческим телом не всегда можно полакомиться вот так, как это делаем мы. Чаще всего он не полностью в нашем распоряжении… Над ним что-то делают другие люди, куда-то увозят. И поэтому легче питаться трупом животного. Но человеческое мясо вкуснее. Это мне тоже рассказали. Мне много чего рассказывают такие же личинки, как и я. Также мухи, которых можно часто встретить внутри тела этого юноши. Например мои собратья рассказали мне, что если пролезть немного вглубь этого тела, то можно увидеть то, что называется органами. Они такие жидкие… И тоже приятно пахнут. Один раз я сказала одной из мух о том, что органы жидкие. Она же ответила, что они были такими не всегда. Какими тогда они могли быть? Еще одна из самых старших мух, которая почти на все говорила «мне все равно на это», рассказала мне, что этому телу уже три целых дня и половина четвертого. Я же в этом теле только один день. У меня, кстати, нет представления о том, что это такое, этот ваш день. Но я думаю, что это не слишком важно. Я знаю, что когда-нибудь стану мухой и буду летать. Если так подумать, я не сильно этого хочу. Я бы навсегда осталась в теле этого парня. Оно холодное, приятное и вкусное. Его мясо в некоторых местах немного склизкое… И я думаю, если тело Чуи Накахары заберут у меня, я просто этого не переживу.

* * *

Дни одинаковые и не меняются. Дазай снова сидит и смотрит на дверь. Сейчас вечер. Чуя не должен приходить в такое время с работы, но Осаму надеется, что тот почувствует, что нужен ему в эту минуту и придет. Было бы хорошо, если бы у них было одно тело на двоих, и они чувствовали потребности друг друга. Так бы было проще. Каждый день, который Осаму провел в этом доме, он видел Чую. Тот приходил, становился у двери, говорил что-то странное и уходил. Дазай не понимал этого. Он даже не мог спросить у Накахары в чем дело. Тот всегда уходил… Дверь открывается. На пороге появляется Чуя. В этот раз Осаму не подходит к нему с объятиями. Он просто сидит за столом и смотрит за Накахарой, ожидая, когда тот снова выйдет за порог. Но этого не происходит. Чуя снимает с себя пальто. После, ботинки. Он оставляет их у двери и садится напротив Дазая. Тот непонимающе смотрит на него, не зная, что сказать. Но Чуя начинает первым: – Ты совсем ничего не помнишь? – Пожалуйста, Чуя, не начинай это… Я не знаю, что я должен вспомнить… – Я знаю, что ты пытался вспомнить, откуда тот белый ковер и что с ним связано. – Но откуда?.. Вопрос был успешно проигнорирован. – Я могу напомнить тебе. На этом ковре раньше мы смотрели большинство фильмов. Обнимались, целовались… Ты говорил, как любишь меня. – Я и сейчас люблю тебя… – Видишь, ты даже этого не помнишь. Я ведь просил тебя не говорить мне об этом, а ты продолжаешь. – Чуя, ты никогда мне этого не говорил… – Ты просто не помнишь. Точнее, не хочешь помнить. Знаешь, если так подумать, то твой мозг во время наркотиков неплохо работает. – Каких наркотиков? Я не понимаю… – Слушай меня и не перебивай. Ты ведь специально пошел ко мне и начал говорить, что любишь меня просто потому, что боялся моего ухода. Только незадача... Ты не учел того, что эти слова наоборот заставили меня уйти быстрее. – Но ты ведь сейчас сидишь передо мной… – Ты ошибаешься. Но мы сейчас говорим не об этом. Ты ведь многое не помнишь? – Чуя… – Хорошо. Я напомню тебе. Самый интересный вопрос: почему же ты стал принимать? Все очень просто. Помнишь тот день? Правильно, нет. Тогда мы поссорились с тобой. Очень сильно поссорились. Я ушел из дома. Ты остался один, но, видимо, не смог справиться с одиночеством, которое продлилось бы не больше трех часов. Ты тоже ушел из дома. К кому – не знаю. Но я могу с уверенностью сказать, что именно там тебя обкололи героином, и в дальнейшем тебе просто не хватило силы воли слезть с иглы, как и мне не хватило жить с наркоманом. – Чуя, ты жив и сидишь передо мной… Ты пугаешь меня. – Молчи. Ты ведь не помнишь, как колол себе в вену эту дрянь? Не помнишь, как говорил с галлюцинациями? Не помнишь во время кратковременных отходов от героина, о чем мы с тобой говорили у двери? Не помнишь, как трахал меня на ебучей тумбе, когда я просил остановиться, потому что мне было больно? – Чуя, ты… – Я сказал тебе помолчать. Хотя бы сейчас ты можешь сделать то, что я тебя прошу? – Я не понимаю… Ты говоришь такие вещи… И почти прямым текстом сказал мне, что ты умер… Сказал, что я наркоман… Ты сидишь передо мной. Я вижу тебя наяву. Я не мог так долго разговаривать со своей галлюцинацией… – Не долго, Дазай. Не два года, не переживай. Три дня. И знаешь, а ведь когда-то я думал, мой дорогой Осаму, что мы сможем стать почти одним целым… – Чуя, мы же можем… – Очнись. Меня нет. Силуэт по другую сторону стола исчезает. В нос ударяет отвратительный запах разложения. Дазая сразу тошнит от этого на стол. Он смотрит на свою же рвоту. Он почти ничего не понимает, пока сознание не проясняется хотя бы на секунду. Это была ебучая галлюцинация… Все это время он был просто под наркотиками. Сейчас он почувствовал именно этот запах, который постоянно чувствовал, когда грел порошок на ложке. Только там, в комнате, он ощущался не так сильно… Так Чуя все-таки ушел? Дазай снова смотрит на лужу рвоты, расплывающуюся по столу. Ушел… Ушел и не сказал ему… Он оборачивается. Труп. Чей-то почти разложившийся труп. Это не похоже на Чую. Только вот… Рыжие волосы. Осаму кричит и падает на колени, не обращая внимания на отвратительный запах. Чуя… Он умер. Умер уже как три дня… А Дазай не заметил. Из-за наркотиков просто не заметил и жил обычной жизнью почти четыре дня. Накахара ведь умер из-за него. Если верить галлюцинации, именно его слова о любви подтолкнули Чую к этому шагу еще раньше, чем он планировал. Именно Осаму в этом виноват. Если бы он только слез с иглы в нужный момент… Только что он может сделать теперь? Что делать дальше? Он не знает. Не представляет, что будет с его жизнью. И только… Они могут стать одним целым.