Увидимся в Аду

      У смерти на самом деле был дурной вкус — холодный и горький, как у креольского биттера.       Интересно, сколько еще придется его удерживать во рту, прежде чем наконец проглотить? — Ты не вовремя, — сдержанно, но с нарастающим напряжением бросил Вокс. — Мы тут немного заняты.       Пожилой охранник выглядел удивительно спокойно — особенно для человека, который держал в руках огнестрел. — А я тут немного вооружен, — заметил тот, и взгляд невольно прошелся по деревянной рукояти, по рамке — то ли латунной, то ли стальной — и, наконец, застыл на дуле, из которого в любой момент могла вылететь пуля. — Спокойно, старик, — сказал Вокс, чуть подняв руки. — Все нормально. Просто дружеский разговор.       Он пытался звучать уверенно и держаться собранно. Однако чувствовал, что если бы скептицизм имел запах, он бы уже заполнил весь этот чертов коридор. — Да-да. Разумеется, — буркнул охранник. — Очередной безумный поклонник, возомнивший себя «другом» радио хоста. Вы бы хоть сценарий иногда меняли, ребята. — Уж извини, но сто пятьдесят пять фунтов улыбчивых обстоятельств не оставили места для креатива, — язвительно парировал Вокс, перебивая Аластора на полуслове: «Очередной?» — …Ладно, мне проблемы не нужны. Давай так: я отхожу, а ты убираешь револьвер.       Он намеревался подняться, но тотчас застыл на месте, услышав неожиданное и грозное: — Советую не двигаться.       Голос прозвучал на удивление доходчиво, усиливая горечь на языке.       Мужчина вгляделся в его глаза и увидел в них то же, что когда-то разглядел в карих глазах Аластора. И то, что долго пытался найти в собственных — способность убивать.       Морщинистые руки слегка дрожали, но не от страха или нерешительности, а от прожитого и проеденного времени, оставившего отпечаток на теле.       Вокс не видел ни единого сомнения, и ему это совсем не нравилось. Возможно, со стороны он и вправду выглядел не слишком презентабельно. Возможно, его действия можно было принять за нечто вызывающее… но не стрелять же в него из-за этого! — Не двигаюсь, — с осторожностью осведомил он, замерев окончательно. — Послушай, я говорю правду. Мы — друзья. Скажи ему, Ал. — Ну-у… — Аластор!       На миг Вокс всерьез подумывал его придушить. — Да, все верно, — бодро подтвердил тот. — Не волнуйтесь, просто небольшое недоразумение. На самом деле, он не опаснее аллигатора. — В каком месте аллигатор не опасен? — прошипел Вокс, нахмурившись. Сейчас ему особенно не хотелось, чтобы кто-то сравнивал его с существом, которое рвет плоть и тянет под воду. — Из джамбалайи они на меня никогда не нападали, — добродушно вставил ведущий. — Или, если угодно, не опаснее ретривера, либо овчарки. Так лучше? — Лучше, если бы ты научился вовремя замолкать.       Вокс закатил глаза, почувствовав, как сжатое сердце, наконец, немного отпустило. Но этот краткий приступ облегчения мгновенно растворился в щелчке взводимого курка.       Охранник, несмотря на заверения радиоведущего, не только не убрал оружие — он сузил глаза и прищурился, выцеливая. По спине тут же пробежал ледяной табун мурашек, сметая последние остатки спокойствия. — И что ты, блять, делаешь? Я же не двигаюсь! — процедил Вокс, судорожно оценивая, есть ли шанс увернуться с такого ничтожного расстояния. — Да, я попросил об этом, потому что хуже попадаю по движущейся цели. Сам понимаешь, возраст не тот, — проговорил старик, не меняясь ни в положении, ни в намерениях. — Так что сиди смирно, чтобы мирно помереть. — Подожди! — выкрикнул Вокс, заметив, как палец лег на спусковой крючок. Вспышка страха заставила кровь сойти с лица. — Подождите, — вторил Аластор, скользнув рукой за спину. — По-подож… ух… — измотано прохрипел кто-то неподалеку, обращая на себя напряженное внимание остальных.       Этот кто-то был высоким мужчиной с легкой небритостью и тяжелым дыханием. Он выглядел потрепано и так изнуренно, будто только что пробежал через весь Новый Орлеан. — Что Вы так долго, офицер Раньо? — проворчал охранник, обернувшись через плечо.       Вокс уже было собрался воспользоваться этой секундой отвлеченности, но слово «офицер» резко охладило его намерение. — Поспеешь тут… — выдохнул новоприбывший, согнувшись пополам и хватая ртом воздух. — Пока я из-под той двери выполз… уже пожалел, что вообще предложил помочь ее снять… А что тут, извините, происходит?       Он выпрямился и провел рукой по лбу, убирая влажные волосы. В его глазах вспыхнуло негодование, но оно быстро сменилось растерянностью и заметным смущением. — Вот этот… — охранник кивнул в сторону Вокса. — …выбил окно в здание, чтобы найти и напасть на Альфреда… — Аластора, — сдержанно поправил тот, кого назвали. — …Он был весь в крови, в мокрой одежде и с ярым желанием кому-то что-то затолкать в глотку… — Нет, я не то имел в… — …в общем, этот юноша довольно опасен и, между нами, голова у него не просто так обмотана. — Правда? — незнакомый мужчина метнул взгляд на Вокса, и в его глазах вспыхнуло подозрение. — Нет, конечно! — не выдержал тот и выпрямился. — Я же говорю: он мой друг.       Его сердце бешено колотилось от злости и тревоги. Быть застреленным он не хотел, быть застреленным в таком положении — тем более. И он не понимал, что, черт возьми, во фразе «мы — друзья» было непонятно? — В этот раз он не лжет, господа, — заявил Аластор с тяжелым вздохом. — Могу заверить, что беспокоиться не о чем.       Охранник и офицер переглянулись. На лице последнего на некоторое время застыло выражение опасливого недоверия, а после расцвела легкая, почти дружелюбная улыбка. — Ну вот и отлично, — хлопнув в ладоши, заключил он. — В таком случае, позвольте, я Вам помогу.       Он подошел ближе и любезно протянул Воксу руку. Тот недоверчиво перевел взгляд с мягкой улыбки на вытянутую ладонь и прищурился. Но времени на раздумья не хватило: мужчина резко перехватил его запястье, и в следующее мгновение Вокс уже стоял к нему спиной. Чужое предплечье впилось в горло, а простреленную руку заломили за спину, намертво фиксируя любое движение. — Что за черт?! — Вы арестованы за незаконное проникновение на городскую радиостанцию и нападение на радиоведущего.       Голос изменился: от дружелюбия не осталось и следа, а только сухая, равнодушная должностная речь. Настоящий ли он полицейский? Судя по силе и сноровке — вполне мог быть. — Как мило, — процедил Вокс сквозь зубы. — Но с какого, простите, перепуга Вы меня обвиняете? Вам же ясно сказали, что я — друг. — А я могу быть тещей, — фыркнул мужчина. — Извините, конечно, но кто мне гарантирует, что здесь не было угроз или шантажа? — Может, мои слова? — вмешался Аластор, поднимаясь на ноги и отряхивая пыль с рукавов. — Я искренне благодарен за Вашу бдительность, но, право, это уже чересчур.       Говорил он деликатно и сдержанно. Но в глазах сверкало напряжение — тяжелое, как предгрозовой воздух. — Grazie, однако я прекрасно знаю, как выполнять свою работу, — вежливо, но с нажимом произнес полицейский. — Настолько, что исполняете ее, будучи не при исполнении? — в голосе Аластора появилась сталь. И хоть лица офицера не было видно, но чувствовалось, как тот напрягся. — Будь вы при исполнении, то наручники уже щелкнули бы у него на запястьях. А так, я полагаю, их у Вас попросту нет, как и формы. Если вы действительно полицейский, то покажите жетон. — Мою личность может подтвердить vecchio signore, — недовольство слышалось в каждом слове. — А личность сие джентельмена могу подтвердить я, — в глазах ведущего сверкнуло неодобрительная, опасная искра. — Источники идентификации нынче весьма оживленные, Вы не находите?       Гнетущая атмосфера накаливалась с каждой секундой. И как бы Воксу не льстила защита со стороны друга, он опасался упертости идиота, который к нему прижался. — Вас не смущает, что он ворвался на станцию? — полицейский пошел в обход, меняя тактику. — Потому что замок был заклеен, — вспыхнул Вокс. — Как, по-Вашему, я должен был войти? Телепортом? — Дожидаясь, пока дверь откроют, к примеру? Зачем нужна была такая спешка?       Вокс бросил взгляд на Аластора и прочел нарастающее раздражение в его глазах. Да, вряд ли удача, что ему поверят в галлюцинации, повторится. Но как тогда оправдать свой поступок? — А разве это так важно? — в голосе ведущего теперь отчетливо чувствовался вкус холодного метала. — Я подтвердил, что угрозы нет. Прошу Вас не превышать своих полномочий. Между нами, я подобного не терплю.       Хватка стала чуть слабее, но то было не от страха, а скорее от растерянности. На лице охранника застыло недоумение, и Вокс не сомневался: это выражение передалось и полицейскому. — А… кажется, я понял… — он старался говорить мягко и доверительно. — Поверьте, я действительно сотрудник правоохранительных органов и могу гарантировать Вам безопасность, так что не нужно… — Я, кажется, с Вами на одном языке говорю, — металл начинал нагреваться от повышения температуры. — Хватит. Испытывать. Мое. Терпение.       Аластор процедил эти слова сквозь зубы, с каждым слогом наполняя воздух ядовитой угрозой.       Но, видимо, только Вокс полностью воспринимал ее как таковую. Двое истуканов до последнего принимали предупреждение за обычное проявление страха. — Я вижу, что Вы не в себе, — серьезным и уже не таким снисходительным тоном заявил полицейский. — Но Вам нет нужды мне что-либо объяснять. Я сам все выясню: и мотивы, и личность.       Вокс вдруг снова заметил движение руки за спину. Он вспомнил ночь в парке, и что за спиной Аластор прятал…       «Нож, — от этой мысли по коже пробежали мурашки. — Он же не собирается…»       Он хотел было открыть рот, но тут же перехватил взгляд друга и невольно прикусил губу: хищный блеск отрезал ему язык.       «Это опасно, — нервы накалились. — Даже если один не успеет среагировать, есть же второй с пушкой…»       С одной стороны было понимание: шок и страх едва ли позволят охране нажать на спуск, особенно по отношению к известному радиоведущему. Но с другой — если что-то пойдет не так, им обоим конец. А если пойдет так, как хочет Аластор — погибнут два человека.       «Нет, это не в его принципах, — пытался успокоить себя Вокс. — Ал убивает только тех, кто опасен для него. Он не станет… не ради меня» — Я предупреждаю в последний раз: не надо лезть туда, куда Вас, уважаемый, не просят, — давление просачивалось сквозь буквы, а улыбка становилась все шире и пугающее. — Правила позволяют сотрудникам впускать своих знакомых. А у этого человека ко мне было личное дело. — Ну что за вздор?! — теряя терпение, рявкнул мужчина. — Я же действую в Ваших интересах! — В моих интересах? — Аластор наклонил голову так резко, что мог почудиться характерный хруст. — Может, в моих интересах — чтобы мне поверили на слово?       «Что делать? — судорожно размышлял Вокс — Если не вмешаюсь — две души обречены. Но если вмешаюсь…» — Ваши слова — последствия шокового состояния. Поэтому я им не верю, и никто бы не поверил!       Глаза Аластора на мгновение расширились, а затем сузились. Показалось, что воздух, нагретый весной, вдруг заледенел.       «Может, мне вырубить их всех? — Вокс оценивал свои возможности, но чувствовал наступающую безвыходность своего положения. — Но осилю ли? Черт, я выжат до последней капли». — Да… никто мне не верит с первого раза, — прошелестел Аластор, усмехаясь с пугающим удовольствием. — Поэтому момент осознания — самый ценный. Самый сладкий. Самый…       Две жизни. — Ал, стой! — …Que diable?       Удивительно, но, похоже, впервые в жизни Вокс искренне обрадовался этому гнусавому, раздражающему голосу.