Жена лисьего духа

      Жалобные звуки страдания и сладкий аромат девичьей крови привлекли внимание йокая, обходившего свои владения. Заинтригованный, он изменил привычный маршрут, без труда отыскав нарушительницу спокойствия в сплетении ветвей. Покружил поблизости, проверяя не ловушка ли это, и не монахи ли из ближайшего храма пришли по его душу, и только потом вышел к ней.       — Что ты делаешь здесь, дева? — мягкий мужской голос разорвал гробовую тишину, заставив Хиганбану вздрогнуть, отняв руки от лица. После бесконечных блужданий по лесу, в объятьях обволакивающей белизны, слышать живую речь было для неё счастьем. Пелена слёз застилала взор и увидев над собой размытую фигуру, простодушная девушка сначала подумала, что перед ней охотник или даже товарищ по несчастью. Бедняга, которого так же как и её выгнали из деревни. Однако по мере того, как неясный вначале образ прояснился, открывая её глазам всё больше деталей, радость Хиганбаны сменилась сначала удивлением, а потом и испугом.       Яркое кимоно, белёсые волосы и почти прозрачные глаза, в которых плясал огонь. Хиганбана поняла, что предо ней не человек ещё до того, как увидела лисьи уши и хвост. Кицунэ! Мурашки пробежали по позвоночнику и, собрались в тугой ком, осев между лопатками. Уходя в лес, где хозяйничали йокаи, она знала, что рано или поздно встретит, и не одного. Но не думала, что так скоро. Неужели горе настолько поглотило её, что она не заметила приближения духа? Или же его босые ноги ступали, не колыхая траву?       В обычной ситуации, Хиганбана испугалась бы и убежала, но… тупое жжение в ступне напомнило, что она свалится не пройдя и шага. Брюнетка не могла даже отползти от него из-за дерева за спиной. Оставалось только молить о прощении и… быстрой смерти.       О кицунэ рассказывали всякое. И в основном плохое. Что они соблазнители, обманщики и убийцы, охочие до людской крови. А может быть и печени — гастрономические пристрастия лисьего народа отличались от сказки и к сказке, но в её ситуации это едва ли что-то меняло. Хиганбане было всё равно — какой часть ей тело полакомится кицунэ. Главное — лишь бы не мучил… и не насиловал.       — И… извините, — прозвучало в тишине вместо «здравствуйте». Ломкий от горькой печали голос дрожал как свеча на ветру.       — Просто ответь, что привело человека в этот лес, да ещё под покровом ночи? — спросил лис, опускаясь на корточки перед ней.       Немало удивлённая его поступку, Хиганбана подняла голову и по-простецки, без особой элегантности, утёрла слёзы ладонями, оставив разводы грязи и крови на скулах. Говоря с ней, ни один мужчина не опускался до её уровня. Наоборот все они старались выглядеть внушительнее, придавая вес своим словам. Демон из страшных сказок вёл себя иначе. Мягче, обходительнее. Ей вдруг захотелось открыться ему. Облегчить, напоследок, душу рассказав свою историю как есть, а не как хотелось бы отцу и соплеменникам. Не выставлять себя героиней, покинувшей семью, ради облегчения их бремени, а донести хоть до кого-то, что она не хотела идти на смерть. Что из неё силой сделали сакральную жертву, вынудив уйти из дому. Вот какой была правда — её правда.       — Меня выставили прочь из деревни, как и многих других, — просто, без утайки ответила она. — Чтобы не кормить лишние рты. Оясутэ. Слышали о таком? Сейчас они, наверное, бродят здесь, как и я. А может уже встретили голодного хищника и сложили кости.       Если кицунэ и удивило сказанное, то виду он не подал. Лишь склонил голову на бок, от чего его белые локоны стекли на плечо волной серебра. Окутанный бледным сиянием, он был похож на светлую тень. Лунный свет отражался в его глазах голубоватым переливом, сиял на бледном лице, серебрил мех на ушах. Йокай был так красив, но умирающую от голода девушку это не трогало.       — Почему выбрали именно тебя? — наконец спросил он, видимо не дождавшись продолжения заинтересовавшей его истории.       — В моих глазах слишком много воды, волосы слишком тонкие, ступни слишком крупные, а грудь с лёгкостью затеряется и в ладони не самого коренастого мужчины, голос слишком грубый — под стать скорее лесному дух, чем девушке, а рост… — Хиганбана старалась перечислять свои недостатки ровным тоном, но его всё равно окрасил оттенок грусти. — …половиной чашки риса не обойтись. При этих «богатствах», в начале каждой луны я валяюсь пластом, не в силах не то что в поле работать, но даже готовить есть. Слишком стара уже, чтобы отдать в бордель. Как ни посмотри, а лишний рот в едва сводящей концы с концами семье получается. Поэтому я здесь. И если вы, уважаемый Дух, решитесь съесть такое сомнительное блюдо, то мне ничего не останется, как быть тому благодарной на последнем вздохе. Ведь ждать с опаской встречи с диким зверем, во мне, наверное, не наберётся сил.       — Ты ищешь смерти? — спросил йокай, внимательно выслушал её короткий, пронзительно-грустный рассказ. И истолковал его, судя по всему, совершенно превратно. Девушка пыталась объяснить ему, что не хочет умирать, а он решил, что она хочет. Видимо её наполненный обречённостью голос был голосом человека, смирившегося со своим скорым концом. И здесь она потерпела неудачу.       — Я прошу вас о милости, — Хиганабна произносила эти слова, подняв голову и впервые посмотрев в глаза призраку. — Моё присутствие нарушает покой вашего леса, поэтому… исправьте это. Пролейте мою кровь. Позвольте умереть спокойно и уйти с миром.       Как бы ни хотелось ей держаться учтиво и смело, глаза вновь предательски наполнились влагой, за которой Лиса уже было не разглядеть. Дрожащие ладони, опустились на колени, сжимая жесткую ткань простого юката. Однако удара не последовало. Йокай почему-то медлил. Не растягивал удовольствие, смакуя её убийство, а как будто колебался, не решаясь нанести смертельный удар.       Мгновения текли мучительно-медленно и в омертвевшим от страха сознании девушки толкнулось понимая, что лис не позарится на нее. Стало обидно. Обидно до слёз. Обидно и неловко перед несостоявшимся убийцей за свой вид — за грязное лицо, заложенный от бесконечных слёз нос и кровь, стекающую по ноге. Понимая, что ему, наверное неприятно и непривычно сидеть на корточках и разговаривать с такой оборванкой как она, брюнетка даже потянулась запахнуть юката на груди и расправить полы, чтобы лежали ровнее. Как будто это могло повлиять на итоговую тленность картины, которая, в конечном итоге, и спасла ей жизнь.       Раненная и замерзающая на холоде девушка находилась в столь плачевном состоянии, что жалость шевельнулась даже в сердце йокая. Взмахнув роскошным хвостом, он создал кицунэ-би — шарик голубоватого пламени, зависший в воздухе над травой.       Хиганбана вздрогнула, опасливо косясь на призрачный огонёк. Отец рассказывал ей о таких чудесах. Будучи заядлым охотником он частенько бывал в лесу и не единожды оказывался в ситуации, когда на его пути неожиданно возникали кицунэ-би. Небольшие, размером с серебряную монету, и похожие по форме на пламя свечи, они маячили над землёй на высоте поднятой руки взрослого человека, преграждали путь в чащу леса. Характерный оттенок испускаемого ими свечения чётко указывал на его демоническую природу, а потому одного лишь появления призрачных огней оказывалось достаточно, чтобы заставить мужчину повернуть назад.       Однако сами огни не всегда успокаивались на этом и частенько преследовали его! И тогда бывалому охотнику приходилось удирать из леса сверкая пятками, пока разбухшие до размера человеческого кулака сгустки пламени, порождённого трением хвостов кицунэ, летели за ним по воздуху, оставляя за собой тонкие искрящиеся хвостики. И с каждым его шагом их становилось все больше и больше. Они бесшумно появлялись словно из-под земли и выстраивались в линии, отрезая все пути к отступлению. Не помня себя от ужаса мужчина бежал сквозь жуткий лес, перечерченный дорогами призрачного света, и не останавливался, пока не добегал до деревенской изгороди. И даже вернувшись домой и заперев двери, незадачливый охотник по долгу не мог успокоиться. Не помогало даже сакэ, которое он обычно с таким удовольствием вкушал по вечерам. Поэтому Хиганбана немного побаивалась лисьего огня.       — Не спеши умирать. Вот, согрейся немного, — ловким движением руки лис пододвинул шар пламени поближе у девушке. Достаточно близко, чтобы та смогла ощутить исходившее от него тепло, но не настолько, чтобы обжечь её или подпалить юката.       Смахнув слёзы с глаз, чтобы хоть немного видеть того, кто судя по всему являлся хозяином этого места, Хиганбана замерла в нерешительности. С одной стороны, даже в состоянии предельного напряжения она смогла распознать отсутствие угрозы в словах лисьего духа. С другой — его учтивость и забота вполне могли оказаться коварной игрой. Расположив её к себе и заставив расслабиться, кицунэ потом легко мог погубить её ужасной и мучительной смертью, насмешливо смакуя все краски отчаяния и разочарования на девичьем лице. После того, как тебя предал родной отец, доверять незнакомому йокаю было не лучшей идеей.       И в то же время — что она теряла? Отчаянные, но вялые от недостатка сил метания, отражались на лице девушки, пока она вглядывалась в язычки колдовского пламени. Брови её изломились, повторяя изгиб плотно сжатых губ, но рука, в конце концов, всё же потянулась к теплу. А за ней вторая. Сложив ладони куполом, будто в попытке обхватить огонь и спрятать его в них, Хиганбана впитывала в себя струящееся тепло. Нежное, коварно-приятное, оно медленно растекалось по телу, вызывая приятные мурашки.       — Спасибо вам, Дух-сама, — склонила голову девушка, предусмотрительно не пытаясь узнать его имя и не называя ему своё. Йокаи обладали властью над тем, чему знали имя, поэтому представляться одному из них, пусть и дружелюбному, было бы глупо. По меньшей мере. Да, кицунэ и так мог с лёгкостью убить её, но… в миру существовали вещи и похуже смерти. И йокаи знали их все.       Эта осмотрительность не укрылась от внимания беловолосого. Равно как и смелость новой знакомой. Ведь она не шарахнулась от лисьего огня, как сделала бы на ей месте любая другая, а напротив — потянулась к нему. Предвестнику скорой и неминуемой смерти.       — О, это ещё не всё, — слегка пододвинув огонёк к себе, лис внимательно осмотрел рану на ноге Хиганбаны, а потом… принялся ковыряться в ней когтями, пытаясь достать застрявший сучок. Всхлипнув от резкой боли девушка попыталась вырваться, но куда там.       — Не сопротивляйся. Я пытаюсь помочь, — зашипел лис, недовольно прижав уши к голове. Его агрессивная реакция и хватка пальцев на пятке, заставили пленницу (Хиганбана почувствовала себя именно таковой) испуганно замереть. Длинные когти вжались в кожу так, что оставили бы следы, будь чуть нежнее. К тому же прикосновение незнакомого мужчины оказалось… смущающим.       Кицунэ, тем временем вытащил, из её ноги острый обломок палки и промыл повреждённый участок кожи водой из фляги, висевшей на его поясе. Девушка вздрогнула от прикосновения холодной жидкости, но взгляд сияющих серебром глаз запретил ей кричать и вырываться. Чуть слышно прошептав колдовские слова, беловолосый остановил кровотечение, ловко срастив края раны.       — Вот видишь, и совсем не больно, — сумрачно улыбнувшись йокай плавно поднялся на ноги и отступил на пару шагов назад.       Хиганбана была благодарна за помощь, но совершенно не согласна с утверждением, что «совсем не больно». Наоборот — ей было больно. И очень. Больно и унизительно. Но не от того, что призрачный лис коснулся её босой ступни без разрешения. Нет. Она стыдилась того, что запачкала его, оставив тёмный след на его красивой и узкой ладони. Отделенная от незнакомца светом кицунэ-би, Хиганбана ощущала себя грязной лужей, в которой неказисто отражалось сияние прекрасного ночного светила. Позорище.       — Не знаю, чем смогу отблагодарить вас за помощь, Дух-сама, — пролепетала Хиганбана, вставая на ноги вслед за мужчиной, и кланяясь, учтиво сложив руки перед собой. Она действительно не знала, что может дать ему в обмен на оказанную милость. У неё не было ничего. А жизнь, кровь и прочие внутренние органы — он мог взять и так. Незачем было перед этим исцелять свою жертву.       — Для начала назови мне своё имя, дева пришедшая в ночи? — улыбка йокая, оголившая ровные белые зубы с чуть выпирающими клыками, дала Хиганбане понять, что игры кончились. До этого он любезничал с ней, а теперь решил взяться всерьёз.       Чувствуя, как колотится в груди её сердце, девушка замерла на мгновение, рассматривая свои босые ноги, и размышляя как ей быть дальше? Сомнения, правда, не заняли много времени. Скрывать что-то от лиса не имело смысла. Если захочет — выпытает.       — Меня зовут Хиганбана. Цветок по ту сторону реки мертвецов. Такой же алый, как отблеск луны в моих глазах. — опустив голову прошептала девушка, ожидая, что сейчас её душу вырвут из тела и поглотят, не оставив надежды даже на посмертие.       — Смотри на меня, когда я говорю с тобой, — жёстко приказал кицунэ, хватая её за подбородок холодными пальцами. Острые когти впились в её щёку, вновь почти повреждая кожу. Хиганбана застыла — ни жива, ни мертва. Затаив дыхание она могла лишь смотреть на йокая с ужасом и лёгкой укоризной во взгляде. Она никак не могла понять — зачем так навязчиво демонстрировать свою силу и пугать ту, кто и так вне себя от страха. Если уж решил убить — убивай, зачем растягивать агонию страха? Зачем так мучить?       — Хиганбана… — повторил Эмико, как будто смакуя её имя на языке. — Цветок умерших. Цветок призраков. Цветок печали…       Продолжая держать ее лицо пальцами лис развернул его так, чтобы на него упал лунный свет. Девушка не противилась, позволяя вертеть и рассматривать себя, как куклу. Если бы он засунул палец ей в рот и отогнул губу, чтобы посмотреть зубы, как мужчины обычно делают при покупке лошади — стерпела бы и это. Может даже лизнула бы невзначай, в надежде понравиться ему.       — Да, так и есть. Твои глаза карие, но когда их касается лунный свет они кажутся красными, словно в них и правда есть что-то от этого прекрасного цветка. Теперь я вижу. Воистину, твоё имя подходит тебе, Хиганбана, — кицунэ убрал руку и девушка наконец-то смогла вздохнуть, заодно поразившись своей выносливости и выдержке. Она даже не упала в обморок, хотя и была близка к тому.       — Я родилась в ночи, поэтому мать дала мне это имя, — пролепетала она всё ещё ощущая пальцы лиса на своих щеках. Это касание оказалось смущающим. Как и его слова. При должной фантазии их можно было принять за комплимент. Быть может, не совсем уместный, но… комплимент. Хиганбане оставалось лишь надеяться, что кицунэ просто перебрал в памяти значения слова, сопоставляя их с её обликом и не замышлял ничего… непристойного на её счёт. Как же она, наивная дурочка, ошибалась тогда!       — Теперь позволь же и я назову своё имя. Я Эмико, — представился он, склонив голову в свою очередь. — Это означает: «красивый». Отец хотел назвать меня Хэчиро «седьмой сын», но мать настояла именно на этом имени. Уж не знаю, по какой причине.       Кицунэ явно напрашивался на комплимент и Хиганбана решила похвалить его. Мать научила её, как разговорить с мужчинами.       — Господин Эмико, могу с уверенностью сказать, что ваша достопочтенная матушка ничуть не промахнулась. Это имя по истине подходит вашему облику. Хоть я и не знаю, прекрасны ли вы так же и внутри, но тот жест дружелюбия к мне уже говорит о многом.       Брюнетка даже выдавила из себя улыбку, глядя на кицунэ поверх призрачного огонька, висящего повисшего между ними. Её речи явно произвели на него приятное впечатление. В отличие от большинства людей, с которыми ему наверняка приходилось сталкиваться, Хиганбана была весьма учтива. Всё же её бабушка была придворной служанкой и этикет знала на ура, а посему и детей ему обучила. Ну а те уже внуков — авось пригодится. И не прогадала — Хиганбане вежливость сослужила добрую службу. Помогла произвести приятное впечатление на того, кто фактически держал в руках её жизнь и мог распоряжаться ею. Но не более.       Девушка понимала, что до своего нового знакомого ей как до звезды небесной. Мало того, что срок её жизни каким бы долгим для незамужней девушки он ни был, должен был казаться лисьему духу каплей в чаше с саке, так она ещё не знала и не умела ничего, что могло бы представлять хоть какую-то ценность. Не обученная грамоте, ни разу не бывавшая за границами родной деревни, ничего не знающая о йокаях и духах. Да и куда ей? Готовка, стирка, шитьё, да работа в поле — вот удел таких как она.       И всё же девушка отказывалась сдаваться. Теперь, когда Эмико-сама отказался убивать её, надежда вновь расправила крылья. Ломкие как у подраненной бабочки. И Хиганбана, не будучи совсем уж забитой глупышкой, не собиралась упускать подарок Судьбы.       — Пожалуйста, не оставляйте меня здесь одну! — отчаянным сиплым шёпотом воскликнула она, склоняясь глубоком поклоне.       Столь резкая перемена позы удивила Эмико, заставив испугаться, что новая знакомая не удержится на ногах. И не зря — он как в воду глядел. Хиганбане уже много дней не приходилось есть досыта. От резкого наклона вперёд голова её закружилась, а земля вдруг резко приблизилась, устремившись навстречу. Однако упасть ей кицунэ не дал. Его нужные обняли хрупкие девичьи плечи и поддержали, не давая растянуться на стылой земле. Первая капля нежности посреди стылого туманного ада, которым обернулся лес.       — Пожалуйста, — только и смогла повторить Хиганбана, когда её снова поставили на ног и небрежно отряхнули складки юката.       — Идём, — более не сомневаясь сказал Эмико, протянув ей руку надежды и помощи. По деревенским меркам она была слишком тонкой. Бледная кожа матово поблёскивала в лучах луны, а длинные когти сверкали так, будто были сделаны из чистейшего серебра.       И Хиганбана приняла её, не ощущая и тени страха. Какая бы ни ждала её дальше судьба и что бы не удумал Эмико, ей казалось, что это в любом случае будет лучше, чем тот ужас, который она рисовала себе, ступая в дикий лес совершенно одна. Окрашенная рабочим загаром и далеко не чистая ладонь коснулась бледной, неловко миновав серебристые когти Девушка хотела сделать это изящно, но стоило сделать шаг вперёд, как аукнулась незажившая рана на ноге, заставив опереться о руку лиса, ища опору. В результате она, наверное, показалась ему утопающей, нащупавшей заветную соломинку, которая позволит ей удержаться от соскальзывания в болото и прожить ещё некоторое время. Наверное, он не ожидал такой крепкой хватки, но списал это на страх.       А вот то, что девушка не могла нормально идти, Эмико явно посчитал проблемой. Помогая ей сохранять ей равновесия, он сдвинул брови, оценивая её состояние и понимая, что в таком темпе они далеко не уйдут. Даже если его дом располагался неподалеку, путь к нему всё равно лежал через лес, полный небольших овражков, камней и поваленных стволов деревьев, который частенько преграждали путь. С её раненой ногой они добрались бы только к рассвету. Оставался одно — отнести её туда на руках.       И кицунэ сделал это красиво, подобно самураю, спасающему принцессу от полчища врагов. Легко подхватив Хиганбану на руки, он оттолкнулся от земли и вспрыгнул на ветку ближайшего дерева. Да так быстро, что та даже не успела ничего понять. Всё произошло в одно мгновение. Просто «вжух» и вот она уже летела сквозь ночь, подхваченная сильными мужскими руками. Лунный свет красиво обрамил лицо нёсшего её лиса, а кимоно на его теле распахнулось от прыжка, из-за чего брюнетка уже второй раз за ночь коснулась его кожи своею. Эмико же замер, привыкая к её весу, и сразу перескочил на соседнюю ветку. Затем на следующую.       Хиганбана ещё не успела свыкнуться с тем, что её взяли на руки и прижали к мужскому телу, а спаситель уже взмыл воздух, удерживая её заботливом плену. Поднимая над землёй к ветвистым кронам деревьев, в которых запуталась ночная свежесть. Охнув от страха, она покрепче вцепилась в белые одежды кицунэ, обнимая того рукой за шею. Прижимаясь грязной щекой к мягкому, прохладному полотну, пропахшему лисьим мехом. Ей было страшно сделать лишнее движение, пусть даже и простое открывание глаз. Поэтому бо́льшую часть полёта она проводит крепко зажмурившись. У Эмико большие владения, поэтому летят они довольно долго…       И лишь почувствовав, что они снижаются и её спаситель ступает на твёрдую землю, проходя ещё пару шагов по инерции, Хиганбана решилась приоткрыть один глаз и осмотреться. Матушка как-то рассказывала ей, что обиталища духов в своей дикой красоте превосходят даже сады во дворце сёгуна, но как именно они выглядят девушка так и не узнала. Уставший после дня в поле отец оборвал их с привычной грубостью: «Небылицы! Кто их видел то? Вернулся ли хоть кто живой из тех, кто в лес забрёл? Довольно россказней и болтовни! Спать, паршивки! Бухтят о чепухе всякой!». Так Хиганбана и не узнала, как выглядят дома йокаев.       Но сейчас, глядя на окружившую её красоту, девушка поняла, что такого её воображение ни за что не нарисовало бы. Таинственный потусторонний туман, мягкая трава под ногами, ручей, овеянный прохладой и свежестью, и… огромная сакура. Действительно огромная — выше любой, которую Хиганбана когда-либо видела, она была похожа больше на дуб, ветви которого окутаны розовой пеной цветов, чуть ли не светившихся в темноте. Среди них и был скрыт роскошный дом кицунэ, освещённый лисьим огнём. Первым, из увиденных ею чудес. Кицунэ-би — свет и тепло её спасения, свет надежды, осветивший ей путь в будущее.       — Невозможно! — восхищение слетело с девичьих губ коротким отрицанием. Это было слишком хорошо, чтобы оказаться правдой. Поглядев на это чудесное сооружение с колоннами и островерхой крышей Хиганбана впервые по-настоящему поверила, что внутри её действительно ждёт тепло очага, а хозяин этого места и вправду окажется не притворяющимся чудовищем, который заманивает наивную дурочку в своё логово, а спасителем — более благородным и добрым, чем самые родные и близкие.       Дав ей полюбоваться своим жилищем, Эмико запрыгнул наверх. В этот раз полёт был совсем коротким и по его завершению лис отпустил её. Девушка быстро обрела свободу, одновременно попав в новый плен. Сама она с такой высоты точно не смогла бы спуститься. Даже со здоровой ногой. Вновь ей не убежать, но Хиганбана даже не думала о подобном, счастливо прикрывая глаза...