Сыграешь роль моего парня?

Тэхен смутно помнит, как они добрались к нему домой. Его начало крыть, как только они с Чонгуком оказались в тесном замкнутом пространстве — его машине. Вести в таком состоянии было опасно, а потому, чтобы не подвергать риску ни омегу, ни себя самого, он попросил сесть за руль Чонгука. По пути они заехали в аптеку, где Тэхен, под удивлённые взгляды своего парня и фармацевта, скупил едва ли не половину всех имеющихся в налиичии презервативов и смазки. — Все ещё не передумал? — поинтересовался он с лёгкой усмешкой на губах, глядя на омегу практически черными от возбуждения глазами. Чонгук уверенно мотнул головой в знак отрицания. Признаться честно, альфу и самого пугало то, как быстро внутренний волк завладевал его разумом из-за присутствия рядом Чонгука. Запах карамели въедался в его ноздри, вызывая почти болезненный стояк — Тэхен, то и дело ерзая на сидении, вдруг усмехнулся от осознания: если бы он не избегал Чонгука днём, будучи в окружении своих подчинённых, его репутация точно была бы испорчена. Едва они переступили порог его дома, Тэхен прижал его к стене, впиваясь в его губы грубым, несдержанным поцелуем. Чонгук тихо охнул от такого напора, но, мгновенно словив его ритм, принялся податливо отвечать, прогибаясь под настойчивыми ладонями в пояснице. Он чувствовал, как твердый стояк упирался ему в бедро, как горячие губы альфы беспощадно терзали его собственные, то оттягивая, то царапая удлиннившимися клыками до появления алых капель, которые тут же заботливо слизывались шершавым языком. — Прости, — прошептал ему в губы Тэхен, с трудом оторвавшись от него, чтобы заглянуть в глаза. Взгляд был расфокусированным, тяжёлым, руки альфы, которые тот расставил по обеим сторонам от его головы, едва заметно дрожали. — Карамелька, я... я хочу тебя так сильно, что готов разложить тебя прямо здесь на полу, — низко прорычал альфа, заставляя щеки запылать ярким румянцем, а кожу покрыться мурашками. — Если я вдруг причиню тебе боль или... — с трудом говорил Тэхен, осознавая, что дальше будет не до разговоров. Ему уж точно, а потому он посчитал нужным дать Чонгуку понять, что ему не стоит жертвовать своим комфортом ради него. — Или буду излишне грубым, останови меня. Скажи, оттолкни, ударь — мне плевать, как именно ты это сделаешь, но я не прощу себе, если вдруг наврежу тебе. — Все в порядке, Тэхен, — придерживая его щеки ладонями и глядя прямо в глаза, прошептал ласково Чонгук. — Просто делай то, что тебе хочется... Я скажу, если что-то будет не так. Слова сменились пылкими поцелуями. Тэхен подхватил его под бедра, вновь припадая к его губам своими и направляясь в спальню, пока омега, крепко обхватив его талию своими ногами, расстегивал пуговицы на его рубашке. Толкнув дверь ногой, отчего та едва не сорвалась с петель, Тэхен повалил омегу на кровать, накрывая его тело своим. Сознание плыло, запах карамели сводил с ума, руки почти безудержно скользили по мягкому податливому телу, наслаждаясь долгожданным касаниями, которые он откладывал весь день. Чонгук под ним извивался, глухо стонал в ответ на каждый поцелуй, на каждое прикосновение, которых и сам так жаждал. Он видел густую похоть в черных, потемневших от возбуждения глазах альфы — но она больше не пугала. Напротив, заставляла и самого распалиться, желая близости с Тэхеном так же сильно, как и он сам. Пуговицы со звоном покатились по паркету, когда Тэхен одним резким движением разорвал на нем рубашку, распахивая то, что от нее осталось и припадая губами к его груди. Чонгук зарылся пальцами в черные волосы, слегка оттягивая их у корней и тихо шипя, стоило губам альфы довольно ощутимо укусить его за сосок. — Прости, — тут же виновато прошептал Тэхен, медленно проводя по тому языком, словно извиняясь за свой короткий импульс. Чонгук прикрыл глаза, чувствуя, как повышается температура собственного тела от возбуждения от чуть грубых, но таких приятных ласк. Тэхен покрывал поцелуями его грудь, шею, живот, скользил ладонями везде, куда только мог дотянуться. Его плотный, почти осязаемый запах едва позволял дышать, кажется, заполняя собой комнату вместо кислорода. Горячая ладонь скользнула под белье омеги, тут же находя истекающую смазкой дырку и входя в нее сразу двумя пальцами. Чонгук принял их довольно легко, а потому альфа, ни на мгновение не отрываясь от сладкой на вкус кожи, принялся торопливо его растягивать, ритмично вбиваясь пальцами в горячую узость и стараясь подготовить того к проникновению. Чонгук звонко застонал, когда пальцы нашли распухшую предстательную железу, разнося по телу волну наслаждения, а у самого альфы от этого звука член призывно дернулся, почти болезненно упираясь в белье. Он раздраженно рыкнул, приспуская штаны вместе с боксерами и освобождая возбуждённый чувствительный орган от тисков ткани, отчего с губ тут же слетел почти что облегченный вздох. Вновь накрыв губами распухшие от ласк соски омеги, Тэхен принялся поочередно их вылизывать, — он знал, как Чонгуку нравится стимуляция груди, о чем свидетельствовала новая порция смазки, короткими, но густыми толчками выливаясь из узкой промежности. Альфа подобрал ту своими пальцами и вновь ввел их внутрь, сразу находя простату и принимаясь массировать ее, не зная, кому от этого приятнее: Чонгуку, что гортанно застонал и прогнулся в спине, заламывая брови от удовольствия, либо ему самому, ведь он был готов кончить лишь от того, как горячо и мокро было внутри омеги. — Черт, как же хорошо... Еще, Тэхен, — умоляюще всхлипнул Чонгук, сжимая его пряди в своих руках и чувствуя, как возбуждение волнами разливается по телу, концентрируясь внизу живота. Тэхен, слыша его хриплый просящий голос едва успел сжать член у основания, чтобы не излиться раньше времени — ему хотелось сделать это, когда он окажется внутри. Понимая, что долго терпеть он не сможет, альфа добавил внутрь еще один палец, принимаясь ритмично входить ими в омегу, задевая простату с каждым движением, отчего с губ омеги слетали тихие жадные всхлипы. Он цеплялся ладонями за его плечи, иногда сжимал их чуть сильнее от особенно приятных толчков, оставляя на коже неглубокие борозды от ногтей. — Тэхен... — хрипло выдохнул Чонгук, сталкиваясь глазами с двумя темными омутами, смотрящими на него чуть снизу вверх: взмокшие волосы альфы небрежными прядями были раскиданы по лбу, распахнутые губы, сквозь которые вырывались рваные шумные вздохи, раскраснелись от поцелуев. Чонгук впервые видел альфу таким жаждущим, сходящим с ума от возбуждения и... него самого. — Войди в меня... — попросил тихо омега, замечая, как что-то голодное и животное мелькнуло в глазах альфы. Его и самого уже порядком плавило от дурманящего возбуждения, и он даже боялся представить, каково сейчас Тэхену, у которого чертов гон. Альфа отреагировал на его просьбу незамедлительно: с пошлым хлюпом от количества естественной смазки вынул из него свои пальцы, нетерпеливо стянул его белье. Достав из пакета, валяющегося у кровати, лубрикант и упаковку презервативов, он раскатал латекс по своему стояку, чуть хмурясь от слишком высокой чувствительности. На нем все так же оставалась одежда, но, кажется, его мало это волновало — открыв бутылек смазки и густо выдавив его на промежность, Тэхен обхватил его бедра ладонями и одним резким движением подтянул ближе к себе, входя в него одним плавным толчком. Чонгук не смог сдержать громкого стона. Член альфы, длинный и толстый, так приятно распирал его изнутри, а крупная, слегка распухшая головка почти блаженно упиралась в его простату, заставляя забываться в ощущениях. Тэхен замер внутри него на пару мгновений, довольно прикрыв глаза от долгожданного ощущения чужой горячей узости, а после неторопливо двинулся назад, оставляя внутри лишь головку. Он до боли прикусил собственную губу, изо всех сил сдерживая себя от желания начать вбиваться в омегу рваными и быстрыми толчками, и принялся неторопливо раскачиваться, давая Чонгуку возможность привыкнуть к ощущениям. Комната наполнилась сладкими стонами омеги, что прикрыл глаза от удовольствия, слегка заламывая брови и прогибаясь в спине. Тэхен входил в него неторопливо, но глубоко, шлепаясь потяжелевшими от количества спермы яйцами о его бедра. Его пальцы почти до боли сжимали мягкую кожу, будто подобный темп стоил ему нечеловеческих усилий. — Быстрее... — выдохнул Чонгук, слегка приоткрыв веки и глядя на него снизу вверх. Тэхен возвышался над ним скалой, крепко держа за бедра, отчего на руках проступали витиеватые вены. Его черные волосы были влажными, лицо поблескивало в тусклом свете ламп от пота, стекающего вниз по вискам. Соленые капли продолжали свой путь и дальше, пробегаясь по твердой груди, вздымающейся от частых вздохов, по отчётливым кубикам пресса и останавливались там, где его толстый, налитый кровью член исчезал в нем самом. Чонгук тяжело вздохнул. Картина была столь горячей и возбуждающей, что он не удержался от внезапно возникшего желания: притянув его к себе, заставляя нависнуть над собственным телом, омега размашисто провел языком вдоль его шеи, слизывая солёную влагу. Тэхен рвано вздохнул, и, накрыв его щеку ладонью, впился в губы несдержанным поцелуем, принимаясь вбиваться в него быстрыми короткими толчками. Омега подмахивал бедрами в такт каждому движению, стонал громко и развязно, совершенно себя не сдерживая и полностью отдаваясь общей страсти. Его руки, окончательно сбросив раздражающую как никогда рубашку, скользили по крепкой спине, наслаждаясь твердостью чужих мышц. Иногда, на особенно глубоких и приятных толчках, он впивался в кожу короткими ногтями, оставляя на той продолговатые полосы. Тэхен низко рычал, гладил мягкое и податливое тело под собой своими ладонями, его губы, не переставая, оставляли хаотичные поцелуи на шее. — Как же я хочу оставить на тебе свою метку... — низко произнес альфа, проходясь языком по его запаховой железе и едва сдерживая своего внутреннего волка от желания впиться в нее клыками. — Хочу, чтобы мой запах всегда оставался на тебе в качестве напоминания о том, насколько серьезны мои намерения к тебе... — шептал он томно ему на ухо, заставляя кожу покрыться мелкими мурашками, а низ живота запылать жаром. Чонгук шумно выдохнул. Ему и самому безумно хотелось пометить Тэхена, объявить всему миру об их отношениях, но нельзя было действовать так опрометчиво. Метка ставилась лишь раз и на всю жизнь, — перекрывать ее в случае необходимости было до жути сложно и болезненно, — а потому прежде чем сделать это, паре нужно было быть уверенными в своих отношениях и проверить их временем. И как бы сильны не было его чувства к Тэхену, и как бы сильно не хотелось сейчас ощутить на себе его метку — он понимал, что ставить ее нужно точно не в столь затуманенном от возбуждения состоянии. — Ты сводишь меня с ума, карамелька, — усмехнулся сам себе альфа, отстраняясь от него, чтобы взглянуть на его лицо — брови были сведены к переносице, губы соблазнительно распахнуты, а глаза, такие темные, словно сама ночь, сверкали от возбуждения и похоти. Толчки стали грубее, жёстче, выбивая из омеги звонкие продолжительные стоны и превращая смазку в густую пену. С каждым движением головка проезжалась по распухшей железе, приближая омегу к оргазму, отчего он невольно сжался на члене альфы. Тэхен низко рыкнул — и без того узкие стенки плотно обхватили собственное возбуждение, делая каждое движение ещё более ощутимым и невыносимым. Он почувствовал, как мелко задрожало тело омеги от подступающего оргазма, как сжались его тонкие пальцы на собственных лопатках — и вдруг приник к его плечу клыками, мгновенно проникая под кожу и выпуская свой феромон. Чонгук под ним выгнулся дугой, застонал протяжно, пока сперма густыми толчками выливалась наружу, пачкая их тела. Тэхену хватило всего пары движений, прежде чем он бурно кончил в презерватив, чувствуя приятное опустошение внутри от долгожданного оргазма. — Ты... ты сумасшедший... — прошептал сбивчиво омега, распахивая глаза и смотря на него с чуть уставшей, но довольной улыбкой. — Прости, карамелька, — виновато приподнял уголки губ Тэхен, выходя из него под чужой тяжёлый вздох и откидывая в сторону использованный презерватив. Он вновь склонился над разнеженным, поблескивающим от пота телом омеги и нежно провел языком вдоль свежей раны, слизывая алые капли крови. — Я не сдержался... Не переживай, она сойдёт через пару дней. — Я и не переживаю, — вдруг мурлыкнул Чонгук, обхватывая его шею руками и прикрывая глаза от приятных ощущений в груди. Альфа принялся заботливо вылизывать временную метку, чтобы заживление прошло как можно скорее и безболезненее, пускай Чонгук был вовсе не против, чтобы она осталась там подольше. — Я просто... не ожидал. Ким виновато заглянул ему в глаза, и омега не смог сдержать влюбленной улыбки — его внимательный и чуткий Тэхен сегодня открылся ему с другой стороны, показав себя не только как романтичного парня, но и как искусного, страстного любовника. И Чонгук... как бы сильно он не любил медленное и чувственное занятие любовью, все же был готов признать, что страстный и безудержный секс тоже приходится ему по душе. — Хочешь, я... заглажу свою вину? — вдруг предложил Тэхен, и Чонгук невольно задержал дыхание от предвкушения последующих слов. — Хочу вылизать тебя. — Что?.. — смущённо переспросил омега, хлопая ресницами от столь неожиданного заявления. — Из тебя до сих пор течет смазка, — заметил Тэхен, опуская глаза на его влажные бедра, отчего омега шумно выдохнул. Альфа неторопливо скользнул пальцами по его ноге, подбираясь ближе к растраханной дырочке и собирая вязкую жидкость. — Хочу слизать ее своим языком с твоей кожи, вылизать начисто изнутри, чтобы ты был готов к следующему заходу. — Как, уже? — удивлённо вскинул брови Чонгук, вдруг опуская взгляд на его член, который снова твердел несмотря на недавний оргазм от одних лишь разговоров. Тэхен на его слова ничего не ответил, лишь усмехнувшись. Он неторопливо стянул с себя мешающие брюки и белье, небрежно откидывая их в сторону — ближайшие три дня они ему совсем не понадобятся. Ведь все, чего хотелось альфе на это время — это не выпускать из жарких объятий своего любимого омегу, даря ему множество оргазмов и наслаждаясь приятной близостью. Перевернув Чонгука на живот и слегка приподняв его бедра вверх, заставляя вызывающе оттопырить задницу, Тэхен с нажимом развел упругие половинки в стороны, любуясь открывающимся видом на растраханную влажную дырочку. Он удовлетворённо выдохнул, облизнув губы языком от нетерпения воплотить свое желание в реальность. — Помнишь... — произнес Чонгук, чувствуя ласковые поглаживая по своим ягодицам, из-за чего сделал короткую паузу, тихо выдохнув. — Во время нашего первого раза я хотел выключить свет. — И тем самым лишить меня столь прекрасного зрелища, — кивнул Тэхен, вспоминая те кружевные трусики и тонкие чулки, что так соблазнительно подчеркивали стройные ноги омеги. — Конечно, я помню. Заметил, как ты тогда бросил короткий взгляд на лампу, но передумал. Чонгук, прижимаясь щекой к теплой простыни, не сдержал улыбки: даже будучи возбуждённым в тот момент, Тэхен все равно подмечал все малейшие детали. — Знаешь, почему я хотел это сделать?.. — спросил он на выдохе, когда Тэхен, все ещё удерживая себя от желания прикоснуться к его анусу губами, неторопливо провел по нему кончиками пальцев. — Я стеснялся своей наготы перед тобой. Но то, что ты собираешься сделать со мной сейчас... кажется, после этого я окончательно перестану тебя стесняться. Тэхен хрипло засмеялся. Картина была и правда до ужаса развратной: Чонгук стоял перед ним в позе кошки, изящно прогнувшись в спине, на которой блестели мелкие капли влаги. Его бедра слишком соблазнительно выпирали вверх, демонстрировали влажную дырочку, подчеркивали узкую талию, на которой так прекрасно смотрелись его руки. — Тебе незачем меня стесняться, — ласково произнес Тэхен, скользя ладонями вдоль по его спине и наклоняясь, накрывая тело Чонгука своим и прижимаясь к нему сверху. Он оставил нежный поцелуй за ушком, отчего по коже тут же побежали мурашки, и прошептал: — Потому что для меня, карамелька, ты произведение искусства. Самый красивый и желанный омега. Чонгук мягко улыбнулся, чувствуя, как тепло разлилось по груди от слов Тэхена. Оно тут же опустилось чуть ниже к животу, когда горячие губы, прокладывая себе дорожку, стали спускаться вдоль по его спине: прошлись по позвонкам, поцеловали выступающие лопатки, задержались на пояснице... А после прикоснулись к его промежности, отчего собственные пальцы на простыне невольно сжались. — Такой сладкий, — мурлыкнул Тэхен, довольно улыбнувшись, стоило ощутить на языке привкус карамели. Он снова склонился над ягодицами омеги, опускаясь чуть ниже и размашисто проводя языком по его мошонке, собирая всю естественную смазку. После припал губами к промежности, принимаясь целовать неторопливо, давая привыкнуть к новым ощущениям, прежде чем ввести внутрь язык, оглаживая бархатистые стеночки изнутри. Его руки бережно придерживали ягодицы Чонгука, иногда он разводил их чуть шире, толкаясь внутрь максимально глубоко и чувственно. Смазка тихо хлюпала, с каждой секундой выделяясь все сильнее, стекала вниз по его подбородку, пока Тэхен жадно вылизывал его изнутри, наслаждаясь тем, как течет для него омега. Чонгук чутко реагировал на каждое новое движение: дышал шумно и прерывисто, иногда чуть сжимал простыню пальцами, уголки его бровей так невинно приподнимались вверх, когда ему было особенно приятно. С его губ то и дело срывались тихие сдавленные стоны, которые вызывали в теле альфы мелкую дрожь. Собственный член уже крепко стоял, изнывая от желания вновь оказаться в горячей узкой тесноте, но Тэхен хотел заставить кончить Чонгука лишь от своих губ. Его язык делал внутри круговые движения, толкался на всю длину, иногда выскальзывал, проходясь по кругу пульсирующего сфинктера. Тэхен ввел внутрь два пальца. Чонгук тихо заскулил, когда тот коснулся его простаты, разнося по телу мелкие электрические импульсы, и не смог сдержать высокого стона, когда альфа вдруг опустился ниже, обхватывая одно яичко своими губами и погружая его в рот. — Черт возьми... — выдохнул он, а член призывно дернулся, готовый вот-вот взорваться от переизбытка приятных ощущений. Тэхен не останавливался ни на мгновение, размеренно трахая его пальцами и стимулируя простату, пока губы и язык ласкали тяжёлые от возбуждения яйца, ласково скользили по члену, оставляли пылкие поцелуи на сфинктере. Чонгук шумно сопел, сжимал простынь в своих руках до побеления костяшек, а из его груди вырвался высокий продолжительный стон, когда его накрыл уже второй оргазм за этот вечер. По телу разлилась приятная эйфория, и он, почувствовав лёгкую слабость, растянулся на кровати, делая жадные частые вздохи в попытке перевести дыхание. Тэхен усмехнулся, довольный проделанной работой, и неторопливо вынул из него пальцы под тихое шипение младшего. — Тебе понравилось? — поинтересовался он томно, глядя на стройное тело своего парня, губы которого украсила ленивая улыбка. — Ещё спрашиваешь, — улыбнулся он, не открывая глаз. — И почему мы не делали этого раньше? — Потому что ты стеснялся меня? — напомнил ему Тэхен, и Чонгук тихо угукнул, усмехаясь. — К черту стеснение. Это было охренительно, и я хочу, чтобы это было чаще, — требовательно заявил омега, вызывая у альфы хриплый смех. — Как скажешь, карамелька, — укусив его за мягкую ягодицу, с лёгкостью согласился Тэхен. Ему и самому было в радость делать своему любимому приятно, если бы не одно "но". — Только у нас снова возникла небольшая проблема. — М? — непонимающе нахмурился Чонгук, коротко обернувшись к нему через плечо и тут же охнув, стоило почувствовать лёгкое скольжение твердого члена между половинок. — Я бы сказал, проблема довольно большая, — поправил он, заставив Тэхена снова засмеяться, и перевернулся под ним, тут же впиваясь в его губы жарким поцелуем и приглашающе раздвигая стройные ноги.

***

Три дня пролетели, словно в тумане. Чонгук сбился со счета, сколько раз за это время они занимались сексом — перестал считать ещё в первый день. Стоило только оргазму накрыть их тела, давая расслабиться хоть на несколько минут, как альфа снова начинал тереться носом об его шею, жадно втягивая ноздрями запах, а его член быстро твердел, требуя очередного проникновения. Они практически не выбирались из постели: жаркий секс, быстрый душ, где Тэхен заботливо намыливал его тело, едва стоящее на ногах от усталости, снова несколько занятий любовью, еда из доставки — и так по кругу. Бесконечному порочному кругу. Возле их кровати всего за несколько часов образовывалась небольшая куча из использованных презервативов и пустых банок из-под лубрикантов, которыми Тэхен любил щедро заливать его тело, после мягко, с нескрываемым удовольствием в глазах скользя по нему ладонями. Чонгук ещё неоднократно успел сесть ему на лицо, ведь после стольких занятий любовью, пускай они и доводили до звёзд перед глазами, его задница ужасно болела — кожа была покрасневшей от количества укусов, кое-где даже виднелись небольшие синяки от следов пальцев, а сфинктер был постоянно растянут. Иногда, желая взять хоть небольшой перерыв, омега удовлетворял альфу своим ртом, и это было прекрасной альтернативой, пускай и временной: Тэхен низко рычал, закатывал глаза от удовольствия, кончал бурно и обильно, но после неизменно брал его снова, ведь... — Лучше твоей задницы, карамелька, не существует ничего, — говорил он бархатным голосом перед тем, как толкнуться в разгоряченное тело. Комната за три дня пропиталась их запахами, смешавшимися воедино: черный, терпкий шоколад так гармонично переплетался со сладкой, мягкой карамелью. Чонгук не отказал себе в удовольствии оставить временную метку на теле альфы, кусая его в том же месте за плечо, а после, когда они оба уставшие и разгоряченные после очередного захода лежали в кровати, с упоением зализывал ту языком, наслаждаясь собственным ароматом, исходящим от альфы. И на третий день, когда гон альфы медленно приближался к концу, Чонгук все же был готов признать, что проведенное время ему, несомненно, очень понравилось.

***

Чонгук тихо сопел в постели, подложив сложенные ладони под щеку, когда почувствовал на своей талии почти невесомое прикосновение пальцев. Они скользнули чуть дальше, вызывая улыбку на лице даже во сне, накрыли мягкий живот, притягивая к себе чуть ближе, а спины коснулась теплая грудь альфы. — Просыпайся, карамелька... — обожгло ухо горячее дыхание, вызывая мурашки по коже и заставляя сонно разлепить глаза. Чонгук повернул голову, глядя на Тэхена снизу вверх: его волосы были растрёпанными, на губах играла ласковая улыбка, а глаза смотрели с нескрываемой любовью. — Доброе утро, — произнес Тэхен, убирая волосы с его лба и заправляя их за уши. Чонгук нежно улыбнулся в ответ и перевернулся на спину, тут же поморщившись от неприятного жжения в районе промежности, что не осталось незамеченным Тэхеном. — Прости, я совсем вымотал тебя за эти дни, — поджал он губы, глядя на него виновато. — Да ничего страшного, — приподнял уголки губ Чонгук, слегка покраснев щеками и тихо признаваясь: — Мне даже понравилось... — Мне тоже было безумно хорошо с тобой, — благодарно улыбнулся альфа, наклоняясь, чтобы медленно поцеловать его в губы, а после снова заглянуть в глаза. — Но все же позволь мне позаботиться о тебе. — Ты о чем? — непонимающе хлопнул ресницами омега, наблюдая, как Тэхен потянулся к тумбе, доставая оттуда тюбик с заживляющей мазью. — Перевернешься на живот? Чонгук ничего не ответил, выполняя просьбу альфы, и подложил руки под голову, чувствуя, как одеяло плавно скользит вниз. Тэхен удобно расположился на нем сверху чуть ниже колен, и, выдавив немного мази на свои пальцы, немного прогрел ее, прежде чем прикоснуться к его ягодицам. — Боже, ты весь в моих отметинах... — с сожалением подметил альфа, скользя пальцами по уже сходящим синякам и небольшим следам от своих зубов. — Я сделал тебе больно? — Вовсе нет, — мягко улыбнулся Чонгук, а тепло от заботы и внимания со стороны его мужчины медленно разлилось по груди. — Твой гон повлиял на нас обоих, Тэ. Я тоже поддался страсти и не замечал, когда ты оставлял на мне отметины. Поверь, все и правда хорошо. — И всё-таки прости меня, — виновато пробормотал альфа, наклоняясь, чтобы оставить нежный извиняющийся поцелуй на каждом синяке и укусе, что заставило омегу тихо выдохнуть. Неспешно разведя половинки в стороны, Тэхен прикоснулся пальцами к его анусу, распределяя мазь и там. Закончив с небольшой процедурой, Тэхен принес омеге чистое белье и пижаму, помогая ему одеться. Сам он был в одних боксерах, в потому Чонгук, сидя перед ним, невольно бросил короткий взгляд на его пах, тихо интересуясь: — Ты сам-то как? Чувствуешь себя лучше? — Намного, — усмехнулся Тэхен, заканчивая с последней пуговицей на его рубашке. — Температура спала вместе с кое-чем другим, голова свободная и лёгкая. Даже успел приготовить тебе небольшой завтрак, пока ты храпел тут в постельке. — Эй, я не храплю! — надув губы, возмутился Чонгук, вызвав у альфы тихий смех. Щеки тут же покрылись румянцем от стыда, когда он, после короткой паузы, робко поинтересовался: — Сильно?.. — Нет, конечно же нет, — заверил его Тэхен с серьезным выражением лица, а спустя несколько секунд оба тихо прыснули, начиная смеяться. — Лучше пойдем завтракать. Точнее, я пойду, — поправил он себя, поднимаясь с кровати и уже в следующий миг с лёгкостью подхватывая омегу на руки, заставив его тихо охнуть от неожиданности. — Я и сам могу дойти... — пробурчал Чонгук, и вопреки собственным словам обвил его шею своими ладонями, прижимаясь виском к его плечу. — У меня, кстати, скоро должна пройти течка... — произнес он ненавязчиво, когда они добрались до кухни и Тэхен усадил его за стол. Чонгук поднял глаза, глядя на него сверху вниз и мягко улыбаясь. — Проведешь ее вместе со мной? — А как иначе, Чонгук? — мурлыкнул альфа, приобнимая его сзади и оставляя короткий, но нежный поцелуй в зажившую метку. — Проведу с тобой и эту, и все последующие... — Снова намекаешь на женитьбу? — смущённо пробормотал омега, чувствуя, как щеки покрылись румянцем. — Намекаю, но пока не делаю предложение, — уклончиво ответил Тэхен, садясь с ним рядом и ловя его взгляд. — Мне некуда спешить, карамелька. Самое важное у меня итак уже есть. Чонгук посмотрел на него непонимающе. Тэхен улыбнулся той спокойной, домашней улыбкой, которую омега успел пробить всем сердцем, и тихо добавил: — Ты.