Сыграешь роль моего парня?

Чонгук улыбался во сне. Ему снилась собственная кондитерская: небольшая, наполненная мягким утренним светом, с мягкими белыми диванчиками и живыми цветами на столах. За большими окнами шумел город, проезжали машины и люди торопились по своим делам, внутри же заведения было тихо, уютно и спокойно. Гости за столиками неторопливо ели десерты с его собственной витрины, общались между собой и смеялись, наслаждаясь почти что домашней атмосферой заведения. Чонгук наблюдал за ними с мягкой улыбкой, стоя у бара в аккуратном чистом фартуке, и уголки губ поползли ещё дальше, когда рядом оказался Тэхен. Его взгляд был наполнен ничем неприкрытой гордостью и радостью, и, когда он молча заключил его в объятия, нежно целуя в висок, омега почувствовал щемящее счастье в груди. Из приятного сна его вырвала беспощадная трель будильника. Чонгук досадливо промычал, не желая возвращаться в реальность, и уткнулся лицом в подушку, желая ещё хоть ненадолго остаться в столь сладком и приятном сне. Но надоедливая мелодия никак не унималась, пока он с трудом не разомкнул глаза и не провёл пальцем по экрану. С другой стороны кровати доносилось шумное, тяжёлое сопение — кажется, альфу совершенно не потревожил будильник. Оно и немудрено, ведь половину ночи они провели, не в силах оторваться друг от друга. Чонгук мягко улыбнулся, поворачиваясь на бок и придвигаясь ближе, собираясь разбудить его привычным, нежным поцелуем, но улыбка на его губах тут же померкла. В утреннем свете было отчетливо видно, как кожа Тэхена блестит от пота. Крупные капли скатывались по его вискам и шее, тёмные пряди прилипли ко лбу, а грудь поднималась слишком часто, сбито, будто ему не хватало воздуха. Лицо казалось напряженным: брови время от времени сходились к переносице, губы сжимались в тонкую полосу, будто он боролся с чем-то даже во сне. — Тэхен... — тихо позвал Чонгук, и в голосе тут же проскользнула тревога. — Тэхени, просыпайся. Он осторожно коснулся его плеча, собираясь слегка потрясти, но в ту же секунду замер. Кожа под его пальцами была не просто горячей, а почти обжигающей. — Тэ! — позвал он уже громче, испугавшись за его состояние. Тэхен медленно распахнул тяжелые веки, словно ему стоило усилий просто проснуться. Взгляд был расфокусированным, мутным, и лишь спустя пару секунд он смог сосредоточиться на лице Чонгука. — Тэ, тебе плохо? — Чонгук тут же наклонился к нему, прикладывая ладонь к его лбу. — Родной, ты весь горишь… Ты заболел? Тэхен на мгновение прикрыл глаза, будто собираясь с мыслями, а затем выдохнул и слабо, но спокойно улыбнулся. — Всё в порядке, карамелька, — произнес он с мягкой усмешкой, перехватывая его руку и поднося к губам, чтобы оставить короткий поцелуй. — Просто уснул на солнечной стороне… вот и перегрелся. Сейчас приму душ и все пройдёт. Чонгук недоверчиво нахмурился, не сразу убирая руку и глядя на него с явным сомнением. При виде такого Тэхена внутри все неприятно сжалось, потому что это выглядело совсем не как обычная усталость или перегрев. — Ты точно уверен? — тихо переспросил он, вглядываясь в его лицо. — Ты выглядишь… неважно. Может, останешься сегодня дома? — Не переживай, — Тэхен медленно поднялся с постели, проводя ладонью по шее, будто пытаясь стряхнуть липкое ощущение жара. Движения были чуть резче обычного, напряжённее. — Со мной правда всё нормально. Чонгук сел на кровати, складывая руки на коленях и наблюдая, как альфа потягивается, разминая затекшие мышцы. — К тому же, сегодня в ресторане съёмки. Я не могу это пропустить. Сегодняшний день был и правда важен для них обоих: в ресторан Тэхена должна была приехать съёмочная команда от гастрономического журнала для рекламной компании, чтобы отснять некоторые позиции из меню, — в частности и десерты, — интерьер и даже работу кухни, чтобы передать атмосферу заведения изнутри. Весь персонал был задействован в съёмках, а сам Тэхен, как владелец, должен был контролировать процесс, общаться с командой и представлять ресторан перед медиа. И пускай омега был взволнован из-за предстоящего, ему было приятно осознавать, что он приложил руку к тому, что журнал заинтересовался рестораном Тэхена. В тот день, на свадьбе Чимина и Юнги, господин До,— владелец того самого журнала, — отметил приготовленный им торт и стал интересоваться и другими десертами, изготовленными для торжества их командой. И, после небольшого диалога с Тэхеном, обменялся с ним контактами, связавшись с ним спустя некоторое время с весьма привлекательным и взаимовыгодным предложением. — Ладно... — нехотя кивнул Чонгук, но взгляд так и остался цепким и внимательным. — Ты тогда иди в душ, а я приготовлю завтрак. Что ты хочешь? — Тебя, — вдруг усмехнулся Тэхен, и усмешка вышла более хищной и тяжёлой для обычной шутки. Щёки Чонгука тут же вспыхнули. — Шучу, карамелька. Приготовь что-нибудь на свой вкус. Он закинул полотенце на плечо и вышел из комнаты, оставляя после себя горький, слишком густой для утра аромат. Чонгук ещё пару секунд смотрел ему вслед, чувствуя внутри неприятное, тянущее беспокойство: что-то было не так, и это ощущение не отпускало, сколько бы он ни пытался убедить себя в обратном, стараясь поверить оправданиям альфы о своем состоянии. Пока Тэхен принимал душ, Чонгук занялся завтраком, стараясь отвлечься: он приготовил овсянку на кокосовом молоке, добавил свежие ягоды, немного мёда и кокосовой стружки, аккуратно разложив все по тарелкам. Заварил кофе — американо для Тэхена и капучино для себя. Спустя десять минут на кухне появился Тэхен. С влажных темных прядей всё ещё стекали капли воды, медленно скользя по его вискам, шее и дальше, по широкой груди, по рельефу мышц, оставляя за собой влажные дорожки, которые исчезали под полотенцем, небрежно обвязанным вокруг бедер. Кожа после душа казалась ещё теплее и чувствительнее, и даже с расстояния от него тянуло густым, насыщенным ароматом — не просто привычным, а каким-то слишком плотным, почти осязаемым. Он выглядел заметно лучше, чем утром: бодрее, собраннее, но в этом спокойствии все равно чувствовалось что-то напряжённое, будто внутри него продолжало тлеть нечто, с чем он изо всех сил пытался справиться. Чонгук замер, не сразу осознавая, что просто пялится. Взгляд сам скользнул ниже, задержался, зацепился за линии тела, за капли воды... Он тяжело сглотнул, ощущая, как внизу живота неприятно сладко потянуло. Пальцы сами сжались на краю столешницы, а губа невольно оказалась прикушенной. — Карамелька? — голос Тэхена прозвучал ниже обычного, с едва заметной хрипотцой, вырывая его из грязных размышлений о том, как хочется слизать эти самые капли своим языком. Чонгук резко отвёл взгляд от его торса, слегка краснея щеками. Но, вопреки смущению, бросив короткий взгляд на настенные часы, вдруг произнес: — У нас, кстати, ещё полно свободного времени до выхода, — заискивающе произнес омега низким голосом, делая неторопливые шаги в сторону Тэхена и игриво склоняя голову к плечу. — Может, вернемся в спальню? Оказавшись напротив поджарого тела, Чонгук на выдохе прикоснулся к твердой груди, медленно, с лёгким нажимом ведя ладонями ниже и чувствуя, как под пальцами сокращаются мышцы. Он поднял глаза вверх, сталкиваясь ими с тэхеновыми, и, невинно улыбнувшись, скользнул еще ниже по рельефу живота, пока не добрался до полотенца. Взгляд Тэхена потемнел резко, почти мгновенно: зрачки расширились, дыхание сбилось, а челюсть на секунду напряжённо сжалась. Он явно хотел. Слишком явно. Это читалось во всём: в том, как напряглось тело, как он чуть подался вперед, как загустел аромат черного шоколада, становясь более горьким и тяжелым. Но Тэхен, шумно вздохнув, вдруг накрыл его ладони своими и мягко отвел в сторону. — Карамелька, давай не сейчас, — произнес он с натянутой улыбкой, будто больше отговаривал самого себя. — Нам ещё завтракать, собираться... — слова больше походили на отговорку, заставляя Чонгука обиженно насупиться. Тэхен тут же виновато улыбнулся, оставляя короткий поцелуй на кончике его носа. — Не дуйся, Гуки. Мы обязательно вернемся к этому вопросу... после. «После чего?», — нетерпеливо хотелось уточнить омеге, но вопреки мелькнувшей мысли он согласно кивнул. — Хорошо, Тэ, — приподнял уголки губ Чонгук, растерянно наблюдая за тем, как альфа быстро удалился из кухни. В конце концов, у них впереди целая жизнь — ещё будет время вдоволь насладиться друг другом, а сейчас им и правда лучше сосредоточиться на сборах и подготовке к такому важному и насыщенному дню. Неторопливо позавтракав и одевшись, спустя час они сели в машину Тэхена и направились в ресторан. Чонгук бездумно скролил ленту в тик токе, пока не заметил частые движения сбоку — альфа то шумно вздыхал, то нервно теребил уголок рубашки, а на середине дороги так и вовсе полностью открыл окно, отчего на скорости в салон стал пробираться прохладный утренний ветер. — Жарко, — встретив его нахмуренный взгляд, прокомментировал свои действия Тэхен, вновь переводя взгляд на дорогу и сжимая руль в своих руках сильнее обычного. — Тэхен, ты случайно не заболел? — Карамелька, середина лета ведь, — улыбнулся натянуто альфа, пожимая плечами. — Просто на улице сегодня... душно. Чонгук настороженно свёл брови к переносице, но ничего не ответил. Когда они подъехали к ресторану, вокруг которого на парковке уже собралось непривычно много машин и суетились люди с техникой, Тэхен ушёл от него почти сразу, даже не дав толком осмотреться, оставляя Чонгука стоять с лёгким ощущением недосказанности. Омега неторопливо направился в раздевалку, в которой творился настоящий аншлаг — на съёмки был вынужден прийти весь персонал ресторана. Чонгук с трудом протиснулся к своему шкафчику, извиняясь и лавируя между коллегами и, достав рабочую униформу, принялся переодеваться, оказавшись бок о бок с Джингэ — барменом, с которым у него за последние недели сложилось лёгкое, почти приятельское общение. — Я тоже не рад такому столпотворению, — склонившись к его уху, шепнул омега с улыбкой на губах, глядя на его недовольное выражение лица. — Что?.. — Чонгук не сразу понял, о чем речь, рассеянно обернувшись, а потом тихо вздохнул.. — А, да я не из-за этого... — Поссорились с Господином Кимом? — поинтересовался он беззаботно, вынуждая Чонгука резко поднять на него испуганный взгляд. — Да брось, Чонгук, я давно понял, что вы встречаетесь, — тихо произнес Джингэ с хитрой улыбкой, слегка прищурившись. — От тебя частенько тянет чёрным шоколадом, а от него — карамелью. Не самый сложный ребус. Щёки Чонгука тут же вспыхнули. — Ты же никому не?.. — Эй, — Джингэ сразу поднял ладони в примирительном жесте. — Я не из тех, кто треплет языком. Расслабься, — он усмехнулся уголком губ. — Признаться, я и сам до конца не был уверен, но ты только что подтвердил мои догадки. Чонгук тихо фыркнул и отвёл взгляд, осознавая, что сам выдал всю правду об их взаимоотношениях собственной реакцией. Но он не боялся, что Джингэ расскажет об этом остальным — пускай омега и был болтливым, частенько заговаривая посетителей на несколько часов, сплетни про коллег он предпочитал обходить стороной. Подождав, пока в раздевалке чуть опустеет, Чонгук переоделся, и, завязывая фартук за спиной, идя бок о бок со своим другом на кухню, продолжил их начавшийся разговор. — Мы не ссорились, но Тэхен... то есть господин Ким... ведет себя странно с самого утра. Он какой-то нервный, напряженный, а как только мы приехали на работу — сразу ушел. Даже… — Чонгук осёкся, но все же договорил. — Даже не поцеловал. — И ты из-за этого такой растроенный? — уточнил Джингэ, и Чонгук понуро кивнул. Конечно, он не стал рассказывать другу о других, более интимных подробностях, однако и молчать не стал, понимая, что ему нужно поделиться переживаниями хоть с кем-то. — Брось, Чонгуки. Ты ведь видишь, сколько здесь народу — думаю, господин Ким просто перенервничал из-за предстоящих съёмок, а ушел он от тебя сразу потому, что здесь слишком оживленно. Как я понял, вы не слишком хотите афишировать ваши отношения. — Думаешь? — с надеждой в голосе произнес Чонгук, бросая короткий взгляд на Тэхена, что стоял в другом конце зала, о чем-то беседуя с фотографом. — Ну конечно, Чонгук. Уверен, что как только вы приедете домой, все сразу вернётся на свои места, — пожал плечами Джингэ, оборачиваясь, когда к нему подошел помощник, прося подойти к бару для съёмок. — Так, я побежал, — произнес он торопливо, склоняясь на секунду к его уху и тихо добавляя: — Обязательно расскажешь мне позже, как тебе удалось замутить с владельцем ресторана. Чонгук поджал губы в смущенной улыбке и кивнул. Оставшись один, он обвел зал, полный снующими в разные стороны людьми, удивлённым взглядом. Ресторан сегодня было не узнать: привычное, почти ставшее родным место больше походило на съёмочную площадку, наполненную уймой техники, реквизитом и командой журнала, раздающей указания для различных кадров. Спокойная и тихая атмосфера заведения сменилась чужой суетой, постоянным движением и чуть натянутыми эмоциями персонала, находящегося под прицелом камер. Чонгук и сам порядком нервничал, когда его просили выйти в кадр: он не считал себя плохим кондитером, но десятки глаз, направленные в его сторону, заставляли то и дело запинаться и путаться, вынуждая переснимать одну и ту же сцену по несколько раз. Ему удалось успокоиться лишь тогда, когда он почувствовал на себе родной взгляд и теплую улыбку Тэхена, стоящего позади остальных, которая будто говорила: "у тебя все получится". Постепенно ему удалось чуть расслабиться и влиться в процесс без прежнего волнения: он аккуратно выставлял десерты для фотосессии, помогал на кухне, а голос уже не дрожал перед камерой, когда он с улыбкой на лице рассказывал небольшие секреты и тонкости приготовления. И день за съемками пролетел почти незаметно и благополучно, если бы не одно "но": даже будучи окружённым людьми, даже стоя под прицелом камер — Чонгук не мог перестать думать о Тэхене. А точнее о его странном, слишком выбивающимся из привычного поведении. С самого утра альфа был словно на взводе: вместо привычной сдержанности и делового холода, его голос звучал резко, напряжённо, а иногда в нем проскальзывало и раздражение. Несколько раз он повышал тон на подчиненных, хмурился чаще обычного, сжимал челюсть так сильно, что проступали желваки, которые омега замечал даже не расстоянии. Это не было похоже на обычную усталость или рабочий стресс. И это... пугало. Чонгук не понимал, чем вызвана такая излишняя эмоциональность с его стороны, и не мог этого выяснить, потому что... за целый день Тэхен ни разу к нему не подошёл. Даже когда у них появлялось немного свободного времени между кадрами, которое Чонгук хотел провести вместе с ним, альфа, словно чувствуя его намерения, мгновенно находил дела в другой части ресторана. Первый раз Чонгук не придал этому значения, списав на совпадение. Во второй — недовольно нахмурился, чувствуя, как внутри зарождается лёгкое раздражение. На третий же раз, когда он всё-таки сумел перехватить его и предложил пообедать вместе, все стало только запутаннее: его плечи напряглись, а руки невольно сжалось в кулаки, будто для того, чтобы ненароком не прикоснуться. Тэхен посмотрел на него тяжёлым, внимательным взглядом, наполненным не холодом, а чем-то глубоким и темным, почти осязаемым, от чего у Чонгука на секунду перехватило дыхание. Он заметил, как расширились зрачки альфы, как его вязкий взгляд медленно прошелся по лицу, по шее, опустился ещё ниже... И как напряженно Тэхен сжал челюсть после, словно с трудом удерживая себя от чего-то. Чонгук замер под этим взглядом, не до конца понимая, что именно его так выбило из равновесия, но чувствуя, что что-то не так. И он убедился в этом окончательно, когда Тэхен резко отвёл глаза в сторону и шумно выдохнул, а затем, скомканно пробормотав что-то про важный разговор с владельцем журнала, поспешил удалиться. Чонгук остался стоять на месте как вкопанный, наблюдая за удаляющейся от него широкой спиной и едва не задыхаясь от возмущения. И что это, черт возьми, было?! Под конец дня он был вымотан как физически, так и эмоционально. Шум, суета и бесконечное движение вокруг давили, но сильнее всего раздражало совсем другое — то, что его мужчина по какой-то причине его избегает. В какой-то момент Чонгук поймал себя на почти отчаянной мысли — ему было уже всё равно, кто что подумает. Хотелось просто подойти к нему при всех, взять за руку, не отпуская, почувствовать его родной запах и увидеть мягкую улыбку, адресованную лишь ему... Пусть увидят, поймут, и плевать, что будут обсуждать за спиной. Лишь бы прекратить это ощущение, будто его намеренно избегают и отталкивают без причины. Но, как казалось Чонгуку, причина была явно не в том, что альфа скрывает их отношения. Ведь тем не менее, несмотря на непонятно откуда взявшуюся дистанцию, Тэхен не выпускал его из внимания: Чонгук постоянно ловил на себе его тяжелые, слишком долгие, чтобы быть случайными, взгляды. Он не замечал в них равнодушия или холода — напротив, они были наполнены тем, что Тэхен так старательно сдерживал с утра: напряжением, желанием, голодом. Каждый раз, когда их глаза пересекались, по телу будто пробегала волна, смешанная из раздражения и чего-то тёплого, тягучего, оседающего ниже живота. И каждый раз альфа первым отводил глаза, заставляя Чонгука непонимающе хмуриться и чувствовать тянущее ощущение не только внизу живота, но и в сердце. Это выбивало из колеи сильнее, чем если бы он просто игнорировал. К моменту, когда съёмки подошли к концу, это напряжение внутри Чонгука уже не отпускало. Съемочная группа собирала аппаратуру, провода, и, о чем-то тихо переговариваясь между собой, неторопливо направляясь к выходу. Постепенно шум стих, но персонал не расходился, принимаясь расставлять все по своим местам, убирать оставшийся реквизит и протирать столы. Чонгук тоже автоматически включился в процесс, но довольно быстро понял, что не видит одного человека. Тэхена. Он обвел зал взглядом, после прошёлся по всей его площади, внимательно осматривая каждую фигуру, но так и не находя нужной. Сердце в груди неприятно сжалось. Поджав губы, он подошёл к одному из коллег, который как раз собирал со стола оставшиеся декорации. — Ты не видел господина Кима? — спросил он, стараясь не выдавать эмоции, бурлящие внутри. — А, он отъехал ненадолго, сказал, срочные дела. Скоро вернется, — пожал плечами, не отрываясь от уборки. Чонгук тихо вздохнул, и, поблагодарив того за информацию, направился к бару, планируя перехватить Тэхена после его возвращения сразу у двери. Альфа не заставил себя долго ждать. Уже спустя полчаса Чонгук услышал позади себя тяжёлые шаги, и, резко обернувшись, столкнулся глазами с Тэхеном, который тут же спрятал руки в карманы брюк. На несколько секунд он замер, а после неторопливо, будто нехотя подошёл к нему, усиленно пряча взгляд. — Где ты был? — поинтересовался Чонгук, становясь напротив. В нос тут же ударил густой природный аромат альфы, и Чонгук непонимающе нахмурился, глядя на то, как взмокла кожа Тэхена, покрываясь лёгкой испариной. — Да так, возникли кое-какие дела, — уклончиво ответил Тэхен, оттягивая ворот рубашки, будто ему не хватало воздуха. Чонгук заметил, что он делает короткие и рваные вздохи. — Тэхен, да что с тобой сегодня? — сделав шаг ближе к нему, шепотом возмутился Чонгук, чтобы не услышали остальные. — Ты с утра потеешь, как сумасшедший, избегаешь меня целый день, срываешься на остальных. У тебя... что-то случилось? Раздражение в голосе Чонгука сменилось ничем неприкрытым волнением, и он с беспокойством заглянул в глаза альфе, ожидая от него объяснений. Тэхен ответил не сразу. Несколько секунд он просто стоял, молча глядя на него и напряжённо хмуря брови, а после шумно выдохнул, отводя взгляд в сторону и устало потирая переносицу. — Ты прав, Чонгук. Я просто... неважно себя чувствую, — произнес он тихо, вновь устанавливая зрительный контакт и виновато приподнимая уголки губ. — Ещё и день выдался нервным из-за съёмок... — У тебя что-то болит? — сочувственно сведя брови к переносице, заботливо уточнил Чонгук. — Может, поедем домой? Я приготовлю тебе фирменный бульон по семейному рецепту, он быстро ставит на ноги. — Не стоит, Чонгук, — напряжённо сжав челюсть, вдруг мотнул головой Тэхен. — Я возьму больничный на несколько дней и отлежусь дома. Лучше не приезжай, — процедил он сквозь зубы, слова давались ему с трудом, будто он врал даже самому себе — непонятно лишь, в чем именно. И, увидев растерянность на лице напротив, поспешил добавить: — Не хочу тебя заразить. Чонгук недоверчиво свёл брови к переносице. Тэхен и правда выглядел неважно — капли пота снова стекали вниз по вискам, шумное и неравномерное дыхание толчками вырывалось сквозь приоткрытые губы, густой, слишком густой аромат черного шоколада забирался в собственные лёгкие, заставляя и самого омегу начать делать более частые вздохи и... вдруг словить себя на одной догадке, которая могла бы дать внятное объяснение этому странному поведению и самочувствию альфы. — Покажи мне, что у тебя в кармане, — вдруг попросил Чонгук, глядя на него прямо, и Тэхен от неожиданности вопроса вдруг поднял на него резкий, чуть испуганный взгляд, вынуждая повторить: — Тэхен. Достань руку из кармана. Альфа тяжело сглотнул, будто пойманный с поличным, и медленно достал из кармана ладонь, сжимая в ней небольшую белую баночку. Он не сразу смог разжать пальцы — несколько секунд просто стоял с опущенной головой, глядя куда-то себе под ноги, а после поднял руку, отдавая омеге то самое лекарство. Пазл в голове Чонгука сложился мгновенно. Ему вдруг стали понятны причины его излишней вспыльчивости сегодня на работе, плохого самочувствия и избегания его самого. У Тэхена начинался гон. А бутылек в его ладони был блокаторами. Для полноты картины не доставало лишь одной детали. Чонгук, оторвав взгляд от лекарства в своей руке, посмотрел в глаза альфы, спрашивая чуть растерянно: — Почему ты мне не сказал? Тэхен на мгновение прикрыл глаза и тихо вздохнул, оборачиваясь по сторонам. Сотрудники проходили мимо нечасто, по большей части уже заканчивая с уборкой, но все равно создавали дискомфорт для подобного разговора. А потому альфа взял его за руку, молча выводя за собой на улицу и вновь становясь напротив, заглядывая ему в глаза. — Прости, карамелька, — виновато произнес альфа. — Я не думал, что гон начнется так скоро — по моим подсчётам до него оставалась ещё минимум неделя. Видимо его приближение ускорило то, что у меня теперь есть омега. Есть ты. — Но это не отменяет моего вопроса, Тэхен, — приобняв себя за плечи, настороженно уточнил Чонгук. — Почему ты пытался скрыть от меня то, что у тебя вот-вот начнется гон? Или ты... не хотел проводить его со мной? — Не говори глупостей, карамелька, — усмехнулся альфа, зачесывая волосы ладонью назад и вновь шумно вздыхая, переводя на него потемневший взгляд и вдруг признаваясь: — Я не сказал тебе потому, что слишком хочу провести его с тобой. И избегал тебя целый день не из-за собственной занятости, а потому что меня кидает в жар лишь от одного твоего присутствия рядом. Поэтому я старался держаться в стороне, боялся, что... что сорвусь и поцелую тебя прямо у всех на глазах, — усмехнулся он, словно сам не до конца верил в то, какое влияние на него оказывает Чонгук. — Из-за этого я был словно на иголках весь день и срывался на всех подряд — возбуждение, которое не могло найти выхода, перетекало в агрессию и вспыльчивость. Пойми, карамелька, я и правда безумно хотел бы провести этот гон с тобой, но... я не хотел, чтобы ты видел меня таким. Мы встречаемся не так давно, ещё меньше из этого времени — занимаемся любовью, нежной и чувственной, — произнес Тэхен с ласковой улыбкой на губах, делая небольшую паузу, прежде чем добавить тихо, низким от накатывающего возбуждения голосом: — Но в гон мне хочется трахаться, Чонгук. Дико и безудержно, доводя партнёра до потери пульса от количества оргазмов, — омега напряжённо сглотнул, невольно задержав дыхание и глядя на него округленными от удивления глазами. — Я едва могу контролировать себя в таком состоянии, поэтому не хотел ненароком причинить тебе боль, не хотел пугать. Планировал закинуться блокаторами и запереться дома на эти несколько дней, пока мне не станет хоть чуточку легче. Пока твой запах не перестанет кружить мне голову так, что единственным моим желанием будет втрахивать тебя в постель с утра и до самого вечера. Чонгук не сразу нашелся с ответом. Он подозревал, что подобное состояние альфы вызвано вовсе не стрессом из-за работы или болезнью — им оказался гон. Пазл в его голове наконец сложился, но все же услышать это откровенное признание от Тэхена стало для него самой настоящей неожиданностью. От его слов его и самого невольно кинуло в жар, а щеки покрылись красными пятнами от смущения и неловкости. — Тэхен... — тихо обратился к нему Чонгук, поднимая на него уверенный взгляд и решительно обхватывая его ладонь своей. — Я понимаю, почему ты не хотел говорить мне об этом, но... я тебя не боюсь. Знаю ведь, что даже в гон ты не причинишь мне боли и не станешь делать что-то, что мне не понравится. — Чонгук, — перебил его Тэхен, настороженно нахмурившись, но омега быстро мотнул головой. — Нет, Тэхен. Я доверяю тебе, — честно и открыто признался омега, мягко ему улыбнувшись. — Ты не перестаёшь быть собой только потому, что тебе сложнее себя контролировать. И... если ты позволишь мне, — спросил он с надеждой в голосе, смотря на него чуть снизу вверх. — То я хочу провести этот гон с тобой.