Жена лисьего духа

      «Ты же понимаешь, что это ради семьи?» — это были последние слова отца перед тем, как он оставил её в ночном лесу.       Потребность в пище была сильнее любви, поэтому Хиганбану и выставили из дому, подвергнув оясутэ. Жестокому обычаю, состоявшему в «избавлении от лишних ртов». Как правило, подобная участь ожидала стариков, не способных, в силу телесной немощи, трудиться на рисовых полях, но этот год выдался по-настоящему тяжёлым. Неурожайным. Засуха уничтожила бо́льшую часть посевов, а жестокий феодал отнял у несчастных крестьян остатки того, что им тяжким трудом удалось собрать. Чтобы хоть как-то дотянуть до весны и не умереть с голоду, семье девушки (как, впрочем, и многим другим в деревне) пришлось прибегнуть к оясутэ.       И выбор пал на неё. Все старшие родственники, от которых можно было бы «отказаться», уже давно умерли, а между сыном и дочерью отец, понятное дело, выбрал дочь. Её брат был умелым охотником и будущим кормильцем, а она кто? Просто девчонка — ни красоты, на которую мог бы позариться благородный и взять в наложницы, ни должного приданого, чтобы выдать замуж по чести. Да и кому сейчас нужны были лишние рты? А где женщина, там жди приплод — вот тебе и ещё нахлебники. Выбор тут был очевиден.       Как любящая и послушная дочь, Хиганбана покорно последовала воле жестокого родителя. Отправилась в чащу леса, чтобы погибнуть от когтей и клыков хищников. Во всяком случае, уходя из деревни, она надеялась именно на такую смерть. Не хотелось медленно умирать от голода. Но сейчас, шагая по темному лесу, который освещала лишь луна, девушка с удивлением осознавала, что хочет пожить ещё хоть немного. Пусть на этом пути её не ждало ничего, кроме отчаяния и безумия Хиганбана не готова была распрощаться с жизнью прямо сейчас. Может через пару дней, когда окончательно ослабнет, но не сегодня. Не этой ночью. Ещё нет!       Огонёк жизни всё ещё тлел в исхудавшем теле, причиняя его обладательнице невыносимую боль. Ведь она не хотела умирать.       — Нет! Так нельзя… — самой себе сказала брюнетка, останавливаясь. — Я должна гордиться тем, что смогла помочь им прожить долгую жизнь. Теперь моё имя будет почитаться, ведь я освободила близких от бремени. Это мой долг — погибнуть на благо семьи.       От таких слов на душе должно было стать легче, но почему-то не стало. Слёзы так и лились из глаз и Хиганбана плакала в темноте, пока туман всё больше сгущался вокруг. Плотный и белый он обволакивал её ледяной росой, оседая на коже. Чтобы хоть немного согреться девушка пошла вперёд, бездумно сворачивая с одной тропинки на другую и даже не пытаясь запоминать ориентиры. Ей некуда было возвращаться, поэтому она решила что будет просто идти, пока не ослабнет и не свалится от усталости.       Помутившийся от голода рассудок населил ночь видениями ужаса, превратив блуждание по затянутому туманом лесу в кошмарный сон. Воображение Хиганбаны наполняло звенящую тишину звериным дыханием, а в каждой тени ей чудились горящие жадные глаза и покрытые влажной слюной зубы, поблёскивающие в лунном свете. Ветерок касался волос словно пропахшее кровью дыхание и несчастная каждый раз вздрагивала, ожидая что ужасающие чудовища вот-вот разорвут ей на части.       Чувствуя себя главным блюдом кровавого пира, девушка никак не могла понять — за что? Разве провинилась она в чём-то? Разве сделала что-то не так? Почему, вместо того, чтобы месить рисовое тесто на лапшу этим вечером, она шаг за шагом ступала всё глубже в лесную чащу, то и дело роняя на босые ступни горячие слёзы? Почему отец и брат так поступили с ней? Почему?! Почему.?       Задаваясь этими вопросами и одновременно ожидая нападения случайного хищника, Хиганбана и не заметила, как забрела слишком глубоко… и оказалась слишком близко к погибели. Неверные лесные тропы, окутанные белой тишиной и безмолвием, завели её в самую глухомань — к границам призрачного царства йокаев, из которого не было, да и не могло быть возврата.       Неласково же встретили её эти земли! Сучок, притаившийся в мягкой сырой листве, устилавшей нетоптанные тропы, вонзился в босую ногу. Боль была сильной и острой. Она отрезвила девушку. Вернула в реальность и привела в чувство. Сняла пелену с глаз.       — Как же так? Мне ведь теперь… даже не сбежать, если что… — тяжко вздохнула несчастная, балансируя на одной ноге. Понимая, что долго так не простоит, она кое-как доковыляла до ближайшего дерева и, придерживаясь за его ствол, обречённо опустилась возле узловатых корней. Теперь судьбы Хиганбаны была предрешена — этой ночью ей предстояло замёрзнуть насмерть.       Понимая, что не доживёт даже до рассвета, брюнетка расправила полы тёмной юката и прижалась спиной к шершавой коре своего последнего пристанища. Ей не осталось ничего другого, кроме как лечь и умереть, но… смириться с тем, что здесь всё и закончиться оказалось даже сложнее, чем она думала. Глаза вновь наполнились слезами и девушка, не сумев сдержать их, закрыла лицо руками и зашлась в горьких рыданиях. Она сломалась и дала волю чувствам — впервые с тех пор, как покинула отчий дом.